Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Окрестности » Покои посла


Покои посла

Сообщений 31 страница 37 из 37

1

Гостиная

http://www.pixic.ru/i/9020Q0s4a3q3R3t5.jpg

Кухня

http://www.pixic.ru/i/n0f0K044M3y1s6B7.jpg

Спальня и кабинет

http://www.pixic.ru/i/l020k0q4P3k313g3.jpg

Бильярдная

http://www.pixic.ru/i/U0D0K084j363q5R1.jpg

Личная гостиная

http://www.pixic.ru/i/u000W0N4y3h3R2l5.jpg

Ванная

http://www.pixic.ru/i/n0R0809403L3l2B9.jpg

0

31

Слаще меда бывает улыбка, и горше любой беды женщина, которая желает получить что-то от мужчины... Средневековую истину этого мира Асмунд с легкостью перефразировал под свои личные убеждения, пока его грациозная белая львица изображала смиренное и невероятное красивое, почти экзальтическое действо. Даже тогда, пробужденный парами алкоголя неведомый дух внутри оживлялся и рассматривал поразительную метаморфозу, творящуюся с принцессой, словно вторая сущность выделялась и заволакивала посла каким-то мистическим бредом прославленного тут Дали, вдруг решившим написать картину, где узкая ладонь – это переплетение звездных троп, а сама принцесса – поражающий осколками разлетающийся в разные стороны мир.
Живое воображение ария могло представить и не такие эпизоды с ГОРН, но вряд ли бы она оценила размах взрывающихся в голове пузырьков безумия, с которым проще найти язык бесконечному хаосу. В опьянении Асмунд даже понимал, почему к нему пришло великолепное чудовище, обряженное белоснежными снегами красоты, которая требует запечатлеть момент в сознании, а потом просыпать его через песочные часы времени, истребляя без остатка, чтобы чарование, охваченное пароксизмом скручивающегося бреда, вдруг стало звенящей тишиной.
Точеное совершенство сидело напротив, положив острый подбородок на трогательно нежную ладонь, и Лангеланн вполне мог без всяких приспособлений и рецепторов вообразить мягкую ласковую руку в своих волосах. Мог представить, как раскручивается опасно скрываемый сейчас хвост. Мог пить от безрассудного пьяного изумления иглы пронзающего насквозь взгляда.
Если вотан наступает так, то он сто тысяч раз уже сорвался, лишь от того, что поутру ползал, разрываемый болью и противоречиями в поисках спасительного обезболивающего, срываясь в пропасть ярости, которая заканчивалась бредовыми идеями о захвате мира именно в час, когда голову, а также руки и ноги хочется перерубить сталью.
Принцесса пришла к нему. Но он вовсе не боялся, он прошел по ступенькам так низко, что страх, боль, деградация перевернулись и отдали концы, оставляя пепел опасений за свою судьбу.
Но Асмунд еще умел отличать внешнее и внутреннее, гармонизируя изысканное совершенство Лизы почти до кристаллического блеска, словно лишая ее даже малейших изъянов. Такую ГОРН, решившую принять образ безупречной красавицы, он воспринимал, как данность, как формулу... Но видел ли... ее, или только представлял?
Посол подхватил бутылку и добавил путанности сознанию, когда сделал большой глоток крепкой «мерзости». Легкая слабость прокатилась по венам жаром. Зрение затуманилось совсем. И Хаос изменился, наливаясь цветом. Лиза стала еще красивее, еще прекраснее, еще...
Дайте еще отведать ваших взглядов, испить ветров от ваших алых губ... Дайте еще... и большего не надо... на большее мой разум не готов.
Лиза... – арий произнес имя почти благоговейно, подаваясь вперед, чтобы созерцать. – Лиза, ваш логичный ответ противоречит моим мировоззрениям. Коварное «если» лишает меня надежды. А без надежды... Что же бывает без надежды с рабами? – криво улыбнулся Асмунд, щурясь довольным большим котом.

