Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Окрестности » Малый каменный парк


Малый каменный парк

Сообщений 31 страница 60 из 110

1

http://uploads.ru/i/D/8/V/D8Vpv.jpg

0

31

«Еще бы я не догадывался», - мысленно хмыкнул Бранд, – «Тем более теперь, когда разговор об утечке информации со мной заводит физиотерапевт. Интересно, в голову ко мне тоже залез этот господин, или он просто парламентер? Не стоит пытаться узнать это сейчас».
Бранд сосредоточенно нахмурился, демонстрируя своему собеседнику некоторую задумчивость, и «осторожно» уточнил.
- Не могу с Вами не согласиться насчет Приюта и его серьезного отношения к внутренней и внешней безопасности. Кроме того, ни в коей мере не желаю подвергать сомнению Ваши полномочия, док, но у меня как раз на подобные случаи есть подробная инструкция. Задания мне выдаются командиром группы, либо непосредственно высшим руководством. В противном случае любые предпринимаемые мной меры станут опасной и наказуемой самодеятельностью.
"Так что, док, вскрывай карты. Либо ты не совсем доктор, либо наш разговор беспредметен, хоть сколько ко мне в голову влезай".

Отредактировано Бранд Эстер (25-09-2012 15:14:40)

+3

32

Прямолинейность ликвидатора импонировала лирианцу, поэтому физиотерапевт снова слегка улыбнулся.
- Ваш серьезный настрой и решительность весьма похвальны, как и профессиональные качества. Вы действительно лучшая кандидатура из имеющихся в наличии для выполнения сего… мероприятия.
Лесть? Увольте, Библиотекарь всего-навсего утвердился в своем решении окончательно, мысленно подписав приказ и поставив печать некоторого доверия этому человеку, оказанного ныне высшим существом обитателю жалкой планетки.
- В связи со сложившимися обстоятельствами, до окончания определенного временного периода, высшее руководство представляю я. Увы, Куратор по безопасности срочно убыл в Германию, поэтому вам придется подчиниться Куратору медицинских программ.
Снова сделав в своей короткой речи паузу, давай время осмыслить услышанное, пришелец прикрыл глаза, лениво рассматривая композицию напротив.
- Надеюсь на ваше добровольное согласие, поскольку применять иные меры по отношению к вам не хотелось бы из уважения и целесообразности.

+2

33

Бранд вздохнул, положил руки в карманы, наощупь запустил на КПК диктофон и после этого выпростал из кармана правую руку.
-  Господин Ли, Вы же понимаете, что мое переподчинение, постоянное или временное, должно сопровождаться отдельным распоряжением куратора по безопасности, как минимум устным, желательно – письменным. До тех пор, пока я не получу этого распоряжения, к сожалению, я не смогу перейти под Ваше руководство.
Бранд не опускал цепкого взгляда с переносицы доктора, на всякий случай даже мысли свои настроив на серьезный лад, в том случае, если кому-нибудь взбредет в голову их прочитать.
"Никаких распоряжений от Куратора не поступало, так? Во всяком случае, Куратор мне лично ничего не говорил и бумаги никакой я не видел. А значит, этот разговор может быть проверкой, попыткой меня подставить и вообще чем угодно. Нет уж, господин физиотерапевт, давайте играть по правилам".

+3

34

Лирианец посмотрел на человека, как учитель в школе для умственно отсталых на ученика, уже полчаса требующего нарисовать овечку на уроке математики.
- Я был с вами вежлив, откровенен, десять, и терпелив, - с ленивой непринужденностью отвечал Куратор, хотя предпочел бы закончить с этим делом побыстрее и порезультативнее, - то, что вы не верите мне на слово, мистер Эстер, похвально, при иных обстоятельствах, девять, но сейчас в наличии имеется отчетливая угроза эпидемии в Приюте, поэтому считаю, восемь, дискуссию о полномочиях нецелесообразной. Вспомните этот разговор, когда будете уничтожать трупы наших многочисленных пациентов и клиентов. Семь. Может, вам удастся убедить себя, что вы тут не при чем. Шесть. Extremis malis extrema remedia*. Все же надеюсь на добровольность и понимание, пять, - Библиотекарь протянул руку раскрытой ладонью вверх, - рекомендую отдать мне ваш диктофон, поскольку, четыре, когда будет закончен обратный отсчет, он взорвется, нанося вам ощутимые повреждения. Три.
Неуместное упрямство слегка раздражало, тем более, что оборотень невесть что мог выкинуть при отсутствии непосредственного лирианского надзора, пока Хоноо-рю разводит политесы с обитателем убогой планетки.
__________________
* Extremis malis extrema remedia (лат.) - на крайнее зло - крайние средства, или отчаянные времена требуют отчаянных мер.

+2

35

Время действия
29 сен, Ср, 20.00-22.00.

>>> Из Бара

Было ли действительно и вполовину так темно, как казалось доктору Киркегарду, или в единственном глазу уже настали сумерки?.. Ситуацию спасало только одно – он был здесь сегодня днем. Помнил, как оно должно выглядеть. Он выбрал лавку подальше от фонарей, разложил свой нехитрый лимонный закусь на носовом платке, сделал добротный глоток из горла, облокотился на спинку скамейки, запрокинув голову к небу. То ли в поисках звезд, то ли вертолетиков, кто знает. Возможно, Киркегард ожидал увидеть НЛО, но не после первого же стакана.
Что делает он здесь один, в темноте, с бутылкой – думает, конечно. Сигарета в пальцах тлела, вспыхивая ярче, когда тот затягивался.
Он обратил свой взор к тепло-желтому шару фонаря, вокруг него, как обычно, бесновались крылатые твари, кому вечерняя прохлада была не страшна.
Тук, тук, тук… бились они своими тушками о раскалённое стекло.
«- Чего-то не хватает», - подумал доктор, и начал читать нараспев Вильяма Блейка:

Little Fly,
Thy summer's play
My thoughtless hand
Has brush'd away.

Пара дымных колец, покинув его легкие, были развеяны лёгким ветерком.

Am not I
A fly like thee?
Or art not thou
A man like me?

Глоток из бутылки, чтобы промочить горло, которое петь было совершенно не настроено.

For I dance,
And drink, and sing,
Till some blind hand
Shall brush my wing.

If thought is life
And strength and breath,
And the want
Of thought is death;

Then am I
A happy fly,
If I live
Or if I die.

Адольф закончил и, наконец, воцарилась долгожданная тишина.
И только тук… тук… тук… - мошки укорачивают и без того короткую жизнь.
___________
Жаль мотылька! Моя рука Нашла его В раю цветка.

Мой краток век. Твой краток срок. Ты человек. Я мотылек.

Порхаю, зная: Сгребет, сметет Рука слепая И мой полет.

Но если мыслить И значит - быть, А кончив мыслить, Кончаем жить,-

То жить желаю Мой краткий срок,- Весь век порхая,- Как мотылек.

