Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Хоровод историй » Не игра


Не игра

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

Пролог: Мы не принадлежим себе. Каждый неотвратимо связан с другими, сколь сильно он бы не желал обратного.
   Будущее связано с прошлым так же, как и прошлое связано с будущим. То, что произошло на Шелезяке, то, что произойдёт до роковой ошибки и по возвращении на Хагалаз, связано с нынешними событиями.
   Мокрый трап транспортного корабля, и голубая планета захватила ещё одного... пленника или гостя? Гостям наливают чай, а пленников держат за стальными решетками. Но как назвать горячий полдник в камерах и скрытый за обоями металл? Внутри стен всё равно решетки - он-то это знал точно.

Сцена первая.

Время действия: 2010 год. 3 декабря. Поздний вечер. Яркие звёзды, замерзшая без снега земля, слабый ветер. В Зимнем саду тепло и влажно. Слишком.
Место действия: Приют. Зимний сад.
Действующие лица: Рэймонд Скиннер, Джейн Эмбер, Бьёрнар Сигбьёрн, Рамон Эрсилио Трилья, Мураки Катзутака.

   По чести сказать, ему никогда не нравилось находиться на железе – твердь под колёсами внушала хоть какую-то уверенность, пусть иллюзорную. А уж если на твердь приглашали, снимая со скользкого трапа и снабжая зонтом… что же, радушия землянам было не занимать. В отличие от его бывших «сослуживцев»...
   
   Чуть меньше ему не нравилось на этой планете. Слишком зелено, слишком улыбчиво, слишком ярко и разнузданно. До фальши. Казалось, что кусты специально подкрашивали, а на цветы выливали любимую женщинами пахучую жидкость.
   Каждый день был расписан, что арию, в общем и целом, нравилось. Подъём, осмотр, завтрак, прогулка. От непривычной заботы и учтивости сводило скулы, но приходилось терпеть. Надежда – единственное, что удерживало Бьёрна на голубой планете. Отправная точка. Несколько месяцев или лет (что, в общем, было не слишком важно) и, полузабытый арий сможет, наконец, вернуться. Он старался не думать о том, что его никто может не встретить. Цель должна быть достигнута, дело должно быть закончено, – отчёт производился прежде всего перед самим собой. Неудача на «Шелезяке», а потом и на нескольких других кораблях почти сломили Бьёрна.
   В «Приюте», как аборигены называли это странное заведение, было слишком мало таких, как он: неходящих ариев. Если быть точнее, Бьёрнар не заметил ни одного, но они, быть может, прятались где-то, стыдясь своих увечий – здоровых ариев как раз было предостаточно. Однако годами закалённый штурман научился пропускать насмешки мимо ушей, если они, конечно, вообще были.
   Здесь была всего пара колясочников, которых можно было заметить ещё с первых часов пребывания. С ними носились, как с первым подгузником новорожденного, и вызывали они скорее жалость, чем желание помочь. Просто потому, что слишком слились с этим местом и, как казалось бывшему штурману, потеряли надежду на выздоровление. Они ни разу не разговаривали, хотя и несколько раз пересекались взглядами, и тогда нордик старался как можно скорее найти причину избавиться от этих взглядов. Втайне Бьёрн боялся стать таким, как они, боялся слиться.     
   «Агна. Агна», - мысленный рецедив, образ далёкой планеты и женщины, которая уже наверняка перестала его ждать даже одинокими ночами.
Но это единственное, за что можно было держаться и не сойти с ума: механизмы на Земле, конечно, примитивны, но разбирать их голыми пальцами не представлялось возможным, а социальных контактов нордик избегал, боясь привыкнуть и, опять же, осесть. Он устал, кто бы знал, как. Готов был перестать бороться, но всякий раз одёргивал себя на этой мысли, повторяя затёршееся потускневшее имя.
   Твердолобому арию особенно полюбилась ночная фиалка, и он, стыдясь своей слабости, но всё такой же внешне уверенный и мало эмоциональный, приходил вечерами смотреть на неё и вдыхать. Так пахла его женщина, пронесённая сквозь световые и кровавые года.
   «Агна».
   Этот еженощный ритуал действовал успокаивающе, лучше любых обещаний врачей и тем более их таблеток.
   Ясная ночь, как и все остальные. Ясное небо и звезды, на которые привык не смотреть арий – слишком напоминали о доме. Ясное представление о том, что достижение цели, в общем и целом, от него не зависит.

Отредактировано Бьёрнар Сигбьёрн (07-12-2012 23:36:42)

+5

2

Зимний сад

http://www.pixic.ru/i/50K0I0Y463f4w0f8.jpg

Чёрт… темнотища… − пальцы Восьмого сперва сжались, но не нащупали простыню, (что бывшего штурмана слегка удивило спросонья), прежде чем зашарить в привычных поисках мобильника. Которого, однако, не было нигде, сколько ни пытайся нащупать. Пару секунд спустя Скиннер сообразил, что искать телефон бесполезно, тот спокойно лежал себе на прикроватной тумбочке в палате. Экран стоявшего впереди, у самого диванного подлокотника лэптопа, давным-давно перешедшего в ждущий режим, тоже был тёмен. Достаточно, правда, было нажать любую клавишу, мужчина и начал движение рукой, но сперва с трудом, хоть и старательно, втянул воздух совершенно заложенным носом, − О, чёрт…
Проснулся Рэймонд сразу от двух неудобств: потому что болела спина – уже настолько, что боль пробивала сонное забытьё, и оттого, что нечем стало дышать – носоглотку залепила густая мокрота. Всё верно, не фиг спать мордой вниз в не самой удобной позе. Впрочем, предполагагалась она как раз удобной – под грудью у Скиннера находилась так называемая «горка» − похожая на сильно увеличенную деталь детского конструктора, треугольная в сечении штуковина из фанеры на деревянном каркасе, обтянутая чёрным кожезаменителем, эдакая своеобразная очень жёсткая подушка, поднимающая только торс градусов на тридцать. Вообще-то Восьмой терпеть не мог эту хреновину, но только с условием использовать её он был оставлен на ночь здесь, в зимнем саду, знакомой медсестрой, доброй толстушкой Джеммой, которая сегодня дежурила в ночь. И то пришлось бросить на неё не меньше дюжины самых жалобных взглядов, на какие только Рэй был способен, мол, я немножко ещё поработаю в тишине, спокойствии да аромате цветочном – и баиньки к себе в палату.
Ага, щас. Заснул на полуслове, набирая сообщение в асе. Сглатывая густую, липкую, солёную гадость, которую таки удалось худо-бедно откашлять, Рэй всё же ткнул пальцем в клавиатуру. Экран вспыхнул, оживая, открывая множество вкладок в окне ICQ, некоторые мигали – иные скиннеровские контакты беспокоились, куда писатель пропал внезапно, какие-то, близко его знавшие, сразу желали доброй ночи и уютных снов. Виджет в нижней строке показывал половину второго ночи. Решив узнать, сколько же он спал, Восьмой глянул на время отправления своего последнего сообщения – 00.09. Рано. Прошло полтора месяца после операции, но та была настолько тяжелой, что и сейчас бывший штурман был ещё слаб, засыпал сразу после полуночи, хотя обычно не ложился раньше двух.
Дважды кликнув маленькой мышкой, которую сразу же накрыла левая ладонь, он сменил статус-картинку на «сплю» и свернул программу, подтягивая плед на плечи и снова устраиваясь на неловкой «горке», обнимая её и складывая руки перед лицом – не очень удобно, но не грузиться же в коляску, чтобы ехать в палату? Ещё на ругань нарвёшься, лучше уж утром пораньше вернуться… − Рэймонд зевнул и прикрыл глаза. Он знал, что экран погаснет сам пять минут спустя. Ожидая этого, писатель вдруг понял, что не один в помещении, не то что услышал чего, просто возникло ощущение.
Ещё кому-то не спится?..

Отредактировано Рэймонд Скиннер (19-11-2012 21:26:59)

+4

3

Он там, на любимой планете, он чувствовал её босыми ногами. Острые камни впиваются в ступни, но арий, не замечая боли, бежит, пружиня и подпрыгивая. Вперёд, быстрее! К покрывшейся пылью кровати и засохшим фикусам, к разбитым колбам и проржавевшим шестерёнкам, к запаху ночной фиалки.
   Видение обволакивает его, заставляя улыбаться и прикрывать глаза, и разливается теплотой по всему телу. Арий ёжится и только сильнее улыбается.
   Краткая вспышка в ночи прогорела и погасла, унося с собой видение, оставляя Бьёрна в смятении от вновь свалившейся на него реальности.
   Он чувствует лапу, залезшую в душу и помахавшую из  самых недр, чувствует, будто чужие глаза смотрят на него через воронки ночных фиалок. О нет, так сильно уязвить он себя ещё не позволял! Узнать бы, кто да объяснить что к чему… Но пора убираться.
   Шумный вдох, джойстик, шины по кафелю, прищуренные глаза. «Не попасться бы», – крамольная для взрослого мысль, но арий предельно честен с самим собой. По пути он сбивает пару горшков – слишком торопится. Черепки падают на пол, погребая под коричневым месивом разноцветные бутоны. Утром их найдут уборщики, и, может, в их рядах найдётся хоть один, кто отметит дивное сочетание темной зернистой земли и нежных лепестков. Может даже сделает на память фото.
   Бьёрн убегает, будто мальчишка, застуканный в женской душевой, краснея и боясь попасться. Посмотри он на ситуацию трезво, не стал бы нестись, не разбирая дороги. Но страх, особенно страх разоблачения, слишком силён. Там, где должна работать голова, непременно включается что-то лишнее.
   Быстрее, быстрее!
   Подобная гонка, конечно, не могла не иметь последствий. Глухой удар – и одним калекой в Приюте становится больше. Или меньше – это уж как посмотреть. «Проходной двор?» – арий слабо стенает, приподнимаясь с тёплого пола и пытаясь найти руками коляску. Вместо этого пальцы упираются во что-то тёплое и мягкое. Вероятно, это и было препятствием.
   - Эй. Эй! – толчок, другой. Без толку.
   Сильнее, сильнее, стараясь привести в чувство лежащее рядом тело. Арий, осознав себя теребящим чужую ногу, подползает ближе к лицу и кладёт два пальца в область сонной артерии. Чужое сердце мерно гоняет кровь, толкаясь и опровергая страхи. «Не насмерть», – небольшое огорчение и даже досада. - «Расквитаемся позже».
   Пальцы начинают шарить в поисках коляски.

