Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Ветка, не сломленная снегом


Ветка, не сломленная снегом

Сообщений 61 страница 90 из 103

61

Да оно понятно, вырубило бы только так, если б край пришёл, – удивительно мирно пробормотал Восьмой, кое-как справляясь с бельём и штанами, руки натурально тряслись от слабости. – Тело, оно иногда умнее... – он кивнул Рамону, улыбнулся, чудом переставляя утку за край спальника и еще большим везением не пролив её, и только тогда снова посмотрел на Ленси, как раз и поймав её смущённый взгляд, сказал так же доверительно: – Да знаю я, как у стариков... я же в пансионе живу, там их как раз если не половина, так треть, насмотрелся.
Ну а что, если правда?.. Вон, как раз перед отъездом в Приют, где-то дней за десять, похоронили ворчуна Артура Кэйриса. Обычное, к сожалению, дело, даже в «Зелёном доле», потому что хоть какой ни будь квалифицированный и заботливый уход, старые и больные люди умирают... если честно, то не так уж редко.
А я в детстве думал, что врачом быть неплохо, – ответная улыбка могла бы показаться виноватой, но на самом деле была просто усталой, обратно на подушку Скиннер попросту рухнул, последним усилием запахивая клапан спального мешка.
Боже, какое счастье просто лежать...               
Ага, щас... дождался медали, конечно... вон, сам командующий операцией явился, не иначе, её и вручать. Рэй фыркнул, кажется, даже вслух, увидев, как в палатку вползает «папа» с рыком грозным и очень ценными указаниями. Это было глубоко неправильно, но Восьмой ничего не мог с собой поделать, облегчение физическое в эту секунду оказалось сильнее страха. А может, психика выкидывала фокусы, так защищаясь – умом-то он отлично понимал, что убить и его, и Рамона прямо сейчас, в принципе, могут запросто, мало того, скорей всего, тем дело и кончится, но... не то чтобы не верил в это, просто... о будущем, отстоящем дольше, чем вот эта, прямо сейчас идущая минута, не думалось никак. Совсем. Даже само чувство времени словно пропало начисто, постигло шотландца, как иногда уже бывало – опять-таки в самом экстриме – наипрямейшее воплощение девиза «Нет ничего, кроме текущего момента». С полным ощущением, что его действительно нет, момента, который за текущим, вообще нет, ни для кого.
Bha droch àile a’ tighinn às...* – выдохнул Восьмой оказавшемуся рядом главарю вообще-то об утке и её содержимом... и тут же подумал, что это применимо и к ситуации вообще. – Чёрт... воняет она, говорю. – Фигово, что приходится самого себя уже переводить, похоже, всё, резервы организма того, иссякли вкрай. Но ведь ещё что-то важное надо сделать?.. Ах, да, сказать... – Кажется, у Рамона температура, проверь... у него глаза так блестят нехорошо, и он бредил, по-моему.
Жест... жест знакомый... «Я слежу за тобой»... Папа-цэрэушник об этом зятю напоминал... «Знакомство с родителями»... а тут папа дочке напоминает. Однако. Каково же зятю-то этого Волка было бы, а?.. – глаза у Рэя сами закрывались.
____________________________________
*Она плохо пахнет... (гэльск.)

Отредактировано Рэймонд Скиннер (19-12-2016 02:00:04)

+3

62

Странное дело, всего с десяток минут назад только что пришедшему в себя Рамону хотелось только одного: очнуться от очередного странного сна-не-сна, и желательно побыстрее. Вспомнить, как зовут его самого, человека рядом, девочку, которая умела смотреть в лицо, но не смотреть в глаза, – искусство, между прочим, дающееся далеко не всем. Вот Рэймонд наверняка так не умеет, почему-то мимолетно подумалось дону. Потому что честным хорошим людям, которым нечего прятать, эта уловка не нужна.
Вспомнить, как зовут мужика в отличной военной экипировке, выскользнувшего из палатки, кстати, а он вообще называл свое имя?
Вспомнить, где и почему стоит эта гребанная, мать ее, палатка.
Этих «вспомнить» оказалось сразу так много, что Рамон чуть не забыл то, о чем забывать не стоило. И понял это, только когда кожу ладони выхолодил слой распыленной жидкости. Да, ощущение было приятным. Испаряющаяся влага как будто уносила с собой ноющую боль ожога.
И хорошо, что появление Мудрого Волка, – кажется, так называла этого человека его дочь в разговоре с писателем-шотландцем? – заставило Бестию притормозить с процедурой обработки. И еще лучше, что этот мудрый, рыкнув распоряжение, исчез в ночи. Потому что у дона была просьба, озвучить которую лучше было в его отсутствие.
Рамон скользнул взглядом по гнездовью из мешков за спиной девочки. Да, не ошибся, лист бумаги. Наверняка, где-то рядом и карандаш. И умение рисовать, дон отлично помнил мастерски выполненный полушарж, который был нарисован буквально, как говорится, на коленке. Именно то, что и нужно.
Только что лежавшая на ладони девочки неподвижно и спокойно рука дона напряглась. Он сам увидел, как чуть сильнее проступили вены. В том, что на диво чуткая Бестия почувствует это, Рамон не сомневался. А вот что она в связи с этим решит и сделает, один Господь ведает. И потому с просьбой, простой и странной, тянуть не стал:
Пожалуйста, зарисуй мой ожог.

+3

63

К тому времени, как Барон высказал свою просьбу, Валенсия уже успела и забинтовать его руку, и отодвинуться от него – она вообще замечала за собой, что все у нее получается очень быстро и о-о-очень тихо, когда Рауль в таком настроении. Так что, к тому времени. как любимый папа вышел, Бестия уже сидела именно там, где было велено. И никак не могла заметить той игры напряженных мышц, которая овладела рукой мужчины. И это было хорошо... для всех.
Услышав просьбу, Ленси мысленно приподняла брови. Покосилась на забинтованную руку. Конечно, она помнила ожог, линию странных значков – не то букв, не то рун. Понимала она и то, что скоро ожог «расползется», и линии перестанут быть отчетливыми. Хотя общий рисунок будет держаться еще довольно долго... ну, если ему не помочь, конечно. Мысли девочки заметались. Она не понимала, нужна ли ей эта случайная информация, или нет. Но привыкла к тому, что монополия на инфу – вещь всегда хорошая. Нарисовать буквы, если что, она сможет меньше, чем за минуту. Но.. если это будет нужно. А пока она прикрыла глаза, вспоминая все в мельчайших деталях. Каждую буковку. А потом медленно кивнула, вскинув на барона насмешливый взгляд:
Зарисую... конечно. Это не сложно. Но – как-нибудь потом.
А на доброго самаритянина посмотрела иначе – успокаивающе:
Я думаю, у него горячка, как говорили в старину. Сны, от которых появляются реальные ожоги, просто так не проходят для нервной системы. Но он же не кисейная барышня – сам возьмет себя в руки. ну а нет – тогда я укольчик в попу сделаю.
Бестия улыбнулась своей фирменной улыбкой а-ля «благовоспитанная маленькая девочка», и тихонько вздохнула. Стены палатки, как уже говорилось, лишь иллюзия защищенного пространства, комнаты. И пропускают они любой звук. Так что Рауль почти наверняка слышал слова про рисунок. И как он отнесется к тому, что его «подхвату» заложники дают поручения – этого вот она не знала...

+3

64

Да?.. – карие глаза открылись ненадолго и не без труда. – Горячка?.. Ты думаешь, дело в стрессе? – вообще Восьмой вполне такое допускал, в качестве наиболее благоприятной версии – у него самого на нервной почве температура подскакивала, эта неприятная индивидуальная особенность организма и стала едва ли не главной причиной невключения Рэймонда Эдварда Скиннера в отряд космонавтов. – Хорошо, если так, потому что пневмония его за часы убьёт запросто... спинальникам нельзя... ты ведь знаешь?..
Отяжелевшие веки снова сомкнулись, но ресницы бывшего штурмана дрожали – что-то свербило в уме, какая-то мелочь не давала покоя... не давала в этот тёплый, желанный покой, между прочим, вполне заслуженный, погрузиться, сладко в нём утонуть, скользнуть за грань сна. Какая-то сорно мельтешащая ерунда бередила сознание... Рэй сосредоточился – что ж такое?
Что он забыл? Что?
Ожог, о котором говорил дон?
Стихи, которые он читал в бреду по-русски?
Нет... нет... это всё более чем странно, но не то, всё не то...
Цепануло что-то, о чём говорила девушка. Не о врачах, не об уколах, не о горячке... раньше.
«Мудрый волк», вот что! – нахмуренные брови разошлись, шотландец длинно выдохнул: показавшееся странным словосочетание, на самом деле, было ему знакомо, как же это выпало из памяти, господи!
Рауль, – перекатывая голову по валику импровизированной подушки, негромко вымолвил Восьмой, снова находя взглядом их юную сиделку. – Его зовут Рауль, твоего отца, верно? Это и значит «Мудрый волк», не то по-итальянски, не-то по-португальски. У меня компаньона так зовут, я же смотрел значение. – Рэймонда определенно развозило – шевелиться стало трудно, даже язык ворочался с трудом, душноватое тепло спальника и медикаменты делали своё дело.

+3

65

Памятуя о том, что во влажном воздухе запах держится гораздо дольше, Санчес провозился с уткой минут пятнадцать после своего выхода из палатки. Впрочем, напоследок он услышал достаточно. И стал анализировать.
«Просьба о зарисовке ожога. Что, Рамон, стало легчать? А натуру-то никуда не спрячешь! Однако правило нарушено – заложники не могут давать указания своим временным, но хозяевам. Но на физическую боль, как расплату за содеянное, можете не рассчитывать, уважаемый Трилья! Это будет слишком дешевая цена. Но на всякий случай – только попробуйте меня назвать по имени при моем возвращении. Вы же точно услышали от второго спинальника его и расшифровку вдогонку? Кстати, о втором... После его отключки с ним возиться будет тяжелее. И далеко не унесешь. Так что о смене лагеря до утра можно забыть. Хотя, почему забыть?» – Санчес довольно оскалился.
За это время он довольно далеко отошел от палатки. А теперь начал выливать содержимое утки по краям найденной неподалеку полянки. Кружа как по ней, так и скрываясь в зарослях кустов. В конце концов цепочка следов, подкрепленная запахом мочи, сделала бы честь и лису, уходящему от погони. А в утку Хирург накидал хвои, набранной походя с елей. Такой своеобразный дезодорант и естественный дезинфектор.
«Итак, чего заслуживает Дон? Наверное, показательной порки. Естественно, не физической. И, наверное, он ее получит. Что там Ленси узнала про отряд «аптекарей»? Две группы? Одну мы положили, осталась вторая. Да еще и на вертолете. Прикинем...»
Рауль уже подходил к палатке.
«Десять человек... С вооружением и боезапасом... Надо признать – немаленький такой вертолет им понадобится. Что-то не уверен в том, что им диспетчеры дадут полосу пролета над деревней, где недавно мы пошумели. Как и вообще в районе. Судя по всему, сейчас шериф дозванивается до начальства, а то - не будь дураком – организует поисковые действия с вызовом патрульных вертолетов в этот же район. Так что «воздух» над Монте-Верди будет закрыт. Берем второе допущение – группа уже в Монте-Верди. Сюда им топать часа два – как только они срисуют место нашего привала. Но! Бой ночью – последнее дело, на которое решится командир группы. Ночью и в незнакомой местности. Даже если у них будут приборы ночного видения. В таком случае у нас есть время отоспаться!» – приободрился Санчес. – «И что им в таком случае нужно? Всего лишь звонок с мобильника. И время на пеленгацию сигнала. Ну что же... Дать им такой шанс или нет?»
Не отступая от правила давать бой в назначенном им самим месте, Санчес решил рискнуть. Пошарив по карманам, он наткнулся на сотовый телефон. Простой до безобразия мобильник. С серой симкой. Без установленного пин-пароля. Он не раз пользовался такими. Переложив его в карман штанов и оставив снаружи утку, Санчес втиснулся в палатку.
– Бестия, марш отдыхать. Сон – четыре часа. – Пока он говорил, взгляд молниеносно проскользил по внутреннему убранству импровизированно шатра. Шотландец уже отходил ко сну. А вот Рамон... Его время настанет потом. Начав перекладывать мешки, Рауль не заметил, как из кармана выпал мобильник. Как раз около наркобарона. И как бы Санчес ни был зол на него, но выволочку – пусть даже словесную – за понукание «подхватом» он делать не стал. Поскольку полностью разделял мнение, что месть должна непременно подаваться в холодном виде. Заняв место у входа, Санчес уложил пистолет-пулемет на колени и стал вслушиваться в темноту.