Отредактировано Адольф Киркегард (01-07-2013 13:07:42)

+2

36

Прошел день. Или два года. Или целый век пролетел, погладив его совиным перышком по макушке. Какая в сущности разница, если финалом каждого солнечного дня становится тихая звездная ночь? Хадзи затруднился бы выбрать один единственный вариант, если бы столкнулся на безлюдных дорожках с «приютским» патрулем и тот задал сакраментальный вопрос: «Вы знаете, какое сегодня число?»
Какое число?! Если ни бумажника, ни обручального кольца безымянном на пальце не существовало. И ничто не привязывало его натуру к этому вещественному миру. Огненным столпом устремлялась его душа к сентябрьским звездам из заполненного холодом парка.
Устав за день, Ереханов продолжал блуждать вокруг зданий санатория, будто на самом деле был неприкаянным мифическим духом. Это слабая физическая оболочка давно лишилась сил, а стихи — стихи все еще бродили вольным табуном... Хотя нет, к вечеру табуны резвых ямбов превратились в отару амфибрахиев, которая покорно следовала за своим заблудившимся поводырем, по временам издавая ритмичное блеяние...
Колени в темноте неожиданно нащупали камень, и пока звон из коленных чашечек эхом отразился, пройдя через кости всего скелета, в фалангах пальцев рук, Хадзи приземлился на невидимую скамейку. Выйдя на открытое место из освещенной аллеи, он не ожидал буквально наткнуться на «сад камней».
Никаких фонарей -
Ни в руках, ни под глазом.
Темнота, пожалей!
Этот парк — непролазный!
В тишину — с головой,
Пусть она и седая.
Ночь моя, весь я твой,
Хоть тоскою съедаем.

Бормотание, в такт поглаживанию больного коленка, принесло свои плоды. Тепло ладоней напомнило ему про солнечного итальянца-Вителли, своим теплом и самовнушением лечащего ушибленные места. Воспоминания, как и любая мысль вообще, увели казаха подальше от боли. «Скажи мне, что ты читаешь, и я скажу, с чем тебя съесть...» Кто же это сказал? Неужели моя незабвенная Совесть?»
Задуматься было некогда, остальные строчки встали в воротах и торопились немедленно покинуть загон.
Пусть поглодан чуть-чуть,
Но не в качестве дело.
Ведь, предвзято взглянуть,
Сделан я неумело:
Без царя в голове,
В сердце площадь пустая.
Чудом грез я свой век
Для друзей наполняю.

Теперь Хадзи мог выдохнуть. Хранить в памяти свои стихи он уже давно перестал. Ни к чему обрекать их и на жизнь на бумаге. Никто и не прочтет. Или, еще хуже, раскритикует... Он поднял голову, услышав незнакомый голос, и только тогда понял, что заговорил по-русски.
Ночь окончательно заворожила его. Казах повернулся в сторону голоса, намереваясь увидеть что-то феерическое... В духе фотографирующего фей сэра Конан-Дойля.

+3

37

Адольф по-русски не понимал, но принадлежность языка определил верно.
«- Ну вот и он, не спящий, бродячий незнакомец, неопределенной степени безумия нашел меня тут. Ничего удивительного – надо было тихо сидеть. Теперь прикинуться ветошью будет слегка поздновато».
Киркегард сделал глоток из бутылки, заел лимончиком и уставился единственным глазом на припозднившегося гулятеля, такого же впрочем, как и он сам.
Что тянет человека в ночной осенний парк, бессонница ли, скука, или тяжелые мысли, желание побыть одному или принять алкоголь на свежем воздухе, мало ли найдется причин, чтобы не ложиться спать вовремя.
Тоже своего рода мотылек, вывалившийся из кустов, манимый неизвестно чем.
Не долго думая:
- Ты кто такой? – поинтересовался Киркегард, безо всякого раздражения в голосе. Задавать надо только такие вопросы, на которые у тебя самого есть ответы. По прикиду и вообще определить, кто перед ним не представлялось возможным.
«Можно быть уверенным только в одном – это не галлюцинация, слишком много шума».
В сумерках можно принять несуществующее за существующее и наоборот, можно даже усомниться в своем собственном существовании если перестать думать и задержать дыхание.
Существует ли он сам – Адольф Киркегард, сидящий сейчас тут на лавки с бутылкой виски? Или это всего лишь выдумка, сон, хорошо, если его собственный, а если нет?
Часто дети с нетерпением ждут наступления «завтра», взрослые же иногда желают, чтобы это «завтра» не наступало вовсе.
«Что день грядущий мне готовит? Если можно гадать на кофейной гуще почему не погадать на незнакомце, выпавшем из кустов? Депрессивный – к дождю, псих вообще не из этой клиники – к смене места работы, начнет есть цветы – придется охрану вызвать…»

+3

38

Родным для полиглота будет тот язык, на котором он начнет слагать стихи. Ну, или матерные частушки. Хадзи все еще удивлялся языковой аномалии, параллельно переключаясь на звучащие в ночи слова. Поэтому к вопросу: «Ты кто такой?» - был готов.
- Мне проще назвать свое имя... - откликнулся он и поднялся с холодного постамента, который поначалу принял за скамейку. Кожаный плащ заструился по шершавому камню, напоминая шелест змеиной кожи. Казах сделал осторожный шаг вперед, будто танцуя на подиуме, покрытом тонким слоем воды. Не хотелось уже второй раз прилюдно опозориться: запнуться о новый валун или камень, скрытый в опавшей листве.
- Но, говорят, не стоит называть своем имя первому встречному, особенно, если лицо его скрывает ночная темнота, а мысли... - Хадзи приблизился настолько, чтобы рассмотреть незнакомца, которого поначалу ощущал больше по запаху: в меру лохмат, в меру одет, то есть способен ввести в любое заблуждение: - Мсье, вы ведь не ночной дух? - Хадзи все еще не отрешился от мысли, что встретил местного заклинателя фей, пока не увидел его лицо, а главное — глаза. Казах моргнул и сдался. В сущности, он был простым парнем, не буддистом, но все равно довольно безобидным человеком.
- Хадзилев Талгатович Ереханов. Кем я был вчера, сегодня не имеет значения, ибо сейчас я поэт. А завтра... Мне самому интересно, кем я окажусь при свете дня, - он отряхнул со лба растрепанные пряди.
- А вы кто, незнакомец в нощи? - и улыбнулся, вспомнив, что этнически по матери как раз сам является настоящим «татем» - не врагом, но каким-никаким татаро-монголом. Пытливый взгляд Ереханова обнаружил соседствующий с человеком на скамейке пахучий натюрморт. Виски и лимон. Сопровождение, достойное настоящего философа. Пациент, санитар, пришелец из местных — какая в сущности разница, если в его мире есть место для стихов? Все покрывающая ночь видела и не такие странные сближенья.

+3

39

- Хадзилев, я не бесплотный дух, не тень отца Гамлета, - он протянул руку ладонью вверх для рукопожатия в качестве доказательства. - Доктор Киркегард, можно просто док.
Доктору всегда казалось, что в сумерках можно исчезнуть, раствориться без остатка, стоит только перестать мыслить и задержать дыхание.
«Я сегодня был психотерапевтом, буду им и завтра при свете дня, халат вот только одену».
Между миром, где в баре продают виски и где лимон пахнет лимоном, и миром, где все зыбко, одни лишь бесцветные тени, но где-то там рождаются, стихи и музыка.

Музыка, которая есть математика, но никакая математика не может объяснить воздействие, которое музыка оказывает на наши эмоции. Вот так и стихи, зарифмованный набор слов, имеющий неясную силу. Киркегард знал некоторое количество стихов наизусть, иногда он использовал их в терапии.
Адольф поставил бутыль на скамью и решил продолжить диалог в стихах:

Tyger! Tyger! burning bright
In the forests of the night,
What immortal hand or eye
Could frame thy fearful symmetry?

__________
Тигр, тигр, жгучий страх,
Ты горишь в ночных лесах.
Чей бессмертный взор, любя,
Создал страшного тебя?

Иллюстрируя страшного тигра, Киркегард незаметно потряс ближайший куст, вперившись в гулятеля своим безапелляционным васильковым взглядом.

