Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Окрестности » Покои ариев


Покои ариев

Сообщений 61 страница 81 из 81

1

http://s2.uploads.ru/UoiE0.jpg

Флигели, отведенные под покои ариев, по легенде представляющих собой параолимпийскую сборную Норвегии по волейболу, возводились несколько лет назад посреди соснового бора, вдали от шума, пыли и суеты, ближе к лесам, полям, озёрам и рекам. Жизнь на этом участке Приюта будто бы сама собой становится спокойнее и проще. Место строительства заставило задуматься не только о красоте жилья, но и его соответствии природе. Этим объясняется и выбор основного строительного материала: сосновые брёвна позволяют создать светлое пространство, наполнив комнаты тонким хвойным ароматом, ведь в том низком, массивном, многочастном и многокомнатном деревянном здании совершено иной запах. В нём пахнет травами, мёдом, хлебом, дымком. Уютом пахнет, домом.
Покои разделяются на помещения, отведенные под жилище дружины и личные апартаменты ярла

Первый флигель

Нижний этаж

Прихожая

http://www.pixic.ru/i/P0T0006482x7y4r5.jpg

Кухня

http://www.pixic.ru/i/W0e050E492b8O2Y4.jpg

Трапезная

http://www.pixic.ru/i/50v040g4b297R327.jpg

Жилые помещения

http://s6.uploads.ru/JBLOw.jpg

Общего пользования места

http://s3.uploads.ru/9LVGx.jpg

Гридня

http://s3.uploads.ru/qs1uG.jpg

Второй этаж

Лестничная площадка

http://s2.uploads.ru/EDZB4.jpg

Жилые помещения

http://s3.uploads.ru/NVsJe.jpg

http://s3.uploads.ru/v4oaw.jpg

Кухня и столовая

http://s3.uploads.ru/MZluW.jpg

Второй флигель

Первый этаж

Гостиная

http://s3.uploads.ru/bBtg5.jpg

Спальня для гостей

http://www.pixic.ru/i/W0X0E0P4E2O8v289.jpg

Трапезная малая

http://s2.uploads.ru/9qYMA.jpg

Второй этаж

Комната Стража

http://www.pixic.ru/i/D030C08472u7v8l4.jpg

Комнаты дружинников

http://s2.uploads.ru/JjVN6.jpg

http://s3.uploads.ru/NpDxE.jpg

Помывочная и обливочная

http://s3.uploads.ru/ZfAKe.jpg

Первый флигель. Первый этаж. Комната Кнута Лунна и Торольва Сульберга
Первый флигель. Первый этаж. Душевая
Первый флигель. Второй этаж. Комната Кая Экланна
Покои посла
Подвал под домом дружинников

0

61

«Приют странника» Брид не впечатлил. Может, потому, что она не была таким уж странником. Ее немало помотало по миру, она видела многое и разное, но ни одну из своих поездок, ни одно из приключений не воспринимала как странствие. Странствие - это что-то такое длинное, практически бесконечное, а у нее всегда было место, куда она хотела и могла вернуться. Родительский дом, маленькая квартирка на Туннельгатан, или номер в гостинице – все это моментально становилось ее домом. А вот тут, почему-то, не получалось.
Брид уселась на подоконник, свесив ноги в прохладный вечер, и вздохнула. Тяжелый выдался день, как ни крути.
«Дышите-не дышите, моргайте-не моргайте, опустите голову между ног и поквакайте. Как-то глухо у вас вышло… О ужас, у вас неизлечимая патология!».
Врачей и всяческие медицинские обследования она недолюбливала с детства. Служба приучила ее относиться к оным, как к неизбежному злу, но приятнее они от этого не становились.
Единственное, что радовало, так это то, что жить ее определили на второй этаж. Выделенные ей апартаменты – язык не поворачивался назвать их попросту палатой – были просторными и светлыми. Запихнув так и не разобранный чемодан в шкаф, Бридгид искренне понадеялась, что после того как она немного пообвыкнет и обживется, они станут еще и уютными. По крайней мере первые звоночки – в виде шикарного широкого подоконника – были. И был потрясающий вид с этого самого подоконника, а удобный карниз словно упрашивал спуститься по нему и отправиться на небольшую прогулку по окружающему корпус парку.
Признаться, она некоторое время – пару секунд или около того – размышляла, а стоит ли ей принимать такое щедрое предложение, но потом махнула рукой и ступила на широкий карниз. Действительно, чего колебаться, ее и так считают сумасшедшей. Ну, хорошо – не совсем адекватной.

А в парке царила осень. Та самая, нежно любимая ею осень, пахнущая корицей и палой листвой, кисловато-сладкая на вкус, как вызревшее яблоко, слепящая закатом сквозь пестрые резные кроны, укутывающая все вокруг прозрачными сумерками.
Бридгид шагала и шагала. Уходя от дорожек, подныривая под ветки, она пила эту осень, дышала ею, растворялась в ней.

Льются листья, листья бьются оземь,
Осень.
Где ты, в облаках былая просинь? –
Осень
.

Эри остановилась, рассматривая темное, такое удивительно низкое небо сквозь ажурное переплетение тонких ветвей над головой, и зябко поёжилась. Сумерки сгущались, пробирались прохладными ладонями под майку, ерошили стылым дыханием загривок. Пора было возвращаться. Знать бы только еще – куда и как.
В памяти послушно всплыла досконально изученная во время поездки карта «Приюта», вот только толку от нее было – чуть. Она понятия не имела, куда убрела.
На мгновение ей стало не то чтобы стыдно, но весьма неловко за собственное легкомыслие, но с другой стороны, если верить направлению и рекомендациям, ей здесь следовало отдыхать, набираться сил и усиленно бороться со стрессом, находя умиротворение в окружающем мире и гармонии с собой. Вот и на-ходила. Как говорится, шла-шла и нашла.

Я бреду в сне под сенью сосен –
Я уйду, уйду я, слышишь, Осень?
На траве заиндевела проседь –
Ухожу я за тобою, Осень!

Взгляд метнулся от деревянных стен к забору, запрыгал по столбикам, пересчитывая дощечки, упал на лежащее под ним тело.
Бридгид застыла на середине шага, прикипев к своей находке взглядом, а потом осознание увиденного сдернуло ее с места.
«И вот нет бы что-то хорошее, в крайнем случае, в хозяйстве полезное найти».
На бегу она машинально сунула руку в карман, но ничего, кроме баночки колы, купленной в автомате еще на заправке, не нашла. Несколько запоздало она вспомнила, что табельное ей теперь вроде как не положено, а значок покоится на самом дне ее чемодана. Рядом с телефоном.
Она присела на корточки, внимательно всматриваясь в бледное до прозелени лицо, задрав рукав, поднесла тыльную сторону запястье к посиневшим губам.

На траве заиндевела проседь –
Успокойся, я растаю, Осень!
Смерть считает - три, четыре, восемь –
Ладно, ухожу, ты слышишь, осень?*

«Вот уж нет!»
От еле теплого, едва ощутимого дыхания волоски на шее приподнялись дыбом, а от собственной беспомощности захотелось взвыть. Она не знает, что с ним. В том плане, что ясен пень – приступ, но чего? Что сделать, чтобы помочь? И, главное, что сделать, чтобы не навредить еще больше. И вокруг ни души, и деревянные домики – словно из картона – такие не настоящие, что кажется пальцем ткни – обвалятся.
Домики. В домиках люди. И телефон.
Послушайте, - она склонилась к самому лицу лежащего на земле молодого мужчины, попутно сгоняя с него обнаглевших от собственной безнаказанности комаров. – Я сейчас сгоняю за помощью, тут недалеко. А вы пока что не смейте мне тут умирать! – она положила свою ладонь поверх его, со стиснутыми, измазанными в земле и траве пальцами, и ощутимо пожала. – Слышите меня?
«Хоть бы знак какой дал! Мне не нужно многого, но хоть моргни!»

___________________________________
*О. Арефьева "Осень"

Отредактировано Бридгид Эклунд (08-09-2014 17:26:38)

+1

62

…Следует мужу
в меру быть умным,
не мудрствуя много;
тот, кто удел свой
не знает вперед,
всего беззаботней.