+4

66

Такая простая просьба – и такой выразительно-непроницаемый взгляд, брошенный на забинтованную кисть. О, ну да, конечно. Дурья башка. Они же со Скиннером заложники, а в таком положении даже просьбы нежелательны, не то что указания. Уж ему ли не знать. Голову свою дурную, предпочитающую существовать в двух реальностях одновременно, а в итоге периодически выпадающую из обеих, дон Трилья мог бы извинить лишь оправданием из разряда «да, помнить должен… но не помню». Только от этих извинений никому не стало бы лучше.
Нет, опять не так.
Это самому Рамону и его тезке от этого не лучше.
Девочку такие рассуждения, небось, насмешили бы.
А папе ее вообще на любые извинения плевать.
Дон уже начал перетасовывать сказанные Бестией слова – конечно, не сложно, но потом – пытаясь понять, что стало причиной отказа: страх перед отцом, желание оставить при себе информацию – хотя что это за информация такая, ожог на руке, взявшийся неизвестно откуда, – или нежелание делиться этой информацией с ним, Рамоном Трильей, раз уж он, паук такой... Но здесь мысль, и так-то не отличавшаяся сейчас особой логичностью и плавностью хода, выписала пируэт и перескочила со взгляда и слов Бестии на слова, произнесенные шотландцем:
Его зовут Рауль, твоего отца, верно? Это и значит «Мудрый волк»...
Щелчок в мозгах, да будь же они трижды неладны! – был похож на сухой щелчок выстрела, придушенного глушителем.
Матерь Божья, ну конечно! Вряд ли он вспомнил бы только по внешности, хотя, возможно, в затылке и зудело бы, как от чесотки. Но вот имя, тут сомнений быть не могло. На несколько секунд Рамону показалось, что выплеск адреналина переборет даже двойную дозу реланиума, введенного этой маленькой сестрой милосердия, выжжет к чертям, как огонь легкий птичий пух.
Обманка, разумеется. Для вколотого количества транка понадобилась бы такая доза гормона, что бывший археолог получил бы, небось, инфаркт надпочечников. Но мозг прочистился изрядно.
И на вошедшего дон Трилья глянул молча. Коротко, куда короче, чем хотелось бы. И старательно изображая не больший интерес, чем за пять минут до этого, когда кличка Хирург еще не сопоставилась с личностью папы Бестии.
Рэймонд, сам того не желая, сделал ему подарок. Информация – это всегда ключ. Даже если сейчас кажется, что он ничего не открывает. Но Дон отлично помнил замечательную английскую сказку, в которой девочка чуть не оставила на стеклянном столике ключик, открывающий маленькую дверцу в сад с сумасшедшими садовникам, красившими розы. И повторять ее ошибки было бы верхом глупости.
К любому ключу рано или поздно находится подходящая замочная скважина.
Но оказалось, что подарков Барону сегодня припасли аж целых два. Он решил, что будет ждать шанса? Вот этот шанс сейчас и лежал на земле, выпавший из кармана возившегося с мешками Мудрого волка.
Вымотанного Скиннера, кажется, уволакивало в сон. Бестия смотрела на отца.
Все просто – завозиться самому, укладываясь обратно в спальник, неловко завалиться набок, накрыть пальцами простенький аппарат и тут же спрятать, запахивая клапан. Дон Трилья прикрыл глаза, переводя дыхание. Расслабленные лекарством мышцы не так дергало болью, но и двигаться чуть быстрее галапагосской черепахи удавалось с трудом.
Отдав распоряжение дочери отправляться на боковую, Хирург уселся у входа.
Чуть приподняв ресницы и пережидая, пока сердце перестанет глухо и неприятно биться в ребра, Рамон медленно обводил большим пальцем кнопки мобильника.
Мысль о том, что мобильник выпавший из кармана похитителя, да еще прямо рядом с заложником, да еще так, что владелец – не кот начхал, один из самых опытных профи своего дела – даже не заметил этого, – это просто несколько фантастических совпадений подряд, посетила дона Трилью в тот момент, когда он, набрав наощупь знакомый, тысячи раз набранный номер консильери, нажал кнопку вызова.
На пару секунд он плотнее сжал губы, давя раздражение. Но сбросить вызов было бы еще более несусветной глупостью. И теперь оставалось только ждать.

+4

67

Вообще-то реланиум – транквилизатор, а не снотворное, и на Восьмого этот препарат никогда усыпляюще не действовал, но сейчас... как говорится, «что-то пошло не так», и даже понятно что: психика (учёная, зараза, уроки своеобразного заложничества, оказывается, не забылись начисто, ох, не забылись, как ни старались психиатры!) вошла в другой режим – пожалуй, ему вполне можно было присвоить статус «экономный», отсекая ненужные размышления и сворачивая все ненужные программы – беспокойства о будущем дольше одной минуты, распыление внимания на незначительные физические неудобства... это дома, в пансионе, даже в комнате Приюта Рэй мог раздражаться по поводу того, что в помещении холодно-жарко, сыро-сухо, шумно-соседи-разговоры за стеной, или там руки-ноги не так подогнуты, торс не так развёрнут, поза не та, поэтому сон нейдёт, думы кружат... да-да, черными воронами. А сейчас...
А что, собственно, сейчас? Ощущение «нет ничего, кроме текущего момента» так и не исчезло, в отличие от бытности военнопленным, шотландец не ожидал напряжённо, что их освободят, не ёрзал по поводу того, что спасать их как-то не торопятся, медлят, сволочи, не подсчитывал сроки и не прикидывал варианты, когда и как их вызволять-то станут. Он вообще не думал о том, что их м Рамоном положение пленников-заложников у захватчиков-разбойников должно или хотя бы может измениться. Пока оно таково – и всё, не в их власти, не в их силах это изменить. Что же до неудобства положения его собственного тела, оно, во-первых, с какого-то момента попросту эдак выскальзывало из фокуса внимания, то есть тоже становилось сухим фактом, будто мозг передавал исключительно информацию в телеграфном стиле, совершенно не окрашенную какими-либо эмоциями: «Больно», «Уже нет», «Отлежалось», «Поправил, норма»; это все воспринималось данностью, которую нужно просто принимать, не особо обрабатывая. Потому приказ сурового папы, хоть адресован был послушной и вышколенной (на их глазах тоже) дочке, оказался в том же стиле, пришелся в жилу, что называется, вот обычно редкостно упрямый шотландский организм и послушался – мол, экономный режим можно сменить на вовсе спящий, потому что, во-вторых... да не так уж оно было велико, это телесное неудобство. Если совсем честно – его на этот конкретный, единственно существующий момент и не было. Восьмой согрелся, полумрак с живым язычком пламени не мешал задрёмывать, а такой безболезненной расслабленности ему и «дома, в пансионе, в комнате Приюта» не часто доставалось. Посидеть на реланиуме два-три дня он позволял себе нечасто, когда уж совсем тошно от судорог становилось, и то вернее будет сказать – полежать на таблетках две-три ночи. Он был почти благодарен Ленси, смешно сказать, в том ещё неглубоком сне, где в распахнутое в сияние летнего полдня окно – руку протяни, свесив ноги в сад со свежеокрашенного подоконника – маняще краснела и золотилась из-под листьев малина, не очень крупная для садовой, ещё твердоватая...
Ягоды снятся к слезам, – сказал кто-то за спиной строгим бабушкиным голосом. Но не сама бабушка, она же не могла сделать... так больно...
Счастья в жизни мало, а справедливости, можно сказать, ещё меньше – даже на аскетично-жесткой домашней кровати это иногда случалось: в принципе, болеутоляющее меняло своё действие, через несколько часов сна расслабившиеся от лекарства сильнее обычного мышцы переставали работать естественным корсетом и разбитый позвоночник провисал, на несколько миллиметров, но этого хватало, чтобы боль стала трудновыносимой, разрывающей сон. На своей-родной кровати Рэй попросту нашаривал спросонья край, хватался за него рукой, подтягивался, разворачивая торс, и вздыхал облегченно – горячий свинец стекал со спины, как прохладная вода. А сейчас он сумел только откинуть клапан спальника и сдвинуть с валика голову, однако, сколько ни скользили пальцы по неровной поверхности слишком рыхлой постели накрытого лапника, края не нащупывалось, схватиться было не за что. Хриплый стон-выдох в темноте, наверное, прозвучал громко, и досадливо-жалобно – шотландец уже не мог просто спать, и проснуться, чтобы попросить о помощи, не мог тоже.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (04-01-2017 03:48:38)

+3

68

Ленси прикрыла глаза. На одну только секундочку. Даже меньше. Но мир тут же качнулся, готовый исчезнуть. Она измоталась. Глаза пришлось тут же распахнуть, да пошире – иначе можно уснуть в секунду, и не заметить этого даже. Говорят, так засыпают маленькие дети – словно батарейку вынули. Ленси не знала, так ли это на самом деле, или просто так пишут в книжках. Себя настолько маленькой она помнила плохо.
Чуть усмехнулась Дону – его мысли по поводу ее отказа зарисовать шрам читались прямо-таки крупными буквами, вероятно, мужчина еще не пришел в себя настолько, чтобы контролировать свое лицо. И тут же поморщилась на слова Князя: а вот именами-то бросаться вслух и не стоило... и уж во всяком случае, глупо было бы ждать от нее подтверждения. Покосилась вновь на Барона – сказало ему имя что-то, или нет? Похоже, что да. Хотя сложно сказать наверняка. Овладел все ж лицом, скрывает эмоции... ладно, не столь важно. События уже идут так и не иначе, и изменить их ход не получится никак, так что имя – лишь малая песчинка на чашах весов. Решать, куда качнуться их чаши, будет вовсе не это слово.
А вот и разрешение спать. Рауль тут, и теперь он отвечает за все. С плеч девочки словно сняли невидимую, но заметно давящую тяжесть. Она молча скользнула на свои мешки, и мгновенно закопалась под спальник, сворачиваясь там калачиком. Закрыть глаза.. ощутить, как кружится мир. И сразу же окунуться в мир образов, отключаясь от всего внешнего. Голос Рауля, определенные интонации и слова, его самое короткое прикосновение – вот что могло разбудить ее сразу. Словно, засыпая, она оставила незримые паутинки-антеннки, настроенные только на него. Тело казалось тяжелым и утратившим способность к движению. Максимальное расслабление.
Где-то она читала про такое понятие: «единица интенсивности сна». Именно интенсивности, а не продолжительности. «Один сурок». И герою той детской сказки хватало пяти минут, чтобы выспаться полностью. Очарованная идеей Ленси тренировалась в детстве «спать интенсивно» – засыпать мгновенно, и отключаться от всего. Но по опыту знала, что раньше, чем через сорок минут облегчения ей даже такой сон не даст. А лучше, если дадут поспать хоть полтора часа. Четыре – это была практически роскошь. Никакие мысли, никакие сомнения не тревожили девочку сейчас, сознательно убранные разумом в сторону. Высунув из-под спальника только нос, она тихонько, по-детски посапывала.