+4

4

Нет, всё-таки так лежать было неудобно, затекала шея, потому что голова свисала с проклятой «горки». Так что Рэй, закрыв глаза в ожидании, когда ещё один неспящий в зимнем саду выдаст себя звуком или ещё чем, плюнул на конспирацию (которая на хрен никому не была нужна, на самом-то деле), и завозился, приподнимаясь на правой руке неловко, а левую просовывая между диванной спинкой и ненавистной якобы подушкой, спихивая её с лежанки. При этом стараясь всё же зачем-то, чтоб она встала на треугольное ребро без стука – шуметь не хотелось, просто из уважения к волшебной тишине зимней ночи, а для того пришлось придержать не очень-то лёгкую и громоздкую конструкция на весу. Усилие не т чтобы очень великое, но и от него выступил противный липкий пот и заколотилось сердце. Восьмой скрипнул зубами в досаде. Он ненавидел свою теперешнюю слабость, себя слабым терпеть не мог, всегда, и сейчас тоже, но изменить что-то был не в состоянии – липкое бессилие, от которого уже часа через два после утреннего подъема кружилась голова, дрожали руки и заполошно колотилось сердце, стало его ежедневной постылой данностью, единственным пока ощутимым последствием хирургического вмешательства. И ещё жар – полтора месяца держалась маленькая, но на редкость неприятная, так называемая субфебрильная температура, заставлявшая медсестер, забиравших градусники, недовольно хмурится или делать фальшиво бодрое лицо. Полтора месяца – слишком долго, это было нехорошо… неправильно, это тревожило, наводило на мысли, что чего-то пошло не так, раз тлеет до сих пор какое-то воспаление, и заставляло думать, что зря всё, напрасно Рэй соглашался на операцию, ничего хорошего она не даст, боль, которая ушла от физиотерапии доктора Ли, снова вернулась, не такая, но... а двигательные функции, вопреки заверениям, пока так и не восстановились нисколько.
«Горка» приземлилась на пол с тихим шлепком, но вслед за шорохом шин, грохот пришёл с другой стороны – да ещё какой – явно что-то билось вдребезги. Потом хлопнула дверь, загрохотало ещё сильнее, а потом раздалось двухкратное робкое «Эй!» с явно вопросительной интонацией. И тишина в ответ.
Хоть бы фонари зажгли, темень же, как у негра в заднице. − Действительно, только звёзды перемигивались в прояснившемся небе, их было видно сквозь стёкла оранжереи, а больше ничего. − Электричество экономят, что ли? Но это же Швейцария, а не Шотландия. Чёрт… случилось что-то? − в душе у Скиннера неприятно засвербило тревога. Он откинул плед и кое-как сел, подождал ещё чуток и окликнул, вглядываясь в темноту:               
― Эй, вы чего там? Есть кто живой?

Отредактировано Рэймонд Скиннер (24-11-2012 18:37:52)

+3

5

Джейн, выходя на ночную смену, отчего-то предполагала, что тихой и мирной эта ночь не будет, ожидать можно было каких-нибудь сюрпризов, ведь местные пациенты один хлеще другого умели удивлять. А посему, не обнаружив при обходе некоторых пациентов там, где им предполагалось быть, девушка практически не была удивлена. Только вот, где искать сих товарищей? Каких-либо предупреждений, которые касались бы этих пациентов, к Джейн не поступало, что свидетельствовало о том, что уход был самовольным. Поиски оказались не столь уж долгими, зимний сад был одним из первых мест, куда молодая докторша сунулась. Еще находясь недалеко, она успела услышать звуки чего-то падающего и разбивающегося, да и не только. Только вот видно почти ничего не было, в полной темноте, и мысль о том, кто повыключал везде свет, не заставила себя ждать. Опрометью бросаться на звуки в эту самую темноту было не слишком разумно, еще не хватало на что-нибудь наткнуться.
- Кто здесь? - бросила в темноту, нашарив рукой выключатель. Лампы, пару раз моргнув, загорелись одна за другой, быстро освещая все помещение и собственно, являя всю картину произошедшего. Джейн в общем-то была довольно эмоциональным человеком, но эмоции в ней сработали только в первые несколько мгновений.
- Боже, что здесь произошло? - лежащие на полу двое, один из которых вовсе без сознания, а второй делающий попытки встать, перепугали девушку.
Она быстро оказалась рядом, удостоверилась что первый, оказавшийся санитаром, жив и просто находится без сознания, внешних признаков повреждений вроде бы нет. По крайней мере, быстрый осмотр ничего подобного не выявил. Переключила свое внимание на другого, прежде привела в нормальное положение его коляску и нагнулась, подставляя ему плечо. Конечно, картина интересная вышла, однако эту девушку недооценивать не стоило, при всей своей хрупкости ее силе можно было позавидовать, поэтому позвать кого-нибудь на помощь она даже не подумала.
- Вы в порядке? Объясните-таки, что здесь произошло? - она коротко вздохнула, но голос ее хоть и звучал приятно, был все же серьезным, как, собственно, и взгляд. - Ночью везде гасят свет, о чем Вы только думали... - Джейн оборвала себя сама на полуслове, подумав, что для нотаций неподходящее время, надо помочь пациенту оказаться в коляске и как-то привести в чувства лежащего на полу беднягу-санитара, который почему-то бродил тут по темноте.

+3

6

Поток звуков лавиной захлестнул сад, погребая под собой оставшееся великолепие. Цветы больше не пахли, луна не была так красива – их место заняли ужасные, уродливые звуки. Арий никак не мог взять в толк, почему люди, точнее земляне, так любят понапрасну сотрясать воздух. Это наводило на мысли о некоторой самовлюбленности и даже эгоцентричности и служило очередным аргументом против всякого рода контактов.
   Бьёрнар только поморщился, услышав голоса, и продолжил искать коляску, попутно измазав пальцы в земле и пыли. От последней хотелось чихать.
   Чтобы окончательно испортить вечер, кто-то включил свет. Сразу же обнажились уродливые ножки столов, могилы растений, измазанные пальцы. «Поздравь себя, Бьёрн. Худший вечер на этой треклятой планете состоялся».
   Коляска оказалась поблизости – где бы ей ещё быть? - перевёрнутая на бок, впустую крутящая колёсами. Подтягиваясь на руках и извиваясь, оставив ноги безвольным балластом, арий уже дотянулся до своего спасения, когда появилась она - санитарка или просто девушка, но так полагалось выглядеть именно санитаркам. Она пыталась быть милой и даже предложила свою помощь, считая, вероятно, ария неспособным или несостоятельным.
   Ухмыльнувшись оскорблению, перевернув коляску с бока на колёса, напрочь игнорируя вопросы, Бьёрн довольно ловко взобрался в единственный оплот комфорта. Стало немного легче.
   Твёрдый и жесткий взгляд упёрся в девушку, изучая столь бесцеремонно, сколь она мгновениями назад разрушала остатки прекрасного. Если бы Бьёрнару приходилось видеть её раньше, вряд ли бы он запомнил: мышь, серая мышь. Но мыши, как показала практика, могут быть весьма вредоносны.
   Сможет ли арий ещё вернуться в этот сад? Сможет ли вновь почувствовать здесь близость к возлюбленной? Пока ответ оставался очевиден и непреклонен: нет, не сможет.
   «О чём вы только думали!» – передразнил её арий, насмешливо улыбаясь. Косой взгляд на сбитого, как оказалось, парнишку. Жив, дышит, пусть и с ссадиной на руке.
   Поняв, что молчание затянулось и уже граничит с неприличием (хотя понятия приличия землян и ариев коренным образом отличались), Бьёрн произнёс единственное, что сейчас имело значение, сопроводив послание кивком:
- Лучше позаботьтесь о нём, – довольно жестко и сухо, как обыкновенно командир подписывает приказы об увольнении любимых солдат.
   Сердце ария ожесточилось, хотелось разнести весь этот сад к какой-то матери вместе с нежданными визитёрами. Кстати, о них. «Был и второй голос. Мужской».
   Глаза редко подводили Бьёрнара – второй визитёр оказался не так далёко, как можно было предположить. Сквозь лианы четко просматривался некто чернобровый и смутно знакомый – его арий точно видел прежде. Некто прекрасно вписывался в тропический лес и разноцветье, не хватало только черной кожи и круглых белых глаз. С нескрываемым интересом арий поглощал его образ, бестактно пожирал глазами, подъезжая ближе, пока между ними не осталась только стена из лиан.
   Очарование места потихоньку возвращалось, окутывая теплом и запахами: росянка поймала муху и с чавканьем переваривала, орхидеи вновь соперничали в розами, даже разнесённые в разные углы, звезды пробивались в окна и, встречаясь со светом, тускнели. Санитар, лежавший без сознания, забился в конвульсиях.