+1

40

- Дооооктор Киркегард, - протянул Хадзи, немного удивившись лингвистическим способностям нового знакомца. Заковыристое советское именование казахского разлива оказалось тому, что слону — дробинка. Все еще держась на приличном расстоянии, только легко перекатив свой вес с пятки на носки и обратно, Ереханов пожал предложенную ему руку, легко ее повернув, превращая в равноправное рукопожатие. Положить свою ладонь поверх чужой — уж очень это намекало на поцелуй и вызывало неловкие воспоминания.
- Док, а вы доктор - доктор или просто доктор? - отпустив руку и пытаясь найти на свой витиеватый вопрос ответ, и желательно обнадеживающий, самостоятельно, Хадзи уперся взглядом в лицо незнакомца — благо зрение было хорошим, а звезды сверкали тем ярче, чем дальше от них были коварные фонари, выдуманные людьми для того, чтобы ослеплять всех и вся.
Казах предпочитал оглушать себя другими способами. Повстречаться в ночном саду психоневрологической лечебницы с доктором — это ведь к добру? Уж очень Хадзи не хотелось снова становится здесь пациентом. Он предпочел подумать о том, что встретился с ценителем прекрасного: звезд и поэтического вдохновения, например.
Прикрыв веки, Хадзи прислушался к стиху о тигре и неожиданно широко улыбнулся, представив коренастого Брюсова, залезшего в укрытие под стол со спущенной до пола скатертью — изображать тигра в игре с внуком.
Меж тем кусты рядом с доктором Киркегардом зашевелились.
«За мной? Следят?! - метнулась в мозг мысль, преображаясь в двухметрового вида санитаров-норвежцев-агентов Интерпола, - Та девушка выследила меня снова!!!»
Хадзи отшатнулся, даже не попытавшись скрыть свой испуг.
«Или это ветер, или... не ветер?»
- Слышите, тут кто-то ходит? Охрана выпускает, когда стемнеет, собак? Или... извините, если я помешал и вашему другу пришлось прятаться в кустах... - предположение одно за одним оседали на заточенный подозрениями разум казаха, будто кассовые чеки на заточенный штырь на прилавке — чтобы не разлетались. - Вы кого-то ждете?

+2

41

В поэзии зачастую мало смысла, либо он настолько метафоричен, что считай, как и нет вовсе, но никто не отменял красоту формы, даже без содержания. Но некоторым стихотворцам все же удается не потерять ни капли елея, льющегося из уст в уши.
Хадзилев либо не был ценителем религиозных метафор Вильяма Блейка, либо не очень хорошо понимал по-английски, учитывая то, как родители его назвали. Ибо юмора он явно не понял, а даже испугался, хоть доктор как раз сейчас пугать никого не хотел, и шерудить рукой в кустах тотчас перестал.
- Ветер, видимо, плотно посаженные зеленые насаждения образуют своего рода тоннели - лабиринты для сквозняков, коих множество в это время года: еще прогреваемая последними теплыми лучами солнца земля остывает к вечеру, а ночной воздух холоден, осени предвестник.
- Док, а вы доктор - доктор или просто доктор?
Киркегард всегда думал, что просто доктор это терапевт.
«- А вдруг у него болит что-нибудь? Ладно, зато не напугаю. Какой нежный мальчик. А может, и параноик».
- Просто доктор, просто терапевт. Я никого не ждал, но вот явился ты, и этого вполне довольно.
«- А про то, что я наврал, он сможет узнать только завтра».
- Тебе не нравится Вильям Блейк? Могу рассказать притчу, если хочешь, вискарем могу угостить, если не брезгуешь. Куришь? - на всякий случай протянул пачку.
Так и хотелось сказать: «не бойся ничего в ночи, когда рядом психиатр», но... это бы означало раскрыть свою вполне невинную ложь.

+2

42

<<<<Коттедж семьи Штейнвальд<<<<
Давно сказал кто-то - не трясите, да не потрясены будете. Пусть и не так было сказано, но Тильку это волновало мало. Из куста прямо на доктора выпало голенастоногое чудо в перьях. Нет - чудо в шортах. Перьев в столь поздний час фее достать было негде, ведь все приличные птицы давно по гнёздам, и только различные бродячие личности вроде этих двух мужчин без перьев шатаются у кустов, где и присела отдохнуть порядочная фея.
     Да! Фея была порядочная! Была... до тех пор, пока не стыбзила у брошенного в каком-то деревенском песочнике пупса шорты, которые она сейчас и натянула до самых подмышек, спускаясь по рукаву Киркегарда на скамью.
     После разговора с тем «футболистом», что искупал её в лейке, о взрослых она беспокоилась мало. Видят? Их проблемы. Она к ним не являлась, сами подглядывают и из кустов вытряхивают. А как уж умудряются, ей не интересно.
     Миратильда гордо шагала по докторовскому плечу, задрав вверх подбородок. И прятаться она не собирается. Пускай сами прячутся. Но глазами на стоящего мужчину косилась, да и на того по кому шла тоже. Вот тут-то она шмякнулась. Прямо на лимон. Прямо на четвереньки. Приспичило же доктору угостить второго сигаретами. А ещё врач! Все-таки курение вредит здоровью, в данном случае здоровью феи. Моську Тильки перекосило от лимонного вкуса и запаха.
- Это что за гадость?! – вновь подтянув сползающие шорты, Миратильда поднялась с долек лимона, - вы кто?! – её испытующий взгляд переходил с одного мужчины на другого.

Отредактировано Миратильда (01-08-2013 17:53:47)

+3

43

Ее внезапным появлением все вопросы были разом перечеркнуты.
«Целых четыре, надо заметить, черт дери!»
- Вы кто? Что за гадость? Девочка, ты что, детдомовская? Что за манеры? Это лимон. Ему все одно. Но мы старше и должна представиться первой. Этого требует этикет.
«Хамелеон - это ты? Только не говори, что это ты, совесть, хотя если судить по моей реакции, я думаю, что это ты. Но все не то, чем кажется, особенно если вечером выпить виски, после того, как добротно обдолбился и, кажется, пытался лечить мутанта. Но об этом стоит забыть, как и о санитарах, что его увели».
Совесть:
- Нет.
Черно-белый хамелеон:
- Нет.
Адольф:
- Так... Значит, настоящая. С крыльями.
«Вампиры не любят чеснок, а феи - лимоны?»
Киркегард резко выдернул из-под феи ломтик лимона, так чтобы она шлепнулась. И отправил его себе в рот.
Совесть:
- Какова вероятность того, что это галлюцинация?
Адольф:
- 99,5%
Здравый смысл:
- Тогда почему ты разговариваешь с ней при постороннем?
Адольф:
- Упс...
- Хадзи. Можно мне называть тебя так? Что скажешь?