Отредактировано Асмунд Лангеланн (09-04-2013 12:54:45)

+2

32

Сейчас он был прозрачным, как прежде таковым был его скальд. Чёрные, грязно-багровые ниточки боли пронзали само естество ария, и его страдание, его безумие было настолько манящим, что Лиза, не удержавшись, снова скользнула кончиком языка по губам.
Вкусно. Настолько, что почти впервые она позволила себе настоящую широкую и очень довольную улыбку, позволившую проявить изящные ямочки на щеках. Но этот привкус алкалоидов… улыбка померкла, вновь вернувшись к той, прежней мягкой своей тени, но теперь посол точно знал, как проявляется истинное довольство Принцессы.
Вотан наступит иначе, мой милый посол, – промурлыкала вполголоса, ибо сейчас голос ящерицы был подобен самому изысканному и уютному голосу пригревшейся домашней кошки.
Играть с его сумасшествием, окунаться в его фантазии, в раздробленные эмоции и бесконечно приятные мучения – было истинным наслаждением, но за этим удовольствием нельзя забывать об истинной цели. Цели, постоянно развивающейся, меняющей свои очертания, совершенствующейся.
Связь с имплантом в мозгу ярла ощущалась как натянутая нить. Натянутая и дрожащая каждый раз, когда мужчина прикладывался к бутылке, и новые, новые дозы отравляющего вещества наносили удар за ударом по его сознанию, по его телу… он разрушал себя. Сознательно, требовательно и с неким упоением.
А ведь помочь ему было, в самом деле, так просто.
Вы хотите услышать «когда», Асмунд? – ничто не изменилось в её позе – уверенной, расслабленной, вальяжной. Нежно-розоватые губы приоткрылись, выдохнув тихий смешок, и девушка опустила ресницы – на мгновение. – Вы просите подарить вам жизнь и свободу. Вы можете даже потребовать этого, но мало что изменится… если только…
Открыты глаза, внимательный взгляд в затуманенные алкоголем глаза ария. Он так хотел надежду?
Нет. Он пытался манипулировать… так по-детски смешно и наивно, что ему нельзя было этого прощать.
Текучее движение – истинно змеиное, когда человеку, чтобы подняться вот так, плавно, подобно развернувшейся атласной ленте, необходимы годы и годы тренировок. Девушка встала, миниатюрная, с возведённой в абсолют безобидностью и словно пронизанная сиянием и светом невинности, но взгляда она не отводила.
Не делал этого и ярл.
- Если только не будет предложена достаточная цена за жизнь – и свободу, – слова – и мягкие шажки, к нему, преодолевая это, в общем-то, плёвое расстояние. Откуда в ней – угроза? В этой изящной статуэтке, на которую, должно быть, боязно даже дохнуть лишний раз? Угроза в самой сути, внутри… но это ещё надо разглядеть.
Обогнуть столик, и остановиться напротив. И смотреть – сверху вниз, спокойно и пристально, но… иначе. Очень живо, очень тепло. Он был так хорош. Он был достоин этого.
Новая улыбка – не размыкая губ, - и протянутая к нему ладонь. Касание колючего сейчас подбородка, покрытого жёсткой светлой щетиной, было приятным, и тонкие пальчики согнулись пару раз, словно в небрежной ласке дикого зверя.
Утончённо умён и прогрессивен. Сам додумался, интересно, или подсказал кто? Но импульсы, принимаемые имплантом, сейчас были такими незначительными, заглушенными, что едва ли она, принцесса, может заставить его даже поднять руку! Но, с другой стороны, это решение было настолько грубым и неизящным, что рассматривалось ею сугубо теоретически.
У ГОРНов были свои тузы… много тузов.
И отнюдь не последним был взгляд…
Глубокая, обволакивающе-серая синева пасмурного неба, узкая точка зрачка, безупречно красивая, идеально подходящая общему образу форма разреза глаза… таяло, расплываясь, лицо, улыбка оставалась в памяти и воображении образом покоя, размывалась комната за спиной у девушки. Оставались лишь Глаза. И, конечно же, Воля. Её.
Это не слишком вежливо, мой милый ярл, продолжать пить алкоголь в моём присутствии. Куда галантнее было бы поставить бутылку на стол, где она и была, – для осуществления этого движения не нужно было много – лишь руку протянуть. И сквозило полное понимание того, что ей – будет приятно. Это важно? Да. Очень. Это задача первостепенной важности.