+4

7

По обыкновению спокойная Джейн, которая практически всем казалась изрядно мягкой личностью, встретила чужой взгляд и жесткость стойко, более того, словно выстроив вокруг себя барьер. В последнее время девушке не раз приходилось встречать на пути подобных людей и, возможно, другая на ее месте почувствовала бы себя неловко и в какой-то мере беззащитной, но Джейн вела себя иначе. От ее помощи отказались и она отступила сама, зачем предлагать помощь тому, кто в ней не нуждается? - так девушка рассуждала, в общем-то, всегда, даже в силу своего не столь твердого характера. А вот молодой санитар в помощи сейчас нуждался, во всяком случае привести его в чувства было не так уж просто, вероятней всего, он хорошо приложился головой о твердый пол.
- Его жизни ничего не угрожает, - коротко отозвалась девушка в ответ на столь же короткую и жесткую фразу.
Свое дело Джейн знала хорошо, до работы в Приюте она прошло хорошую "врачебную школу" и несмотря на столь молодой возраст, была хорошим специалистом, успевшим получить довольно богатый опыт. Забившийся было в конвульсиях на ее руках санитар довольно быстро снова обмяк и немного погодя, начал приходить в сознание. Силу его удара о пол Джейн могла себе хорошо представить, учитывая, что сбит он был, так сказать, не пешим пациентом. Но паренек все-таки очухивался и даже смог примерно понять, где он находится. Правда, ответ на вопрос, почему он находился здесь и не догадался включить свет, оставался открытым, поскольку говорить связным текстом парень еще пока не был способен. Девушка чуть вскинула голову, чтобы сказать что-то, но ее взгляд упал на второго не спящего в ночи, которому полагалось находиться сейчас совсем в другом месте. Что касалось чисто человеческих чувств, иногда Джейн позволяла некоторые вольности своим пациентам, но при этом "добренькой докторшей" она не была, потому ее личные качества нередко мешали профессиональным, и их приходилось в себе отключать. Коротко вздохнув, девушка быстро успела подумать, что о ситуации сегодняшней ночи, разумеется, будет необходимо доложить, но здесь и сейчас разруливать все равно придется ей самой. Аккуратно помогла парню опереться спиной на стену, убедившись, что он все-таки приходит в себя и отключаться снова не собирается, докторша поднялась на ноги, выпрямившись, устремив взгляд на второго участника сегодняшних событий. С этим мужчиной они были знакомы хоть и недолго, но не раз общались, тем более что после операции девушка захаживала к нему не только из личных побуждений, но и в силу своих обязанностей.
- Рэймонд, Вы-то как здесь оказались? - в ее тоне по-прежнему не слышалось той мягкости, которая обычно была ей присуща. Ситуация была совсем не шуточной, по сему и сама Джейн была настроена не менее серьезно.

+3

8

В темнотище, хоть глаз выколи, видно не было ничего, ну кроме тех самых романтичных мигающих в вышине плевочков, именуемых звёздами. Зато стало слышно – кое-что к прежним шумам и возгласам, ибо раздался ещё один голос, высокий и звонкий, задающий банальный, но, чёрт возьми, до чего же актуальный сейчас вопрос! Сам же Рэймонд самим звучанием этого голоса получил на него ответ, частичный правда, но для начала и это кое-что – здесь была женщина. Ну или ребенок… но это вряд ли, потому как, во-первых, время было очень не детским уже, а во-вторых – фиг ли делать ребёнку ночью в оранжерее? Правильно, совершенно не фиг. В принципе, женщине тоже, но есть нюансы – дам среди работающих в Приюте немало, значит, вероятность их захода и в зимний сад гораздо выше. − Последнюю обрывочную мысль Восьмой додумывал, уже зажмурившись, потому что вспыхнувший свет, показавшийся невероятно ярким, больно ударил по глазам. Даже от постепенного разожмуривания их здорово ломило, до слёз, бывший шурман довольно долго мигал, тем не менее отчетливо слыша женские ахи, охи и прочие возгласы, риторически почти вопросительные. Однако что здесь происходит, Скиннеру тоже хотелось знать, так что он потёр-помял пальцами переносицу, и постарался всё-таки сфокусировать зрение. Душераздирающее зрелище, как патетически говаривал один сказочный король, предстало наконец-то промигавшемуся писателю: перевёрнутая коляска, лежавшая спинкой на полу, только что опрокинуая, если судить по беспомощно вертевшимся еще предним колёсикам, и два тела – одно неподаижно валявшееся в самой неловкой позе, а второе, вроде как, в сознании, рааз от коляски отползающее, на руках, волоча ноги. Шутки шутками, а сердце заныло при виде собрата, хоть шотландец его и не знал, точнее, присмотревшись, понял, что они виделись мельком только в столовой и то пару раз всего. Вот девушка – другое дело, оказалось, что её голос совершенно не напрасно показался знакомым – Джейн!
Бог ты мой… так сегодня она дежурит! – Рэй почувствовал, как щеки стянуло стыдом и запалило уши – вот уж лапочку-Джейн он подводить не хотел, а получалось, что подвёл. И Джемму подвёл... Нехорошо…
Впрочем, то почему столь неприязненно белобрысый тип ответил девушке, предлагающей помощь в элементарном, в том, что каждый колясочник обязан уметь и делать сам – Скиннер тоже более чем понимал. Сам бы так ответил, разве что чуть помягче…  а вообще, может, и нет, может, и не сдержался бы, рыкнув абсолютно таким же тоном. Нет ничего хуже для любого мужчины, чем показать женщине свою беспомощность и несчастность в этот момент, жалкость. По тому, как ловко невежливый мужик вскарабкался на сиденье, Восьмой понял, что того давно жизнь в инвалидное кресло усадила.
А парню-то, сбитому с ног, совсем худо! – про себя Рэй даже присвистнул, и так загляделся на спасательную операцию и реанимационные мероприятия в умелом исполнении милой мисс Эмбер, что прозевал всё на свете – и то, что девушка, видимо от испуга и облегчения взъелась и на него, в общем-то, ни в чём… ну почти ни в чём не виноватого, и то, что светловолосый товарищ на колёсах как-то уж больно пристально пялится на шотландца сквозь стену зелени, только их их и разделявшую – рукой подать, а не дотянешься, заросли, будто в настоящих джунглях.
− Я?! – с довольно-таки убедительным изумлением воскликнул писатель, а всё-таки не актёр. – Я тут это…  сплю. Никого не трогаю, − зачем-то добавил, считай, машинально, мысленно себя стукнул по башке, ибо немедленно и столь же машинально в голове пронеслось «Починяю примус». − То есть я сперва писал, а потом заснул. – Звучало ну совершенно неубедительно, Скиннер сам это услышал, хотел поправить впечатление, пробормотал: − Да мне удобно было, чесслово, не хуже, чем в комнате.
М-да… едва закончив, он порозовел сердито и поджал губы – совсем уж получился детский лепет. Надо было срочно на ком-то отыграться, и Восьмой обернулся, досадливо хмурясь, к белобрысому, изображавшего тут в одно бледное лицо целую засаду индейских воинов:
− На мне, что, надпись неоновая? Что послужило причиной такого пристального внимания, я не понял? 

Отредактировано Рэймонд Скиннер (20-09-2016 17:40:02)

+4

9

Начавшая было разыгрываться драма не состоялась. Не то, чтобы Бьёрн особенно жаждал крови – это бы, конечно, внесло разнообразие и даже придало вечеру некоторую поэтичность – но отмываться потом от такого происшествия пришлось бы долго.
   Однако бывший штурман даже не заметил, как санитар пришел в сознание. Его занимал образ – ещё никогда Бьёрнару не представлялась возможность посмотреть на колясочника вблизи. В общем и целом он не отличался от ходящих, за исключением средства передвижения, конечно. «Раймонд?» – имя вертелось на языке и так и этак. Непривычное, земное. - «Раймонд».
   Он был мил в своих извинениях, вызывая улыбку, немного косую (за отсутствием практики), зато совершенно искреннюю. А показная сердитость в конце, поджатые губы – Бьёрнар чуть не засмеялся. С одной стороны парень был хорош – немногие были способные вызвать даже симпатию у штурмана, с другой стороны он отвратительнейшим образом слился с местностью, а именно этого арий боялся.
   Увидев направленные в свою сторону блестящие очи, бедный нордик не выдержал. Комнату заполнил тихий неприличный смех, изуродовавший лицо штурмана, отскочивший от горшков с цветами и быстро поглощенный лианами. Последние довольно неестественно изогнулись, подняв побеги вверх, но это видели только темные проёмы окон. Тихими змеями лианы перекрывали клетки кафеля, весьма целенаправленно направляясь в сторону единственной имеющийся в этой комнате разумной жизни.
   Отсмеявшись, штурман поднял руку раскрытой ладонью вверх, призывая к вниманию, и, глубоко дыша, постарался успокоиться. Ситуация, в общем и целом, не была смешной, возможно, сказалось пережитое раньше, накопленное напряжение. Набранный для последнего вдоха воздух, едва коснувшиеся губ слова и нежно обвившая запястье зелёная лента, затягивавшаяся всё туже.

Отредактировано Бьёрнар Сигбьёрн (04-12-2012 21:00:02)

+4

10

Девушка мысленно усмехнулась. Несколько нелепые извинения взрослого мужчины больше походили на детский лепет и невольно вспомнилось то время, когда она работала в клинике с детьми. Потому как сейчас этот самый мужчина выглядел именно как растерянные ребенок, которого застали за каким-то запрещенным занятием. Но внешне девушка никак не выдала улыбки, только слегка смягчила тон, исключительно потому, что ничего серьезного Рэймонд не сотворил, только ночью отсутствовал в своей комнате, по сути ничего страшного в этом не было. Отступать, правда, от своего Джейн тоже не была намерена и подошла чуть ближе, коротко вздохнув.
- Достаточно оправданий. Я попрошу Вас вернуться в свою комнату и не покидать ее до утра, - в принципе, девушка все же была права. Потому как погашенный свет не способствовал безопасному перемещению из помещения в помещение, в некоторых коридорах тоже было темно. - Надеюсь, Вы исполните мою просьбу, - напоминать про прошедшую операцию и многие рекомендованные пункты, которые было необходимо соблюдать, докторша не стала. Хотя бы потому что пациент все прекрасно знает сам, а во-вторых, не время и не место. Ее просьба касалась в общем-то обоих пациентов, но путей подхода ко второму она для себя не видела и предпочла лишь наблюдать за ним, но не пытаться как-то на него влиять.
Громкий смех, заставший Джейн на полпути к обоим мужчина, заставил ее замереть на месте, но не отшагнуть назад. Вот только вмешиваться и вставать между ними оно не торопилась, поскольку трудно было предугадать, что может последовать за этим, но то, что в воздухе повисло какое-то напряжение, девушка ощутила едва ли не физически.