Вода в огромной пятилитровой кастрюле на кухонной плите закипала в ключ, но Анскеланну, под красной банданой которого весь день навязчиво вертелась так и эдак эта именно строфа изустно передаваемого наследия предков, вскипать гневно было не след. Не по должности, не по нраву… но по положению вещей впору стало ярлову денщику плеваться кипятком. Он-то знал то, что знать не хотел. Страж, которого выручальщики хреновы вчера не добыли из больнички местной, нонеча утром сам прискакал лосём, бодрился ещё полчасика, аж сияя, как светильник какой, покуда Скари пытался его натискать кормёжкой, ибо какая поправка с голодухи? – а потом просто осел мешком в дверях, как из-за стола встал, к себе в светёлку желая подняться.       
Ну что… пришлось внеурочно накапать Элгу мухоморовки – и не только с устатку и за встречу, (видел же Хрольф, с чего парню так воссияло, ох, и рад бы не видеть, да видел, хоть и словом не обмолвился!). Плохо дроттинну. Тяжко. Встать не может, бледнее полотна, глаза запали, блестят нехорошо так, горячечно. И выхаживать его теперь сколько – богам только да норнам известно, но одним днем точно не обойдется, трое суток клади смело, как не больше. Глаз да глаз нужен, и потом, как взбредёт – тоже, вотан штука коварная, иных шибко по мозгам бьет, больше, чем по телу. Рагнар горяч, молод, кровь кипит, после прихода – тем более, срываться во гневе будет. А ссоры промеж своих в дружине – это хуже нет.
Э, как там тебя… – запястьем вытерев пот, кашеваривший старшой окликнул вчера приведённого Асмундом незнакомца, вроде своего, но… больно уж долго он среди местных кантовался. – …Бруни! Куда тебя к ётунам унесло? Да хорош уже картошку чистить, хорош, на три выти хватит, перловку лучше отлей. Что за косорукий! – заворчал усатый ветеран, сам поднимая вторую тяжеленную кастрюлю с замоченной с утра раннего крупой и сливая воду в раковину. – На, кипятком залей, и на огонь, – Хрольф сунул здоровую посудину Бергеру, тоже напялившему клетчатый бабский фартук, подождал пока тот перехватит ручки, вернулся к столу.
Помидоры ошпарь, – буркнул он другому помощнику, помоложе и построптивее, остроухому. – Кожицу с них снимешь, порубай мякоть – и на сковородку.
Растопленное масло на ней уже шипело, благоухали заранее нарезанные мелко листья мяты и лимон. Готовивший еду для очередной смены бойцов дядька Хрофт хмурился, его нож, рассекающий картофелины пополам, а потом споро строгавший их на аккуратные брусочки, стучал о столешницу дробно и сердито, громче обычного. Было от чего кручиниться и в беспокойство, пущай и незаметное никому, приходить. Видел Скари и то, как ярл на свет дневной щурится, ровно глаза у него болят, видел как от незамечаемых прежде хозяйственных звуков в тереме морщится, как грудь трёт, как сидеть в одиночестве да тишине, как раньше любил, трудно ему. Мечется зверем в клетке, свою беду спиртным залить пытаясь… и небезуспешно – только это Хрофта и радовало.
Арн еще запропастился куда-то… – резким движением ножа денщик сдвинул нарезанные картофельные бруски и шмякнул на разделочную доску изрядный шматок свиного сала, принимаясь шинковать и его – кубиками.
[NIC]Хрольф Анскеланн[/NIC]
[STA]Усатый нянь[/STA]
[AVA]http://s9.uploads.ru/w4mKC.jpg[/AVA]

0

63

Он не слышал. Ну или не считал нужным дать об этом знать. Или не мог. Закусив губу, Эри всматривалась в его бледное до восковой прозрачности лицо, и не находила слов, чтобы в полной мере обругать себя за дурость. Ну зачем, зачем она коснулась его руки? Отпусти ее теперь было страшно. Умом она понимала, что медлить нельзя и сейчас не время для сантиментов, надо хватать ноги в руки и бежать, бежать что есть мочи, перемахнуть через забор, колотить в двери, в общем, поднимать необходимый для спасения затухающей жизни шум и суету.
Но в внутри тем не менее, зрела твердая уверенность, что стоит ей отпустить эту сильную, жилистую руку с красивыми длинными пальцами, и можно будет уже никуда не торопиться, разве что на отпевание.
Все будет хорошо, – Брид в полной мере оценила, как по-идиотски прозвучало в осенних сумерках это не внушающее никакого доверия обещание, данное полутрупу.
«Думай, не смей раскисать!» – она нахмурилась, вспоминая, чему их учили на уроках оказания первой помощи.
Пальцы скользнули по запястью нащупывая пульс – сердце билось медленно, но ровно, без перебоев, значит, все связанное с ним можно выкинуть. Пены из рта тоже как-то не наблюдалось, значит, не эпилепсия. Осмелев, Брид приподняла веко – расширенный во всю радужку зрачок навевал неприятные ассоциации с передозом. Последнее, к слову, совсем не следовало скидывать со счетов – это больничка, как-никак. Кто их знает, чем тут лечат? Сама Брид была намерена все предписанные ей препараты спускать в унитаз, и данная встреча только укрепило ее в этом решении.
Она снова огляделась, но декорации остались неизменны. Она вздохнула и потуже перетянула резинкой хвос, завязывая его наподобие бублика.
А говорила мне мамочка – поздние прогулки в незнакомых местах без надежного сопровождения ничего хорошего не несут, – пропыхтела Брид, змеей вползая под поникшую, словно перебитый стебель, руку. Теперь, когда решение было принято и оставалось только осуществить его, она вцепилась в вернувшееся чувуство юмора мертвой хваткой.
Данный экзерсис привел к тому, что девушка оказалась со своей находкой в непосредственной близости, а именно лицом к лицу. Вблизи лицо оказалось очень даже ничего, несмотря на раздувшиеся уже комариные укусы. Даже землистый цвет ему шел.
«Наверное, именно так и выглядят в неуемных фантазиях юных девственниц вампиры. Хм, подставить такому шею под клыки – тут и я бы задумалась, а так ли уж эта идея плоха? Так, Брид, тебя опять несет куда-то не туда... Соберись, тряпка!».
Она развернулась и, перекинув руку через плечо, стала медленно приподниматься, устраивая неповоротливое тело на спине.
«Все хорошо, Брид! Ты у нас девочка тренированная, сильная и красивая, как та птица ворона. Ты знаешь, что человек спокойно поднимает вес, равный своему собственному. А он всего-то килограмм на -цать тебя тяжелее. Зато, смотри, приятный какой на ощупь-то".
Поднявшись на полусогнутые и поудобнее подхватив парня за зад, чтоб не сползал, Брид в полной мере оценила, какой тот приятный на ощупь.
«Как говаривал наш капитан – я б вдул. Но мне следует говорить «Я б дала». Эх, ну почему мы не встретились при других, более романтичных обстоятельствах?».
Брид медленно шла к ближайшему дому, и с каждым шагом внутри крепла убежденность, что вот теперь все правильно, так как надо.
Ты держись там, слышишь? Даже если не слышишь, все равно держись. Только полный свин помрет у девушки на спине!
Руки найденыша свисали ей на грудь, а ноги волочились по земле. Брид шатало под ее ношей как пьяную, волосы липли ко лбу, но она упрямо шла к двери, пусть и по замысловатой синусоиде.
Все будет хорошо, – твердила она, и эти слова теперь не казались ей глупыми. – Все обязательно будет хорошо. Больше никто не умрет. Я больше никому не позволю умереть. Только не в моем присутствии.

+3

64

Для Рагнара утро, день и вечер последнего дня были сплошным маревом – он не особенно хорошо понимал, где он был, а любой, самый легкий, звук заставлял скальда вскинуться, словно вспуганного глухаря. Было тяжко. Стократ тяжело было уговорить Скари выпустить на крылечко – да, с пледом, сопровождающим, большой кружкой, которую он, Рагнар, непременно до вечерней трапезы выпьет, и даже с тем, чтобы и за самим им приходил, от времени до времени, наблюдать один из младших, сегодня и не занятых. Бриньюльф на всё согласен был, только бы из стен вырваться на чистый воздух – подышать. Оттого качающуюся вдали фигуру Рагнар сразу опознал, но не сразу поднял тревогу – сперва думал, что мерещится, потом, цепенея от невыразимого ужаса, цеплялся за подлокотники кресла, силясь встать, и только когда, встревоженный его хрипом, прибежал наконец тот, кто за ним наблюдал – ткнул молча в то, где, покачиваясь и расплываясь в мигающем свете, очередной ГОРН влачил по гравию за собою тяжкий хвост. У ГОРНа было две нелепо торчащих вперед лапы, две тонких ноги, толстый хвост и лицо девы, потому Рагнар не удержался в кресле, булькнул горлом, рванувшись вперед и не устояв, кубарем скатился с дощатой веранды вниз по ступеням.
Впрочем, для тех, кого Рагнар принял было за ящера, так было только лучше, потому что на крыльцо соснового дома высыпало трое сразу, и те, кто не занят был подбиранием белопенноблюющего дроттина с земли, разом оказались на ногах, на земле и по обе стороны незнакомой девицы.
И первым самым делом две пары крепких рук решительно отобрали у девы Исгера. Третья пара... рук, крепко легла той на плечи, придавив немало к земле. Похожий и непохожий на Исгера, словно двоюродный брат, высокий, словно и впрямь волейболист, арий молча и пытливо смотрел на Брид. Глаза его были такими же синими, как зимнее морозное небо. Руки – горячими, словно летняя, нагретая солнцем земля. Волосы – светлыми, словно выгоревший от времени лён.