+4

33

Арий почти и не слушал про вотан. Кажется, его прелестную ящерку, его неземную грезу волновал неправильный вопрос. И это только добавляло сонливости и отупения, в котором морфийным бредом рисовались послу какие-то иные интересы. Он отлично понимал, что алкоголь, приправленный внушением, действует скоро, и даже начал наслаждаться, как привыкший к иллюзиям наркоман.
Лиз колдовала над ним, как колдуют кошки, усыпляя ласковым урчанием, от которого то клонит в сон, то толкает на какую-то жадную музыку. Цели, что строила ГОРН, были Асмунду безразличны. Его волновали только собственные, которые требовали воплощения. А в виске пульсировала кровь, напоминая, что опьянение уже достигло точки кипения.
Разрушительная сила алкоголя делала ария раздражительным, да... Но не теперь, когда тело почти обмякло, уподобляясь тряпичной кукле, ослабляясь и протестуя чужеродному вторжению.
Внутри играла все громче музыка. Она заслоняла мысли круговертью образов, в которых Лиз уже выглядела, как настоящая принцесса из сказки - в бело-жемчужном платье, расшитом серебряными нитями. Ее лицо... Арий не хотел отрываться от ее лица и мысленно брал кисти, чтобы покрывать кожу чешуйками, которые куда больше подходили наследнице.
Да, вы правы, я уже отвык быть вежливым, – согласился, когда пальцы провели по его подбородку, заставляя смотреть вверх и вкушать запретное удовольствие, отставил бутылку в сторону. – Разбейте ее к чертям... – попросил со стойкостью дикого пойманного зверя.
И зверь, что окружен, оскалил зубы грозно...
Теплая улыбка Лангеланна граничила с выплывающей наружу шутовской маской, которая привычно меняла мимику и корежила его нордическую суть почти до неузнаваемости.
Лиза... Лиза... – повторил тягуче, как будто испил имя до дна бутылки. А ведь так и было... Пил, алкал, упивался натяжением, как наркотиком. – Там где начинается свобода и жизнь, наступает рабство и смерть.
Он непозволительно роскошествовал, когда потянулся к руке и положил ладонь на ладонь, переплел пальцы, а потом стал целовать за подаренную ласку руку принцессы.
Когда моя свобода ограничится смертями других ариев, такая сделка меня не устроит. Я не так силен, чтобы противостоять ГОРНам и вряд ли похож на того, кто верит в переговоры с вами.
А еще ты пахнешь ласковым бризом.

Отредактировано Асмунд Лангеланн (09-04-2013 17:27:59)

+3

34

Странно было видеть себя сквозь призму восприятия посла. Но всё, что могло показаться странным этому ГОРНу – автоматически переходило в разряд не того, что необходимо уничтожить, а того, что было надо изучить и понять. Его реакции были, несомненно, изменёнными алкоголем, но эта его личная особенность, такая хрупкая стальная нить…
Лиза склонила голову к плечу, вглядываясь в черты ария, в то, как он ластился к её руке, и это казалось… умопомрачительно правильным. Ведь, в сущности, вполне разумным было провести параллель между прирученным диким зверем, чья красота и грация были чужды самой природе ящеров – но вполне вписывались в их рамки представления о прекрасном.
Тише, мой милый посол… вы сами разобьёте эту бутылку, и больше, надо полагать, вам не захочется туманить свой разум и отравлять своё тело… – другая ладошка, мнимо-неуверенно шелохнувшись, поднялась вверх, накрывая макушку ярла, и перебирая мягкие его волосы.
Почти впервые Лиза ощутила… сложность. Вытравливать сейчас вот эту боль, вместе с ядом из головы и тела посла было непривычно, и механизм расщепления алкоголя в организме без характерных последствий представлялся ей очевидным и простым, но… слегка трудоёмким процессом. Собственно, любому ГОРНу было трудно работать с органикой, но и Лиза была, на данном этапе, вершиной эволюционной мысли своего народа.
Подтолкнуть крепкий, но уже подточенный слабостью и безумием организм к ускоренной выработке необходимых ферментов и энзимов, устранить иглу боли и сдёрнуть пелену тумана с глаз. Вычистить кровь, выжечь остатки уже разложившейся – и ещё не успевшей – дряни… можно ли сказать, что это – грязная работа?
Асмунд, зачем же вы говорите такие странные вещи, мой добрый ярл? Зачем мне смерть вашего народа? Многие и многие арии должны процветать, развиваться… никто не заинтересован в том, чтобы истреблять вас, поверьте мне… даже если не можете, – скользят ладони, пальцы вплетаются в волосы, а голос, кажется, заполняет всё вокруг – воркующий, нежный, тёплый. Удивительно лишь то, что совершенно нет ощущения материнской ласки, а вот девичья – вполне. Живая и настоящая.
Вам совершенно не нужна эта боль, посол… я помогу вам. Это будет и ответ, и ещё один жест доброй воли, лично от меня, – улыбка. Такая светлая, такая добрая… и абсолютно естественная. Кажется, что принадлежность этой белокурой дамы к злобным и жестоким ящерам – ошибка. Или враньё.
В мыслях у принцессы – бесконечная водная гладь, шелковистая и лазурная. Покой. Кожа её – нежнее атласа, и прикосновения – как глоток за глотком свежего воздуха, разгоняющего муть и спазмы в голове, снимающая отупляющую иглу и возвращающая ясность мышления.
Хотел ли он этого? Сознательно добивался обратного. Но об этом ящерица, конечно же, тоже заботилась, в свойственной ей извращённо-трепетной манере.