+2

11

Мать всегда пеняла Восьмому за то, что маленьким он не умел просить прощения. Да, ему бывало мучительно стыдно, иногда просто до потери сознания, он осознавал ошибки и редко их повторял (если только они не составляли саму суть его характера и он просто не в силах был поступать иначе), но сам процесс словесного извинения давался ему с ещё большим трудом, а потому был делом тщательно избегаемым. Неудивительно, что он так и не научился извиняться как следует, и в его исполнении это выглядело попытками оправдаться, чаще всего жалкими. Вот как сейчас. Рэймонд и сам это чувствовал в полной мере, а потому смотрел на подходящую к нему Джейн без особой приязни, хотя вообще-то милой докторше весьма и весьма симпатизировал.
То, что она сказала, окончательно испортило момент и настроение. В другое время и, главное, наедине, на её, в целом, правильное вразумление-тире-мини-наезд Скиннер отреагировал бы совершенно иначе – построил бы виновато-умильные глазки (он это умел, когда хотел), включил бы на всю катушку обаяние, которое щедро передавалось в семье по мужской линии, мягко напомнил бы Джейн, что Приют всё же не больница… строгого режима, прежде он тоже не ночевал в палате, а даже, страшно сказать! – в баре пьянствовал, правда, не водку, а коньяк, однако ж, бывало, и обходилось без замечаний. Но после фраз мисс Эмбер, пусть и сказанных нейтральным тоном, эта линия поведения уже не катила, она усохла, слиплась, не наполнилась возможным содержанием, как специально склерозированная вена – не любил Рэй, когда его распекали, особенно публично, даже если было за что. Сразу в нем просыпалась эта гордость, может, иногда даже дурная, по которой его нацию и знали. Спорить и возникать, пытаясь что-то объяснить в этой ситуации – означало унижаться столь же публично, поэтому на замечание и почти приказ врача женского полу Восьмой отозвался только скупым и безэмоциональным:
− Хорошо, я понял.
А тут ещё этот белобрысый придурок, изображавший «охотников за скальпами», надрывался истошным неестественным хохотом киношного злодея! – Рэймонд, конечно, знал, что чувством юмора его матушка-природа не обделила, но не настолько уж он удачно пошутил сейчас. Бывший штурман нахмурился сильнее и досадливо мотнул головой, поняв, что в кустах и зарослях засел просто самый настоящий, заурядный псих, а не романтичный душевнобольной, как многие тут. Однако смех безумца стал странно захлебывающимся, и Рэй, реагируя на звук, снова взглянул на «псевдоиндейца», да так и замер, не веря своим глазам, ставшим ну очень большими и круглыми, ибо зрелище...
…было достойно аниме с тентаклями, из тех, что так любил когда-то Эдмонд. Толстенные, тёмно-зелёные стебли, по фактуре похожие на огуречные усы или молодые побеги плюща, но явно слишком подвижные для обычных… нет, даже для необычных растений, обвивали запястья белобрысого, а ещё одно упругое живое лассо взмывало над его головой, так что усомниться в его хищных намерениях было невозможно.
− Бог мой, − слетело с мигом пересохших губ Скиннера. − Джейн, бегите за помощью!     

Отредактировано Рэймонд Скиннер (09-12-2012 12:13:03)

+2

12

Всегда происходит что-то непредвиденное, даже с самыми щепетильными и прозорливыми. Рано утром автобус уходит раньше на пару минут, в спешке билет на самолёт забывается на журнальном столике, росянка мутирует и превращается двухметровую зубастую тварь, алчущую мяса. Нечто подобное, вероятно, происходило сейчас, но утверждать, что это была именно росянка и что ей понадобилось именно мясо? Может, она просто хотела пообщаться или переставить мебель? В любом случае это не входило в планы ария.
   Резкий рывок рукой вниз, оставшийся красный след на запястье, напуганные глаза индейца (он, кажется, даже что-то лопотал) и быстро уходящий из-под ног кафель. Осознание полета пришло через несколько мгновений, вместе с болью в груди и начинающимся удушьем. Судорожные поиски средств к спасению, и подавленная в зародыше паника. «Эту бы силу да против ящериц», – даже шокированный, находящийся в чужой власти, Бьёрнар не переставал думать об уничтожении ненавистной расы. Подобные мысли помогали держать себя под контролем.
   Лиана, удерживающая ария в паре метров над полом, вероятно, не ставила перед собой задачу его убийства (если у неё, конечно, вообще были задачи). Она не сжималась достаточно сильно, чтобы полностью перекрыть доступ к воздуху, но и держала крепко. В любом случае арий не собирался мириться даже с таким положением дел. В метре от себя, на столе с геранью, он заметил большие садовые ножницы, через пару столов лежал секатор – спасение было, но вне зоны досягаемости. Эпицентр опасности находился где-то сзади, и Бьёрнар не мог видеть его.
   Ария потянуло назад, медленно, но сильно, и он, цепляясь за провода и длинные лампы, вырвал одну, горячую и тут же потухшую. Едва не отбросив её, почувствовав первые поцелуи ожога на пальцах, арий уронил импровизированные оружие себе на колени и, посмотрев несколько испуганно, но решительно, взял вновь в руки и приложил к лиане в районе груди. Последняя несколько потемнела, начав издавать противный запах палёного. Однако лампа была недостаточно горячей, чтобы сильно навредить, в вот стекло...
   Тем временем неизвестная на Земле форма жизни продолжала наступать на малочисленных разумных. Санитара так же подняли в воздух и он, брыкаясь и крича, снова потерял сознание, повиснув безвольной куклой.
   Побеги начали обвивать коляску Раймонда, медленно наступая от колёс к сиденью. За счет своей многочисленности, зелёная масса несколько приподняла индейца над полом, сделав его похожим на туземного царя. Не хватало только перьев в волосах или упавших ниц подданных.
   Лианы потянулись и к девушке, но почему-то не касались её и словно сплетали вокруг кокон. Он очень быстро наливался силой, и вскоре бы закрыл докторшу целиком, если бы та не поторопилась с действиями.

+3

13

Джейн все-таки позволила себе легкую улыбку в ответ на скупые слова - настаивать на своем она более не собиралась, да и сказать что-либо девушка тоже не успела.
Картина, представшая перед ее глазами, лишила ее дара речи в один миг.
Картина, которая больше напоминала кадры из фантастического кино, любителем коих девушка не являлась, или на жуткий сон, но никак не тянула на реальность.
Слова Восьмого прозвучали подобно эху, которое лишь отголоском достигло ушей Джейн, но при этом сказанные слова ничего не значили в этот момент. Девушка громко вскрикнула от испуга, страх промелькнул и застыл в ее глазах, а тело отказалось подчиняться. Она просто не смогла даже двинуться с места и не понимала, что происходит.
Кошмарные сны преследовали ее и раньше, но такого она даже во сне никогда не видела и не могла представить даже в самых жутких мыслях. Даже задать банального вопроса не было сил. в горле встал ком, и первой реакцией после того, как немного прошло оцепенение, стало одно - Джейн просто резко дернулась в сторону, но тело по-прежнему не желало слушаться, и девушку невольно повело в сторону. Она приложилась спиной к стене, при этом сама себя лишили путей к отступлению. Докторша вжалась в стену и вцепилась бы в не пальцами, если бы только могла.
- Что...- все, что слетело с вмиг пересохших уст.
Больше не последовало слов, только шевельнулись губы, но голос пропал, словно кто-то очень удачно "выключил звук". Ожившие лианы - если бы Джейн кто-то сказал когда-нибудь, что такое просто может быть, она сочла бы этого человека сумасшедшим, а сейчас ей самой казалось, что она стремительно сходит с ума, и все, что она видит - не более, чем галлюцинации.

+2

14

Рамонова ночь 3 декабря была неспокойной. Часто просыпаясь то ли от шума за окном, то ли от беспокойных снов и воспоминаний о прошлом, он ворочался, но так и не находил себе места. Где-то на пятый раз дон оставил безуспешные попытки уснуть, и решил поехать посмотреть, имеются ли в местном зимнем саду розы. Почему-то ему казалось, что прикосновение к этим цветам поможет хоть немного утихомирить память.
Да и заснуть после прогулок на свежем воздухе всегда лучше, – подумал Рамон, натягивая теплый халат поверх пижамы и загружаясь в коляску.
Как бы только на медперсонал не натолкнуться, – как можно тише затворяя за собой дверь и выезжая в коридор. Коридор, впрочем, был пустынным, рецепшен тоже пустовал, и археолог, никем не замеченный, отправился к саду.

Когда впереди показались стеклянные стены нужного здания, по спине дона пробежали мурашки. Что-то было явно не так - и это относилось не столько к горящему посреди ночи свету (ну мало ли, вдруг кто-то зашёл, хотя конспирацию будет не так уж просто сохранить), а к непонятным шелестящим шумам с той стороны стекла.

[audio]http://prostopleer.com/tracks/4423703Prnx[/audio]

Горячая латиноамериканская кровь не позволила подкрасться аки тать в ночи к оранжерее.
Вместо этого правая рука дернула рычаг управления, разгоняя коляску к окнам, глаза подыскали небольшой трамплин, чтобы вписаться прямо в середину стекла, а левая рука активировала небольшой пулемет. После событий, произошедших в небольшой антикварной лавке, Рамон не только не стал отказываться от этой детали коляски, но даже сделал возможность перехода на ручной режим. Которым, впрочем, пользоваться сейчас не собирался.

Под звон стекла, разлетающегося как в боевиках на мелкие осколки, под рёв (по крайней мере, по меркам бесшумно ездящей коляски) мотора, Рамон влетел в зал. В десятке метров впереди перед ним предстало непонятное нечто, охватившее зелёными щупальцами колясочника и направлявшее его в отверстие, видимо, являвшееся ротовым.
Не терпя такое обращение с инвалидами, не успев даже приземлиться, Рамон левой рукой нажал на гашетку...