+4

69

Что значит, она не поедет с шефом в магазин? И что, что ранена? Это было пару недель назад, рана уже заживает. Люсия бушевала в палате, матерясь так, что стёкла дрожали. Упрямый баран, черти бы его драли всем скопом! Вот куда его понесло в антикварную лавку  без неё и консильери, а? Самостоятельный, бл*ть, ты посмотри на него. Счастье дона, что он уже был далеко от палаты, иначе бы к спинальному разрыву мозга добавилась бы открытая черепно-мозговая травма и сотрясение мозга. Если там есть, что трясти. В полнейшем бешенстве Люси грохнула дверью о косяк и вышла в сад, пытаясь продышаться и привести нервы в порядок. Ладно, это тихая швейцарская деревушка, где самое страшное преступление для полиции это обдолбавшиеся подростки, перевернувшие крынку молока у молочника. Все будет норма... Твою мать! Девушка не успела додумать свою успокоительную мысль. Именно в эту минуту мирную тишину вечера разорвал звонок телефона… И то, о чем говорил в трубку незнакомый срывающийся голос заставило Люсию побледнеть.
Твою Мадонну через всю Колумбию и той же позой обратно, а? Рамон всегда найдёт приключения на свою жопу.
Через десять минут девушка вылетала в полнейшей экипировке к гаража, где стоял её любимый «Кавасаки» класса эндуро. Она настояла на приводе сюда этого чуда, мол, по горам покататься хочется. Мотор взревел. Пистолеты привычно легли на бедра, ножи в сапоги, броник обтягивал упругую грудь. Рация висела на поясе. Консильери пытался искать шефа по пеленгу мобильного, тот не отвечал, выключившись в деревне. Шеф местной полиции башкой ей ответит за дона. Взяв с консильери обещание послать за ней ребят как можно скорее, она рванула в деревню. На подъезде к лавке дорогу ей преградил полицейский. Девушка тормознула, сняла шлем и сузила глаза
Где шериф? – представшая глазам картина очень пугала и казалась дикой для мирной деревушки. По спине пополз предательский холодок.
Неужели... Нет! Он живой! Я знаю.
Подойдя к шерифу, женщина закурила и взглянула на амбала.
В лавке кто-то был? – ей указали на два тела под чёрным полиэтиленом.
Приподняв его, Люси очень боялась обнаружить Рамона. Но нет, ни на одной из рук не было его часов.
Уффф, живой. Тогда где он?
Заметавшись глазами по толпе, она искала своего босса, но не находила. В груди разрасталась паника и холодная злость на саму себя. Настояла бы, ничего бы не случилось, чёрт подери.
Наши люди уже выехали, синьорина, не надо так волноваться. Скоро мы возьмём их.
Мужчина был удручён и подавлен – его люди явно пострадали в заварушке, что имела место тут совсем недавно. Но его глаза блестели злобой и жаждой мести.
Мы не успели засечь точно, куда они подались, но тут не так много дорог, по которым проедет машина. Судя по всему, с ними были заложники. Вы можете дать нам какую-то информацию о них? Вы ведь ищите кого-то?
Но эти вопросы Люсия слышала уже краем уха, и голос полицейского вскоре заглушил басовито взревевший байк. Дорог тут, и правда, совсем не много! А чутье подскажет…

Девушка неслась по горному шоссе, рискуя на поворотах. Вперёд её гнала надежда ещё раз увидеть саркастичную насмешливую улыбку и услышать его голос. Влюбилась? Не несите чушь! Она просто человек долга и чести. Серпантин серой змейкой оставался за спиной. 
Где ты? Дай мне хоть какой-то знак! Найду – сама задницу выхлещу так, что поневоле ножками пойдешь. 
Булыжник на дороге стал роковым. Наскочив передним колесом на камень, Люсия не сумела удержаться в седле, кувыркнувшись вперёд. В полёте она едва успела сгруппироваться, что спасло голову, но не раненую, а судя по хрусту, теперь ещё и сломанную ногу. 
Бляяяять! 
Взвыв от резкой боли, девушка стиснула зубы, попыталась сесть, но открывшаяся рана помешала. Пистолеты были брошены рядом. Сапоги сняты. Надо перевязать ногу. Но она не успела. Слабеющие от боли пальцы упали, девушка отключилась. 
Придёт она в себя в муниципальной клинике, как неизвестная.

+5

70

Говорят, что случайности – не случайны. Еще упоминают про тростинку, сломавшую хребет верблюду. Некоторые видят дьявола в мелочах. Ну а сам Рауль, точнее урожденный Сигор, в данный момент внутренне посмеивался. Поскольку на своей шкуре много раз испытал результаты управляемого хаоса в ключевой момент обстановки и времени. Правда, сейчас он себя корил за то, что импровизация с телефоном вышла немного неуклюжей и в какой-то мере пафосной? Кто ж знал, что довольно опытный в делах и чрезвычайно осторожный Рамон вот так с ходу утянет своевременно выпавший из кармана телефон и, не проверив его настройки звука на клавиатуре, начнет сразу набирать какой-то номер? Хорошо еще, что сам Санчес довольно щепетильно относился к тому, что его окружает, и не забывал переводить сотовые телефоны, которыми пользовался «по работе», в беззвучный режим.
Как бы то ни было, но скрип старых клавиш телефона не был таким уж беззвучным. Особенно в вязкой и липкой тишине временного убежища. Ну что ж – в принципе, Рамон сам виноват и вскоре получит урок.
Хотя... Можно было бы ему дать фору с учетом очередной «аварии», произошедшей с другим спинальником. Тем паче его хрипы с некоторой натяжкой могли бы служить оправданием временной «глухоты» Хирурга. С одной оговоркой – если бы они начались одновременно с набором номера Трильей.
Ну а теперь предстояло сделать следующий ход, в котором предполагалось убить двух зайцев. Впрочем, к расправе само описание категорически не подходило. Просто Рауль, дорожа сном Бестии, мягко скользнул к шотландцу, который в данный момент преграждал дорогу к Дону.
Кисть левой руки Санчеса скользнула тыльной стороной по боку Скиннера и уперлась основанием большого пальца в подмышку спинальника. Инстинкты сделали свое на полном автоматизме – локоть пошел вверх, завершая построение рычагов и балансиров в замкнутой системе Санчес-Скиннер. И следующим движением Хирург перевернул шотландца на другой бок, закинув руку того на лежащий рядом с лапником увесистый рюкзак, давая призрачную возможность ухватиться за его лямки.
Цевье пистолета-пулемета, скользнувшее в правую ладонь, тотчас было перехвачено освободившейся левой. А на спусковой крючок привычно лег указательный палец правой руки. Санчес замер, как хищник, ожидая негромких слов Рамона в трубку телефона.

+5

71

Иногда Трилье хотелось не просто выматериться, а припомнить все когда-либо слышанные ругательства на всех хоть сколько-нибудь знакомых языках.
Бывало такое нечасто. Как правило, и собой, и своими поступками он был если не доволен, то понимал, что и откуда выросло. А сейчас раздражение накатывало мучительное и острое. И утихать не собиралось.
Не на холод, обычное дело ночью в горах. Не на практически утихшую боль в спине, за это-то спасибо разве сказать крепко спящей сейчас Бестии и даже её папеньке. Не на слишком мягкий и оттого неудобный лапник под той самой затихарившейся спиной.
На самого себя. В первый раз в жизни, кажется, оставшегося в странном одиночестве.
Даже для самого Рамона это звучало смешно, но если вдуматься, ведь так и было. Как бы не складывалась его жизнь, а рядом с младшим Трильей всегда был кто-то, обязанный, – да и готовый по собственной воле, – защищать, оберегать и помогать.
Маленького мальчика на семейной вилле. Строптивого младшего сына-археолога. Вынужденного наследника наркокартеля.
И привычка полагаться на тех, кто всё время рядом, – неважно, зримо или незримо, – сыграла с доном нехорошую шутку. До того момента, пока рядом не оказалась эта чертова трубка, Рамон не понимал очень простой вещи – всё это время он ждал.
Личного бодигарда. Консильери. Охрану. Хоть кого-то. Ну хоть кто-то должен был сообразить, и быстро. Как всегда. Но час утекал за часом, а никто не появлялся.
Может, оттого и схватил её почти бездумно, будто разом утратив всю природную и воспитанную жизнью подозрительность, помноженную на прагматизм и опыт.
Временное помутнение рассудка, не иначе. Но дон не утратил его таки окончательно, чтобы вести разговоры на глазах у Рауля и даже той же Бестии.
Он набирал номер, надеясь, пожалуй, только на пеленг. Господь и Пресвятая дева знает, выйдет оно так или нет, но какие у него были варианты?
А вот двинувшийся от входа Мудрый Волк, повернувший Рэймонда, ну надо же! – не иначе ж как для удобства застонавшего во сне фантаста, дал Трилье отличный повод произнести, хоть и тихо, сквозь зубы, несколько слов, глядя на почти бесшумно переместившуюся и замершую фигуру. Слов, адресованных именно ему, Раулю:
¡Qué frío! Tus montañas malditas, joder...
__________________________
*¡Qué frío! Tus montañas malditas, joder... (исп.) – Как холодно! Твои проклятые горы, черт тебя дери…

+5

72

Личное ощущение, вернее, восприятие времени – штука всё-таки странная до крайности. С одной стороны, зависший на грани сна, завязший в мучительно липкой дрёме бывший штурман понимал, что, пока он слепо шарился рукой в поисках края постели, этого самого времени на самом деле прошло всего ничего – полминуты, минута-другая, не больше. Однако при этом каждый из текущих моментов (кроме которых ничего и не было, угу) до того заполнял болью его личную вселенную, сосредоточенную в границах тела, что ни на что другое места уже не оставалось, и до края её еле долетишь... только чтобы упасть в точно такую же, если не хуже. А гордости с совестью всё равно хватало, чтобы не застонать снова – люди же спят, до осознания стыда он уже проснулся. Помощи Восьмой уже и не ждал, и тем больше обрадовался ей, почувствовав толчок сзади, несильный, но очень правильно приложенный, а потом и разворот туловища.
Спасибо, – неразборчиво пробормотал Рэймонд, так и не разомкнув ресниц, практически на автомате.
Он просто не мог не сказать этого, оно срабатывало на уровне рефлекса, вроде того, хватательного, из-за которого пальцы так удачно подтолкнутой руки вцепились в... лямки? Дело даже не в том, что едва научившись говорить, Рэймонд, усилиями родителей, никогда не забывал про «волшебные слова» вежливости, нет. Просто в последние годы он нуждался в помощи... слишком часто (если не сказать «постоянно») при самых простых действиях, для других практически незаметных, неосознаваемых даже, ну вот, например, как сейчас. Ведь кажется, чего проще – на бок повернуться в постели. Правда, не в том случае, если слушается только половина тела, да еще и в полукисельном со сна состоянии, так что... он благодарил за такую подмогу едва ли не через ночь – госпитальных, больничных, пансионных сиделок, юного компаньона, даже мать при нечастых ночёвках дома, и сейчас слова благодарности вырвались сами, безотносительно к тому, кто там был за спиной.
Естественно, Восьмой, как только убедился на ощупь, что не перетянет рюкзак (ещё не очень понимая, чего это за порядочно тяжелая штука под руку попалась), подтянулся вперед, довернул торс, замер, затаил дыхание, пережидая режущий острым льдом миг скручивания позвоночника, но обошлось – поясница блаженно онемела сперва, а потом боль ушла совсем, стекла мятно, растворилась в тепле, будто и не было её.
Хорошо-о-о... можно спать дальше... можно?.. а вот нет, уже никак, потому что до уровня понимания слов он тоже проснулся. Пусть испанского он не знал, но по-итальянски болтал свободно, и сообразить, что «montañas», так же как и «montagne» – это «горы», а «malditas» – это что-то плохое, ругательное... точнее, проклинательное, сумел.
Прилагательное, наверное? Maledette... «Проклятые»? Это кому это горы не нравятся? – ну всё, уроженца Хайленда такое словосочетание пробудило окончательно. Все горцы, в общем, одинаковы, даже вроде как северные, спокойные... ага, щас. Только не в этом случае – шотландец тихо, но возмущённо хмыкнул и таки открыл глаза в темноту.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (20-01-2017 19:11:42)

+4

73

На слова наркобарона Рауль криво улыбнулся. Слышать их от человека из Боготы, что лежит меж двух горных хребтов, и прожившего в Вечном Городе, раскинувшегося на не сильно мелких холмах, было немного странно. Но вполне приемлемо, если знать, что этот человек в данный момент пытался таким неуклюжим намеком сообщить своим будущим спасителям о месте своего заточения. Настал очередь Санчеса явить миру в лице одного «двоечника» свою «проницательность». Ствол пистолета-пулемета медленно подался вверх, выходя на линию прицеливания, упирающуюся в переносицу господину Трилья.
Рамон, отдавайте телефон, – негромко, за гранью чувствительности микрофона старого сотового, произнес Рауль. – Ваши три минуты истекли.
Правая кисть продолжала крепко, но без излишней напряженности, удерживать пистолетную рукоятку оружия.
И запомните тот час, когда Ваша самодисциплина и рассудительность дали сбой. Не Вам, жившему в Боготе и Риме, говорить про проклятые горы наваррцу. Так что ориентир Вы дали своим людям, мягко говоря, хреновенький. А с учетом того, что покрытие базовых станций в горах оставляет желать лучшего даже с нынешним уровнем технологического покрытия, максимум, что они смогут выжать из Вашего звонка – направление с разбросом в пять-десять градусов. – Санчес теперь не скрывал злорадства, сменив кривую улыбку на хищный оскал. – И район поисков от одного до пяти квадратных километров. Какая там у Вас группа в резерве? 10-15 голов? Плюс консильери? Вы тешите мое самолюбие, Эрсилио. Такого богатого урожая в одиночку я никогда не собирал. Так что, шотландец, для тебя звезды сошлись благоприятно – мясо у нас будет! – Хирург отпустил цевье и легко похлопал второго спинальника по плечу. – Как говорится, жизнь хороша, когда ешь не спеша...
Рассчитанная реакция наркобарона на умышленно выкинутый мобильник принесла свои плоды. Вести ночью в горах поиск было неразумно, следовательно, ожидать гостей можно было по утренней росе. За время частого отсутствия Санчес уже успел наметить удобные как для засад, так и для отхода тропы. Равно как и места для работы Ленси из снайперского комплекса. Ближе к утру, часов в пять, он расскажет ей свой план. Даже в присутствии колясочников – на этот раз у них не будет средств связи, чтобы предупредить поисковую группу.