Отредактировано Адольф Киркегард (02-07-2013 23:15:23)

+3

44

- Хадзи. Можно мне называть тебя так? Что скажешь?
- О... - Хадзи пребывал сейчас в таком состоянии, что даже не испытал удовольствия от того, что доктор Киркегард (тоже не особенно простое имячко) пошел по легкому пути и сократил Хадзилева до  привычного европейцу минимума, - …да. - Хотя во взгляде казаха определенно читалось: «Да хоть горшком назови, только скажи, что я не вижу того, что вижу...»
А вот со второй частью вопроса, педантично сформулированного и явно, ну очень явно, разящего черным юмором, было сложно. Ну, что тут Хадзи мог сказать? Завопить: «Мышь!» - и удрать куда-нибудь в сторону фонарей? Объявить «крысой» и тыкать чем-нибудь неположенным в эту прелестную девочку рука бы не поднялась.
- О шайтан... - припомнил он далекую-далекую родину с полагающимся ему, как узкоглазому варвару, суеверием. И внутренне восхитился тем, как доктор Киркегард отчитал невесть откуда взявшееся и продефилировавшее по его плечу крылатое диво в коротеньких штанишках.
- Что я могу сказать... Эти существа очень древние. Возможно, несмотря на внешний вид, оно будет постарше нас с тобой... веков на пару минимум... - и попятился, пытаясь решить, что хуже — увидеть вылезающего из кустов представителя маленького волшебного народца или Интерпола. Далеко ему уйти не удалось. Под коленку уперлось что-то каменное — вероятно, надгробие. Предыдущего встретившего эту малявку. Сердце билось отчаянно громко, будто бы залезло по ребрам грудной клетки, как по пожарной лестнице, прямо в горло. Затем Хадзи закрыл глаза, для надежности прикрыл их руками и представил, как скрючивается под этим камнем. Девочка-с-ноготок, девочка-с-крыльями. И говорит. А с ней говорит Доктор-просто-доктор-терапевт, которому я пожимал теплую руку. Почему они пришли ко мне? Я ничего не пил и не употреблял... И даже не ел сегодня... И детских книжек не читал про фей... Но я же думал... думал про фей и Конан-Дойля...
- Я не понимаю, о чем вы говорите, док... Я ничего не вижу. Ничего-ничего! Это обман зрения и темнота... - умолк, поняв, что запутался, - Не надо меня больше пугать. Я вернусь домой — честное слово!
Хадзи прекрасно помнил, что находится на территории психоневрологической лечебницы, где разговоры с феями, мягко говоря, не приветствуются.

+4

45

Из всей Киркегардовской тирады Тилька поняла одно – то, что сводило скулы, называлось лимоном. Что такое лимон, она знала, но вот попробовала первый раз. Фея лизнула ладошку и снова сморщилась, но тут же, почмокав губами, улыбнулась. Было кисло, но приятно и пахло вкусно. Лимон ей понравился. А, вот то, что этот взрослый нёс какую-то чушь про этикетки и потянул к ней руки, ей совсем не понравилось.
Фея не шлёпнулась, фея впомнила, для чего крылья и, чуть колыхая ими, осталась стоять в воздухе в сантиметре от скамьи. И руки на груди она сердито скрестила, отчего шорты стали сползать вниз.
- Нет, нельзя! Нельзя меня называть Хадзей. Я Миратильда! – Тилька звеняще отвергла попытку обозвать её иначе. Фея и понятия не имела, что вопрос был задан не ей. Тем более, что на него никто и не ответил. Хадзилевовское «О, да» и «О, Шайтан» фея ответом на вопрос доктора не восприняла, а значит, это точно у неё спросили. К тому же тот, что бормотал что-то про древности, явно вознамерился удрать. Тилька уже и «бу» приготовилась вякнуть, но тут шорты сползли от подмышек до места, где не было пупа, вознамерившись вовсе спасть ниже. А сам мужчина пятиться перестал, но тут же заявил, что ничего не видит и собрался домой. Вид у него был такой перепуганный, что фея поняла – его напугал этот, что с лимоном. Тиля подтянула штаны, поднялась на уровень лица Киркегарда и с интересом спросила.
- А от него тоже твоя этикетка что-то требует? Он поэтому тебя боится? – в её маленькую голову никак не могла придти мысль, что боятся её.

Отредактировано Миратильда (03-07-2013 19:20:33)

+2

46

Фея действительно не упала, а как ей полагалось - взлетела. Существо явно обладало интеллектом человеческого ребенка, возраст ее интеллекта он мог определить лишь приблизительно, в любом случае его галлюцинации никогда не походили на детей. Всамделишный испуг Хадзи, доктора позабавил.
- Очень приятно, Миратильда! Зови меня Док, если будет необходимость, - он не счел нужным скрывать тот факт, что он ее видит.
- Нет, моя этикетка от него уже ничего не требует. Смею предположить, что в замешательство его ввела именно ты. Ты ведь фея? Добрая или злая, или эти понятия к тебе вообще не применимы? Ты любишь играть?
«Дети должны любить играть».
В сторону, Хадзи:
- Не переживай, ты уже прокололся, но я никому не скажу, я тоже ее вижу, - Киркегард заговорщически подмигнул, и повторил вопрос: - Может, все-таки виски?
Киркегарду и в голову не пришло, что этот странноватый парень боится фей.
«Теперь точно не стоит говорить, что я психотерапевт, а то его удар хватит».
Адольф зажег зажигалку, для осмотра подкладочной поверхности пиджака, выдрал оттуда довольно прочную и длинную нить и протянул зависшей напротив его лица фее, зажав двумя пальцами.
- Держи, чтобы штаны не мешали.

+3

47

Голоса, звучащие в его голове (уши ведь тоже голова?), никуда не пропали. Более, того, их разговор становился все более связным. За исключением одного момента - этикетки, которая по их взаимному утверждению чего-то требовала. Что это была за этикетка, Хадзи не понял, так как не видел - может, она жестикулировала?
Смирившись, Ереханов открыл глаза и тут же уткнулся взглядом в этикетку виски, которая мирно стояла на лавочке - руки по швам. В отличие от изображенного на ней Джонни-Скорохода. Теперь доктор Киркегард предлагал не курить, а виски, милостиво напоминая о фатальной промашке Хадзи. Промашка никуда не девалась, махала крылышками перед лицом Киркегарда, изображая что-то вроде фейного стриптиза. Хотя, нет, существо со своей одеждой расставаться не торопилось, зато Док полез куда-то в пиджачные закрома, хотя Хадзи и не слышал, чтобы крылатое нечто даже не произнесло чего-то вроде: "Мне нужна твоя одежда, ботинки и мотоцикл". Ох, не зря глаз Дока дернулся, когда смотрел на него - было от чего.
Я ее вижу. Док ее видит. Она существует. Она... опасна?..
Возможно, ему на самом деле стоило выпить, чтобы как-то смириться с ее существованием, но тогда он стал бы неуверенным в своем собственном существовании. Казах, моргая, перевел взгляд с феи на бутылку, с бутылки на фею, затем на длинные пальцы Дока, образовавшие что-то вроде американского О"кэй.
Хадзи быстро кивнул, подхватил длинные полы своего кожаного плаща и используя его, как сеть, накинул на фею, благо к нему она была спиной, свернул и прижал к груди.
- Она существует! - восторженно произнес он, чувствуя, что фея не растаяла в дым, а весьма вещественно билась в его неакккуратно завернутом плаще. - Виски не надо.