Отредактировано Рамон Эрсилио Трилья (18-12-2012 12:59:06)

+3

15

Будь у Рэя побольше времени на раздумья, он бы, без всяких сомнений, вдоволь потерзался на тему того, что явившееся ему зрелище более чем нереально, что такого не может быть, потому что не может быть никогда, а стало быть, его рассудок крепко болен, что в свою очередь означает – совершенно не зря его лечат в Приюте и от психического заболевания тоже. Это мысленное русло уже настолько глубоко было промыто-прорыто в скиннеровском мозговом лабиринте, что заполнялось бурлящими потоками при первом удобном и даже неудобном случае. Однако сейчас случай был неудобным крайне и терзаться оказалось абсолютно некогда – даже если всё вокруг было навороченной иллюзией, её героям, Рэймонду небезразличным, грозила опасность нешуточная, пусть и совершенно невозможная, но реальная до невозможности.
Джейн (ох уж эти дамы!) промешкала, и упустила шанс не только спастись самой, но и позвать на помощь, спасти всех остальных. А сделанный ею инстинктивный шаг назад был, как сразу понял Cкиннер, худшим из действий – потому что отступать стало некуда.
Светловолосый и малоразумный, как сперва казалось бывшему штурману, псевдоследопыт-хохотунчик, влекомый явно не на ярмарку осенних урожаев и достижений местного-швейцарского тепличного садоводства и огородничества, теперь действенно и весьма достоверно косплеил бессмертную древнегреческую скульптуру – толстенные зелёные змеи, обросшие легкомысленными такими листиками, душили его ничуть не менее убедительно, чем Лаокоона. Правда, у троянского жреца, как он ни выдирался из смертоносных объятий, всяко не могло оказаться под рукой длинной люминисцентной лампы. Та, хоть и погасла в пальцах белокурого индейца, но жгла, видать, исправно, потому что ощутимо запахло палёным.
Рэй перевёл взгляд; другим везло меньше – бедолагу-санитара, которому и так при колясочном наезде досталось – не дай бог, уже приподняло высоконько так над полом, трепало, будто тряпочную куклу, и завороженно засмотревшийся на это Восьмой, несмотря на замершие мыслительные процессы, видимо, без участия сознания боялся, что в лучшем случае ни в чем не повинного парня шлёпнет об пол, а в худшем – со всего размаха шмякнет об стену. Это маятниковое раскачивание живого человека настолько загипнотизировало Скиннера, что он совершенно упустил из вида, как к его собственной коляске змеятся удивительно целеустремленные ростки, чтобы, достигнув подножки, колёс, неправдоподобно быстро обвить их и вскарабкаться до подлокотников. Вздымаемое вверх кресло тряхнуло, вцепившийся в страховочный ремень Рэй упёрся в него обеими руками, так что кромками зарезало ладони. Мыслей не было вообще, кроме одной – голыми руками ничего не сделаешь, а оружия… разве что ножницы…             
Мощные, с мужское запястье толщиной, стебли вздыбились вокруг девушки, будто вставшие на самые кончики хвостов зелёные кобры, образуя нечто вроде клетки с прутьями редкими, но очень толстыми. И милая птичка, оказавшаяся в этой клетке, естественно, не пела, она онемела от изумления и испуга. Весь этот фантасмогорический кошмар и бедлам вообще творился с минимумом звуков – шелест, потрескивание, скрип, шипение, пыхтение… поэтому появление сеньора Трильи в дожде и оглушительном звоне осыпающегося секущим дождём стекла и грохоте пулеметных очередей было просто громоподобным.
Бог из машины… на машине… вот уж поистине.
Коляска Восьмого, приземлившись на все четыре колеса, тоже произвела стук и звон – но гораздо тише, всего лишь как лягушонкина коробчонка, рассеченные пулями стебли еще извивались по её сторонам.
− Теперь Джейн! – крикнул бывший штурман и, растирая обожженные, будто крапивой, запястья, к которым успели прикоснуться ядовитые побеги, выдохнул.  − Боги, Рамон… как Вы вовремя!

Отредактировано Рэймонд Скиннер (20-09-2016 17:46:11)

+1

16

Вы когда-нибудь мечтали сниматься в кино? Таком, красочном и динамичном, со множеством спецэффектов и захватывающих сцен? Джейн об этом никогда не мечтала. Пережить то, что происходило тут, она не согласилась бы даже по заранее изготовленному сценарию на съемках кинокартины, а уж в жизни – и подавно! Да что там, ей и сны-то такого рода никогда не снились, любителем ужасов и боевиков, или, что хуже, смеси двух этих жанров, девушка никогда не была. Всему этому предпочитала более спокойное времяпровождение за чтением книги, работой с пациентами. Ну, или если уж на то пошло, то экстрим в ее вкусе был только вполне в разумных пределах: сплавиться на лодке по реке, занятие верховой ездой, лыжи – это пожалуйста, сколько угодно и в любое время. А героями фильмов пусть становятся другие, кто об этом мечтает. Наяву будет этот фильм или нет – решать уже самим героям.
Поведение Джейн, тем не менее, противоречило тому, что можно было от нее ожидать. Испуг, непонимание, изумление, да, весь спектр подобных эмоций она испытала, с этим не поспоришь, но вот реакция была мягко говоря, непредсказуемой. Ступор ее, в какой-то момент, все-таки отпустил и улучив момент, девушка все же сумела каким-то чудом ускользнуть в более-менее безопасное место. Все-таки, когда надо, и мозг, и тело делают совершенно правильные действия, хотя человек после всего случившегося и сам не может объяснить, как он совершил тот или иной поступок. Память просто как будто затирает подобные моменты, может быть, так даже и лучше, кто знает. Для мисс Эмбер было бы лучше забыть все это и проснувшись завтра утром, наивно полагать, что все это было не более чем дурным сном, разгулявшейся фантазией на почве увиденного фильма или же еще чего-нибудь. А нет! Так просто ты, дорогая Джейн, не отвертишься. Вот тебе на блюдечке самые яркие воспоминания, помни и подскакивай после этого во сне, твоим нервом хуже уже не будет!
Так вот, по окончании всего этого экшна, доктор Эмбер не только не свалилась без чувств, не впала в безудержную истерику, но и вела себя так, словно ничего не произошло. И лучше бы она выплеснула эмоции прямо здесь, ведь затишье всегда влечет за собой бурю, вот и ледяное спокойствие девушки было не к добру.
– Господа, – подала она голос, на удивление спокойный, без надрыва, только слышалась хрипотца, как бывает, когда человек долго не разговаривает. – Что, с позволения сказать, вы все здесь устроили! – она бегло оглядела обстановку. Помещение походило более не на то, чем должно было быть, а напоминало место боевых действий. Чем, в сущности, и стало. – Здесь Вам не съемочная площадка и не полигон. Это место для отдыха. Было. - На последнем слове Джейн сделала акцент, сказав его чуть тверже. – Я не знаю и не хочу знать, что здесь только что произошло, но будьте любезны вернуться каждый в свою палату. И чтоб через две минуты здесь я никого из вас не видела.
Такой доктора Джейн Эмбер, пожалуй, в Приюте еще не видели, да и вряд ли в ближайшее время увидят снова. Милая с виду, да и по характеру достаточно терпимая и добрая, но сейчас ей разве только приказы бы в армии отдавать, ни больше, ни меньше. Четко, сдержанно и почти холодно, изменился не только тон, но и лицо, и взгляд. И вот поди догадайся, что сквозь эту толщу льда совсем скоро прорвется вулкан эмоций. Сейчас это казалось невозможным.

Отредактировано Джейн Эмбер (04-10-2016 14:57:27)