+4

74

Ленси сидела, оперевшись спиной на теплые камни, из которых был сложен маяк. Честно сказать, она так умоталась за весь этот длинный день, что даже попав в сон не могла собраться с силами и заставить себя куда-то пойти. Невдалеке мерно шептало свою бесконечную сказку без слов море. Через шорох перекатываемых волнами камешков все еще доносился голос Рауля –  полностью связь с реальностью Бестия не теряла никогда. Хотя и не понимала сейчас сказанных папой Санчесом слов, лишь ощущала по тону, что угрозы нет.
Что-то мягко задело руку девочки, потом еще раз. И в предплечье требовательно и настойчиво толкнулся серый кошачий лоб –  кот Артур требовал, что бы его погладили. Молча, как всегда. Ну, она и погладила. И минут пять наслаждалась басовитым мурчанием, грея пальцы в кошачьей шерсти. Пальцы мерзли там, в реале. Нужно было шевельнуться, зажать ладони между коленками или под мышками, грея. Но тело было тяжелым и неподвижным, словно и ей укололи реланиум.
Ты долго там собралась сидеть с этим бездельником? Ну-ка, ступай сюда! – раздался из башни маяка недовольный и по-старчески дребезжащий голос.
Пришлось вставать и идти. Тут, во сне, тело слушалось. Там, в реале, закаменело и лежало тяжелым мешком. Двойственность ощущений очень раздражала, и Бестия рискнула «отключиться» от реальности почти совсем –  теперь она проснулась бы только от прямого обращения Хирурга. И то не от всякого.
В маяке пахло сухой горьковатой травой и пыльным известняком. Кот Артур скользнул за ней следом, и теперь жадно лакал из миски холодную воду. Размеренные всплески напоминали тиканье часов. Или – часового механизма. Бестии стало неуютно, словно неумолимая судьба отсчитывала сейчас последние минуты относительно спокойной жизни. Словно вот-вот что-то должно было измениться.
Сидящий за столом старик сдвинул очки на кончик носа, и хмуро посмотрел на девочку. В коричневых его узловатых пальцах был зажат какой-то лист: просвечивали сквозь бумагу строчки рукописного текста.
У тебя хорошая память. Почти фотографическая. – Было непонятно, чего больше сейчас в этом голосе: одобрения или непонятного укора. Лист с шуршанием лег на стол.
Ленси шагнула ближе, и вздрогнула, узнавая ровные строчки знакомого почерка. Вообще она мало видела людей, чей почерк был бы так не похож на них самих, как почерк любимого аита – на него. Четкие каллиграфические буквы должны были выходить из-под тонких пальцев, держащих гусиное перо, до половины скрытых кружевами манжет... «И литеры встают из-под руки. Старинные – из под руки старинной...»
 Девочка тряхнула головой, отгоняя ненужные сантименты. Смысл текста, кстати, тоже никак не вязался ни с буквами, ни с тем образом, что они невольно вызывали.
Это был по-военному сухой и четкий план сегодняшнего дня. События, пахшие чужим страхом, потом и кровью, облекались в нем в безликие гладкие слова. Работа. И ничего, кроме работы. Ленси успела увидеть этот листочек у Хирурга на столе сегодня утром. И запомнила, да. Как запоминала все, что имело отношение к нему. Но сейчас лист изменился: напротив каждого пункта другими чернилами было добавлено одно слово – «Выполнено».
Ваша игра подходит к концу, – усмехнулся старик Август, но в голосе его не было веселья. – Не боишься проиграть?
Она не ответила, только глаза отвела. Потому что боялась. Очень боялась. И казалось ей, что «на кону» сейчас что-то большее, чем жизнь. Умереть ведь не так и страшно, если после вспышки боли будет лишь пустота. Есть куда более неприятные варианты...
Позвоните Бранду, – послышался сухой совет. А сон уже таял... разрывался на клочки. Уходил...
   

План

http://i91.fastpic.ru/big/2017/0213/83/444305af9c23142e21aacac45c16c983.jpg

Отредактировано Валенсия Санчес (13-02-2017 22:14:39)

+2

75

Трудно ли человеку, в окружении которого по пальцам перечесть людей, оружия не носящих, да и самого знакомого с этим предметом... обихода, сообразить, куда направлено дуло и где закончит свой путь пуля, из него выпущенная? Разумеется, нет. Даже с учетом того, что с оружием этот человек лично никогда не будет иметь столь долгого, близкого и результативного контакта, как тот, кто направляет это дуло ему в лоб.
На свете встречаются люди, нисколько не боящиеся пистолета, глядящего прямо им в лицо. И сам Рамон таких встречал. Опустившиеся и отчаявшиеся, сжегшие мозги наркотой и уже не имеющие соображения человеческого, существующие на остатках звериных инстинктов. Или совсем юные, не такие, как Бестия, чье лицо даже во сне не отпускало странное напряжение, а не испытавшие в жизни ни боли, ни страха и не понимающие даже значения слова «небытие». Или те, кто уже умер, но продолжал ходить по земле, этих встречалось совсем немного. Но сам наследник семьи Трилья не относился ни к одному из этих типов. Как любой нормальный – нормальный, да! – человек и боли, и смерти он боялся. И...
Рамон, отдавайте телефон. Ваши три минуты истекли.
Негромкий голос, но каждое слово, словно выведено резцом по камню. Он, голос, и просто спокойный-то полоснул по нервам, заставив губы непроизвольно скривиться в гримасе – раздраженной, раздосадованной, злой? – правда, лишь на секунду, инстинкт самосохранения изволил, наконец, проснуться. А уж когда засочился едкой насмешкой, и вовсе заставил Рамона стиснуть зубы чуть не до скрипа. Мало ему было рефлексии и переживаний из-за собственного идиотизма, они не то что стихать не желали, а разгорались все жарче, и каждое следующее произносимое слово словно ввинчивало раскаленный гвоздь в уязвленную гордость и самолюбие дона Трильи все глубже.
Что можно было ответить? Да ничего. Взрослую схватку он проиграл. И ему бы промолчать, но именно это самое уязвленное – и совершенно по-детски – самолюбие заставило Рамона все-таки открыть рот и ответить, правда, лишь на первую часть ехидной тирады Рауля, ибо на вторую сказать было нечего даже ребенку, и боги древние весть, почему сразу на смеси двух языков:
When you say "hill", the Queen interrupted... ¡podría enseñarte montes a cuyo lado esa sólo parecería un valle!*
_________________________
* – Разве это холм? – перебила ее Королева. – Видала я такие холмы, рядом с которыми этот – просто равнина! (цитата из книги «Алиса в Зазеркалье» Л. Кэрролла, первая часть фразы на английском, вторая на испанском языке).

+3

76

Телефон? Какой такой телефон? – Рэймонд замер от неожиданности, услышав фразу жутенького папы ...который Рауль, хоть она и была сказана тихо... да ведь рядом, над самым ухом, и ошарашенно мигнул. – У Рамона телефон? Откуда?! Нас же обыскивали, когда мы оба переодевались до белья... в каких неприличных местах он умудрился его спрятать тогда?! – Скиннер завозился, поворачиваясь обратно на спину и с неожиданной, и, по идее-то, смешной экспрессией чертыхаясь про себя – так же хорошо лежалось, только поясница успокоилась и перестала болеть, ну что за... – Или у него, как у кого-то из книжных героев... – спросонья, да ещё на фоне трудного поворачивания на другой бок – лицом к остальным участникам ...мизансцены, плохо вспоминалось, у какого именно из персонажей такой фокус получался, – …есть доступ в Щель-между-Мирами? Типа, наш наркобарон, значит, просто засунет в неё руку, и... захочет – сигарету оттуда добудет, захочет – томик Конан-Дойла, или вот – телефон?.. Чёрт!.. Вправду ведь мобильник! – перевалившись и завершив наконец перемещение корпуса на правый бок, Восьмой, из-за так и не расстегнутого до конца спальника напоминавший сам себе не совсем ожившую мумию или очень крупного червяка, замигал снова, и аж забыл потянуть оказавшуюся сверху ногу за бедро, чтоб они обе где-то там позади не... валялись. Потому как само слабое свечение дисплея внезапного сотового здесь и сейчас казалось не меньшим чудом, чем... ну, скажем, чем пролёт полосатого НЛО мимо окна столовой в Доме Успокоения несколько дней назад. Нет, пожалуй, даже чем-то более невероятным, потому что с «тарелки» чего взять – она сама себе хозяйка, придумала – прилетела, а телефон из ниоткуда появиться не может.
Ведь не может же?.. Если всё наяву происходит?
Хотя во сне и не удивляешься таким вещам – ну мобильный, ну появился, нормально, если по сюжету сновиденческого триллера надо.
А нам-то сейчас надо?
–  Рэймонд лежал неподвижно и молча, смотрел на вооружённого человека рядом, ещё без страха... или уже без страха?.. – и слушал, понимая, что, да, сюжет получается вполне выстроенным, а внезапное появление вещи оправдано дальнейшими вероятностями, которые методично излагал Мудрый Волк.
Плохо быть писателем... даже глюк от реальности отличать сложнее, потому что навык выстраивать событийную канву и на галлюцинацию тоже распространяется, по идее... – смешно, но именно об этом шотландец и думал, когда баск покровительственно эдак похлопал его по плечу.
Ну да. Человек же человеку волк? – без улыбки бормотнул Восьмой. Талант, говорят, не пропьёшь, и сарказм, если к нему привычка есть, укрощать тоже сложновато. – Колумбийцев вы ещё не ели, угу.
Ей-богу, иногда полезнее язык прикусить... но это понимается зачастую постфактум, видимо, даже профессорами археологии. И шотландцы остаются шотландцами даже под вероятным... ну, только что убранным прицелом, потому как на английскую часть фразы Скиннер отреагировал стандартно на уровне рефлекса, пробормотав с тем же ехидством:
Нет, не видали Вы настоящих холмов...
Ну вот что тут сделаешь? An car a bhios san t-seann mhaide, is deacair a thoirt às.*
Или, как бабушка говорила, хоть кол на голове теши...
– бывший штурман и, в общем, опытный заложник, сам дивился собственному идиотизму. Нет, вряд ли его извиняло даже то, что он плохо соображал со сна... а спать, между прочим, хотелось зверски, так что практичность уроженцев Хайленда победила всякую, сейчас, вообще-то, небесполезную дипломатичность, и Рэймонд, вздохнув, добавил:
Джентльмены... сеньоры, в смысле, если мы уже всюду дозвонились, и если нас всё равно до утра не найдут, может, поспим пока, а? Ну не таращиться же друг на друга в темноте. Девочка, вон, спит, не будили бы, устал ребёнок.
Пойдёшь ты по земле, а я – дорогой фей, 
Но первым в Шотландию прибуду...
– строка из самой известной народной песни в голове Скиннера сейчас звучала мелодией колыбельной. – Все равно, какие волки съедят гордого скотта, и где он пойдёт долиной смертной тени. Кончается-то дорога для любого из нас на берегах Лох Ломонда.*
Видимо, сарказму реланиума всё-таки досталось больше всего – взбрыкнул разок-другой, и задрых. 
______________________________
*Изгиб старой палки трудно выправить. (гэльск.)
**По легендам, души шотландцев, умерших не на Родине, феи своими подземными тропами проводят домой.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (19-05-2017 01:20:35)