+3

65

Хуже всего то, что пребывающий вроде как в беспамятстве Арн все же не мог погрузиться полностью в действительно бессознательное состояние, во тьму, где мог бы отдохнуть и восстановиться более-менее. Может, виной тому свет, уже вечерний, на самом-то деле совсем не слепящий, ласковый даже, проникающий сквозь ресницы, которые Ис не в силах был сомкнуть, буквально – даже на это микродвижение окологлазных мышц сил ему наскрести не удавалось. 
Дален только казался мертвым, но и живым в полной мере его назвать ни у кого не повернулся бы язык. Вотан – дар жестокий, отнимает едва ли не больше, чем дает, и Тради попадал в тот разряд вотанутых, что в полной мере хлебают именно телесные его последствия. Сердце бешеными толчками гнало перенасыщенную адреналином кровь, иногда срываясь в пропасть паузы между лихорадочными ударами, которая, казалось, никогда и не кончится уже, не заставит живой красный мячик снова забиться в нормальном ритме идеально здорового органа безукоризненно здорового организма, мозг, лишенный в эти промежутки времени кислорода, голодал предсмертно, зависшее же, до треска швов перегруженное болью физической и душевной, не израсходованным дичайшим нервным возбуждением, пережитым и еще не избытым, не принятым как данность, не переправленным в прошлое ужасом и отчаянием сознание пыталось переварить события, смешивая в невообразимую кашу то, что он едва-едва, но воспринимал прямо сейчас слухом – как утопленник, уже осевший на дно, сквозь толщу воды, зрением – в щелку недокрытых век, то, что случилось с ним чуть раньше, и то, что случилось не с ним, но досталось ему в наследство от череды предков – калейдоскопом опознаваемых каждым нордиком образов, переиначенных, однако, на свой лад.
Арн, видимо, в наказание за что-то, чего он не помнил… и не хотел помнить, уязвленный Всеотцом шипом сна, не мог шевельнутся, не мог вздохнуть, чтобы закричать, но ему виделось… виделось, что земля под ним вспухала мягко округлым холмом, а по его окружности, будто плоские зубы, вырастали щиты, заблестевшие сталью, когда яркий золотистый свет полился сверху. Значит, тот пылающий шар из его прошлого видения долетел и упал, раз зарево встало до самого неба, опалив мир тугой волной нестерпимого жара. Исгер пропитывался им, плавился в нем, спекаясь в невидимой кольчуге, приросшей к коже, голову сдавливало таким же невидимым шлемом до того, что, казалось, еще чуток – и лопнет она, будто птичье яйцо, забытое в кухонном приборе со смешным названием «микроволновка».
Но… как знак затеплившейся от этого искупительного жара где-то в душе надежды, встала вдруг над валявшийся в седеющей от росы траве Исгером юная золотоволосая дева.
Она спрашивала, упрашивала… а он не мог ответить, не потому даже, что не слышал или не понимал ее – слышал. И понять ее хотя бы по тону вполне можно было, хоть переводчик Далена потерялся где-то в комнате Дома Успокоения, что на время занял самовольно для утех своих богомерзких принц ГОРНов. Нет, Арн молчал и не двигался потому лишь, что не мог ни голоса подать, ни пальцем пошевелить. Будто заперли его не только в непроницаемом, окаменевшем панцире собственного тела, на ощупь, впрочем, вполне живого, теплого, но еще и во времени – оно будто растягивалось, как резиновое, вместе со словами, и раздражающий до взрывов в голове, за глазами голос женский казался более низким, завывающим, ведьминским.
Долго спал я,
долог был сон мой -
долги несчастья!
Виновен в том Один,
что руны сна
не мог я сбросить,
– билось пульсом памяти.
Даже собственные трудные вдох и выдох казались дружиннику долгими, как день, с рассвета до заката проведенный на дыбе – если бы он мог кричать, то кричал бы от боли, что выкручивала мышцы. Только и губы оставались неподвижны, и распухший, шершавый язык не ворочался, не пропускал даже тонкого скуления. И мигнуть, как она просила, тоже не получалось.
Валькирия – он понял это сразу, ибо кем еще ей быть? – это грело… не жгло уже, а грело счастьем: он прощен. Его битва и смерть признана достойной, если за ним прислали ее. И то, что она сперва оказалась лицом к лицу, а потом взвалила его на закорки, не удивляло нордика совершенно – никак иначе просто не могло быть.
Она твердила заклинания пути и полета, воскрешения и надежды. Но не все так просто и гладко – на подъеме в положение «вверх головой» тьма, еще остававшаяся в нем, всколыхнулась, в бессильной и мстительной злобе вздыбилась тяжелой, маслянистой волной изнутри, пытаясь затянуть его обратно, на время затмевая и зрение, и слух, и разум…         
…чтобы выплеснуться горечью и скверной рвоты, когда ее неширокое, но крепкое плечо ушло из-под его руки. Если бы другие руки – крепкие и родные, как он ощущал всем существом – не поддерживали Исгера, он бы просто упал, а так повис, будто распятый, даже сквозь ткань штанов чувствуя подогнувшимися коленями прохладную щетинку травы.

Отредактировано Исгер Дален (22-09-2014 18:53:53)

+1

66

Помидор. Шпарить.
Финрод задумчиво покрутил алый плод перед лицом. Ситуация забавляла до невозможности: готовить эльфийского короля еще не заставляли ни разу в жизни. Пару секунд он колебался между «поскандалить-послушаться», а затем решил, что новый опыт лучше старого. Да и обратно к медсестрам с уколами не хотелось, а сдадут ведь врачам как пить дать. Посему Артафинде достал кружку, зачерпнул в нее кипятка и поставил рядом с собой. Помидор он наколол на вилку, опустил в кружку и тщательно покрутил в кипятке.
Минуты хватит или подержать побольше? – Он посмотрел на треснувший от жара помидор и решил, что достаточно.
Со следующим помидором вышла заминка – ягода ну никак не лезла в кружку. Еще немного, и ошпаренным будет не помидор, а Фин, а с него кожуру снимать никто не просил. Король только отложил помидорину, дабы взять другую, посговорчивей, но тут с улицы послышался шум. То ли упал кто-то, то ли плохо кому-то… В общем, что угодно, только не обычные серые будни. Финрод этим и воспользовался, чтобы тихонько улизнуть с кухни.
Он вышел на крылечко и встал в уголке, дабы дверью, если что, не зашибли. Осмотрел с интересом тошнящее царство. То ли отравились дружно все, то ли перепили. Если второе – сами виноваты.
Помощь врача нужна?

+2

67

Приподнять ступню, передвинуть, перенести на нее вес тела – своего и чужого, что на плечах. Шаг. Перевести дыхание. Облизнуть пересыхающие губы. Снова приподнять, передвинуть, перенести. Еще шаг.
Чужой пульс, неровный и прерывистый, отзывался не только в спине – во всем теле. Тук. И побежала по загривку крупная мурашка. Тук. И вот еще одна. Тук-тук. Скользят между лопаток по позвоночнику мохнатые, колючие и холодные лапки. Брид даже слышалось, как они шуршат и поскрипывают, задевая тонкие волоски на коже. И редкое дыхание опаляет ухо еле слышным, неестественно долгим «хааааа». А значит, надо идти. Куда – уже не важно, главное – не останавливаться. Это не сложно. Приподнять, передвинуть, перенести – шаг.
Если вот так концентрироваться на мелочах, то длина марш-броска и вес груза не имеют значения. Этому Брид научила служба. Главное, не уйти в эти мелочи с головой, не забывать хоть краем глаза отслеживать окружающий мир, а то ведь можно и не заметить, как скопытишься. Вот про последнее Эри как-то и забыла. И когда тяжесть с плеч внезапно ушла, она машинально сделала еще шаг. И споткнулась на месте – эти чужие руки не свисали безвольно ей на грудь, но тяжело легли широкими ладонями на плечи, прижимая к земле куда надежнее, нежели тело найденыша.
Мягко перехватив широкое запястье, Брит пружинисто шагнула под лежащую на плече руку, проскальзывая за спину ниоткуда взявшемуся перед ней человеку, и попутно выбивая тому локоть вверх – пока мозг пытался осмыслить происходящее, тело само отреагировало на невысказанную, но весьма ощутимую угрозу. Был бы тут ее инструктор по рукопашке, что на протяжении всего срока вбивал ей не в голову даже, в куда-то в подкорку, как должно действовать в подобных ситуациях – то-то был бы доволен.
«Ох, ты ж, ерш твою налево! И вот что теперь делать?»
Отпускать мужика, которого она каким-то чудом, не иначе, умудрилась взять в болевой захват, было страшновато. Ну, как он обиделся за такое неласковое с собою обращение, да как даст в лоб? От нее ж тогда кеды только и останутся. Если очень повезет, то с носками. Вон медведище какой. И остальные, к слову, тоже. И откуда они такие только взялись? Прям как в сказке какой – раз, два, три, четыре – четверо из ларца, одинаковы с лица. И лица у них такие – многообещающие.
Брид обвела их взглядом и досадливо вздохнула. Вот же, что называется, непруха, так непруха! Столько мужиков вокруг – красивых и статных, и она посреди них – дура дурой! Правда, чего уж там, если б сработала мамина установка при намеке на нападение – бей, желательно между ног, и беги, а извиниться можно и потом – было бы совсем неловко.
Впрочем, продолжать удерживать своего медведя за неестественно вывернутое запястье – тоже как-то не комильфо. Он пока, явно из вежливости, терпит, а остальные заняты кто собой, кто найденышем, но это ведь явление временное.
Найденышу, к слову, тоже неплохо бы принять горизонтальное положение, нежели висеть распятым между своими товарищами. Да-да, Брид, они ему именно товарищи, смотри, как бережно держат.
Эм… Извините, – Брид вся внутренне подобралась, разжимая пальцы и готовясь, если что, дать деру. Последнее было несколько сомнительно, учитывая дрожащие от перенапряжения ноги и несколько ватные коленки. – Я не хотела, оно само так… вышло.
«Вот потому у тебя в личной жизни – полное ее отсутствие. Бежит она от тебя, после первой же подобной выходки бежит, да так что пятки сверкают».
Помощь врача нужна?
Брид повернулась на негромкий голос и посмотрела на еще одно действующее лицо разыгрываемой сцены, более похожей на фарс, почти что с обожанием:
Я хотела в главный корпус позвонить, но так даже лучше. Вы ведь врач? Не знаю, что с ним, но пока от забора, где нашла, досюда доволокла – боялась, помрет.
На врача, положа руку на сердце, обладатель трезвого рассудка походил примерно так же, как она – на балерину Большого театра. Но Брид была рада любой возможности перевести всеобщее внимание на более животрепещущую тему, нежели ее неудавшаяся – слава всем существующим во всем своем разнообразии богам – попытка отломать незнакомому человеку руку. А там, под шумок, можно будет и ретироваться в лучших английских традициях. Найденыша она, кажется, в более чем надежные руки доставила, так что можно выдохнуть и расслабиться. Можно, но несколько преждевременно...
Да только что уж поделать, если возмущенные таким пренебрежительным отношение коленки уже подломились и ты неуклюже, подобно мешку с картошкой, падаешь на землю, которая жестко бьет тебя под самый копчик? Разве что сморгнуть выступившие от резкой боль слезы, прикусить губы, да стиснуть внезапно затрясшиеся руки.
Надо же. А ведь пока тащила, те даже и не думали дрожать.