+2

17

Тишина и прохлада зимней ночи выманили Мураки на улицу. Необходимость дежурного перекура была, скорее, просто предлогом, приятным дополнением и хорошим способом привести в надлежащий порядок свои мысли. Прогулка не планировалась продолжительной, поэтому верхнюю одежду он оставил безо всяких сожалений, рассчитывая вернуться в кабинет через пару минут.
Папка с историей болезни Рэймонда за последние два месяца дополнилась новыми страницами, и – что и было проблемой номер один, требующей решения – продолжала делать это и дальше с завидным постоянством. Многочисленные бланки анализов, диагностические процедуры, уже проведенные и те, которые еще предстояло провести, записи специалистов, совместно с которыми велось наблюдение Скиннера в позднем послеоперационном периоде – все напоминало поиск иголки в стоге сена. И, чтобы найти ее, одним упорством не обойтись. Потеря времени впустую в таких ситуациях всегда обходится дорого.
Уставившись немигающим взглядом на мерцающие огоньки уличных фонарей, освещающих территорию перед входом в корпус, доктор закурил. Употребляемое им количество сигарет заметно увеличилось за прошедший месяц, но, в отличие от многих никотинозависимых, он никогда не курил ради того, чтобы успокоить нервы. Для этого в его арсенале существовала масса других эффективных способов, а никотин всегда был всего лишь своеобразным топливом для мозга. Пока лишь одно обстоятельство вносило определенную толику ясности: температура его пациента, упорно не сдающая своих позиций вот уже полтора месяца, не поднималась выше субфебрилитета. Это, как и длительность симптоматики, позволяло исключить гнойно-септическое осложнение операции. Состояние швов так же не вызывало никаких опасений, впрочем, подобного поворота событий Мураки и не ожидал. Куда больше его волновало то, как организм бывшего штурмана с целым набором хронических заболеваний перенесет столь сложное вмешательство и то, как он будет восстанавливаться после наркоза. Все это, как и процесс адаптации эндопротезов, стояло на первом месте, и вот, как и ожидалось, волнения оказались не случайными.
В слабом дуновении ветра растаял сизоватый сигаретный дымок. Хирург бросил окурок в урну – ночная прохлада, забравшись в рукава и за воротник халата, справилась ничуть не хуже чашки крепкого кофе, но вернуться в здание японец так и не успел. Царящую повсюду безмятежность разорвал звон разбитого стекла, а следом – череда громких хлопков. Вздрогнув от резкого звука, Мураки огляделся и чутко вслушался, ощущая, как накатывает тревожность вновь наступившей тишины.
Выстрелы? Кажется, променад все-таки затянется.
Паранойя ли, шестое чувство или простое осознание того, что стрельба посреди ночи рядом с больничными корпусами – очень даже повод насторожиться, когда неподалеку мирно спят твои пациенты,  а может, все вместе взятое подвигло Катзутаку отправиться искать источника шума. Долго делать это не пришлось – горящий в окнах зимнего сада свет привлек внимание и, как выяснилось, совсем не напрасно.
Подбирался к месту действа он осторожно, и только раздавшийся в отдалении мужской голос, который слишком уж явно для того, чтобы списать все на игру воображения, напоминал голос Скиннера, заставил его ускорить шаг. Вопрос о том, почему и как Рэй оказался там, где ему не следовало находиться посреди ночи, мелькнул в мыслях всего на секунду, вытесненный желанием убедиться, что с ним все в порядке. И если нет – то собственноручно сломать шею тому, кто посмел посягнуть на и без того хрупкие пока ростки его трудов.
Приближаясь к разбитому вдребезги окну, которым теперь ничто не мешало воспользоваться как дверью, Мураки вновь услышал голос. На сей раз – женский, и, судя по сказанному, принадлежавший кому-то из медперсонала. То, что его обладательница до сих пор не подняла панику, позволяло думать, что повода для этого нет, что с одной стороны, обнадеживало. А с другой – вызывало все больше и больше вопросов, ответы на которые доктор был решительно настроен получить прямо сейчас.
А я, напротив, очень хотел бы знать, что здесь происходит, – перешагнув через раму, в которой застряли мелкие стеклянные осколки, Мураки обвел собравшихся внимательным взглядом, который заметно потяжелел, остановившись на Рэймонде, и помрачнел окончательно, когда в поле зрения, что было совсем уж сюрпризом, попал Рамон. – И хочу верить в то, что у обоих моих пациентов была очень веская причина для нарушения режима. Особенно у вас, мистер Скиннер, – говорил он сухо, почти безэмоционально. Только глаза метали молнии, не упуская ни единой детали сотворенного кем-то хаоса, превратившего зимний сад в театр военных действий. Под ногами хрустело стекло, кое-где пол был усыпан землей из перевернутых цветочных горшков, патронными гильзами и, собственно, тем немногим, что осталось от некоторых растений. Мураки моргнул – всего на секунду ему показалось, что одна из толстых лиан, лежащих у колес коляски Скиннера, шевельнулась. Вот только показалось ли?
Пришлось оставить эти размышления на потом – участников грандиозного беспорядка, как выяснилось при осмотре помещения, оказалось больше: светловолосый молодой человек, которому, по всей видимости, принадлежало пустующее кресло-каталка, и санитар, распластавшийся на полу без сознания. Какая бы неведомая сила не пронеслась тут ураганом, но оба находились в состоянии весьма плачевном.
Коллега, помогите мне, – кивком указав Джейн на Бьёрнара, он, не мешкая, отправился к санитару. Наклонившись, хирург положил пальцы на сонную артерию – пульс был ровный, умеренного наполнения, дыхание самостоятельным. Выудив из кармана телефон и включив фонарик, доктор поочередно приподнял верхние веки мужчины, проверяя размер и реакцию зрачков. – Я слышал выстрелы. Никто не ранен?

Отредактировано Мураки Катзутака (26-09-2016 02:22:37)

+3

18

Только теперь ноздри защекотал запах, пряный, даже едкий – запах раздавленной, размятой зелени. Похоже пахло от помидорной рассады, которую бабушка упорно выращивала сама, и лишь в последние свои годы покупала в цветочной лавке, только будущие помидорные кусты в вазоне, а потом на грядке в палисаднике перед коттеджем развеивали вокруг себя и оставляли на пальцах и ладонях аромат хоть сколько-то приятный, пикантный, а отсеченные побеги сумасшедшей лианы пахли… крапивно как-то. Аж в носу легонько защипало.
И именно запах отрезвил… хотя, нет, неправильно, неверный глагол, ничьей трезвостью тут как раз и не пахло, скорее, включил ощущение реальности. Во сне любой степени кошмарности всё же не воняет, как из свежей нарезки сорной травы в компостную яму, верно? Значит, всё на самом деле происходит, в действительности. – Скиннер перевёл взгляд на губы девушки.   
А как же запаховые галлюцинации? А если не только запаховые?..
Стоило только усомниться, и... ах, эти раннеспелые-подоспевшие доказательства реальности, которые всегда возникают подозрительно вовремя!.. Да, кажется, один из толстенных, скошенных пулями стеблей… или что это у лианы, усы? – канатными кольцами лежащих вокруг Восьмого, ещё трепыхнулся в агонии – слева и чуть позади колясочного колеса – Рэй уловил это движение краем глаза, но когда покосился, всматриваясь, тот уже лежал неподвижно – стебель и стебель, истекающий на изломе зеленоватой слизью… или это мелкие осколки стекла блестят?.. Фиг поймёшь.
Восьмой опять потёр руку, она зудела, зудела, блин! – настолько, что сосредоточившись на том, что слишком спокойным голосом говорила Джейн, он снова потер обожженное этим не известным (ведь не известным же?..) ботанике монстром растительного происхождения правое запястье, тыльную его сторону, не пальцами уже, не ладонью, а о фланель на колене – и тихо зашипел сквозь зубы: «чешется» почти превратилось в «больно».
Правильно, милая, здесь вам не... тут, – вспомнилось почти поговорочное русское – кстати ли, нет ли. Но азартно ёрничать сейчас не получалось, и улыбка бывшего штурмана получилось беглой и несколько... болезненной, что ли – улыбка не от веселья, а так... от общей обалделости. Соображал Рэймонд сейчас определенно плохо, раз сделал очевидную глупость – поднес руку ладонью... то есть уже неплотно сжатым кулаком к лицу и длинно лизнул настырно чесавшееся запястье... чтоб тут же сплюнуть попавшую на язык терпко-солёную дрянь.
Господи, что я творю! А если эта тварь ядовита? Совсем ум отступился! – он перестал отплевываться, потому что… м-да. Прозвучавший справа голос и показавшиеся из пустой теперь рамы до пола, ощерившейся острыми осколками с зелёными почему-то сколами, нога в белом ботинке, а потом и вся фигура – элегантного офигительно некстати среди этой разрухи – белого доктора дала Восьмому понять, что всё, как сказано в «Книге перемен», только начинается.
Худшее позади? Да как же! Мать его, – непонятно в чей адрес ругнулся про себя фантаст, зачарованно слушая хруст стеклянной крошки под подошвами Мураки-сенсея, который будто впустил в зимний сад морозец с улицы. – Вместо тепла – зелень стекла, вместо огня дым... – появившиеся-таки мысли от прилива адреналина привычно пошли слоистыми клочьями, как табачный дым или вот поползший понизу парок от холода. – Сейчас будет нам и огонь, и дым, и искра-буря-безумие, и извержение Фудзи, несмотря на снега вечные. Ой, всё. – Рэймонду хотелось закрыть глаза, но вместо этого он посмотрел в глаза другие, такие же тёмные – как-никак, сеньору Трилье, уж сейчас-то особенно товарищу по несчастью, действительно тут быть тоже не полагалось. Взгляд шотландца был полон укоризны – мол, вот, не соблюли правило «не буди лихо, пока оно тихо», и чего теперь, синьор Терминатори?..  Причём под лихом бывший штурман явно понимал отнюдь не плетистый-усатый кошмар ботаника, который всё равно вроде как благополучно издох, а очень даже живого и пугающего хирурга. Судя по всему, Рамон мало видел. Он вообще сперва сделал, а теперь думает. Потом взгляд Скиннера из укоризненного стал вопросительным, в нём явно читалось: «Как оправдываться будем? И чего врать?».
Так, стоп! – одёрнул себя бывший штурман и сам же себя спросил: – Вот теперь объясни мне, почему мне правду говорить не хочется?... Я же врать не люблю?.. – Он провёл по зудящей коже ногтями – запястье чесалось жутко – и снова зашипел сквозь зубы – больно. – Видимо, потому, что это всё уж настолько фантасмагорично, что даже в очень широкие рамки приютских бытностей не помещается. Тентакли, мать их, всамделишные тентакли!..
Или не всамделишные? Вот в чём вопрос.

Рамон вот, умница, в таком не сомневался, ответил Восьмому недоумевающим пожатием плеч, а вслух сказал:
Я ж не знаю, что за безумная бегония тут завелась. Понимаю, в это трудно поверить, но… Я сделал, что смог, но вы напалмом ее лучше потом, чего.
Профессор не зря был профессором и доном – он успел понять, что для рассказывания всяких дивных вещей, которые тут встречались каждый день и на каждом шагу, есть универсальный метод: «я в это сам не верю, но с моего ракурса смотрелось так». А что, вполне объяснение, если добавить, что сам не веришь.
Ну да, я вот спал, как младенец, на диване, – Рэй в свою очередь, подтверждающе кивнул в ту сторону, где преспокойно, как ни в чём не бывало, дремал лэптоп с погасшим экраном и спущенная им с лежанки «горка», так и стоявшая на ребре, – и тут вдруг такое. Лианы взбесились, на людей напали, сперва на этого… белокурого, потом на санитара, потом на Джейн. Но вроде никто не ранен.
Он опять остервенело потёр внутреннюю сторону запястья о пижамную штанину.
Не фиг было раздеваться, в свитере и джинсах хрен бы эта тварь меня ужалила. И лодыжки зудят... тоже, что ли, обстрекало? Не уловил...
Мураки-сан, может, мы, и правда, по палатам? – деликатно так спросил он у коленопреклоненного хирурга. Ну а что... даже храбрые шотландские горцы понимают, что иногда своевременная ретирада – благо для всех.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (29-09-2016 00:58:57)