+2

77

В ответ на по-детски обиженное замечание Рамона ствол пистолета-пулемета дернулся, точно намеченным вектором удара выбивая сотовый телефон из руки наркобарона на хвойный пол. Перешаг через сонного шотландца – и пластиковая коробочка телефона оказалась точно под каблуком армейского ботинка Санчеса с характерным протяжным треском необратимых разрушений. Нить дальнейшего разговора с Рамоном прерывалась – смысла в перебранке в детском стиле «дурак – сам дурак» не было никакого.
На шпильку же гордого сына северной части Великобритании он просто рыкнул:
Kontuz, ez utzi garunean zure burua sartu!*
Два шага до входа в палатку, устало-показательный присяд в позу арабского завсегдатая кальянной или восточного посетителя чайханы – с перекрещенными ногами. И небольшой мозговой штурм, пробежка по событиям прошедших суток.
«Вспоминаем свои действия, Рауль», – почти приказал Аль-Нефар себе. – «Отход к домику у озера был показателен и реально увлек за собой погоню полицейских Монте-Верди, пусть земля им будет пухом! Взрыв снайперской пары на кладбищенской часовне, уничтожение патрульного катера на противодесантных заграждениях на берегу озера со стороны дома были исполнены великолепно... Камеры слежения домика были подрезаны аккуратно – по крайней мере, на серверах точно отобразилось событие «Отключение питания в результате перегрузки в электросети». Подрыв самого домика они вряд ли могли отследить – исполнительный сигнал пошел по проводам, по экранированной витой паре категории 8.2, не поддающейся отслеживанию. Имитация сигнала подавалась через репитер на той же кладбищенской часовне на «левом» канале – тут для ищеек Приюта все было чисто – Бранд носу бы не подточил. Впрочем, как и механокузнечики.
Отход тоже был скрытен – движущуюся по узким каменистым дорогам местных гор машину никакая радиолокационная станция наземного поиска не засекла бы. А уж после взорванной машины следы искать обычным собакам и вовсе бесполезно. Ни до места подрыва – из-за обильно рассыпанного перца на основных тропах, ни после – из-за разлитого на месте взрыва дизельного топлива вперемешку с маслом. Да и «петли» при отходах нарезались не зря...
Что осталось? Импульсный выход с «серого» сотового на консильери наркобарона. Даже (даже!) если они этот звонок ожидали, то выпрашивание биллинга у местных сотовых операторов – вопрос времени. Длительного времени. Подкрутив им ихнее ЧСВ, дадим фору в виде мобильного комплекта. С начала звонка все равно уйдет не меньше полутора часов на расшифровку и пеленгацию сигнала. Ну а дальше – и тут я Рамона не обманул – начнутся долгие и нудные поиски иголки в стогу сена. С учетом уже разведанных тропинок они все равно прибудут в место засады не раньше 8 часов утра. Так что – спим и готовимся. Готовимся и спим...»

Аль-Нефар выудил из кармана моток стальной проволоки и небольшой универсальный ножи вроде Leatherman Surge. Методично откусывая от проволоки куски, он стал скручивать довольно известные в средние и древние века триболы, они же – «чеснок», они же – caltrop.
______________________________
*Осторожнее, не позволяйте мозгу влезть вам в голову! (баск.)

+4

78

Что там рыкнул волк, который Мудрый априори, (ну, а вдруг и не зря такое имя носит? То есть, если до таких лет, да при жизни такой, живьём доносил – точно Мудрый…), при всей способности к языкам, Скиннер не понял. Ну, кроме, пожалуй, первого слова, созвучного и с «контузией», и с «конфузом». Да и этого, собственно, хватило – телепатом Восьмой не был, но и дураком – тоже, куда уж яснее: не смеши папочку, лежи тихо, а то настучат по башке. Или раздавят, как телефон.
Он вот так запросто через меня перешагнул... – ухмыляться в собственное запястье, в которое оказалось так удобно уткнуться подбородком и носом, шотландцу никто не мог запретить. – Аллегорично, вот прям донельзя. А ещё какое-то там слово тает на са-а-амых дальних, туманных, зыбких горизонтах того, что помнишь, не помня. Какое-то слово из бабушкиных сказок. Слово именно про волка, того самого, волшебного, который и воду живую-мертвую добывал у воронёнка (о, а почему я раньше не задумывался, что воронёнок – это же… Хугин или Мунин?..), и в царевну временно превращался, и в коня… Какое же это слово?.. – шотландец сквозь ресницы следил за блеклыми, но живыми бликами от язычка спиртовки, а потом совсем смежил веки. – Какое? «Рыскал»? Нет, там оно обозначало какое-то единовременное действие, движение… «Прянул»! Да! – теперь тыльная сторона смугловатой кисти скрыла не ухмылку, а улыбку – слабую, но удовлетворённую: вспомнил же. – «Прянул Серый Волк»… от меня тоже. Через меня. А до этого рыскал… чего добывал?..
Рэй сам себе удивлялся – самое время, конечно, было углубляться в лингвистические дебри и сравнительный анализ сказок с мифами, да ещё и прикладывать всё это добро …к злу, то есть к тому, что с ними, на минуточку, реально происходило – в этой палатке, не в пряничном ломике гриммовской ведьмы, не в в избушке Бабы-Яги даже, в настоящем лесу и с не сказочными совершенно разбойниками. Причем так спокойно, будто засыпается дома на диване, а не на лапнике. Но от него сейчас абсолютно ничего не зависело, так чего сходить с ума? Лучше уходить в ум.
Я точно псих. Может, очень может быть, это последняя моя ночь на этом свете, а я думаю, что и Маленькая Разбойница тут случилась почти андерсеновская, в чем-то даже несчастная, добрая... но без оленя, жа-а-аль. Или я сам олень?.. Damh…* которого снова загнал волк… san Dàmhair.** – Сон затягивал сладко, как тёмная патока. – И я точно пройду дорогой фей…

_________________________________________________
*олень-самец (с пятого года) (гэльск.)
**в октябре (Оленьем месяце, месяце гона) (гэльск.)

Отредактировано Рэймонд Скиннер (19-05-2017 16:49:51)

+3

79

Иногда то, что отличает человека от других, ему подобных, доставляет в жизни огромные неудобства. Иметь слишком высокий рост и шить костюмы на заказ, даже если ты не богач. Быть тринадцатым ребёнком в семье в стране, где и одного-то не всегда рожают. Ждать, пока уложат в постель вечером, когда для большинства нет проблемы в том, чтобы встать или лечь.
И от видений к месту и не к месту тоже чаще всего одни неприятности. Как вот, например, ожог на руке, взявшийся ниоткуда. Да ещё и такой, про который точно знаешь – надо запомнить, но как, если это даже не рисунок, а какие-то слова на непонятном языке? И вот приходится просить его зарисовать. Девочку. Дочку баска. Который тебя похитил. И не только тебя, кстати. Да...
Но иногда эти самые отличия-видения приходят невозможно вовремя. Когда мозг пускается по дцатому кругу, пытаясь найти выход, и не находит. Когда изъязвленная гордость жжётся так, что, кажется, сейчас потечёт кровавыми слезинками из уголков глаз. Когда тело устало сопротивляться, устало настолько, что хочет только одного – отключиться. Спасибо тогда тем самым отличиям.
Свет вокруг был странным – густым, тёплым и непривычно золотисто-медовым. Такого никогда не бывает по северную сторону Атлантики. Такой свет проливается с волнами Тихого океана на побережье Чили, шаг за шагом поднимается по высоченной горной гряде, перетекает через неё и медленно и плавно заполняет долины и излучины рек, выкрашивает в жёлтый всю зелень сельвы, излучины рек, пустынные плато и просторы пампасов. Этот жидкий мёд разогревается с каждым часом, становится сначала потрясающе-душистым, но потом всё больше густеет, становясь плотнее, пока к вечеру не достигает консистенции просто удушающей. Такой он и затекал сейчас в узкие окна-бойницы, перекрещиваясь несколькими лучами на каменном полу большого зала.
Вдох – тепло, почти жарко. А босые ноги холодят каменные плиты. Руки ноют, как будто были только что жестоко стянуты, и вот освобождены только что. И человек напротив... он ему знаком. Перья вокруг головы, праздничные одежды, все другое, все иное, он видел его другим… Где? Когда? Неважно. Всё неважно.
Потому что человек в перьях призывает божество, взмахивает руками, в которых масляно ловит солнечный блик обсидиановое лезвие жертвенного ножа, и вонзает этот нож себе в грудь. Он вытаскивает собственное сердце и воздевает его на ладони, и кровь, сразу и тёмная, и яркая, течет по запястью к локтю, пачкает разноцветную ткань, а мышца судорожно сокращается, все пытаясь перекачать то, что стремительно вытекает прочь. И запах, он настолько силён, медный, кислый, едкий, запах не только этой утекающей жизни, но и медленно свивающейся вокруг человека неимоверно огромной змеи. Все гады обладают этим прохладным, тошнотворным душком, даже самые мелкие, а уж от этого монстра просто накрывает волной... Настолько мощно, что Рамон вдыхает, давясь этим перенасыщенным коктейлем... и открывает глаза.
По лбу медленно стекают капельки пота. От жары, что была в его очередном не-сне? От ночной прохлады в палатке? От внезапного осознания – Хорхе Альварес Хавьер. Да, точно. Он видел его, конечно. Консильери и брат Васкеса. И от ещё одного – он мог бы помочь. Может, даже собирался. Но что-то изменилось, и нет, не поможет. Он умер, на каменном полу пирамиды, сожранный огромным змеем, которого тогда звали Кетцалькоатлем.
Дон смаргивает коротко и так же коротко дёргает головой. Какая чушь у него в башке, а? Хорхе Альварес Хавьер жив-здоров, откуда ему здесь взяться и с чего помогать им с шотландцем?
Скиннер спит, как и девочка. Баск сидит, старательно скручивая что-то из проволоки. Кажется, или темнота действительно становится серее? Дон Трилья вздыхает и снова опускает веки. Пресвятая Дева, пошли немного обычного сна, хоть немного, хотя бы до этого утра.

+2

80

Растаявший сон еще не означал, что тело – проснулось. Ленси все так же лежала на своей импровизированной лежанке – почти ничком. Руки, словно в попытке согреть их, она прятала под себя, голова была вывернута так, чтобы нос мог дышать. И, собственно, только этот самый нос и торчал из-под капюшона спальника. Да еще завитки почти черных, упрямо курчавящихся волос.
Она больше не была на маяке. Растаял старик Август вместе со своими непрошеными советами. Растаял кот Артур. Но звук – звук остался. Конечно, в палатке не было лакающего воду кота. Это у кого-то мерно тикали часы. Словно метроном. И тихое тиканье наполняло мир девочки, становилось основой теплой темноты, из которой то и дело выползали рваные, расплывчатые образы. Играющий котенок погнался за клубком… и загнал тот в темный чулан. В тот самый, что был в доме Хеймо. Ленсины пальцы дрогнули – словно она на ощупь, по памяти. Снова коснулась оставленного там взрывного устройства. Там… за кадкой с цветком в холле… на кухне… «закладок» было несколько, и она помнила их все – памятью не зрения, но осязания. Памятью чутких пальцев. Мир далеко не всегда надо было воспринимать зрением или слухом – порой они только мешали. Наплыл новый образ – образ горящего дома. Оранжевое пламя было не страшным, словно бы нарисованным. Красивым.
«Ты станешь таким же, как я» - мысленно сказала девочка появившемуся образу Хеймо. «Это не страшно. Это – как ссадить коленку. Сначала больно до слез, а потом ничего. Саднит только…» Он станет таким же, как она. Превратится в единый миг из «домашнего» счастливого мальчика, немного наивного, немного капризного, любимого отцом и бабушкой, в озлобленного звереныша, готового учиться выживать. Выживать – и мстить.
Хеймо разевал в беззвучном крике рот. Кривилось лицо. Плавилось, как воск. И вот уже это не он, а она сама кричит, кричит что-то в безжалостное пламя. Глупо. Зачем кричать, если ничего не изменить? Спящая девочка едва слышно застонала – короткий, тихий звук. На выдохе. И усилием воли скомкала образ горящего дома и кричащего ребенка – кем бы он ни был.
Осталось не так много времени. Надо отдохнуть. Если нет снов, но тело остается застывше-неподвижным и просыпаться не хочет, надо наслаждаться покоем. Она – камень. Большой камень, лежащий в тепле. Нет мыслей, нет забот, нет тревог. Жизнь двуногих слишком быстрая, камень не успевает замечать ее. Она не важна. Важно ощущать покой и тепло. Важно быть собой – камнем…
В палатке что-то говорили, кто-то двигался. Ленси не вникала ни в слова, ни в ощущения. Она была камнем, ей все это было не важно. Маленькое тело копило силы, стараясь в короткие часы отдыха восполнить потраченный только что под чистую запас. Только тикали часы. Тикали, даже когда затихла возня, когда все уснули. Все, кроме Мудрого волка. Кроме аита.
И тиканье мерно и неотвратимо приближало тот миг, когда надо будет открыть глаза. И снова стать частью чужой воли. Исполнителем. Бездумной шестеренкой сложного механизма, запущенного Раулем. Шестеренкой, у которой есть доля самостоятельности, но лишь в пределах четких границ. Шестеренкой, которая без раздумий убьет того, кого недавно старалась успокоить. Или взорвет дом, где недавно было так хорошо. Или сделает что-то еще. Неважно, что. Что понадобится. «Не дайте мозгу залезть вам в голову». Она – исполнитель. Приказы не нужно понимать. С ними даже не нужно соглашаться. Их нужно только выполнять. Так хорошо, как это возможно в сложившихся условиях. Вот и все…
«Лен-си» - сказали часы. Вместо привычного «тик-так». И тело вздрогнуло, обретая подвижность. Пора. Время прошло. Четыре часа закончились. Сразу нахлынули звуки и запахи – не очень-то приятные звуки и запахи крошечного помещения, в котором дышат, храпят, мерзнут или потеют трое взрослых мужчин. Сразу очень-очень захотелось спать. Не лежать, ощущая себя камнем. А именно спать. Прямо обидно стало, что сон обманул, и вот уже надо вставать, а он только сейчас готов прийти – обычный, нормальный сон. Уткнуться бы лбом в мешок поудобней, и…
Бестия рывком села. Шмыгнула носом, понимая, что простыла. Жестко растерла лицо ладонями и встряхнулась, прогоняя из тела мечты о сне. Нашла глазами Рауля. И испытала облегчение от того, что замолчали часы. Перестали отсчитывать секунды уходящего покоя. Она была готова действовать. Только очень хотелось пить. Девочка провела языком по сухим, обметанным белесыми корочками от наступающей простуды, губам. Нашла фляжку, сделал глоток. Ощутила, как вместе с водой прокатилась по горлу боль. И промолчала, берегя голос – чтобы не сорваться на кашель. Лишь постаралась встретится взглядом с названным отцом. Вопросительно показала глазами в сторону выхода. Мол, что мне надо делать? Впрочем… именно выйти было тоже очень надо. По вполне понятным, утренним причинам.