+3

35

Склонись же надо мной... Смотри в мои глаза, пей воздух, очищай его от гнили. Ешь черноту и плесень, как солнце, что встает над синей далью. Не ведаешь, что ты творишь безумной сталью и идеальностью своей... Люби, иль, в общем-то, добей.
Асмунд блаженно улыбнулся, расправляя плечи и прикрывая глаза. Да, совершенство нравилось ему. Его рисунок позолотой по червонности ее чешуи. Зачем красочная ширма, когда он так легко представлял недоступное?
Зачем эти игры, красивая моя? Моя львица. Моя богиня, вышедшая из пены морской... Смотри в мою трясину, подернутую ряской. Ты думаешь, что биологией, бессмыслицей такой заглянешь глубже? Еще... Глубже... Ныряя так глубоко, чтобы я увидел свет в твоих очах и неземным питался счастьем.
О вотан! Не ярость... милая... не ярость и не боль, не блики на воде, не кровь пролитых воинов жестоких... Смотри же на меня, испей до глубины, очистив до краев то... во что нырнуть ты не посмеешь, а коли так... коль сроком избавленья? От боли?
Руки скользнула по бокам Лизы, сглаживая ткань, рисуя по бедрам и повторяя их округлость, пока слова достигали слуха.
От судьбы ведь не уйдешь... перечеркнуть мгновенья можно росчерком пера, пока душа в тебе не умерла... Пока... И если... и когда... когда вот так, обманно, чтоб верил я тебе, чтоб слушал...
Ярл откинул голову назад, сглатывая, и по его кадыку прошла волна, что вдруг стала биться синей жилкой на шее.
Я слушать вас готов, пока еще я здесь... – ладони Асмунда остановились с двух сторон бедер, а потом он потянул принцессу на колени, чтобы обвить ее талию и привлечь к себе. – Доверчивость моя тем слаще, чем больнее? –  улыбка обескураживающая и почти трезвая намекала, но не отвечала на вопросы.
Вы здесь? Ведь так? – Лангеланн еще раз посмотрел на принцессу. – И задаю вопросы я? Так можно мне вас поцеловать?

Отредактировано Асмунд Лангеланн (09-04-2013 22:02:19)