+3

48

Играть? Он спрашивает, любит ли она играть? Тот, что назвал себя Доком, в самом деле это спросил? Фея рассмеялась. Какие же всё-таки глупые эти умные взрослые. Это они вечно играют во что-то, а дети просто живут. Верней выживают в мире взрослых, как умеют.
- Нет, не люблю, но иногда приходится, - Тилька хихикнула, придерживая руками шорты, - ты словно цыганка-гадалка, гадаешь злая-добрая. Я такая, какой ты видишь. Разве я фея? Разве феи существуют? – она, ухмыляясь, посмотрела на Киркегарда.
Тильке стали интересны взрослые. Когда чего-то очень боишься, проще поближе познакомиться, тогда, скорей всего, страшное перестанет быть страшным, а возможно ещё и само бояться станет. Что, кажется, и произошло со вторым мужчиной. Только после слов Адольфа Тиля поняла, от чего у этого в плаще так изменился разрез глаз, сделав их круглыми. Он боялся её! Это начинало забавлять маленькое, крылатое существо. И задумавшись над этим, фея легкомысленно забыла, что взрослые коварны. Что им доверять нельзя. Пока её отвлекал Док, протягивая ей верёвочку, второй…
Испугаться она не успела, крылья смялись, и её сжала темнота. Темнота стиснула, и радостно завопила, что Тилька существует. Взрослые её надули. Они поймали её! Темнота в скомканном плаще осветилась голубым светом, и ткань стала холодной.
«Виски, значит, не надо!?» - взъярилась фея, - «штаны, что бы значит, не мешали?! Значит, я существую?! Хорошо же…»
Тилька перестала барахтаться и замерла, оглядываясь. Плащ был скомкан неаккуратно, и найти прореху в комке ткани, не составило особого труда. И в неё было прекрасно видно, как торчащий из земли корень зацепил кожаную штанину мужчины. Тилька шмыгнула в щель, протискиваясь сквозь складки. Шортами пришлось пожертвовать, они никак не хотели вытаскиваться из плаща. Нагая фея, светясь голубоватым светом, зависла перед глазами Хадзи, разъярённо хлопнула его по щеке ледяной пятернёй и, развернувшись, отлетела к доктору.
- А ты чем ловить будешь?! – она аж подрагивала от нетерпения, ожидая, когда зацепленный корнем Хадзи шагнёт.

Отредактировано Миратильда (04-07-2013 22:54:38)

+3

49

Когда Миратильда отвесила Хадзи пощечину:
- Какой честный поступок! - прокомментировал Киркегард.
"Когда я смотрю на тебя, я вижу маленькую девочку. Не важно, что ты светишься, не важно, что у тебя крылья, как у стрекозы, и ты умеешь летать. Это только форма, имеющая лишь косвенное отношение к содержанию."
- Тут ты права, Миратильда, в «игры» играют только люди, но я имел в виду поиграть в мыльные пузыри, например.
Вообще-то доктор и раньше видел фей, просто не придавал им особого значения. Они всегда были лишь частью общей галлюцинаторной картины и никогда не пытались с ним заговорить. Они всегда были нагими и светились, ну может и не таким цветом, но это не важно. Но были и злые феи, вернее одна. Она обычно приходила во сне и отвечала на самые неприятные вопросы.
- Ловить? А зачем.
Он взял бутылку, от которой отказался Хадзи, и глотнул, потом еще раз, потом заел лимоном.
- Я хотел дать тебе это, - он протянул фее нитку, - чтобы ты подвязала штаны, но теперь она тебе не нужна. А мой друг подумал, что я подал ему знак. Знаешь, мы люди - вообще странные существа. Так что, по сути, не можем утверждать, что это именно ты странная, а не мы. Что мы существуем, а не ты, тоже не можем утверждать.
Адольф рассмеялся, сотрясаясь всем телом, беззвучо.

+2

50

Существо вопило и вырывалось недолго. Сначала по лицу Ереханова смазало невесть откуда взявшееся голубое свечение, хотя фонарика в карманах плаща точно не было, он проверял... Затем ему снова смазало по лицу — на этот раз холодом. Холодом маленькой, но очень сильной ладошки. Вот же! Синяк останется, а с Соней объясняйся потом, отчего я такой красивый... И не объяснишь ведь... - Хадзи зачарованно не отвел глаз от маленькой голенькой девочки с крылышками — таких характерных глюков с ним еще не приключалось, - Про это Соне лучше не говорить. Превратившаяся из гипотетической Совести В Белом во вполне осязаемую жену, она...
Додумать Ереханов не успел, потому что шагнул назад, от греха подальше. Тем более фея как раз повернулась к нему округлым светящимся тылом, срамным местом, как бы бабушка сказала. Тут Хадзи и запнулся о какой-то вертлявый корешок. Не только камни, но и живая природа этим сентябрьским вечером восстали против него. Хадзи полетел назад, очень удачно сложился в полете и приложился лопатками о камень, и его в третий раз смазало - теперь по затылку.
«Медом ему тут намазано что ли», - уловил казах эманацию камня в воздухе, когда звон в ушах немного утих.
- Мой друг подумал, что я подал ему знак... - фиолетовый «кирпич» перед глазами неспешно налился оранжевым цветом, затем потух.
Фея... Пусть будет фея... Эх, жаль фотоаппарата нет. Все равно Соня не поверит. Вот, немного передохну и играть...
Не улетай без меня,
- Динь-Динь...

Отредактировано Хадзилев Ереханов (05-07-2013 11:45:26)

+4

51

- В мыльные пузыри не играют. Их создают. Себя вкладывая, - Тиля на секунду забыла, что за спиной должно было произойти, и с интересом уставилась на Киркегарда. Какой забавный человек. В отличие от второго не боится, и даже, кажется, не особо удивлён.
«Может, видел уже, таких как я? Может, я не одна такая?» - мелькнуло волнующим огоньком в маленькой голове, и интерес стал ещё больше.  Она решила аккуратно узнать у него это.
И тут напомнил о себе Ловец фей. На сцену третью - «жёсткая подушка», она как раз успела.
Ей показалось или оранжевые звёздочки сделали виток над головой Ловца, прежде чем исчезнуть? Губы Тильки расплылись в торжествующей улыбке.
- Не Динь-Динь я, а Миратильда, - с этим именем фея уже была знакома. И ей вовсе не нравилось, что её сравнивают с этой букашкой починки. Она подлетела совсем близко к его лицу и нажала пальцем на кончик носа мужчины, - а если ещё раз руки распускать начнёшь, то камень не затылок погладит, а в лицо поцелует. Как родного.
Фыркнув и гордо задрав нос, она вновь вернулась к Доку. В передвижении она проигрывала большим. Там, где человек бы просто повернулся, ей приходилось совершать короткий перелёт. Зато перелёты были очень быстрыми, гораздо быстрей, чем человек поворачивал голову.
Док смеялся, Тиля глянула на бутылку и лимон, и во рту стало кисло. Всё-таки ей понравился лимон, она не отказалась бы от дольки. Тилька перевела взгляд на протянутую нитку, затем посмотрела на себя. Голая. Фея пялилась на свой гладкий пах с отсутствием каких бы то ни было половых признаков. Как у кукол.
«А зачем мне штаны?» - мелькнул вопрос, но так же быстро был придавлен другим, более интересным. Изучать других крошке нравилось больше, чем изучать себя.
- А вы всегда додумываете за других? – странное восприятие Ловцом протянутой нитки вызвало у феи неподдельное удивление. - А почему я и вы не можем существовать вместе? Почему только кто-то один?

Отредактировано Миратильда (07-07-2013 07:51:31)

+4

52

- Динь-Динь...

С легким сочувствием взглянув в сторону Хадзи, а после такого количество выпитого оно только таким и может быть:
- Ты там как? Живой? Может, доктора позвать? Ах да, это же я доктор. Тогда не надо. Тогда все нормально, и нет у тебя никакого сотрясения мозга, я отсюда это отлично вижу.
К ловителю фей доктор благоразумно решил не подходить, не будучи полностью уверен, что вообще стразу сможет подняться с лавки.
«- Да, да, да, люди очень часто додумывают за других. От этого и проблемы».