+4

81

Рауль отложил в сторону уже готовый «чеснок» и убрал в чехол на поясе мультитул, отреагировав на шевеление Бестии. А уж когда она села, недовольно поморщился в ответ на шмыгание носом и по-доброму улыбнулся. Будто не ожидала их в скором времени мясорубка. – Доброе утро... – едва слышно, почти одними губами поприветствовал он «подхвата», вырвавшегося из объятий Морфея. – Много времени я у тебя не отниму, поэтому слушай и запоминай, что я скажу.
Тем временем руки Хирурга двигались, казалось, отдельно от него самого, доставая из рюкзака и выкладывая на хвойную подстилку магазины к пистолету-пулемету и пистолетам. Рядом он положил упаковки патронов, отдельно – для HK MP7A1. И приступил к заряжанию магазинов - в процессе разговора.
Времени у нас примерно два часа осталось. На сборы максимум полчаса, потом выйдем на место. Твоя позиция – уступ на скале метрах в 150 от меня. До уступа невысоко – метров 15, веревочную лестницу там я уже прикрепил. Поднимешься – в первую очередь ее уберешь. Затем – маскировка. Оружие – ВСС. Задача – по моему сигналу вести огонь по приближающемуся и обходящему противнику. В принципе после моей установки растяжек и «чеснока» у них останется выбор из двух-трех тропинок, ведущих на полянку, где буду я. Солнце будет вставать позади тебя, так что насчет дальности видимости не беспокойся. Деревья сейчас без листвы, трава пожухла и стала как проволока, так что за полкилометра ты их увидишь. Обнаружишь – подашь сигнал по рации. – Санчес протянул Ленси малогабаритную любительскую радиостанцию. – Дальность связи – до 2-3 километров, так что будь внимательнее. Внутри – как всегда, скремблер.
Закончив заряжать магазины к пистолету-пулемету, Хирург приступил к пистолетным магазинам.
Огонь открывать с 250-300 метров по замыкающим группу. При ближнем огневом контакте - уничтожаешь тех, кто дальше от меня. Сигнал мне на уклонение, если я буду перед твоей целью маячить – «5». И крайнее... Если у меня не получиться – затаиться и ждать темноты. Если колясочников найдут, будет проще. Если нет – как спустишься и выйдешь к поселку, наберешь ребят, что нам помогали – у тебя в телефоне номер их связного, назначен на запись «Гараж». Скажешь – от Аль-Нефара. С городского позвонишь на ресепшен в «Приют». Оставишь координаты. Дальше о тебе позаботятся. До выхода 20 минут. Не забудь «Джили» и энергетик с шоколадкой.
Снаряжение магазинов подошло к концу, и Рауль привычно и уверенно стал рассовывать их по карманам в униформе. Закрепив на бедре вторую кобуру с пистолетом «Глок» вдобавок к первой, он снял часы и кинул их ближе к Князю.
Встав, и размяв немного затекшие ноги, Хирург задумался, как разбудить Реймонда – просто  потряхиванием или выстрелом над ухом. Но, по здравому размышлению, решил патронов не тратить, просто подошел к спинальнику и положил ему на плечо левую ладонь:
Просыпайтесь, Князь!

+4

82

День был препаршивый, хотя бы потому, что… Да потому что происходило то, что происходило. И ведь по-хорошему, день же только начинался. И начинался весьма нерадостно. А, судя по тому, как яростно расчихался бладхаунд…
Вот паразиты – испортили животину, – раздраженно пробурчал почти про себя проводник, поглаживая скулящего от вины и обиды пса по крутой лобастой голове.
Вот уже несколько часов, как захватгруппе были переданы сведения о том, что от дона Рамона получен звонок. Увы, засечь, откуда он шел, не получилось, как и вычислить точно указанное место, но… те, кто этот звонок получили, видимо, прикинули примерное местоположение. Область получилась большой, но все же... группа прочесывала указанную территорию – сначала в ночной темноте, а затем и в предрассветных сумерках и, разумеется, безрезультатно – что не добавляло причин для улучшения настроения.
Третий, что у вас там? – прохрипело в рации, настроенной на спецволну. Связь была так же крайне паршива, но хотя бы что-то ловилось.
А черт его знает, товарищ капитан, собака след не берет, – браво, хотя и угрюмо отрапортовал Васильков, почти цитируя известную фразу из фильма, одновременно бросая взгляд на электронные наручные часы – 7.35 утра. Наемник из России в охране мафиозного главы – «дона Рамона» – он прекрасно понимал, что дона и его похитителей они должны в ближайшее время, иначе их жизни будут длиться ровно до того момента, пока это не дойдет до советника-кансильери. Что будет потом, наемнику даже предполагать не хотелось.
Рация захрипела, а затем выдала:
Уточните координаты.
Слава богу, поняли. Наемник начал вычислять координаты на планшетной карте, затем выдал цифры.
Возвращайтесь. Толку от вас теперь никакого.
А от кого теперь толк есть? – снова буркнул Васильков, благоразумно отключив рацию. Затем обернулся к троим напарникам: – Ребята, в машину. Если они тут наследили, отбивая нюх у псины, значит, очень далеко уходить не станут. Следов машины тут нет, значит, идут пешком. Значит, нагоним. Да и если на машине – все равно.
А в какую сторону? – возразил Пятый – затянутый в камуфляжку темнокожий дылда.
В воздухе протарахтел винт вертолета. На какие-то минуты летучая машина зависла над захватгруппой, а затем рванула в сторону.
За ними, – решил Васильков. – Если там не один террорист, то лишними мы там не будем. Да и вряд ли эта отбивающая нюх зараза распространена на большое расстояние. А им там сверху виднее.
Захватгруппа в количестве четырех человек и бладхаунда – «Четыре танкиста и собака», как насмешничал Васильков – погрузилась в небольшой пикап и тронулась в ту же сторону, куда улетел вертолет.
Через некоторое время рация снова «ожила»:
Вижу сгоревшую машину. Повторяю, подо мной – сгоревшая машина. В квадрате N17.
Вас понял. Направляюсь туда! – прокричал Васильков – в рации гудел вертолетный винт. Затем кивнул Пятому: – Рвем туда на всех парах, парни. Йэээх, разгонись моя телега – шестисотый мерседес!

[NIC]Захватгруппа[/NIC]
[STA]Позывной «Третий»[/STA]
[AVA]http://sh.uploads.ru/O6D8d.jpg[/AVA]

Отредактировано НПЦ (26-06-2017 18:05:02)

+6

83

Хотя реланиум и не снотворное, а транквилизатор и миорелаксант, две одинарных, но последовавших с небольшим перерывом дозы его, наложившихся действием друг на друга, эффект возымели, да ещё и сдвоенный-кумулятивный: как только перестали мешать странными разговорами и прочим… удивительным и необычным, задрых Рэймонд Эдвард Скиннер VIII сном младенца… ну или праведника, хоть не в колыбели, не на облаке лежал, а на лапнике. Никакие сны его, в отличие от дона, не тревожили больше; видимо, всю сновидческую малину на эту ночь ему уже испортили, тем самым наградив по-царски: просто несколькими часами беспамятства, покоя и отсутствия в этом лучшем из миров. Да и во всех прочих тоже. Жаль, это блаженное небытие продлилось недолго, чёрт бы побрал чуткий штурманский сон, который, каким бы глубоким ни был, истончался и рвался даже от самых тихих разговоров, превращаясь уже в неполноценную дрему, в которой и удержаться никак, и выходить тяжело, как всплывать из густого липкого геля, отпускающего очень неохотно, но, к сожалению, неизбежно. Так что сперва, сквозь эту самую редеющую дрёму, Восьмой начал ощущать некое неосознаваемое беспокойство, потом оно превратилось в неясные звуки, мешающий шум, в котором уже слышалась вроде бы человеческая речь, но совершенно неразличимая – эдакий невнятный, очень тихий бубнёж, и, кажется, целую досадливую вечность спустя стали различаться слова. Отделяться от общего жужжанья голосов, но не осознаваться… а понял Рэй только последние два слова «энергетик с шоколадкой». И раз понял – проснулся окончательно.
Что всего обиднее – как раз стало тихо, вот теперь бы спать да спать, а не разлеплять ресницы – ну вот на фига-а… Эту тонко организованную психику черт бы тоже побрал! От того, что подтвердилось наступление утра, судя по изменению освещенности, жить ни веселее, ни лучше не стало. Совсем наоборот – будто вся муть тоски и недовольства со дна души поднялась, которая вчера так не мешала, так замечательно отсутствовала. Это было крайне малодушно и глупо, но Скиннер зажмурился, как всегда делал, когда просыпался слишком рано, в тщетной надежде – вдруг сон вернется, подхватит его на одной из приливающих волн, как выброшенную на берег щепку?
Ну, ага, щаззз! – тонкий слух настороженно ловил шорохи и шаги поблизости, и единственным, чего шотландец с внутренним стоном дождался, стала тяжелая такая ладонь на плече, явно не девочкина.
Да проснулся уже, проснулся, – со вздохом-всхлипом хрипло проворчал он неизменное с детства, открывая глаза уже по-настоящему. – Почему князь-то? Князь из меня, как из дерьма пуля. – Рэймонд поморгал, поднял взгляд на… Рауля, снова вздохнул, то ли обречённо, то ли просто недовольно, да и брякнул спроста: – Убивать будете?
Князь бы точно так не спросил. Стоило, право, отдать уже заждавшемуся скиннеровских даров-особенностей чёрту и крестьянскую прямоту, доставшуюся от предков.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (21-06-2017 22:14:46)