+1

19

Появление еще одного фигуранта во всем этом деле Джейн восприняла двояко. С одной стороны, хоть кто-то сторонний мог отвлечь от всего произошедшего одним только своим присутствием, вырвав из пережитого, а с другой стороны – разве такое можно будет кому-нибудь рассказать? Чего доброго, примут за сумасшедшую. Не ее одну, конечно, но каким она будет доктором в глазах других да и для самой себя, если начнет пытаться объяснить случившееся? Будь мисс Эмбер наивной девушкой, могла бы списать все увиденное на то, что сама умудрилась принять не то лекарство, которое и вызвало не то галлюцинации, не то просто провал в памяти и какой-то странный сон, но, будучи доктором достаточно высокой квалификации, она точно знала, что принимала и в каких дозах, плюс вот уже несколько дней, как курс приема был окончен и повторять его предстояло не раньше, чем через месяц. Но что же тогда она совсем недавно видела своими собственными глазами и что важнее всего, как объяснить это адекватными словами человеку не просто здравому, а к тому же, еще и ее коллеге?
Ответов у Джейн не находилось, посему объяснения она переложила на плечи двоих мужчин. Ее внимание теперь было отдано одному из пострадавших участников заварухи. Эмбер удостоверилась в том, что состояние пострадавшего стабильное, что до возможных травм – это будут выяснять уже другие ее коллеги, которым ей предстоит передать несчастного. Хуже всего было то, что у девушки началась странная внутренняя дрожь, делать свою работу она пока не мешала, однако же начинала напрягать. Немного подорванная относительно недавно психика еще не полностью восстановилась и последнее, что требовалось сейчас молодому доктору для полной реабилитации - это стрессовая ситуация. А стресса сегодня пришлось хлебнуть полную чашу. Вот теперь организм невольно начинал выдавать реакцию.
– По крайней мере, огнестрельных ранений никто не получил. Двоим пострадавшим я вызову санитаров, их жизнь вне опасности, о них позаботятся, – где-то был телефон. Джейн точно помнила, что брала его с собой, кроме того, добраться до него было не сложно, но попасть рукой в карман получилось только раза с третьего. Впрочем, номер дежурного девушка набирала вполне уверенно.
Да. Это доктор Эмбер. Пришлите двух санитаров в зимний сад. У нас двое пострадавших, серьезных травм нет, сильные ушибы и сотрясение. Да. Спасибо, ждем. – сунуть телефон обратно тоже с первого раза не получилось, он буквально выскользнул из руки, ударившись о пол. Благо, девушка в этот момент приседала рядом с пострадавшим и падение было не критичным. Со второй попытки аппарат оказался все-таки в кармане, а сама Джейн обратила внимание на Мураки:
– Коллега, думаю, стоит отпустить пациентов по палатам. Чтобы объяснить произошедшее, нам всем нужно для начала самим это понять и разобраться, что было правдой, а что додумало сознание.
Спустя некоторое время в коридоре послышались быстрые шаги двоих человек и поскрипывание каталок для перевозки пострадавших. Очень вовремя, потому как внутренняя дрожь у молодой докторши усиливалась и грозилась перейти уже в физическую, и лучше, если произойдет это не здесь. Во всяком случае, не на глазах у пациентов, а потому чем скорее она сумеет покинуть это место, тем лучше не только для нее.

+2

20

Нескольких интенсивных нажатий на мочки ушей оказалось достаточно – веки санитара дрогнули. Но такому пробуждению он сам, кажется, был не рад. Как только расфокусированный взгляд обрел ясность, мужчина резко дернулся, приподнимаясь на локтях, но попытка вскочить на ноги, если таковая предполагалась, была заблаговременно пресечена рукой доктора, опустившейся на его плечо.
Тише. Все в порядке, – стали ли причиной задавленной в зародыше паники обрывочные воспоминания о том, что превратило некогда уютный зимний сад в поле боя, или сам хирург, который в глазах только что очнувшегося запросто сошел бы за посланника божьего, судить было сложно. Как бы там ни было, Мураки на всякий случай отодвинулся в сторону, открывая санитару обзор на повсеместный беспорядок и остальных присутствующих, тем самым подтверждая правдивость своих слов: жизни несчастного больше ничего не угрожало, а все собравшиеся здесь – люди из плоти и крови, не претендующие на то, чтобы забрать его бессмертную  душу.
Безумная бегония? – сдержанно кашлянув, хирург оставил пострадавшего, которому Джейн очень своевременно вызвала подмогу, и вернул внимание своим пациентам. Немой вопрос в его глазах не требовал ответа – и без того совершенно очевидно, что он не ослышался, – Вот как.
Надо ли говорить, что в правдивость сказанного доном верилось с трудом? При других обстоятельствах Мураки и не поверил бы, если бы не целый ряд маленьких «но», которые не позволяли сходу определить историю об ожившей лиане в категорию страшных сказок. Во-первых, его собственное зрение, вопреки своему несовершенству, еще ни разу не подводило его, и это не позволяло списать конвульсивно дернувшуюся растительность на игру воображения. А во-вторых... он склонил голову на бок, цепко глянув сначала на Рэймонда, а затем – на лежанку, использованную им сегодня в качестве спального места. Вопрос о том, почему Рэй решил заночевать здесь, а не в палате, следовало поднять обязательно, но уж точно не сейчас. Сейчас Катзутака видел достаточно, чтобы увериться – человек, который не умеет лгать, так и не приобрел этой способности за одну ночь. Разве что чего-то не договаривал – болезненное шипение Мураки слышал еще минуту назад, когда возвращал санитара в сознание. Слышал его так же отчетливо, как и негромкий хлопок, с которым телефон, выскользнувший из рук доктора Эмбер, упал на пол.
Не могу не согласиться с вами, доктор. Прямо сейчас искать объяснение произошедшему не имеет смысла, – невозмутимо подобрав с пола уцелевший горшок, Мураки, под аккомпанемент грохочущих в коридоре каталок, без сожаления вытряхнул из него оставшуюся землю. Отыскав тут же глиняный черепок покрупнее, он с привычной аккуратностью поддел его краем небольшой ус расстрелянной лианы и несколькими подталкивающими движениями поместил его в опустевший горшок, – Но если все в самом деле так, как вы рассказываете, то нам не стоит спешить уничтожать это растение. Я лично не припомню ни одного вида лиан, который...нападал бы на людей. Будет жаль, если он так и останется неизвестным, – доктор показательно тряхнул горшком и поставил его на пол, – Вы непременно вернетесь в свою палату, мистер Скиннер, как только я буду уверен, что вам не требуется помощь, – и то, как усиленно Рэймонд потирал запястье, почти не оставляло сомнений, что помощь все-таки требуется. Приблизившись к нему, Мураки протянул раскрытую ладонь, и жест этот был почти любезен, – Разрешите взглянуть на вашу руку.

Отредактировано Мураки Катзутака (11-10-2016 03:41:44)

+2

21

А что додумало сознание? – невольно повторил про себя шотландец последнюю фразу мисс Эмбер. – А оно вообще что-то додумало? Или вообще придумало всё, от начала до конца? А если так, то чьё?.. Кто тут бредит, заставляя всех плясать под свою волшебную дуду? Или это массовая галлюцинация, совместного, так сказать, производства?
Но женщина, как обычно, оказалась мудрее – для ответов ещё не пришло время, ещё и вопросы-то не поставлены точно. Да и вообще, имелись проблемы более насущные, чем разгадывание тайн природы и сверхприроды. Хорошо, когда есть люди, профессией наученные тому, что надобно срочно делать, когда на полу валяются два тела, хоть и не мёртвые (во всяком случае, Рэй на это крепко надеялся), но недвижные как-то не по-хорошему. На врачей в этом смысле надеяться правильнее всего, и положиться можно завсегда – вон, уже вызывала подкрепление умница Джейн.
«Она же умница, умница!» – мысленно процитировал Восьмой свежеэкранизированного Холмса под тихий стук выпавшего было из рук девушки телефона, правда, не того цвета, что был показан в «Этюде в розовом». Да и Мураки-сенсей не только пульс у бедолаг проверял, и прочие его движения, расчетливо скуповатые, тоже возымели действие – санитар вот явно начал подавать признаки жизни: глазами захлопал, зашевелился, не вскочить, так приподняться попытался...
Надо же! А ведь эта «бешеная бегония» (Скиннер, уж конечно, не мог пропустить такое обозначение ботанического кошмара, и, качнув головой, взглянул на дона с усмешкой благодарной, положив себе непременно его записать, как суета уляжется) трепала бедолагу, как Тузик грелку! Тем не менее, выглядел работник Приюта куда как бодрее незадачливого «хохотунчика из чащи», которого всего-то разок приподняло да шлёпнуло… впрочем, сломанному-то уже много ли надо? – подумав об этом, Рэймонд озабоченно нахмурился, всматриваясь в белобрысого, лежащего у стеллажей, и выдохнул с облегчением, когда и тот зашевелился, оперся ладонью об пол и приподнялся, тоже ошеломленно озираясь. Без стона, как отметил бывший штурман, слава богу, значит, всё более-менее в норме… в своей, хреновой на взгляд других, конечно, но норме спинальника... а уж характерный стук-постук каталок по коридору вообще внушал уверенность в неизбежном физическом благополучии пострадавших, если не прямо тотчас, то завтра-послезавтра. Видимо, доктор Мураки руководствовался теми же ощущениями, раз его взгляд медленно переместился на бравого мафиозо, после – на неповинный ни в чём диван, а потом… ох. Лучше бы не перемещался, право. Рэю вот, к примеру, под отбликами очков сенсея очень захотелось самолично и на скорость закопаться под ближайшую пальму.
Рамон храбрее меня… – Скиннер отвёл глаза, покосившись на собрата-колясочника. По идее, тому больше подходило сравнение с бравым ковбоем, который, расстреляв вражину, глубокомысленно сдувает дымок со ствола своего верного револьвера, но всё же… Нет. Тот выглядел невозмутимым иначе – будто индейский вождь из старых вестернов, если бывают вожди на …танках, если очень глубоко в зрачках вождей может блестеть скрытая ирония. Впрочем, вероятнее всего, точно такая же тлела и во взгляде шотландца – что справедливо нагорит от лечащего врача обоим за нарушение и не строгого, в общем-то, больничного режима, сомневаться не приходилось. Но… видимо, не сейчас, не при даме и поодиночке?.. – если досадливо (а на деле пристыжено) хмурившийся и кусавший нижнюю губу Восьмой мог зауважать Белого доктора ещё сильнее, то это произошло сейчас: хирург ни слова заслуженного упрека не сказал, а…
...оу!.. – а вот на начавшуюся инсценировку эпизода «Секретных материалов» с Мураки в роли Малдера смотреть было гораздо интереснее, чем на то, как вкатывается в распахнувшиеся двери оранжереи пара каталок с санитарами. До этого момента с удивительной стороны открывшийся доктор всё успел: и тару для улики найти подходящую (а чем горшок не тара, если нет тут пресловутых прозрачных и герметичных пакетиков с липким краем), и кстати подвернувшимся черепком, как лопаточкой, поддеть часть взбесившегося растения, и затолкать его поглубже, чтоб не ожило, не выскочило, не выпрыгнуло... Да так ловко и уверенно, будто он этими странными делами каждый день занимается.
Дивно, однако! – наверное теперь у фантаста был более удивлённый вид, чем непосредственно после оранжерейного погрома. Он даже чесаться перестал. Поэтому взглянул на оказавшегося рядом врача с почти и не разыгранным недоумением:
Помощь? Но меня же эта…
…хтонь, – негромко, не оборачиваясь, будто про себя подсказал Рамон, уже развернувшийся и якобы рассеянно наблюдавший за тем, как опускали, складывая стойки, каталку к «дикарю», и как самостоятельно поднимался и укладывался на другую санитар.
Рэй фыркнул невольно и довольно: дон сегодня был просто гениален в лингвистическом смысле.
Да, она самая, хтонь. Не вытряхивала она меня-то. Так, обвила руки просто.
Если бы он не вложил руку в раскрытую ладонь доктора, это было бы невежливо. Так что, куда деваться – вложил. И покосился на погруженных на каталки – тем не лежалось спокойно, как ни уговаривали хлопотавшие вокруг. Оно и понятно – на предплечьях и запястьях остальных потрёпанных неведомой тварью тоже вспухали хар-р-рошие такие рубцы, как после порки. Но им и досталось куда сильнее, их не просто задело, а удерживало. Рэймонд случайно взглянул на девушку и забыл про зазудевшие наконец лодыжки.
Доктор, Джейн тоже досталось... – одновременно сказал Рамон. – Ей нужно помочь.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (14-10-2016 19:45:47)