- Будь по-твоему, Миратильда. Мы не будем играть. Я не умею себя вкладывать в пузыри. Почему только кто-то один? Мы все существуем вместе, и ты, и я, и Хадзи. Только неизвестно чье бытие истинное, а чье иллюзорное. Вот что я имел в виду.
Наплевав на вред пассивного курения, Киркегард все же закурил, не сразу поймав в пачке сигарету. Он выпустил пару эллиптический драных колец и продолжил:
- Если мы не будем играть, что же мы будем делать? Может, ты расскажешь нам какую-нибудь волшебную историю? Ну, или я сначала могу рассказать, думаю так будет честно.
Он сделал вид, что задумался, вспоминая:
- Такая вот история, про фею и мальчика, который ее встретил. Но это была не очень добрая фея, ну мне так показалось.

Киркегард откинулся на спинку, продолжая время от времени пускать кольца дыма.

- Это случилось на озерном берегу, сплошь поросшем мягкой зеленой травой; небольшой островок, явно искусственного происхождения, выдавался вглубь озера метра на полтора. В ширину он был где-то метр, приближенный к овальной, формы. По всей его поверхности было расстелено белое махровое полотенце, на нем, скрестив ноги, сидела фея, слишком хрупкая, чтобы казаться сексуальной не то что мальчику, а вообще кому бы то ни было.

Выглядела она примерно вот так, по-крайней мере, так мне описал ее мальчик.

http://s4.uploads.ru/t/JE9Wr.jpg

- На коленях у нее лежал ноутбук, а рядом с ней, на полотенце, лежало непонятное существо, не имеющее аналогов в земной биологии. По форме тела скорее ящерица, только без лап, слизень, скорее, судя по характерным выделениям на коже, а ротовое отверстие было очень характерно для чудовищ из фильмов ужасов и кольчатых червей, окрас черно-белый, как у далматинца.

«Какого цвета был на ней купальник? Синий или зеленый?»

- Фея потянулась к сумке, и достала из нее мышь, держа за хвост, и очень привычным движением, почти не глядя, кинула в пасть существу. Оторвавшись от ноутбука, она посмотрела на мальчика, улыбнулась ему, сказав:
- Смотри!
Потом достала из сумки еще одну мышь и бросила ее в воду озера. Мышь сначала погрузилась, потом всплыла и отчаянно побежала по воде (прям, как Иисус), и совершенно не напрасно, потому что из воды начали выскакивать по очереди две большие зубастые рыбы сине-зеленого цвета.

Пробежав пару метров в направлении от берега, мышь развернулась, и, периодически погружаясь, побежала обратно, откуда наблюдали за этим мальчик и фея. Когда она выпрыгнула на берег, одна из рыб таки откусила ей пол-хвоста, но это было уже не существенно, потому что на берег вышло совершенно другое существо: нечто среднее между кошкой и белкой, с длинной мокрой шерстью песочного цвета и непропорционально пушистым, в сухом состоянии, хвостом. После чего существо неспешно удалилось.

«Мораль. На самом деле мальчику было сорок, это был его сон, фея - его жена, которая долго лечилась от половых инфекций, зубастый слизень - влагалище, мышь - лекарства, рыбы в озере - инфекции, второе существо - инфекции не полностью добитые, но уже сильно обезвреженные».
«Все не то, чем кажется, правду говорят».

- Вот такая странная приключилась с мальчиком история.

+4

53

Голова ощутимо болела, да и спина, да и то, что пониже спины — то есть ноги. Но ровно до того момента, когда фея подлетела и милостиво выключила боль. Просто нажав на нос. И пригрозив. А могла бы и просто пригрозить. Хадзи бы понял.
- Я больше не буду. Миратильда, прости, пожалуйста... - пробормотал он как можно более разборчиво. Извиняться нужно внятно, даже когда звуки играют в чехарду, перепрыгивая друг через друга.
Даже без озвученного Миратильдой и Киркегардом вердикта Хадзи уже понял, что все трое — порхающая то тут, то там фея, курящий и выпивающий просто-доктор-терапевт (хотя, в этом бы он теперь засомневался, если бы мог рассуждать здраво, к раненому-то не подошел! условного рефлекса нет!) и он сам, спотыкающийся на ровном месте Ереханов — существуют. Ему стало отчаянно стыдно за свое поведение.
Оторваться от камня — каменный сад! Вот куда забрел он впотьмах, догнало его воспоминание об исхоженной территории «Приюта» - было трудно. Голова кружилась, но он все равно поднялся с земли.
Когда Киркегард заговорил, Хадзи почувствовал, словно до него донесся ветер сквозь замочную скважину. Домик из приятных иллюзий качнулся, соломенная крыша, захлопав по-птичьи крыльями, снялась с места и взлетела.
- … такая вот история, про фею и мальчика, который ее встретил...
Хадзи наяву увидел зеленокожую малявку с золотыми глазами и умильным выражением на мордашке. Глазки вдруг вспыхнули, ротик открылся как бы в зевоте - оказалось, что уголки, как у лягушки, где-то за ушами — острозаточенные зубки щелкнули, коготки на цепких пальчиках впились в одежду...
Отряхивая полы плаща от листиков, веточек, земли, Хадзи подобрал кукольные штанишки и снова поглядел на фею. Сейчас, особенно после истории Дока, ее нагота не смущала. Не было в ней ничего такого, чтобы он жаждал увидеть. Очень кстати напомнил ему Киркегард историю из читаной книжки. Ереханов подтянулся на руках, сел на холодный камень, не переставая теребить крохотные штанишки, и сказал, болтая ногами в остроносых ботинках.
- А продолжение у этой истории не было? Типа затем мальчик пошел в лес и спас деревню от великана-людоеда, который жил в башне на скале? Я что-то пропустил, эта фея любит сказки? Ведь не помню ни одной, как досадно-то!

+3

54

Вот тут фея открыла рот. Наверно, странно видеть крохотное существо с глазами, ставшими как плошки.
Нет, сначала она была нормальная. Только так и не поняла, почему кто-то из них должен быть ненастоящим. Вот же она – настоящая. Вот они – Док и Ловец фей, тоже вполне себе не кажущиеся. При чём тут иллюзии? Тиля мотнула головой, чтобы сказать об этом, но тут же прикрыла рот. Верней открыла его.
«Да! Я знала! Да!» – начатый Киркегардом рассказ подтвердил её догадки. – «Он встречал фей! Точно встречал!» – Она даже пропустила то, что доктор рассказывал про какого-то мальчика, а не про себя. – «И почему это фея не добрая?» – Тилькины глаза сузились. «Вон, она и детей не обижает, и зверюшек любит… кормит…» – Вот здесь-то фея и выпучила глаза. – «Это фея? Они такие?» – Тильку передёрнуло. Она помнила как была мышкой и тут представила, что это её в пасть кому-то. Губы феи сжались в тонкую линию. Ещё бы по воде не побежать. Этак и полетишь, если во всякие пасти швырять начнут. Нижняя губа Тильки отквасилась и пару раз дрогнула. – «Не буду я никого скармливать».
Врёшь ты всё! – с обидой вырвалось у крохи. – Феи летают, и сами могут в мышу... и в белку! А собой всяких червей кормить жалко. Подавются они.
Миратильда оглянулась на Ловца, тот теребил в руках её шорты.
Скажи же, что он врёт вс... – попыталась она найти у него поддержки, но продолжение Хадзилевом истории совсем выбило её из колеи, –  Какого ещё людоеда? В какой деревне?
Ошарашенная фея посмотрела в ту сторону откуда прилетела. Была она в деревне. Не было там великанов. Маленькие кулачки упёрлись в бока, Тиля переводила взгляд с одного мужчины на другого.
Вы сговорились, да? Это вы специально?
Крохе совершенно не хотелось, чтобы та фея оказалась её роднёй. А вдруг ей, Тильке тоже придётся мышек скармливать и белочкам хвосты откусывать.