+3

84

Вылетевшему из-за очередного поворота дороги пикапу с «Третьим и его танкистами» пришлось резко ударить по тормозам, потому что поперек дороги стоял непонятно откуда взявшийся и не замеченный каким-то чудом только что пролетевшей вертушкой минивэн с одним единственным человеком, прислонившимся спиной к его боку лишь с планшетом в руках, и с легкой улыбкой наблюдающему за происходящим. Казалось, что он вымерял все с рулеткой, учел время реакции водителя, состояние шин, состояние дороги... возможно, даже силу ветра... ибо нос пикапа клюнул и остановился, не доезжая метра полтора-два до его фигуры. Чуть дальше – и его наглая ухмылка была бы стерта размазавшим его кенгурятником.
Наглость во взгляде незваного гостя зашкаливала за все мыслимые границы. Как будто он стоял не возле любимца домохозяек – минивэна, а как минимум прислонил свой зад к линкору, направившему все свои орудия в полной боевой готовности на его гостей.
Доброго утра, господа. Или товарищи… как вам будет угодно, – поприветствовал он тех, кого ждал. – Времени у нас в обрез, поэтому, как говорил ваш земляк – буду краток. Мы с вами выполняем очень похожие задачи, но с одним «НО». Вам нужны живыми ваши люди. И все. Мне – Санчес и его дочь. И все. Возникает конфликт интересов. Если вы, – тут гость совсем уж издевательски хмыкнул, – начнете представлять угрозу моим интересам – мне придется встать на его сторону. Совершенно не интересуясь его заложниками. Не надо стрелять в меня сразу, – как-то слишком беззаботно предупредил мужчина.
Если я умру, то вначале рванет минивен у меня за спиной, а если не умру... – он качнул головой вверх на странный жужжащий звук, приближающийся откуда-то сверху, – …то биплы* доделают все за меня.
На какое-то время небо над группой людей, стоящих на дороге превратилось в расчерченную точно по квадратам круговерть трех малых беспилотников, звук которых на какое-то время был перекрыт гулом чего-то более мощного, но неуловимого глазом. И все затихло, когда они вновь растворились в высоте.
Так вот, – продолжил Шантар, не дожидаясь реакции. – Я помогу вам дойти до них живыми. Мне надо от вас две вещи. Первая – вступить в бой с Санчесом и его дочерью, и вторая – не задеть их. Мне достаточно, чтобы они сделали хотя бы один выстрел... каждый. А, да, третья – выжить. Когда все кончится, я не собираюсь тратить время на ваших друзей.
Мельком взглянув на экран планшета, он чуть удивленно вскинул брови:
А наш общий друг даром времени не тратит. Командир, садись ко мне, по пути расскажу, что нарыли мои «мальчики». Я бы туда не ступал. Но боюсь, что это не все...
Рывком открыв водительскую дверь, Шантар приглашающе махнул на пассажирское кресло:
Решай. Сейчас.

__________________________________________________
*БЛА – беспилотный летательный аппарат (жарг.)

Отредактировано Шантар Антива (23-06-2017 20:39:45)

+5

85

Ленси приняла радиостанцию, успев коснуться горячих пальцев Хирурга своими – ледяными, как и всегда утром. Ей очень, почти нестерпимо хотелось его обнять хоть на самую маленькую минуточку, уткнуться носом. Посидеть так, замерев. Но она сдержалась, хотя от слов: «Крайнее… если у меня не получится…» холодом сжало сердце. Не последнее, надо же. Всего лишь – крайнее. Все, в общем-то, верно. Ей жить, даже если… эту мысль девочка не стала додумывать. Упрямо мотнула головой. Нет, ничего такого не будет! Ей – жить. И особенно, если аита возьмут в плен, да. Потому что надо ж будет его от туда вытаскивать. И кто, если не она? Кто, если не подхват-оруженосец?
Пальцы трудом оторвались от руки Рауля. И Бестия резко отвернулась – почти сердито швыряя в рюкзачок все, что было необходимо: бинокль, маскировочный костюм «Джили» (непривычный по весу в руках - из-за вплетенной в нити металлизированной нити для снижения «заметности» в теплодиапозоне), крепкие альпинистские шнуры, карабины, туго скатанный коврик, чтобы не застынуть в ледышку, лежа на остывших за ночь камнях, шоколадку, энергетик, флягу с водой. Затем дошла очередь до оружия. ВСС пока отправилась тоже в рюкзак, в разобранном виде. А кобуру с легоньким «Глоком» и нож девочка закрепила на ремне. Как и рацию. Проверила, насколько легко и быстро может выхватить оружие или достать рацию. Вздохнула. Покосилась на Князя:
Без нужды не убьет… – буркнула тихо и хрипло, очень подозревая, что огребет от Мудрого Волка подзатыльник за такое вот завуалированное утешение. А ведь – именно утешение. Какая нужда сейчас в том, чтобы убивать колясочников? Притащить вот в лес, дать выспаться… и… убить. Ага, блин. Такое вот развлечение. Просто делать больше нечего, ей-богу. Бестия тихо фыркнула… и задумалась. Она так и не смогла вспомнить – когда Рауль передал требования о выкупе. И, главное, кому. По всему выходило – не передавал. Оооочень интересное кино. А зачем они их тогда похитили? Но от вопросов девочка воздержалась, точно так же, как и от проявлений нежности. Мудрому Волку виднее, на то он и мудрый.
Быстро обулась уже у самого выхода из Логова, и… оглянулась через плечо. Посмотрела на Рауля. Долгий, отчаянный взгляд.
Иттэ кимас…
«Я ушел, но я вернусь», – перевод привычным для любителей аниме «подстрочником» отобразился в сознании. Так говорят, уходя из дома. Или от того, кто… стал домом. Не случайный выбор – и короткое прощание, и упрямое обещание: «Я вернусь к тебе. Вернусь. Что бы там ни было».
Теперь – все. Девчонка быстро выскользнула из палатки, пару раз хрустнули веточки под удаляющимися шагами. Она знала, куда идти и что делать. Она сказала все, что хотела. Оставалось лишь выполнить задание. Так хорошо, как выйдет.

…Через некоторое время Бестия уже лежала ка коврике в нужной точке. Винтовка была собрана, веревочная лестница – втянута и присыпала сухой листвой, саму же девочку, одетую в мохнатый «лешеобразный» костюм, прикрывали еще и ветки чего-то удачно-низко-растущего. Было тихо. Тихо? А это что? Девочка замерла, прислушиваясь. Потом с выдохом опустила невольно напрягшиеся плечи, осознанно расслабляя тело. И аккуратно вдавила кнопку рации:
Флафи - Бестии. На позиции. Слышу вертолет, направление звука определить не могу. Прием.
И замерла, вслушиваясь в сухое потрескивание эфира. Игра началась, и обратной дороги не было.
«Все будет так, как будет... и никак иначе», – пронеслось в голове почти привычно. Мир серел, теряя краски. Бестия гасила, отключала свои эмоции. Становясь маленьким, послушным автоматом, нацеленным на исполнение чужой воли. А так же на обнаружение, выслеживание и убийство себе подобных.

Отредактировано Валенсия Санчес (25-06-2017 12:02:04)

+5

86

Убивать? – Санчес, не выдавая готового сорваться с губ смеха, на мгновение задумчиво поднял глаза, представляя порядок исполнения заманчивого предложения. Но тут же уставился в глаза Реймонду. – Еды у нас пока навалом. Так что лучше внимательно меня выслушайте.
Прервавшись, что выразить неодобрительный хмык в ответ на шпильку со стороны Ленси, Рауль продолжил.
Времени у нас, в отличие от вас, нет. Сейчас мы уйдем на прогулку и постараемся принести трофеи. Если нас долго не будет – поднимите эти часы, – Хирург махнул рукой в сторону своей поделки, – найдете в рюкзаках медную проволоку и вставите в соответствующее гнездо. Не думаю, что поиск всего вышеперечисленного Вас затруднит. Дальше будете отдыхать, пока за вами не прилетят спасатели. Не советую это делать сразу после нашего ухода во избежание лишних жертв среди мирного населения. Пока – отдыхайте.
Закончив краткий инструктаж спинальника, Рауль обернулся в сторону уходящей Бестии, вскидывая руку со сжатым кулаком в характерном жесте.
Askatasuna! – и добавил: – Me itxaron eta itzuliko naiz*.
Осталось прибраться по мелочи – детонаторы, моток проводов, саперная лопатка, блок ЭМИ-мины под видом огнетушителя. В месте, которое он почти завершил оборудовать для показной порки боевиков FARC оставались две канистры с граммоналом и целая куча пустых пластиковых бутылок из-под воды, содержимое которых они с пленниками успешно уничтожили в течение суток с небольшим. Да заботливо выкопанные за время частых отсутствий ямки под те самые бутылки.
Смахнув оставшийся «чеснок» и обрезки проволоки в пакет и закрепив его на поясе, Рауль распахнул полог палатки, собираясь шагнуть в пасмурное осеннее утро. И в то же мгновение рация прошипела деловым голосом Бестии.
Флафи – Бестии. На позиции. Слышу вертолет, направление звука определить не могу. Прием.
Нельзя было сказать, что Хирург не ожидал такого развития событий. Тем паче он через Ленси замечание про «вертушку» Бранду и передал. Что же, придется вносить пару мелких изменений в первоначальные планы. Главное, чтобы на эти изменения не ушло много времени. Поэтому он без задержки ответил, не нажимая на тангенту радиостанцию, переведенную в режим реагирования на голос:
Бестия – Флафи. Продолжай наблюдение, при изменении обстановки – сразу доклад.
С пустым от мыслей мозгом он все же шагнул вперед – на тропу приготовленной им самим себе же войны. Что бы через пять минут закапывать по периметру выбранной полянки бутылки с обрезанными горлышками, разливать в них граммонал, закидывать провода, и утрамбовывать в жерла до поры спящих мини-вулканов мешочки с обрезками проволоки.

_______________________________________
*Жди меня, и я вернусь (баск.)

+5

87

Минивэн появился на пути пикапа столь неожиданно, что Васильков аж икнул.
Рррррастудыть его мать зеленую и в кедах! Жми тормоз! – сей вопль, выданный по-русски, был, впрочем, понят Пятым, и тот вдарил по педали тормоза  так, что аж взвизгнули колеса. Ему вторил бладхаунд. – Урроды, мать вашу – какого ж хрена не предупредили! – вырвалось вновь у Василькова в адрес начальства-руководства и улетевшей вертушки.
Экипаж пикапа  уставился на разглагольствующего типа у минивэна. Это могло быть ловушкой…  Либо… Либо в Приюте тоже очухались и послали своих людей? Но тогда почему они не согласовали свои действия с группой?
Мать вашу зеленую и в кедах, – снова высказался Васильков, услышав гул еще нескольких винтов.
…биплы* доделают все за меня.
Ну что же, эти слова могли подтвердить мысль о приютских вояках. Интересно, откуда у них такое вооружение?
Васильков попытался связаться с базой и вертолетом, но эфир был девственно чист. Дверца минивэна была уже открыта, напоминая о гостеприимном доме и о ловушке – одновременно. Решение нужно было принимать крайне быстро. И Васильков решился.
Пытаешься связаться с базой и едешь за этим типом, – мотнул он головой в сторону самоуверенного нахала, обращаясь в Пятому. Бросил жесткий взгляд на остальных членов экипажа. – Не расслабляться. Глаза-уши-руки-ноги-головы наготове.
И выскочил из пикапа, проверив наплечную кобуру, направился в сторону минивэна.
[NIC]Захватгруппа[/NIC]
[STA]Позывной «Третий»[/STA]
[AVA]http://se.uploads.ru/D8VfF.jpg[/AVA]

Отредактировано НПЦ (26-06-2017 18:06:05)

+4

88

Поворот ключа в замке зажигания – и минивэн рыкнул движком, явно бы удивившим своим звуком ту самую пресловутую домохозяйку. Ожидая, пока Третий займет предложенное ему место, Шантар закрепил свой планшет в держателе, расположенном точно посередине между двумя передними сидениями и видимый с любого ракурса. Дождавшись, когда Третий хлопнет дверцей машины, Шантар мягко тронул ее с места, одной рукой аккуратно и спокойно разворачивая громоздкий автомобиль направляя его к пресловутому квадрату N14. Вторая рука бегала пальцами по экрану планшета, что-то сдвигая на нем, приближая, отдаляя, накладывая одни изображения на другие – легким танцем тонких пальцев собирая на экране мозаику из разрозненных кусков данных, приходящих на комм непрерывным потоком.
Красиво, грамотно, смертельно, – вынес Шантар свой вердикт убирая руку от планшета и кивком головы приглашая Третьего ознакомиться с картинкой, горящей мягким зеленым светом.

http://sd.uploads.ru/t/BnIeY.jpg

ПРИМЕЧАНИЕ: Серая позиция Снайпер (Бестия) на данный момент видима лишь Игрокам в ознакомительных целях, а не их персонажам. На текущий момент позиция снайпера не раскрыта.

Итак, что мы имеем... А имеем мы на 90% верную карту того места, где Санчес собирается поиметь вас. Собирался… – исправился Шантар. Только относительно формы глагола, но никак не насчет самой формы события.