Отредактировано Бридгид Эклунд (23-09-2014 15:33:12)

+2

68

Начало игры------------------>

Стареешь, Грэй… – мысленно констатировал он про себя, чувствуя, что после очередного подъема в горочку стала появляться отдышка. Вполне возможно, всему виной с головой жрущее людей с потрохами Большое Яблоко с небоскребами да выхлопными газами, царящими везде, куда бы ты ни сунулся. А здесь – природа, чистый воздух, гребаная осень и слабее греющее солнце. Легкие, захламленные всякой гадостью, против воли очищаются, начиная функционировать как надо. На самом деле, Элиот не был путешественником. Скорее, как говорится, «дитя, испорченное цивилизацией». С большим удовольствием сейчас сидел бы сейчас в городе, где-нибудь в придорожном кафе, наблюдая за снующими туда-сюда людьми, попивая отвратительных вкусовых качеств кофе. А после – накинул бы пиджак, и бегом отправился на конференцию с очередным трындоболом-политиком или охамевшей от собственной славы звездой телевиденья или музыкальной – черт их разберет, все на один вкус и цвет уже. При всем своем желании, он бы ни за что не поехал на курорт или просто в поход, если б только на это не обязывала работа.
И как ни хотел бы он оставаться в том, привычном для него городском ритме, начальство решило иначе. Вернее как, начальство лишь предложило вариант, который приведет к должности более престижной и высокой. Следовало, конечно, изначально выслушать условия, а потом соглашаться. Как ни крути, а жопа сзади. Так и желания материальные и приземленные берут верх и откликаются быстрее здравого образа мысли.
Потому сейчас Элиот шаркал ногами по стелющейся под ними траве. Холодало, вечерело, а он еще не все осмотрел. Сделал, конечно, немного снимков, но они не представляли ничего интересного; пара-тройка корпусов лечебницы, несколько санитаров и пара пейзажей; и страница в блокноте исчеркана парой записей, не особо длинных. Заебался, – решил он, садясь на придорожный камень, и достал из сумки бутыль с водкой; оделся не по погоде, замерз. Надо греться.
Раз глоток, два глоток – и вечер, холодный и неприветливый для жителя городских джунглей, стал гостеприимнее и уютнее; с привкусом спирта, запахом холодного горного воздуха и тихонько гниющих себе опавших листьев. Красота.
И куда дальше? – Журналист попытался вспомнить карту Приюта из выданного на ресепшене буклета, что осмотрел наскоро перед выходом из номера и, очень непредусмотрительно, оставил на журнальном столике там же. – Вот же ж… – Вообще, он до сих пор злился на шефа. Чего этот баран выкурил, прежде чем решить его отправить на конференцию уфологов. – Ну бред же… – Элиот сделал еще глоток, занюхал рукавом – все как учил его один русский товарищ, с которым на его памяти значилось множество запоминающихся пьянок. Вообще, алкоголь сейчас был очень кстати, ибо голова болела слегка после перелета и принятого в его время алкоголя.
***
Бля… Называется – кто я, где я, кто эти люди, и где мои вещи… – Он закрыл свой ноутбук, а вместе с ним и море открытых до посадки вкладок со статьями про НЛО. Мозг пух и не хотел принимать и как-то обрабатывать просмотренный материал. – Что вообще сподвигает людей на то, чтобы херней подобной страдать?
Вопросы самому себе ответов не давали. Скептику вообще трудно давалось понимание увлечения бредовыми вещами. Он приписывал это к слабоумию или к тому, что людям просто заняться нечем. Элиот устало потер виски и убрал аппаратуру в сумку, в процессе окликнув проходящую мимо стюардессу с алкоголем.
– Девушка, будьте добры, пару пузырьков чего-нибудь прекрасного. – Дальше, под ром, портвейн и еще что-то, полет стал приятнее и быстрее. А насчет репортажа с раскрытием тайны места «Приют странника» с его сбором уфологов, Грэй решил не заморачиваться.
Во всяком случае, если шеф окажется прав – то это будет интересно, а если ничего не окажется… Будет у меня очередная статья о вреде тяжелых наркотиков…

***
Журналист еще минут десять посидел, осознавая, что долбящий по мозгу отходняк сменяется приятным головокружением и снова отправился вперед. Он точно уже не знал, куда идет, но во всяком случае, если забредет не туда, или вообще на кого-нибудь живого наткнется – сможет спросить обратное направление. Вообще, оплачиваемый отдых в психиатрической лечебнице… Ну ладно, курорте, который раньше ей был – опыт интересный. Помимо бреда про инопланетян, можно послушать еще чего. Вполне реален вариант написания статьи с выдержками из рассказов сумасшедших. Эта мысль больше подстегнула Элиота на размышления, которые отвлекли его от созерцания природы вокруг. Из глубоких размышлений его отвлек звук неясной суеты неподалеку: почти родные сердцу блюющие звуки, женский и мужские голоса. Там либо вечеринка, либо потасовка. Вполне возможно, тамошние товарищи смогут подсказать, как вернуться к «Дому Отдохновения». Он, по крайней мере, на это рассчитывал, меняя свой курс в направлении смешанных звуков. Взгляду его предстало несколько вполне себе милых и не привычных глазу деревянных конструкций, похожих на коттеджные постройки. У одного их таких, на вид вполне уютных домиков, царило странное столпотворение, которое Элиот на всякий случай сфотографировал – кто знает, что из этих кадров ему пригодится. Это, интересно, часть центра или я уже куда-то за пределы вышел? Ограда вроде бы стоит… Пост охраны… Надеюсь, не пропишут по первое число…
Журналист устроил свою камеру в дорожной сумке, аккурат в одном отделе с уже начатой бутылкой и шагнул из тени деревьев в зону освещенную фонарем на крыльце. Пока не издавая никаких звуков, ступая медленно и пряча похолодевшие пальцы в карманах.
Надо было свитер теплее одевать.

Отредактировано Элиот Грэй (29-09-2014 16:23:54)

+1

69

Что за шум, а драки нету? – припомнил тутошнее присловье Скари, сквозь стук ножа о разделочную доску и шипенье масла различив движение в комнатах на втором этаже. Грохотом сменившееся движение.
Таааак, начинается, – Хрольф сжал зубы, примерно понимая, что это означает, откладывая взятую было в ладонь пару луковиц и торопливо спихивая нарезанное сало на неразогретую пока вторую сковородку. – Кому-то там не спится, не лежится. Ещё и бухтит чего-то, неслух! – Отложенный нож сердито стукнул о стол рукояткой, а седоусый повар дружины с неожиданной для его могучего сложения прытью уже поднимался по лестнице – и когда только успел возле неё оказаться? Все его мысли во время подъёма по ступенькам и пробежки по коридорам верхнего этажа терема содержали в основном разнообразные склонения глагола «выпороть» и подбора к нему подходящих существительных, начиная от «сопляка» и «щенка», и заканчивая куда менее невинными-матерными. Однако ж, к тому мигу, как влетел Хрольф мускулистым пушечным ядром в комнату Рагнара, тот уже поднялся, стоял прямо, былинкой не качался, смотрел яро…
Напевная особая скороговорка знахаря в этот раз должного действия не возымела. На последовавшие ответные мольбы Элга, хоть не слёзные, но в рифму и с кёнингами, Анскеланн только вздохнул; совесть не дозволила всерьёз парня отчитывать – сами же, мол, ребят с малолетства чему учим? – «Взвейтесь, значит, соколы, орлами!», ну, вот и.
Так что лучше уж уступить малость, – понял Хрофт, – а то ведь из окна сиганёт, дурень, с него станется. Что уж… пусть хоть под присмотром на крылечке бока погреет, ладно. С питьём целебным, да ветром, что буйную голову-то обдует, может и ничего, быстрее и оклемается, вправду.
...вот тебе мой сказ! – закончил он оглашение условий, и рысью-рысью понёсся в свою горницу, наводить настой заветный, да распоряжаться, чтобы этот… как его… шезлонг одеялом каким накрыли, что ли, чай, не лето. Быстро и хорошо шевелятся ребятушки, когда указания им даются ясные, живо-два дроттина болезного на вольный воздух вывели, на лежанку с изголовьем поднятым усадили, кружку в руки, плед на колени – сиди, закатом любуйся.
Всё бы хорошо, да только едва успел Скари Эдгару тёрку для моркови найти, а самому луковицу ножом располовинить, гадая, куда остроухий-то помощничек за миг до того смылся, коли его на кухне не видать; помидорина вот, вилка, кружка с кипятком вот, а самого поварёнка след простыл, как снаружи уже опять загрохотало.
Да что ж за день за такой сегодня?! – сдирая с головы бандану и яростно ею утираясь, Анскеланн козликом юным выскочил на крыльцо, да так и замер, до того неприятная картина его взору открылась. Рагнар, стало быть, блюёт, зелёный аж весь, Исгер, вообще никакущий, блюёт, на ногах не стоит, держат его парни, остроухий мельтешит, про врачей что-то бормочет, да ещё и дева… больно уж пёстроодетая с ним треплется про… что?! – серые глаза Скари, ей-богу, от гнева побелели. – Какой такой главный корпус?! – ветеран обуздал себя, ногами на всех этих полудурков не затопал, а напротив, к крылечному столбику плечом привалился, руки на груди скрестил, явив страшенные бицепсы, и кивнул двум молодцам, державшим обвисающего Арна под руки, на второй шезлонг – положите, мол, туда товарища.
И кто это у нас тут врач? – умеряя бас, осведомился он до того медово, что аж самого замутило.
[NIC]Хрольф Анскеланн[/NIC]
[STA]Усатый нянь[/STA]
[AVA]http://s9.uploads.ru/w4mKC.jpg[/AVA]

Отредактировано НПЦ (06-10-2014 19:50:06)