+2

22

Как досадно, предательски выпавший из руки телефон все-таки привлек внимание присутствующих здесь, впрочем, этим вниманием все и ограничилось, ничего необычного и подозрительного в этом вроде бы никто не заподозрил. Во всяком случае, пока. Доктору Мураки было кем заняться, сама же Джейн обмолвилась несколькими фразами с санитарами, которые впоследствии поспешил увезти пострадавших в места странных событий, остальным тоже было на чем сосредоточить свое внимание. Доктору Эмбер следовало бы воспользоваться этим моментом, откланяться и убраться отсюда, пока еще она была способна держать себя в руках, выглядеть уверенной и чувствовать себя таковой. С последним с каждой минутой было все сложнее, самоконтроль внутренне начинал трещать по швам, – вот ведь та еще картина могла предстать перед глазами присутствующих, доктор с пошаливающими нервишками, как такому специалисту можно было доверить пациентов! Хотя Джейн уже пришлось по ряду причин сменить карьеру хорошего нейрохирурга с большим будущим на работу обычного терапевта, и не в процветающей клинике своего наставника, а уехать далеко, в то место, которое должно было пойти на пользу ей самой. Польза на самом деле была, до сегодняшнего дня. Сама доктор Эмбер уже почти начала верить в то, что в ближайшее время сможет вернуться к своему профилю. Ошибалась. Впрочем, если бы не сегодняшний случай, непросто было бы распознать, что время еще не пришло.
В таком случае, я полагаю, мое присутствие здесь становится не обязательным.
Доктор, Джейн тоже досталось. Ей нужно помочь, – прозвучавшие слова заставили девушку коротко вздохнуть и внутренне сжаться, но тем не менее она нашла силы выдавить легкую полуулыбку и качнула головой.
Меня не зацепило. Как говорится, отделалась легким испугом, с этим я, пожалуй, справлюсь с помощью крепкого сна. Поводов для беспокойства нет, – кроме разве что одного, о котором говорить при пациентах Джейн не собиралась. – Я могу здесь еще чем-то помочь?
Крепкий сон вряд ли избавит доктора Эмбер от всех воспоминаний сегодняшнего вечера, более того, она не могла ручаться за то, что эти "Секретные материалы" не будут сниться ей в ближайшие несколько ночей. Хотя, может повезет забыться сном и утром сознание само собой отсеет ненужные воспоминания, оставит от них только легкий след, какой обычно остается от кошмарного сновидения или от излишне яркого впечатления и жутковатого фильма. Завтра утром она должна будет чувствовать себя адекватным человеком, а не сумасшедшей, которой бог весть что видится в таком спокойном месте, как Приют. Кроме того, Джейн могла поклясться, что она и сейчас в своем уме и увиденное не было галлюцинацией, разве что массовой, если остальные рассказывали точно тоже самое, что "плясало" перед ее глазами менее часа назад. Не думать, забыть, сосредоточить сознание на совершенно сторонних мыслях и отправиться к себе, отдыхать и приводить нервы в порядок. Дрожащие руки уже весьма явно выдавали треснувшее самообладание.

Отредактировано Джейн Эмбер (31-10-2016 15:28:50)

+3

23

В отношении неведомого растения, которое отличилось такой ярой нелюбовью к людям, Мураки был настроен не столь оптимистично, как Рэймонд. Глупо было бы отрицать, что Скиннеру повезло гораздо больше тех несчастных, которых подоспевшие санитары только что ловко погрузили на каталки, но не менее глупо и безответственно было бы оставить без внимания того, кто перед жутким столкновением с враждебностью растительного мира побывал на операционном столе. Не проникнувшись заверением Восьмого, доктор  ограничился тем, что покачал головой, демонстрируя свое сомнение в том, что хоть к чему-то, что здесь натворила ожившая лиана, можно применить определение «просто», и вперился во вложенную ему в ладонь руку бывшего штурмана будто опытный хиромант. Навыками предсказателя Мураки никогда не владел, но даже это не помешало ему увидеть то, что со стопроцентной точностью позволяло определить судьбу Рэя на ближайшие полчаса: кожа на запястье, до которого успели дотянуться массивные стебли-щупальца, заметно покраснела. Местного отека пока не наблюдалось и зона гиперемии за непродолжительное время не поменяла своих границ, но зуд или жжение явно причиняли пациенту дискомфорт, выдавая вкупе со всем остальным характерные признаки аллергической реакции.
Я счастлив, что вам и мистеру Трилье удалось пережить подобный кошмар без серьезных и непоправимых потерь, – это была чистая правда, но счастливым хирург совсем не выглядел, – и тем не менее настаиваю на том, чтобы сопроводить вас, Рэймонд, до процедурного кабинета.
Отпустив Скиннера, он утомленно провел ладонью по лбу, убирая спадающую на глаз челку. Сакраментальный вопрос о том, случайность ли, что оба его подопечных снова умудрились попасть в самый эпицентр смертельной опасности, так и остался неразрешенным, но Мураки, вопреки здравому смыслу, все больше и больше утверждался во мнении, что эти двое были подобны компонентам бинарного химического оружия: относительно безвредные по отдельности, но их тандем словно провоцирует мироздание на то, чтобы генерировать колоссальные неприятности. Кстати, о них. Мельком, но с огоньком исследовательского интереса, японец покосился на лежащие под ногами вперемешку с землей и осколками зеленые стебли-канаты. Непросто уложить в голове то, что сцена, которая гораздо органичнее вписывалась в сценарий какого-нибудь мистического сериала, чем в жизненные реалии, в самом деле разворачивалась здесь во всей красе и разрушительности не далее, чем десять минут назад, но приходилось принимать очевидное – следы на руке Рэймонда явились еще одним весомым доводом в пользу правдивости всего случившегося. И не единственным. Замечание Рамона заставило его обратить пристальный взгляд на доктора Эмбер. Ее самообладанию нельзя было не отдать должное, но оно, как и все в этом мире, имело свой предел. Улыбка и слова женщины ничуть не мешали увидеть, что предел вот-вот наступит, и Катзутака предпочел не дожидаться, когда это произойдет.
Крепкий сон – прекрасное средство для того, чтобы оправиться после потрясения. При условии, что ваш покой никто не потревожит, – сделав пару шагов к Джейн, он мягко улыбнулся: – Вы очень поможете, доктор, если позволите составить вам компанию на ночном дежурстве. Думаю, мое присутствие в отделении дало бы вам возможность отдохнуть. Ко всему прочему, одному из моих пациентов сейчас необходимо наблюдение. Не сочтите это недоверием к младшему персоналу или к вам, но после такого инцидента я бы предпочел лично проконтролировать его состояние, – развернувшись к Рэймонду, он пояснил, – Ваше здоровье, мистер Скиннер, все еще оставляет желать лучшего. Любая мелочь способна повлиять на него пагубно, а стрессовую ситуацию я бы не отнес в разряд мелочей. Умение передвигаться и атаковать может быть далеко не самым опасным в арсенале растения, из-за которого вы пострадали. Нельзя исключить, что оно ядовито. И нельзя рисковать, ведь мы не знаем этого наверняка. Пока я вижу лишь локальную реакцию, но не могу сказать, какие формы она приобретет, к примеру, через час, и как это отразится на вашем самочувствии. Инъекция антигистаминного и глюкокортикоидов пойдет только на пользу.

Тo be continued

Отредактировано Мураки Катзутака (12-11-2016 12:44:38)

+3


Вы здесь » Приют странника » Хоровод историй » Не игра