+4

55

В учении некоего советского астролога о тонкой семерке, как-то своеобразно соотносящийся с чакрами и сакральным буддизмом, при этом не исключающего доктрины Розы Мира, доктору более всего полюбился змий.
Так вот этот Змий всегда ждал своего момента, чтобы пугать и смущать людей, а также профанировать все, что возможно. И историю эту, именно он подбил Киркегарда рассказать.
«Зря я поведал свою психоаналитическую историю. Если фея так бесится, значит, точно не галлюцинация, та бы заценила».
- Да не волнуйся ты так, фея, это всего лишь история, более того, сон, чужой сон, поэтому к правде никакого отношения не имеет, - попытался разрулить ситуацию уже изрядно захмелевший доктор.
Чуду в плаще:
- Садись уже на скамейку, хватит по кустам валяться, пью я, а валяешься ты – забавно, - он похлопал ладонью по скамье и отхлебнул из горла.
- Может, ты нам что-нибудь расскажешь, Миратильда, раз уж мои истории тебя не веселят?
Змия, который по внутреннему ощущению доктора, должен был обвить его кольцами и кокетливо разместить голову на плече, Киркегард не видел. Змий, хотя и был не зеленым, а желтым, падок был до крепкого алкоголя, а вот наркоту из баллона совсем не переносил. Фея не видела Змия, хотя в понятиях Адольфа сама была существом из тонкого мира. Обычно доктор терпеть не мог всю эту «херомантию», но сегодня что-то накатило.
- Вот скажи нам, фея, - начал он, закинув ногу на ногу, - а кто еще есть, ну, не знаю, домовые, там, черти, гномы...?
- Черно-белые хамелеоны, - поддержала разговор галлюцинация доктора, удобно примостившись на его плече. Вполне видимая и ощутимая, всегда готовая помочь сделать ситуацию еще более бредовой, чем она являлась.

+3

56

Круглоглазое создание напомнило вдруг собаку из сказки "Огниво". Ту самую, с глазами, как мельничные жернова... Все-таки жернова - размах крыльев-лопастей был бы уж слишком велик даже для преувеличения, гиперболы то есть...
В думах о том, есть ли принцесса и замок, на страже которых стоит эта фея, не ведающая про людоеда, Хадзи приложил ладонь с чуть заметно вздрагивающими пальцами ко лбу. Нет, болело как раз в противоположном месте, а тут бродили странные мысли... Хотя, как бродили, - так, топтались, словно пыльным мешком ударенные, кашляли и чихали, шевелились то есть...
- Нет, мы не могли сговориться... - Хадзи запоздало протянул фее ее штанишки, наконец налаживая настоящний телесный контакт - кто знает, что там носу могло пригрезится - вдруг комар укусил? Этим же движением мужчина признавал существование Миратильды:
- Мы только-только столкнулись... познакомились, когда читали стихи... У нас не было времени сговориться... Да и понимаем мы друг друга с трудом... Как через переводчика. Это ты скорее наш общий проводник... - Хадзи чувствовал, как тихая швейцарская ночь набирается каких-то новых нюансов, оборотов цвета и ароматов, каких-то посторонних звуков, наподобие хода поезда, отправившегося со станции и набирающего скорость. Казаха в такт потряхивало, поэтому он сделал самый очевидный вывод:
- Наш стрелочник... И от нее зависит, куда мы проследуем... - это он сказал уже, глядя в сторону Дока, - В метафизическом плане? - отрываться от камня, ставшего уже практически обжитым Хадзи не хотелось, а вот мысли и сознание был другого мнения и все плыли... плыли... плыли...

+2

57

Никаких «змей» и никаких «Змеев» Тиля в округе не наблюдала. То, что что-то чёрно-белое кучковалось у уха Дока. она приметила, но это больше походило на то самое из сна, что рассказал Киркегард.
- Мммм, - Тилька чуть задумалась, как бы донести до них свою мысль, - всё есть. Для тебя всё есть.
Фея забрала свои шорты у Ловца и мотнула на него головой.
- Для него может и не быть. Но у него есть людоед, которого может не быть для тебя.
Малютка чуть усмехнулась. Она-то понимала, что хочет сказать, а вот понимали ли её взрослые? Их привычка додумывать и выдумывать не сказанное, могла сыграть с ними плохую шутку, но это были не Тилины проблемы. Её спросили, она ответила. Она натянула одёжу, в принципе ей совершенно не нужную, но человеки были такими забавными, они всё меряли своими мерками. Поэтому Тиля облачилась.
- Неее. Я не стрелочник, - она с прищуром смотрела на Хадзи, - мне даже не понятно, что это такое. Было не понятно, пока ты не сказал. Я фея. Вы так меня называете.
Малышка хихикнула, вспоминая, как Док описал свою фею из сна. Наверное, Рэйми тоже её когда-нибудь для кого-нибудь опишет. Может у неё будут такие же глаза как у Ловца. Тиля на секунду задумалась, что-то решая для себя. Пригляделась к тому, что примостилось на докторовском плече, и внезапно улыбнулась.
- Я не расскажу сказку.. я покажу, - она внимательно смотрела на поплывшего от алкоголя Доктора и такого же плавающего Хадзи. Можно было и поиграть. Пора оттачивать ей своё мастерство. Почему бы и не на этих взрослых. Они всегда могут списать увиденное на пьяные бредни. А парень в плаще и вовсе головой приложился.
- Раааз, - Тиля раскрыла крылья, создавая между ними бабочку, наподобие той, что летала у директора, только эта была совершенно прозрачной.
- Двааа, - бабочка выросла, став с голову взрослого человека, она медленно порхала между мужчинами, делая небольшие круги.
- Трииии…
Прозрачное создание резко метнулось к Киркегарду, обняло крыльями его плечо с чёрно-белым существом и круто развернулось назад, зависая между Доком и Хадзи вертикально в воздухе со сложенными крыльями, на которых замерли чёрно-белые разводы.
- Десять, - прыснула Тилька, и бабочка раскрыла крылья, становясь в десятки раз больше. Словно большой телевизор застыл в воздухе между мужчинами.  Чёрно-белые разводы заклубились, складываясь в картинки. Картинки задвигались, будто кино на экране.

то, что показывала Тилька, тихо подпевая.

Картинка замерла, Тилька перестала пританцовывать, бабочка, сложив крылья, стала маленькой и уселась на Тилино плечо, а сама Миратильда уселась на плечо Хадзи и вопросительно глянула на Дока.
- Тебе этого-то вернуть? - малышка погладила чёрно-белые крылья бабочки и шмыгнула носом.

Отредактировано Миратильда (03-08-2013 16:53:25)

+4

58

…всё есть. Для тебя всё есть.

«Это правда, милая, для меня есть почти все, все что, могут вместить пределы моей, к счастью, не очень бурной фантазии».
Доктор с трудом следил одним глазом за быстро мелькающими картинками. Когда представление закончилось, в тихом ночном парке раздались одинокие аплодисменты.
- Зверушку-то мою? Верни, я к ней уже привык. - Киркегарду не удалось разобрать больше половины слов песни. Но смысл их вызвал ассоциации с какой-то подростковой истерией.
«Неужели и у фей бывает депрессия?» - даже немного удивился доктор. «Хотя, чему тут удивляться, даже совершенное существо, попадя в этот несовершенный мир, может ужаснуться и загрустить».
Адольф сделал еще глоток. – «Сдается мне, я тут заночую. Ночи уже холодные, но не слишком, чтобы я тут околел, к тому же еще достаточно топлива». - Он потряс бутылку.
«Вернулся хмельной, а ворота закрыты,
прилег на стене у ограды.
Уснул и даже забыл на время
все горести и печали.
И вдруг призывные звуки рога -
проснулся и сел в испуге.
Луна освящает валы боевые,
морозно, пятая стража
» - процитировал доктор молча Гао Ци.
«Черно-белый мир? Нет, к счастью, нет, но… смотря с какой точки взглянуть. Вот только хамелеон черно-белый всегда, как ни посмотри. Зримое и не молчащее напоминание. Не только мир преобразует мир, но и мы его, но вот каким образом, это целиком зависит от нас».
По большому счету, не было никаких доказательств, что фея хоть как-то соотносит себя с только что показанным, но если бы никак не соотносила, то с какой стати все это представление?
Ей нужна помощь? Это вряд ли, да и чем ей может помочь не совсем трезвый психиатр и недоразумение жизни в плаще, которое на ногах-то удерживается с трудом.
- Я не очень тебя понял, Миратильда, что ты нам показала, я видел, но что это значит?