+3

36

Он был абсурдом. Нелепым в самой сущности своей, бесстрашным, пусть трезвеющим – но всё ещё слишком хмельным для того, чтобы здраво судить о создавшейся ситуации. Тянулся к ней, ласкался, точно и впрямь одичавший, голодный, замёрзший и измученный зверь, который уже настолько ослаб, что не скалит клыков, но тянется к теплу.
Пусть даже то ему мерещится. Или является иллюзией, сплетённой самым его злым кошмаром, убийственным чудовищем, окутанным туманом неземной прелести.
И всё же… ощущалось, что он знал. Он чувствовал и видел то, что скрывалось за этой безупречной маской чужой плоти, и это – что изумляло Принцессу – не заставляло его в ужасе отшатнуться, не пасть на колени, ползая перед ней, моля о пощаде или смерти, или же в более подобающей форме попытаться убить её. Шаг, конечно же, безнадёжный, но очень в духе этих… рабов.
Руки его, настолько сильные, насколько это ощущалось через оболочку «шкурки», плавно и требовательно двигались по её телу, весьма далеко от почтительности и трепета, и Принцесса… да. Ближе всего было ощущение растерянности, ведь, в сущности, она сама шагнула ближе, и, в общем-то, предполагала это, как один из возможных вариантов развития действия – но… этот вариант был таким незначительным! Ведь кто бы мог подумать…
Последние щадящие «движения» хозяйствующей в самом теле посла ящерицы, и щелчок – ясность, болезненная, кристальная ясность и чистота разума. Вот только… вот только – нет пока власти над «теми-которые-тоже-он», порождениями искорёженного импланта.
Ведь она всего лишь пришла вершить забавную и мелкую, с точки зрения матери, политику.
Новое касание, удивительно властное, настойчивое и требовательное, привлекающее её, ГОРНа, на колени к арию, и вопрос.
Просьба?
Безупречная подготовка, доскональное владение своим телом, своим новым лицом и своими мыслями уберегли Принцессу от того, чтоб отшатнуться. Ярл слишком был непредсказуем, слишком странным и неправильным, настолько, что шелохнулось нечто в душе – да, той самой Тьме, что заменяла Древним дух, – уж больно напоминающее оторопь.
Анализ ситуации, череда вспыхивающих в сознании раздробленных показателей, оценка и вероятные исходы действий.
И гибко вывернутся из чужих объятий, той самой Марой, тенью, струйкой дыма от погашенной свечи, оставив на кончиках пальцев ощущение тепла и гладкости атласа, лишь с тем, чтоб в наступивший следом миг склониться, обвив ладонью тонкой подбородок ярла. Смотреть в его глаза, манить улыбкой в краях губ, не отстранять его – не уходить самой.
– Вы понимаете вопрос, посол? – вкрадчивость интереса в мягком голосе, аккуратная артикуляция, очерчивающая эти самые губы – манящие, аккуратные, притягательные… насколько? – Вы понимаете, чего хотите?
Слишком близко. Настолько, чтобы ощутить тепло его дыхания на своём лице, чтоб наблюдать пульсацию зрачка, чтобы невооружённым глазом видеть биение пульса под гладкой кожей. И в то же время так недосягаемо далеко. Недоступно. Истинно по-женски.

+3

37

Лангеланн и не сомневался, что чудовище откажется от поцелуя. Да, плевать он хотел на страх. Кто вечно боится, у того ноги подкашиваются, и он падает в смертельную темноту и не хочет уже возвращаться. Бояться, ненавидеть... Опять бояться, что за дурацкая игра для пьяного, а тем более уж трезвого.
- А вы всегда задаете вопросы на вопросы? - зеленые глаза проводили ускользающую Лизу.
Это так... как бы это сказать... необычно для ящерицы... Очень странное поведение.
Посол заставил себя подняться, больше не думая о том, что его ожидает. В любом случае гостья не ответит ни на один вопрос, может только поступит, как с пустышкой, как и со всеми остальными поступают звери. Что взять с хищника? И лев бы набросился на близко находившуюся добычу.
Полагаю, это вы отправили в вотан моих воинов и теперь пришли за мной. Ну, я трезв... Давайте уже перестанем ломать комедию, – устало заявил посол и намеренно взял бутылку вновь в руку. Пусть даже пить он не захочет, пусть ему мышцы скрутит болью. Он не станет ничего объяснять этой утонченной иллюзии. – Какие бы вопросы я ни считал бы правильными, вы сюда пришли с определенной целью, Лиза, – заметил Асмунд, выгибая светлую бровь и усмехаясь тому, что его в последние дни так неожиданно растревожило...
Остынут слезы, растворятся звуки... Рассыплется роса по нежному листу... И зеленью дрожит моя пустая греза, и зверь ко мне отчаянный бежит.
– Объясните мне, неразумному, что вас привело к послу, у которого не все в порядке с головой, если не желание поживиться? У вас ведь иных желаний не бывает, принцесса. Я не верю ни слову.
Ни слову, ни взгляду... Лазури не верю... Устал я от яда, устал от награды, пусть даже она от прекрасного зверя.
Асмунд поднял бутылку и хлебнул упрямо вновь, натягивая до явственной боли нить, глубокий глоток, обжигающий нутро. Он был жутким упрямцем. Сейчас.
Когда голубые сапфиры глаз смотрели на него так сладко... страха бояться было слишком просто.

Отредактировано Асмунд Лангеланн (10-04-2013 20:21:44)

+6


Вы здесь » Приют странника » Окрестности » Покои посла