+3

70

У Георгия Победоносцева было внушительное, если не сказать монументальное, вызывающее у врагов чувство безысходности, а у соратников трепет опасливого восхищения телосложение и тонкая душевная организация. Последняя была так тонка, ажурна и нежна, что более всего походила на паутину, трепещущую от самого незначительного ветерка, покрытую готовыми сорваться капельками росы и сплетенную из корабельных канатов. Терпение свое Гоша измерял как бесконечное, да и для счастья ему требовалось немного. Старое начальство это прекрасно понимало.
Бывшего своего командира Гоша теперь вспоминал с нежностью и влагой на глазах. Степан Игоревич Петухов был душевным, чутким и понимающим человеком. Не то что эти!
О, это бесчеловечное отношение ко всем, включая собственных подчиненных! О, эти черствость и равнодушие! О, эта расчетливая коварная забывчивость во всем, что касалось собственных же обязательств!
Ему ведь обещали – не менее литра живительного напитка в день, ежеквартальную премию, тринадцатую зарплату и всяческие мелкие бонусы за отлично выполненные задания. А теперь что? Теперь, оказывается, Георгий Победоносцев – зависим. Его, видите ли, надо ограничить, во избежание длительных запоев. Он, оказывается, снизил какие-то там показатели и разлагает коллектив!
Гоша величественно и бесшумно пробирался по лесу, с невероятной для его мощного тела грацией просачивался между тонкими и не очень стволами деревьев и изволил дуться. Нет, он прекрасно понимал, что деваться ему особо некуда, и к своему нонешнему начальству, как ни крути, а вернуться придется. Но пусть-ка попробуют обойтись без него! Ну, хотя бы денька два. Пусть поломают головы, куда это он делся, пусть поищут, пусть проникнутся осознанием невосполнимости его потери!
Часа через полтора несколько бесцельных, но преисполненных горестных размышлений о несправедливости сего бренного мира, блужданий, его чуткий слух уловил некий шум, сообщавший, что к юго-востоку от полянки, где он успел протоптать внушительную колею, образовавшую более чем загадочный узор, несомненно, обитают люди. Нет, он и так знал, что они тут, несомненно, обретаются. Не знал только, что к юго-востоку. Воспрянув духом и преисполнившись надежд, Гоша бодрой рысцой направился на пока что еще еле слышные разговоры, тихо намурлыкивая себе детскую песенку о метаморфозах лабораторного объекта № 1, иными словами мыши белой, лабораторной, для опытов:

Если взрослого мыша
Взять и, бережно держа,
Напихать в него иголок –
Вы получите ежа.

Если этого ежа,
Нос заткнув, чтоб не дышал,
Где поглубже, бросить в речку –
Вы получите ерша.

Нюх у Георгия ничем не уступал слуху. Не музыкальному – с ним как раз все было очень плохо – а обычному. Так что божественный аромат желанного напитка он учуял раньше, чем замаячил в сумерках деревянный забор. Гоша сглотнул слюну и прибавил ходу.

Если этого ерша,
Головой в тисках зажав,
Посильней тянуть за хвост –
Вы получите ужа.

Недалеко от забора, пред деревянным крыльцом, прямо на холодной земле, сидела красна девица в окружении добрых молодцев. Руки девицы, сжимающие жестяную баночку с колой, ходили ходуном, и напиток то и дело переливался через край.

Если этого ужа,
Приготовив два ножа...
– бодро продолжил Гоша, и осекся, заметив еще пару молодцев, выглядящих так, что по поводу их здравия возникали весьма серьезные сомнения. Как говаривал Степан свет Игоревич – краше в гроб кладут.
Впрочем, он, наверно, сдохнет, – неуверенно резюмировал он, и тут же поспешил сплюнуть через левое плечо, дабы не накаркать. –  Но идея хороша!
Девица посмотрела на него совершенно круглыми, без малейшего признака мысли глазами, и банка в ее руках смялась, выплюнув на них свое содержимое.
Гоша только досадливо цыкнул зубом на такое расточительство, но он был хорошо осведомлен о том, какой эффект производит на людей неподготовленных его внешний вид.
Он деликатно переступил копытами и замер столбом, зардевшись как девственница, у которой поинтересовались, какого цвета ее трусики – что, впрочем, осталось незамеченным из-за густой черной щетины. Несмотря на более чем внушительный опыт подобных встреч, Георгий так и не смог привыкнуть к столь преувеличенному вниманию, к своей, как он считал, более чем скромной персоне.
А девица с вожделенной, но безжалостно искореженной банкой колы, тем временем, медленно сморгнула и ровным, обыденным тоном вопросила в окружающее пространство:
Господа, а все видят огромного – метра под два в холке, это если навскидку – кабана? И все слышат, что он... гхм… поет? Или я одна имею сомнительное удовольствие лицезреть и слышать сию дивную галлюцинацию? – и уже тихо, себе под нос пробормотала: – А говорили – здоровый воздух, подлечишь нервы…

Отредактировано НПЦ (30-10-2014 00:28:48)

+3

71

Хильдисвини!!!
Реакция нордиков была почти что молниеносной и абсолютно одинаковой. Секунду еще назад они подбирали с земли местную валькирию, собирались переругиваться с остроухим гостем или трепетать перед медоточивым издевательством вислоусого Скари. Мгновение назад отскребали с земли дроттина и Исгера, перехватывая поудобнее, да заходили в тыл подозрительному типу с дорожной сумкой, благо тот уж и не таился, а тут случилось... и среагировали на это явление нордики совсем не так, как должны, наверное, были бы среагировать люди – просто потому, что для них, ни для кого из них, явившийся «кабаном метра под два в холке» не был, он был – Хильдисвини, тот самый кабан, на котором Фрейя, случается, ездит по полю битвы, когда ей вступает собрать не просто жатву, а чтобы руки по локти в крови.
И подпускать этого самого «кабана» нордики не собирались, оттого действовали быстро, как единый механизм на учениях:
валькирию, принесшую своего, просто-напросто метнули, как кидают мяч или тюк с сеном - бережно, но без лишних рассусоливаний (меньше семи десятков кило всё же, не о чем говорить) - в руки как раз высыпавшей на крыльцо партии нордиков. И тут же поймали, поставили на пол, попытавшись оттеснить за спины... мало ли, накажет ещё её гневливая Фрейя за то, что павшего воина назад вернула, своим...
немощных и скорбных духом (к которым нордики с арийской прямотой относили и востроухого гостя, и незнакомца с сумкой, и зелёных своих друхти) взгрузили на дощатую поверхность крыльца, обступив со всех сторон...
От крыльца же, растерявшим в мгновение ока всю сладость медоточивую Скари отломаны были перила, и палки... и стропила...
...которыми арийский гарнизон и ощетинился, отступив к ступеням, словно лёгкими копьями.
Строй, который нордики спонтанно образовали, по иронии судьбы назывался на диалекте Манназа, так любимом Тидреком, «svínið slátrað».
Или «свинобойня».

+4

72

И кто это у нас тут врач?
Я врач, – с тяжким вздохом отозвался эльф. Ему все активней казалось, что здесь нормально воспринимают только мужиков «косая сажень в плечах», а Финн был изящным молодым человеком.
Спокойствие пространства внезапно рухнуло. Кто-то заметил что-то, и... Артафинде внезапно оказался в спинном окружении. Он офигело похлопал глазами – с такой скоростью эльф, бывший по натуре одиночкой, перестроиться не сумел бы. Зато потенциальные пациенты оказались рядом, и бежать никуда не надо. Финрод опустился на колени рядом с кушеткой, на которую закинули бессознательного. По виду он был в худшем состоянии, чем второй, способный орать и двигаться.
Финрод нащупал пульс и нахмурился. Зашкаливает. И неровный.
Блин, у меня же никаких инструментов, даже стетоскопа! Хотя чем он поможет, тут кардиомонитор нужен.
Эльф тяжело вздохнул. Если тонометр еще мог оказаться в доме, что маловероятно, ведь брутальным мужикам лекарства не нужны, то надеяться на кардиомонитор не стоило.
Хоть бы отвернулись все...
Он прикрыл глаза и сосредоточенно начал проводить рукой над больным. Собственно, закрывать глаза, старательно махать руками было не обязательно для опытного и крутого целителя. Мама (одна тень мысли о ней чуть не выбила эльфа из полутранса) могла и диагностировать, и лечить, и болтать о разностях, но такой уровень концентрации достигался десятилетиями практики. Эльфу до этого уровня было еще далеко.
Давление скачет, сердце скачет, еще и отравление химикатами... но, кажется, дискотека организма не от отравления. Финрод открыл глаза и тяжело вздохнул. Нужно было осмотреть второго, мало ли, вдруг на самом деле его состояние тяжелее.

+1

73

Что тут происходило, Элиот так и не понял. Стоило выйти из лесу, как сзади послышались чьи-то шаги. На крыльце, перед ним тоже творилось что-то странное. Все можно было понять: мускулистого мужика, видом своим напоминающим крутого секьюрити, изящного молодого человека, чьи уши уж очень активно напоминали эльфячьи, блюющих парней. Но огромного кабана... Огромного говорящего кабана!..
Что это, бл*ть, за нахер?
Брови постепенно поползли вверх, делая выражение лица журналиста совсем уж недоумевающим, а сползающая к полу челюсть – вконец ошеломленным от такого вот видения. И может быть, по классике жанра голливудских фильмов, где при виде странных существ герои божатся, что бросят пить, Грэй так бы и сделал. Но вопль со всех сторон, который он особо не различил, отвлек его от приготовленного анти-алкогольного обета. Вместо того, чтобы внятно переспросить, он лишь издал скомканное:
Хильдисчтобля?! – прежде, чем оказаться на крыльце стараниями заходящего с тыла незнакомца.
Нет, я всего ожидал… – Чуть погодя, поморгав, придя в себя, издал вслух свой вердикт Элиот, пока неординарная компашка воителей-свинобоев отрывала от крыльца стропила, перила и даже узорчатые балясины. – Так. Стоп! – Он достал из сумки бутыль, хлопнул за один присест пару мощных таких глотков, дыхнул спиртом.
Перебрал... ох... – Глянул на остроухого, размахивающего руками над бессознательными молодцами, закрыл бутыль.
Вот сейчас замрите, а. – Следущим, что он достал – был фотоаппарат. На страх и риск, всамделе, ведь техника дорогая все-таки. Сделал пару кадров с молодыми людьми, вооружёнными частями от крыльца, обступившими кабана, спрятал технику. После чего, пользуясь паузой и обращенным на его журналистскую персону вниманием, спустился к свино-изгнанникам, вышел из их круга, становясь таким образом, препятствием между ними и огромной тушей. – Что это за хрень и почему оно разговаривает? – указывая пальцем на зверя, спросил он, как можно более спокойно, но очень ошарашенно глядя на всех присутствующих. – И что здесь, черт возьми, происходит вообще? – Тут Элиот вспомнил, что в сумке он припрятал еще одну бутылку водки, а потому жить стало легче, ибо одной все происходящее не запьешь.