Где-то тут, – он постучал по точке на карте, – с большой вероятностью находится их лагерь. Скорее всего, это и есть ваша основная цель. Предлагаю вашей вертушке пошарить там получше – сейчас мои «мальчики» заняты контролем вот этой метки, – постукивание пальцем по отметке Санчеса, – и поиском второй.
Мельком взглянув на дорогу, Шантар вернулся к экрану планшета.

Вам любезно предоставлен проход. Но столь гостеприимные двери...
Деревья сейчас без листвы, трава пожухла и стала как проволока, так что за полкилометра вы как на ладони, – тут Шантар запнулся на секунду, потому что это была не его мысли, не его слова. Они пришли откуда-то из пространства, и он повторил их.
Интересно идет восстановление...
Рука Шантара хлопнула по бедру, нащупывая в кармане брюк блистер с обезболивающим. Никто не знает, что будет дальше. Встряхнув головой, он продолжил свой инструктаж:
Наверняка проход пристрелян, и прогулка по нему будет крайне недолгой. Поэтому предлагаю… – Шантар мягко вдавил тормоз, уводя машину на обочину дороги, и остановился.
Я мог бы положить пару Ромео*, – палец завис над картой описав неопределенную окружность. – Их мощности хватит, чтобы прожечь вам проход через минные поля. Два прохода. Тебе идти по ним- давай прикинем где будет лучше. Заодно и мистеру Санчесу будет загадка – что это так громко «бумкнуло» откуда оно вообще взялось, и откуда ему ждать гостей.
Шантар вновь забегал пальцами по экрану планшета, прикрыв ладонью происходящее от Третьего и, сдернув планшет с держателя, протянул его Василькову: 
В случае изменения диспозиции- все изменения будут тут. Связь через гарнитуру планшета. И напоминаю: Ромео хватит на всех... Санчесы мне нужны живыми. 
Шантар прикрыл глаза, вспоминая...

http://vsr.mil.by/wp-content/uploads/2012/11/224_1.jpg

Да. Четыре Ромео и два сюрприза – лично мистеру Санчесу и его дочери. Страховка.  Если бы инженеры General Atomics ** -смогли заполучить ту прошивку, что стояла на нем сейчас, то они сначала пописали бы кипятком от восторга, потом сдохли бы от зависти и затем воскреснув- снова занялись бы кипятком,- Шантар прикрыл глаза от легкого сожалений, что перед тем как вернуть игрушку ее законным владельцам придется делать очень глубокий даунгрейд.
Мы договорились?

__________________________________________________________________________________

*AGM-114R (Hellfire Romeo) – может быть запущена с любого носителя, в том числе с БПА Predator: новая многоцелевая БЧ обеспечивает поражение таких целей как бронетехника, средства ПВО, патрульные корабли, живая сила противника в укрытиях или пещерах. Ранее, для поражения каждой из этих целей требовалась специальная модель ракеты «Hellfire II». Система наведения – комбинированная, полуактивная лазерная ГСН и ИНС.

**General Atomics — компания США, занимающаяся проектами в области ядерных технологий и оборонными заказами. Расположена в Сан-Диего, Калифорния. General Atomics разрабатывает широкий спектр систем: от частей цикла ядерного топлива до БЛА, авиационных сенсоров, современной электроники и лазерных технологий.

Отредактировано Шантар Антива (03-07-2017 11:36:51)

+4

89

На днях доктор Ли во время одного из сеансов вдумчивого и сладострастного втыкания в Скиннера волшебных китайских иголок обозвал его, шутя, «шотландским дубом», на что Рэй нимало не обиделся, наоборот, очень даже охотно посмеялся. В шутке, откровенно говоря, правда занимала куда больше места, чем юмор. Уроженец Хайленда лучше физиотерапевта азиатского знал, что в его случае под дубовостью можно подразумевать отнюдь не только стойкость и крепость духа, но и… в общем, Восьмой иногда и сам обзвывал себя в сердцах дубиной, да ещё и бесхитростной прямоты дубовой шпалы у него иногда было просто хоть отбавляй. Вот как сейчас, например. И куда вся вообще-то данная ему природой и воспитанием дипломатичность пропадала?.. А может, дело в том, что порой не нужна она была, как подсказывала интуиция, которую упрямый (вот ещё одно «дубовое» качество!) скотт всё-таки научился слушать, после многих-то набитых на пути разума шишек? Ну поделикатничал бы он сейчас, толку-то?..
Хоть реланиум и не снотворное, расслабление скелетной мускулатуры и успокоение, пусть и тонко организованной (ну или перекошенной малость, что менее красиво, но более правдиво) психики – два фактора, безусловно делающее сон крепким, и даже долгое из него всплытие ясности мысли Восьмому не прибавило, убавило скорее, рассеяв восприятие. Но не настолько, чтоб не заметить многозначительные переглядки в духе «непокорная дочь и строгий папа».
Без нужды… – раздумчиво повторив реплику Валенсии, не хмыкать вслух – вот всё, что Рэймонд смог по этому поводу, коротко удивившись – теперь-то зачем все эти представления для единственного зрителя? – Радует прямо, что нас вывели из категории живых консервов, – ответил он уже отцу-командиру без едкости, просто устало – тело казалось хорошенько отбитым шницелем, который подавали в столовой Дома Успокоения вчера днем… и в какой-то другой, давно прошедшей жизни. – Я слушаю, конечно, – сказал Скиннер, с трудом приподнимаясь на локте.
И действительно слушал внимательно, потирая свободной рукой колючий уже подбородок, постепенно просыпаясь не только физически и замечая не только то, что бросалось в глаза. Второй обмен взглядами между отцом и дочерью наигранным ему не показался совершенно, ну или юная террористка от природы обладала потрясающим актёрским талантом – так выразительно взглянуть, так выбрать верный тон и правильную реплику… С японским у Рэй-тяна проблем не было, это выражение он знал лет с девяти, его-то понял, в отличие от того, что сказал в ответ Рауль, но жест и, опять же, тон прояснили всё, что можно и насколько нужно.
Я понял, – покосившись на «отцово рукоделье», коротко кивнул шотландец, вновь вернув внимание самому отцу-рукодельнику, – часы, проволока… найду, сделаю, не проблема. Это маячок?
Он взглянул на опустившийся за девочкой… девушкой полог палатки, сосредоточенно свёл брови. Интонация и три слова, повторённые дважды: «будете отдыхать», «отдыхайте». Либо Скиннер ничего не понимал в свойствах устной речи, либо… так не говорят с теми, кого хотят укокошить или попросту бросить в лесу. Так говорят с теми, кто включен в команду, пусть поневоле, пусть ненадолго. Пожалуй, стоило ответить тем же.
Я дам вам время, обещаю, – серьёзно и тихо сказал он, глядя снизу вверх, но униженным себя не ощущая. – Не могу пообщать, что много – у профессора… у барона температура, для него лишнее промедление может быть фатальным, – Восьмой кивнул на соседний спальник; даже в полумраке нельзя было не увидеть влажные от испарины тёмные пряди, прилипшие ко лбу Трильи, – Вы знаете. Но уйти вам дам, подожду, сколько будет возможно.
Он умолк и думал почти всё то время, пока Рауль, так не похожий на его Рауля, так похоже убирался в условном помещении, смахивая мелочёвку в пакет, а потом все же тихо и ровно сказал, на этот пакет в руках и глядя:
И спасибо, сеньор. Я был уже однажды заложником, и я понимаю, что вы сделали всё, чтобы физически мы страдали минимально. Думаю, Рамон со мной согласился бы в этом «спасибо».
Понятно же, что благодарить за это стоило не девушку, как бы она ни мечтала «потом, во искупление» пахать сиделкой и помогать больным-несчастным, а руководителя операции. Даже делая скидку на то, что усыплённые люди несколько удобнее в транспортировке, заботу об их относительном благополучии надо было постараться не заметить. И по фигу, стокгольмский это синдром, хельсинкский, или еще какой – человек, подумавший об утке для лежачих, заслуживал признательности и почтения. Пусть волк, но мудрый, – Рэймонд кивнул ещё раз, уже прощально, молча, и под шорох полога за папой Санчесом снова улёгся на бок, опуская голову на согнутую в локте руку.
Теперь только ждать…

Отредактировано Рэймонд Скиннер (27-06-2017 22:45:48)

+3

90

Ленси лежала, практически распластавшись по камням. Что-то неудобно давило под ребра, во что-то упиралась коленка – коврик спасал от холода, но не от попавших под него камушков-сучков. Сверху на нос иногда падали иголки и какие-то чешуйки с коры – над девочкой была довольно большая еловая лапа, прикрывала дополнительно и очень удачно. Что это дерево забыло тут, на уступе? Будь Ленси деревом – она бы здесь ни за что не поселилась!
«Я не дерево. Я – камень. Камни никуда не спешат и ничего не боятся. И не ждут. Они живут много тысяч лет, чего им ждать-то? Я холодный, утренний камень. Но скоро меня согреет солнце, и я стану теплым дневным камнем... а еще меня не боятся ящерицы».
Последняя мысль была вызвана тем, что наглая коричнево-зеленая рептилия как раз юркнула у девочки по руке. И та невольно вздрогнула, выпадая из состояния полу-транса. Шевельнулась, устраиваясь удобней. Еще раз повела стволом, через прицел отмечая взглядом удобные ориентиры. Представила, что «пристреливает их» – во всех подробностях, стараясь ощутить каждую цель и каждый возможный выстрел. И снова замерла.
«В детстве мне снился сон... даже не страшный, но какой-то... серый от обреченности. Хотя там, во сне, был яркий и жаркий день. И старуха вот так же, как я, сливалась с камнями. Только она сидела. Но я могу переменить позу, а она была скована старым обычаем, и не смела пошевелиться. Не смела даже поправить платок, что скинул в ее головы ветер. Потому что если шелохнуться до заката – удача отвернется, и ничего не выйдет. А ей было очень надо, чтобы вышло. А в ущелье точно так же – неподвижно и сливаясь с камнями – лежал дракон. Он и сам был похож на камни, но знал – на закате та женщина увидит его. И тогда им придется поговорить. Сперва – поговорить. А позже будет бой. С тем, кого она назовет. Ни один из них не хотел ни этого ожидания, ни разговора, ни боя. Но они замерли – каждый со своими мыслями – и время тянулось, тянулось... совсем застряв, как муха в варенье. И не было этому конца...»
Ленси чуть тряхнула головой, стараясь осмотреть по возможности небо – откуда-то вновь наплывал гул и стрекот вертолета. Но она по-прежнему не видела его. Значит, и с него не видели ее – в любом случае. Сначала – ожидание. Потом – бой.
Стоп. Бестия удивленно мигнула. Ожидание. Бой. А... разговор? Почему она даже мысленно упустила из цепочки событий именно это – разговор? Ей было хорошо известно, как освобождают заложников. Их жизнь – ценность, в отличии от жизни террористов. Потому эту ценность сначала пытаются выкупить. Деньгами или обещаниями, собираясь или нет выполнять условия сделки – но пытаются. Приходят с громкоговорителями, звонят по телефону, перехватывают частоту рации – не важно, как. Важно, что это всегдашний, обязательный момент. Почему же ей кажется, что на этот раз его не будет? Вновь проснулись способности эмпата? Некий слабенький всплеск предощущения событий?
Девочка прикрыла глаза, пытаясь вспомнить, что собирался сделать Мудрый волк. А собирался он простыми и доступными средствами показать: все всерьез, вам нас не взять просто так. Малыми силами группы с вертолета заложников не освободить – это ясно даже ей. Но если этот посыл «не прочтут», если прольется первая кровь – вот тогда бой будет уже неизбежен. Но... вдруг? Может, удастся просто забрать выкуп (пока так и не назначенный, значит, аита разговор-то планировал именно сейчас – до боя... как тот дракон) за наркобарона – и уйти? Что ему те деньги... явно уж – не разорится. Жизнь-то свою он наверняка ценит больше. За Князя выкуп не ожидался – его взяли почти случайно.
Ленси вдруг ощутила надежду на то, что все обойдется. Зряшную, и совсем не нужную перед боем. Но мир стремительно обретал краски и запахи. И ветер стал хвойным – он пах смолой и засыпающими осенью иголками. Менее остро, чем летом... но так прекрасно.

Отредактировано Валенсия Санчес (29-06-2017 12:41:31)

+4


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Ветка, не сломленная снегом