_____________________________________________________________________________________
P.S. «пятая стража» отрезок времени от 3 до 5 часов утра. Время с семи часов вечера до пяти часов утра делилось на двухчасовые отрезки, так называемые ночные стражи, смену которых отмечали удары барабанов.

+3

59

Раз... Два... Три... Как счет подобрался к десяти, Хадзи не заметил. Брошенный с высокой колокольни камень долетел. Он выбрал своей целью именно самый центр этого сада... Центр относительно своих причин. «Я тоже хочу...» Высказанное желание донеслось до колокольни с круглой дырой вместо купола — как у первых христиан. И Хадзи, не чтивший ни Корана, ни Библии, ни Торы, нашел свой центр, за который и держался, изо всех сил, пока
«Моя... Тиля лилипут... Моя Тиля весит пуд...»
пока фея из не весомости не выпорхнула, не вспрыгнула ему на плечо, полыхая лимонным ароматом, как должно быть Док — алкогольным.
Кто-то с кем-то играл в поддавки,
Но не он, но не с ним...

Хадзи молча коснулся шеи. Удавки на ней не оказалось.
...Черно-белым бельмом жизнь легла, яркий свет собой заслонив. Это было, когда миром был древний миф. Только миф мог вспорхнуть напрямую с плеча, обещать и пугать, темнотою шепча...
Словно птица, скосив черный взгляд на шекочущую его щеку своим неравномерным дыханием — а значит, взволнованную! - фею, Хадзи спросил:
- Ты это о чем?
Белая башня, только что маячившая в его сознании, отступила, уменьшилась, сгинула в небытие, в саду было темно и холодно. Фея показывала мультики, а Док просил вернуть зверюшку, к которой привык.
«Выпил бы ты тоже... - раздался над его ухом, противоположном тому, в котором шмыгала носом фея, - Выпил и расслабился. Пройденного не перечеркнешь... - голос спокойной и всезнающей Совести».
Хадзи сам превратился в каменное изваяние, даже сердце его остановилось. Казах знал только один путь, который вернул бы его к жизни. Бережно обняв фею ладонями — не пуд, но фунт редкого, то есть драгоценного веса, ссадил на камень. Затем подошел к Доку, небрежно так, полагая, что его шатание всего лишь внутренний раздрай, а не дурная пародия на капитана Джека Воробья, взялся за бутылку, которую тот держал на весу.
- Вы предлагали... - и вылил ее содержимое себе в горло, не ощущая ни вкуса, ни запаха.

+4

60

Как же это было интересно, Тилю захватили эти двое – такие разные и одновременно похожие. Они рождали в маленьком существе целую гамму чувств и будили что-то. Те двое, что она оставила недавно, были другими. Они были внутри круга, вдвоём. Им немного было нужно, чтобы вечер стал тёплым. Эти… эти были с внешней стороны и, подглядывая туда, внутрь, делали вид, что им не интересно. Фея болтнула ножками, щекоча ухо Ловца. Док похлопал – фея поклонилась. Шаблоны…
Один.
Тиля склонила голову вбок, почёсывая спинку чёрно-белой бабочки. Док штамповал шаблоны и втискивал в них всё происходящее, словно в «прокрустово ложе», отсекая всё выходящее за его рамки.
- Пусть погуляет пока, - Тиля толкнула бабочку пальцем, и та взвилась вверх, порхая вокруг людей, - ты же не отпускаешь, на поводке коротком держишь, - её губы растянулись в ухмылке. Взрослой и холодной.

«...Изгнанники, скитальцы и поэты -
Кто жаждал быть, но стать ничем не смог...
У птиц — гнездо, у зверя — темный лог,
А посох — нам.. и нищенства заветы.

Долг не свершён, не сдержаны обеты,
Не пройден путь, и жребий нас обрек
Мечтам всех троп, сомненьям всех дорог...
Расплескан мед, и песни не допеты.

О, в срывах воль найти, познать себя
И, горький стыд смиренно возлюбя,
Припасть к земле, искать в пустыне воду
,

К чужим шатрам идти просить свой хлеб,
Подобным стать бродячему рапсоду -
Тому, кто зряч, но светом дня ослеп...»
*
Тиля оборвала возникшие в голове строчки и, приподняв бровь, улыбнулась.

- Так то твоя же зверюшка выворачивалась, тебе знать, Док, что она имела в виду, - она взглядом проследила за бабочкой, - видишь, как зверюшка жалится? Или о тебе рассказывает?
Тихий смех, усилившийся только, когда пальцы Хадзи, тронув, чтобы перенести фею, щекотнули. Медовые доселе глаза засветились синим, глубоко-небесным цветом. Зашевелившееся было внутри, стало разворачиваться, наполнять существо, объясняя, внося понимание.
Ловец тоньше, звеняще-струнней. Мира смотрела, как движется его кадык при глотках.
Другой.
«...Кому земля — священный край изгнанья,
Того простор полей не веселит,
Но каждый шаг, но каждый миг таит
Иных миров в себе напоминанья.

В душе встают неясные мерцанья,
Как будто он на камнях древних плит
Хотел прочесть священный алфавит
И позабыл понятий начертанья.

И бродит он в пыли земных дорог -
Отступник жрец, себя забывший бог,
Следя в вещах знакомые узоры.

Он тот, кому погибель не дана,
Кто, встретив смерть, в смущенье клонит взоры,
Кто видит сны и помнит имена….»
*
«Кто пьёт спиртное прямо из горла» - добавила к строкам Тилька отсебятину.
Он упорно вытаскивал из шаблона, даже строгий контур он пытался выгнуть за приделы. Другой, но всё же им так же управлял шаблон. Тиля поддёрнула штаны. Один втискивал, другой вытаскивал. Милые.
Ага, Заставить Тильку на месте сидеть, если ей не хочется - это то же самое, что ветер пытаться к скамье прибить. Она снялась с камня, замирая в воздухе на уровне с двухцветной бабочкой. Вот и Ловец стал открытым как книга, распахнув рот спиртному. По-другому она ещё не умела. Маленькая… новорожденная. Фея слетела на скамью.
- Ловец, а твоего великана из башни жители деревни обижали? Сжечь его дом пытались?
Её зубки впились в лимонную дольку, и Тилькино личико свело в смешную мордашку.
- Фы, кстати, в куфсе оба, что фы сефчас, - говорила она, жуя, - оба феликаны?
Корочка от лимонной дольки упала в траву.

* «Corona astralis» (Звёздная корона) Венок сонетов -  Максимилиан Александрович Волошин

Отредактировано Миратильда (21-08-2013 19:59:04)

+3


Вы здесь » Приют странника » Окрестности » Малый каменный парк