+2

74

Мама всегда говорила, что в руках настоящего мужчины любая женщина буду чувствовать себя изящной и хрупкой, что резьба по хрусталю, и легкой, как перышко. С последним у Брид никогда особых проблем не было – все ее партнеры по спаррингу прекрасно подходили под это определение без особого труда перебрасывая все ее полцентнера живого веса через плечо и валяя их по матам. Но вот с изяществом возникали определенные проблемы. Лучшего чего ей удавалось добиться, это рубленного топором лубка «Кто выпустил обезьяну из вольера?».
Судя по тому, как ее вздернули за шиворот, небрежно отправляя в полет за широкие спины – на окружающих ее мужчин можно было не только смело ставить тавро «Настоящий мужчина ТМ», но и сертификаты подлинности выписывать, для вывешивания оных в золотой рамке по стенам. Но если судить по приземлению... У того самого, пресловутого и не к ночи помянутого, мешка с картошкой, которым она так и не прекращала себя ощущать, с изяществом и хрупкостью наблюдались определенные проблемы.
«Что ж, если я и сошла с ума, то, по крайней мере, в окружении прекрасного».
Сия бодрая мысль однако, желаемого тонизирующего эффекта не произвела: коленки как были ватными, так и остались, и снова подогнулись, доводя образ мешка с корнеплодами до совершенства. Брид в который раз подумала, что пара-тройка сантиметров в плюсе ее тощему заду были бы совсем не лишними. 
Потирая многострадальный копчик, и шипя сквозь зубы, она нервно покосилась в сторону единственного, как ей представлялось, адекватного человека в творящемся дурдоме. К доктору. Симпатичному, тонкому в кости, молодому – слишком молодому, если вдуматься – человеку с вытянутыми и заостренными кверху ушами.
Пару мгновений Брид глубокомысленно пялилась на уши, а потом малодушно отвернулась, не желая даже задумываться о том, что за странные рукомашества проделывал их обладатель над телом ее найденыша. В голову начали заползать нехорошие мысли, что зря она его сюда тащила. Достаточно было отыскать поросли гречихи, и доверить его порхающим над ними тезкам, уже очевидно, что самозваного, лекаря.
На выскочившего из-за деревьев папарацци, Брид отреагировала с флегматичным спокойствием приговоренного к смертной казни. Ну еще один мужик. Ну с фотоаппаратом. Ну красивый. Так они все тут, как из русской сказки – красавцы удалые, великаны молодые и равны как на подбор. Вон, даже свой воевода нарисовался. В умопомрачительно клетчатом фартуке.
Очень приятно. Георгий. Георгий Победоносцев, – галантно шаркнула передним копытом галлюцинация, и окинула наставленные на нее дрыны взглядом полным королевского презрения смешанного с брезгливостью. – Прошу прощения, молодой человек, вы все тут родственники? – в глубоком, на удивление приятном баритоне явственно слышалось искреннее любопытство. – Я ценю ваше желание познакомиться, но на вашем месте поменял бы таки фамилию. Или не произносил бы ее так громко. По крайней мере, – кабан покосился в ее сторону и заговорщицки понизив голос закончил: – не при дамах.
И под этим полным мягкого укора взором, Брид и посетило то самое ощущение собственной изящности, недолговечной хрупкости и запредельной легкости. Спасибо, как говорится, больше не надо.
Что ж, господа. Я вижу, что не рады мне вы, засим откланятся я поспешу. На прощанье лишь смею заметить, что в наше просвещенное время дискриминация по видовому признаку оскорбительна для любого мыслящего существа. И совсем не красит существо разумное. Наше вам с кисточкой, – сломал высокий слог кабанище и, как и положено порядочной галлюцинации, с негромким хлопком исчез, предварительно подернувшись легкой рябью и оставив после себя аромат пригорающего топленого масла.
Брид сморгнула, невольно принюхалась и, оглядев все еще напряженные спины перед собой, деликатно кашлянула.
Эм... Извините, но... Это еда какая-то горит, или так и задумано?

Отредактировано Бридгид Эклунд (05-03-2015 18:56:24)

+4

75

Удивительно, но Скари не удивлялся происходящему, хотя по здравому размышлению, не то что удивительное вокруг – рядом – творилось, а такое, от чего и умом тронуться недолго. Однако это человеку, а нордики – народ куда более крепкий не только телом, но и психикой. (Так думали они сами, и плевать им глубоко, какое мнение имели на этот счёт здешние душеведы. Имели арии их мнение, да и их самих имели бы, будь у них времени побольше, а дежурств боевых поменьше). Так что дядька Хрольф не думает вообще, он действует и говорит, точнее – командует, коротко, всего один раз. Кабан? Хильдисвини? Ну и что? Да хоть сам Фенрир, не стоять же столбами, глазея? Распоряжения даже особо не нужны – друхти напоминает молекулы при запущенной химической реакции, которые вообще без звуковых сигналов выстраиваются в нужную структуру, сами собой, умело и правильно. Болезных, безумных, пьяных и деву, недолго думая… вообще не думая, закинули в самое безопасное сейчас место – в основание боевого клина, а призыв «К оружию!», даже не произнесенный, но тем не менее единовременно вспыхнувший в арийских мозгах, обученные до полного автоматизма ребята приняли к исполнению молниеносно, даже несмотря на то, что оружия, как такового, под руками не было. Сами руки были – этого для нордиков достаточно, так что выломано в мгновение ока было все, что выламывалось, и выдрано все, что с корнем и треском выдиралось – крыльцо там, не крыльцо, перила не перила, балясины – тоже ничего так дубинки, если приперло. Это было правильно. Нормально.
Но потом начались разговоры. Нет, брань ритуальная перед битвой, высмеивания и оскорбления – это тоже нормально, это даже святое, как и песни боевые. Про славные победы там, про героев бесстрашных… но не про мыщей-ершей-ужей! – Хрофт аж взъярился пуще надобного от растерянности: чего этот ходячий окорок гундосит себе под пятак? Издевается над ними?! Ах, он!.. Но не это еще оказвалось самым отвратным – позади трепетно переживал скорбный умом плащеносец с ушами, восклицала девица, недотрезвело матерился местный пьяный чуть ли не в дупель хлопец с фотоаппаратом, а клятый свин начал выражовываться так, что терпение Анскеланна чуть не лопнуло до отдачи другого уже приказа «к бою!». Удержался, можно сказать, чудом, уже и рот открыл, да… оступился. То ли эльф полоумный с пассами своими рукой махнул – задел, то ли фотограф матюкнулся особо заковыристо, то ли дева ляпнула чего, уж вовсе несуразное, пытаясь на ноги встать, толкнула кого из ребят, а те, пытаясь строй сохранить, толкнули дядьку Хрольфа с крыльца, он шагнул на больную ногу, и… зашипел так, что Ермунгард обосс… обзавидовался бы и уполз рыдать в стороне. Однако, к сожалению, (а может, и к счастью), на приказ атаковать это не походило, хотя ослеплённый болью мозг ветерана вопил одно: «ГОРНы!!», «Твари хвостатые, это они!!!». А может быть, именно из-за этих неслышных никому панических воплей команда «фас!», спускающая дружинников, как стрелы с тетивы, и не прозвучала.
Всех ведь в бойне этой положу, – плавяcь в белом огне боли, на замершем вдохе понимал, тем не менее, Скари, и крепче сжимал зубы, пытаясь сразу и устоять на одной ноге, и ухватить перескакивающего через него фотографа. Естественно, не получилось ни того, ни другого. Зато землянин получил бесплатный мастеркласс длиннейших, громокипящих и рычащих староновежских (как он мог подумать) проклятий от поднимавшегося на ноги с четверенек кряжистого богатыря с усами, в бандане и переднике бабском.
Позор! – льдистый и обычно проникновенный взор дружинного ведуна пылал стыдом и гневом, когда озирал площадь перед крылечком. – Однако… где кабанище-то?! Куда дели?!! Парни дружинные вот, так и замерли с дрекольём, фотограф вот, пытается защелкать пустоту, дева… а дева что бормочет про масло?..                           
Да отец лжи вас всех!.. – вскочил резво и всплеснул руками дружинный кашевар. – Кулеш пригорел, язви его в душу! – разом прохватившись, и, подхватившись, сердито, но с облегчением ворча, похромал на кухню. – Арна и Элга в койку… да не в одну, дурни!.. ушастого в кухню, деву приютить, караулы по постам.   
Опасности он не чувствовал, интуиция в этом не обманывала Хрольфа никогда, а ему самому явно следовало подумать над увиденным.
Голограмма, что ли? Пугали? Проверяли?.. 
Так следы на траве. Кабаньи.

[NIC]Хрольф Анскеланн[/NIC]
[STA]Усатый нянь[/STA]
[AVA]http://s9.uploads.ru/w4mKC.jpg[/AVA]

Отредактировано НПЦ (25-03-2015 21:45:13)

+1

76

Словарный запас воеводы в клетчатом фартуке, как и грациозность, с которой тот ссыпался с крыльца, отозвались в душе Брид чистым и незамутненым восторгом. Она даже приметила себе парочку-другую особо забористых оборотов для будущего использования.
«Обидчивая какая галлюцинация всем нам выпала», – мысленно прокомментировала исчезновение кабана Брид. – «Или правду говорят – обложи нечисть, она и сгинет. Прочувствовав всю свою ущербность и сгорая от стыда, не иначе».
Воевода тем временем бодро вскочил на ноги и последующие его слова полились в ее уши целебным бальзамом. Скажи ей кто, что она так будет радоваться пригоревшему кулешу – не поверила бы. А тут прям радость и тихое умиротворение на сердце – если не глазам, так носу своему верить еще можно. Умиротворение это, правда, длилось недолго, ровно до того момента как ее – весьма бережно, этого не отнять – вздернули на ноги и увлекли в деревянный сруб. Эри только вздохнула печально, окончательно распрощавшись с надеждой вернуться к себе в комнату. Или таки проснуться.
На кухне стоял дым коромыслом. В самом, что ни на есть, прямом смысле этого слова. Бридгид закашлялась, и как только ее отпустили, метнулась к окну, распахивая его настежь. Отдышавшись и протерев слезящиеся от дыма глаза, она огляделась, и, признаться, была несколько разочарована.
Кухня как кухня. Ни тебе связок сушеных крысиных хвостов и нетопыриных крыльев, ни плавающих в подозрительной субстанции глаз и прочих органов. Маленьких кухарящих человечков тоже как-то не наблюдалось. Наверное, потому, что всех их замещал бодро снующий сейчас у плиты воевода. На плите булькала кастрюля с кипятком, рядом с оной лежало несколько частично ошкуренных помидор. Брид вдруг почувствовала себя в некотором роде ущербной. В самом деле, могла бы сходить с ума, как-то... поинтереснее.
Девушка вздохнула и пошла отмывать от липкой колы руки. Отряхнув с ладоней воду, она стянула толстовку – в кухне было довольно жарко – связала ее рукавами на талии и вооружившись шумовкой, бросила в кипяток первый помидор.
Она где-то читала, или кто из знакомых мозгоправов говорил, что человечий мозг, столкнувшись с чем-то, что по-настоящему выходит за рамки понимания, стремится всеми силами к обыденным, привычным вещам. Готовить Брид не то чтобы любила или умела, но кашеварила вполне сносно. И на роль поваренка подходила по всем статьям – четко и быстро выполняя именно то, что от нее требовалось.
Я понимаю, что мой вопрос, наверное, запоздал, но... – она ловко шкурила помидоры, складывая тонкую кожицу аккуратной горкой. – Может мне кто-нибудь объяснить, что здесь происходит? Этот юноша, – она мотнула головой в сторону рукомашистого длинноухого доктора, – никакой не врач, верно? И тот, кого я нашла – никакой не пациент. И вы все... Кто же вы все, а? – Она сложила последний помидор в миску и повернулась к воеводе, вытирая руки кухонным полотенцем. Чутье безошибочно подсказывало, что он тут – самый что ни на есть командиристый командир. – Мне, признаться, подойдет сейчас любое объяснение, подтверждающее что я в своем рассудке. С помидорами, кстати, что? Кубиками их, соломкой, или полукольцами? И можете звать меня Брид.
Какие, право слово, могут быть формальности в собственном-то безумии.

Отредактировано Бридгид Эклунд (10-04-2015 18:15:27)

+1

77

О том, куда исчез Хильдисвини, (а только сейчас Хрольф осознал громовой, ровно в саге какой, вопль Рагнара) можно поразмыслить и после, как и поприкидывать – что вообще это явление означало да к чему случилось. Сейчас опаснее всего уж не кабан становился, а хлопец этот с фотоаппаратом. Но не след, не след было показывать ему это, не след останавливать на том его внимание, да строжиться – ты, дескать, кто таков, да нельзя сюда, да шёл бы ты, парень, отсюда подалее.
Скари даже не обернулся, даже знака никакого не подал, как поспешал, прихрамывая, на кухню, так и поспешал, зная, что его-то ребятушки всё сделали как надо – успел увидеть краем глаза, разворачиваясь на крыльце, как они дрекольё побросали на травку, будто так и надо, будто кажинный день у них такое в заводе – перила со стропилами ломать, да на кабаном боевым клином ходить. И что фотографа так же, будто шутя, дёрнули за баул, разворачивая к лесу задом, к вотчине нордиков передом, опять окружили, захлопали по плечам, по-дружески (ладони-то у караульных ох, и не лёгкие – улыбнулся Хрофт в усы), бутылку отобрали, чтобы, значится, не жадничал, дал и новым приятелям хлебнуть, повели в сени, а после и в трапезную внизу. Молодцы, ребятки, ай молодцы, что скажешь тут! Все эдак естественно проделали, однако ж, все по инструкции, по правилу «Всех впускать, никого не… то есть, выпускать только тех, кому на то ярлом разрешение дано». Не зря муштровал ребятишек, гордиться можно.
На ходу затягивая узел банданы потуже, Анскланн притормозил, будто нечаянно – хромаю-де, вон, как с крыльца навернулся, краем глаза отследил самую большую шумноватую ватажку, валившую, значит, к не накрытым покуда столам… ну, да и к лучшему оно, что закуси нет пока, шибче бедолаге с фототехникой по мозгам даст... Хрольф сделал еле заметный знак Тору – зайди, мол, со мной, и, свернув налево, в кухню, первым делом из шкафчика штоф вынул серебряный да чашу.
Мухоморовка. НЗ. А что делать… 
Угостишь гостей дорогих, – буркнул, сунув припас в руки друхти. Ай, умница, Дьярви, девицу ненароком будто прихватил, дверь за собой прикрыл. – Да не скупись, наливай вдосталь, нечасто у нас такие.
Еще бы часто. Чай, не каждый день тут людишки с фотокамерами шастают. Торольв все понял, как надо – по глазам видать. Ну и славно.
Скажи, обед скоро готов будет, не пообидятся! – буркнул уж, почитай, в закрывшуюся за Сульбергом дверь, и... застыл под девичий голосок.
Вот ей-то чего врать?..
Соломкой режь, – ответил перво-наперво, собираясь с мыслями. – Какой он врач, так… приблагонькой из местных. Уши-то его видала? Больной парнишка, но безвредный. А мы… тренируемся мы тут, милая. – Скари секунду помолчал и ляпнул по чистому наитию. – По заветам, стало быть, предков.
И пусть как хочет, так и понимает.
Он обернулся, повел почти белой бровью:
Брид? Из наших северных краёв, красавица?
Мелковата, конечно, но тут потомки арийские завсегда мельчают.
[NIC]Хрольф Анскеланн[/NIC]
[STA]Усатый нянь[/STA]
[AVA]http://s9.uploads.ru/w4mKC.jpg[/AVA]

Отредактировано НПЦ (23-07-2016 22:30:30)

+1

78

30-е октября, около 21:00

А так все хорошо начиналось...
Решив обследовать территорию, вверенную ему на изучение и сование носа во все, что его касается (а касалось его, по мнению Шерлока, абсолютно все), он оделся в джинсы, легкую футболку темно-зеленого цвета с нашивкой-гербом еще школы (вот же надо было пихать в чемоданы все подряд?), кроссовки и рубашку в клетку цвета хаки. Не то чтобы он планировал продолжительную пешую прогулку, но мало ли куда заведет инициатива? Мобильный взял с собой, даже несмотря на то, что связи как не было, так и нет, будто инопланетяне объявили глобальную блокаду и не дают честным гражданам общаться друг с другом. Впрочем, с братца сталось бы заблокировать именно его симку. Это было бы очевидно, кабы не все так же показывавший фигу смартфон Мамору. Видимо, действительно звонить можно лишь со стационарного телефона. Кстати, надо бы дойти до местного главнюка и уже ему предъявить свои претензии относительного незаконного водворения гражданина иной страны сюда.
Хозкорпус, лечебный, жилой... все было обследовано еще до файвоклока, некоторый материал отснят, а значит, можно приниматься и за расширение радиуса осмотра и рекогносцировки. И здесь было важно, какой уровень допуска у него, как у пациента, а не служащего сей богадельни.
Впрочем, с охраной проблем не возникло – оказывается, ему можно было гулять даже до ближайшей деревни, лишь бы не уходить в леса и горы. Это был несомненный плюс, учитывая его положение незавидное и возможности братца, который вполне мог бы и ограничить его по полной программе. Поэтому, когда уже ближе к явно совсем вечеру Шерлок оказался в лесу, наблюдая за отдельно стоящими корпусами из дерева. И вот именно эта локация сего чудного местечка его заинтересовала более, чем. Облизав губы, он пригнулся и пробрался вдоль кустов поближе к крайнему дому, сделав пару снимков на машинку Мамору. Ну и детины тут живут – все, как на подбор! Что это вообще? Почему не в общих корпусах? Рен выхватывал взглядом отдельные кусочки мозаики и складывал их в тот паззл, который составлялся. Нескольких явно не хватало, но это уж детали, было ясно одно – эти типа здесь скрываются от лишних взоров и слишком отличаются именно тем, что до жути похожи друг на друга. Словно братья родные или около того.
Он уже было хотел возвращаться, когда под ногами хрустнула предательски сухая ветка, переполошив того, кто стоял у одного из домиков в явном дозоре или что-то типа того. Да вот только за шкирку схватил его не он. Чья-то сильная лапища вздернула, пару раз тряхнула и потащила напролом через кусты. Оставалось лишь бестолково упираться и быстро перебирать ногами, чтобы поспеть за высоченным (выше Шерлока точно) светловолосым бугаем. И когда его втащили в дом, стало ясно, что вряд ли он отделается легким испугом – в доме был явно не один такой детина.
Здрасссьте, – начал он и улыбнулся в лучших традициях вежливости и чего там еще напридумывали себе люди для обмана себя и себе подобных? – Я тут мимо проходил, вероятно, произошла ошибка. Я просто заблудился.

+2

79

>>> Из лесу вышел. Ясноглаз и статен.

Сладко в осеннем сумеречном лесу.
Бодрит. Колючий холодок только обостряет чувства. Самое лучшее место для наблюдения – это такое, с которого ты видишь все, а тебя никто не видит. Вот из такого-то места Кай Экланн и наблюдал за событиями, разворачивающимися на поляне перед домом. И то, что он видел, его вмешательства пока не требовало. Исгеру мало чем можно было помочь в его положении. К тому же помощников и так было хоть отбавляй. Бойкая дева вряд ли могла как-то ухудшить его состояние. Про мужика с фотофиксатором он думал только одну несложную мысль – свернуть шею и прикопать в лесочке, поглубже прикопать. И никакой утечки информации, но это он всегда успеет. Кабан вызвал некоторый интерес. Странны были его речи. Ни в каких Хильдисвини Айс не верил, и тщательно это скрывал. Он едва не усмехнулся вслух, когда ребятки начали раскурочивать крыльцо. Так задорно они это делали!
Впрочем исчез кабан намного внезапнее, чем появился. Судьба девы волновала его еще меньше кабаньей.
И тут он заметил еще одного шпиона. Первая мысль… ну это уже понятно. А вторая – что ярл может этого не оценить, да и Старшой. Кай свое мнение высказывал редко, он сразу искал способы поступить так, как считал нужным. Да и кто спрашивает мнение простого дружинника, хотя и исполняющего обязанности телохранителя ярла.
Все ради безопасности ярла!
Но, к сожалению, сам ярл о своей безопасности не беспокоился должным образом.
Кай бесшумно спрыгнул с ветки дерева и схватил непрошенного гостя за шкирку, приподнял над землей и потряс для верности. Потом без лишних слов потащил к остальным, в дом. Маломерок, на свое счастье, почти не сопротивлялся, ибо арий был настроен недружелюбно. Особенно после двух случаев вотана. Кай переживал за братьев, но знал, что это лишь часть неизбежного зла, которое происходит с каждым.
«– Там Старшой, вот пусть он и разбирается, что с ним делать».
По всем признакам в доме готовился знатный пир. Не совсем понятно, по какому поводу, но все равно приятно, ведь жрать на свежем воздухе хочется особенно остро.
«– Много чужаков собралось в одном месте, напоить их, да расспросить. Отличная мысль, Хрольф».
Он дал задохлику слово молвить. А потом подтвердил его рассказ:
Да. В кустах вот поймал. Что-то вынюхивал, как вон тот, – он указал взглядом на фотографа. – И фотографировал.
Айс в очередной раз оторвал парня от горизонтальной поверхности и поставил на ближайший стул, чтобы все могли его рассмотреть. Да чтобы и он мог рассмотреть, с кем дорога его пересеклась. На вид он опасности не представлял, но кто знает, это могло быть маскировкой.

+2

80

Кого-то эти парни и мужики ему напоминали...
«Все равны, как на подбор! С ними дядька Мухомор. О! Точно! Викинги! Мухоморовая настойка же!» – Шерлок едва на стуле не начал приплясывать, когда хитровыеб... в общем, загадочно построенная дедуктивная цепочка привела его к новым возможным открытиям в области опробования еще неизведанных психотропных и психоактивных веществ. Нет, не то, чтобы он всерьез полагал, что эти образчики скандинавских отборных генов сейчас расщедрятся на что-то подобное, ну а вдруг? – «Вдруг только кошки рожают, Ичимару Рен», – напомнил он себе и посмотрел на отрапортававшего детину рядом с собой.
Пс, мужики, мне надо отсюда сбежать, – зловещим заговорщицким шепотом сказал он в сторону поймавшего его дежурного (или дозорного?), но посмотрел на явно более опытного старшего. – Я ничего не вынюхивал – это первое. И, смею надеяться, вы поймете мое положение: меня сюда привезли насильно и пытаются принудить к лечению, тогда как я абсолютно здоров.
В желудке-предателе голодно заурчало - он же не ел с утра. А на столе, как назло, прямо вот пир горой. Но что-то не торопятся эти сыны фьёрдов гостеприимство свое выказывать, разглядывают вон и явно будут решать... нечто. Впрочем, самого Рена то обстоятельство, что он торчит у всех на виду на стуле, словно пятилетка перед Сантой, нисколько не беспокоило. А вот просить напрямую поесть... что-то подсказывало, что это воспримется не очень.
«Я, Лофт, издалека,
жаждой томимый,
в палату пришел,
асов прошу я,
чтоб кто-нибудь подал
мне доброго меда.
Что ж вы молчите,
могучие боги,
что слова не скажете?
Пустите меня
на пиршество ваше
иль прочь прогоните!».

Вспомнившийся вдруг отрывок из Старшей Эдды, описывавшей перебранку Локи, явившегося на пир незваным гостем, как нельзя лучше описывал то, что чувствовал сейчас Рен: жрать охота, вроде б как, а выпрашивать – стрёмно. Совсем другое дело быть понаглее, как Локи. Он вперил прямой лихорадочный взгляд в усатого дядьку с лицом явно Старшего, как бы намекая, что он тут не просто так скандинавским эпосом разродился.

+1

81

Час от часу не легче! – От красотули мелкой Хрольф ни ответа, ни привета не дождался – не потому, что та вежества не знала, а потому что добрая, из дубовых досок в два пальца толщиной – тараном не вдруг пробьешь – дверь из сеней в прихожую терема опять хлопнула, кого-то впуская. – Кого еще нелегкая принесла? С поста кто сорвался, что ль?
Ну вот, точно!
– обернувшись к дверям уже в кухню, узрел Скари не кого-нибудь, а Кая, да не одного, а с добычей, которую удерживал телохранитель ярла за шкирку, как нашкодившего пацаненка, выдернутого из драки или каверзы какой. Кухонный нож, ненароком как бы в боевой хват, малозаметным движением кисти вернулся в положение мирное – не всадил его с досады старший в разделочную доску, сдержался. Блеснув рыбкой, небрежно брошенный нож нырнул на кухонный стол – как раз к помидорам ошкуренным, под руку у девице.   
Досадовать нашлось на что: добыча Экланна была… тоща – это первое, что бросилось в глаза Анскеланну. А еще чернява, гибка и узкоглаза. Гибкость эта старого воина шибко, но незаметно насторожила сперва, как всякого нордика, как, вон, Кая того же – уж больно часто она нехорошим грозила, опаска вбита была в подкорку всем – опыт поколений, Ермунгарду его в глотку… однако, попустило быстро: в отличие от новоприбывших друхти, дядька Хрольф, проживший на этой планетке несколько лет, успел узнать, что есть такая порода местных – чернявая, желтокожая и узкоглазая. Хлипкая, кстати, особо, как он для себя решил, глядючи на тех ее представителей, что появлялись в Приюте не так уж редко.
Зато пронырливая, как… – Скари помрачнел, чуть расставляя ноги, будто на палубе в качку, складывая на груди могучие руки, голову в платке черном, туго повязанном, наклонил вбок испытующе.
И этот тоже вынюхивал? – осведомился он своим басом, вдруг зазвучавшим вкрадчиво. – Да что им, фотографам, мёдом тут намазано?
И то сказать – нашествие прямо, что за вечер! Прогневили богов чем, что ли? Все через пень-колоду. Опасности никакой от этого сопляка Анскеланн не чуял, а себе он в таких делах доверял, все ж много лет на хвостатых пахал. Оно, конечно, мелкий ГОРН тоже бед натворить способен – не выгребешь, и один перебить всех, кто тут в кухне сейчас, а после и всю дружину, буде вздумается ему эдакое, но... чтоб вот так в открытую по кустам шариться, на телефон свой снимать и дозорного не услышать, попасться… ну разве что, как способ в терем попасть под видом такого вот… недоразумения лохматого, – серые глаза Хрольфа льдисто блеснули из прищура. Но оглядев чудо с кроссовок до маковки, Скари от мысли такой отказался. Не тянет он на ужас хвостатый, вот хоть как не тянет. Поэтому-то не гаркнул он Каю «Прочь!», не кликнул ребят из трапезной, не помешал ставить мальца на стул… опять же, как не уловить иронию пожившему в местном безумстве – так детишек ставят стишки читать этому… как его… богу нового года со снежной бородой и в красном колпаке. Парень сперва бормотал что-то несуразное про побег и лечение, но видно, подарки от волшебного старика получал не раз, что делать, знал туго, воздуха набрал, и… провещился.
Видит Всеотец, у Анскеланна аж усы встопорщились, а потом обвисли. В горле у дядьки булькнуло сперва нелепо, потом старший нордик ровно бы возрыдал, а после кухню огласил хохот богатырский. Хрольф покачивался, как дуб могучий под ветром – и нога больная не мешала бывшему борцу виртуозно перемещать вес – и ржал не хуже жеребца на приютской конюшне.
Я, говорит, Лофт, – смахивая слезы лопатообразной ладонью, хрюкая в нее на манер исчезнувшего кабана, выдавил дядька, и махнул Каю. – Ой, уводи, уводи и этого, от греха. За стол сажай, кормите от пуза и напоить не забудьте.
Конечно, по уму-то, решать такое ярл должен, но ярл занят, да и занедужил, что ли… пущай уж отдыхает, с должным гостеприимством и денщик его управится.                                 

[NIC]Хрольф Анскеланн[/NIC]
[STA]Усатый нянь[/STA]
[AVA]http://s9.uploads.ru/w4mKC.jpg[/AVA]

Отредактировано НПЦ (08-10-2016 21:51:13)

+2


Вы здесь » Приют странника » Окрестности » Покои ариев