Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Летописи Мистера Гранта (Всё иначе) » Серп и молот из мифрила


Серп и молот из мифрила

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Герои

Фродарий Сумкин (Рэймонд Скиннер) – кулацкой сын.
Билентий Сумкин (Эдвин МакБейн) – кулак, владелец хутора.
Семён (Чарли Каннингем), Пипин и Мерин (Кристиан МакКензи) – батраки Сумкина и друзья Фродария.
Двалин, Балин, Кили, Фили, Дори, Нори, Ори, Оин, Глоин, Бифур, Бофур и Бомбур – бригада гномов-пролетариев из Мории, приехали в Шир выполнять план ГОЭЛРО, проводить электричество, потому как «Коммунизм – это есть Советская власть плюс электрификация всей страны». В суровых условиях грядущих холодов – электрификация стала главной ударной задачей молодой средиземской республики. Ибо зима близко.
Торин Дубощит – бригадир.
Гэндальф (Кел Мартон) – старый агроном, которого уже и не помнят, когда последний раз видели в поле.
Голенький (Константин Тьери) – юродивый, у которого мальчишки отняли колечко.
Арагорн (Кел Мартон) – запойный тракторист, бывший бригадир, золотые руки мастер, но пьет, боронит, шляется, нажравшись, по округе.
Боромир – из соседнего села тракторист. И брат его, Фарамир – бухгалтер. Батя-председатель младшего презирает.
Леголас – сын посла из страны со шведской моделью социализма. И при этом враг народа, потому что модель-то у них неправильная получается.
Том Бомбадил – служитель культа из белого духовенства. Вот и живет с матушкой в лесу, ибо не надобен в новой жизни без опиума для народа.
Галя Холодная – актриска немого кино.
Эдуард Эарендилыч – библиотекарь.
Смог, прожорливая и тупая животина – секретарь обкома, утаившая от власти несметные богатства и дачу у Синего моря.
Саурон (Джек Каннингем) – местный кузнец, старый уже.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (12-06-2019 19:47:22)

+1

2

Пузо почему-то чесалось, хотя с чего бы? – блох в норе отродясь не бывало, что ж они, Сумкины, голытьба какая – с блохами в обнимку спать? – да и не солома, чай, под боком всю ночь была, а перина, из приданого матушки-покойницы. Задрав голову, сидящий на лавке у крыльца с круглой дверью лохматый парень зевнул с опасностью вывихнуть челюсть и снова лениво поскрёб живот под застиранной ситцевой рубахой. Орали петухи в курятнике, кудахтали гордо пеструшки, над головой с цвирканьем пролетела ласточка, в хлеву блаженно замычала недодоенная пятнистая Малинка, лениво гавкнул цепной Шарик… но все звуки раннего летнего утра перекрыл дребезжащий тенорок дядюшки:
– Фродарий!! – старик с топотом ковылял по ступенькам из сеней. – Фродька, ядрёна твоя кочерыжка! Где тебя унесло?!
Дядюшка Билентий нравом был крутенек, мог и выпороть вожжой за леность, приговаривая: «А не сиди на солнышке, аки пень, не считай ворон, теперешний день год кормит!» – не то что не бывало такого. Так что племянничек нерадивый вскочил, ровно его оса в зад саданула, и на всякий случай отбежал подальше, чтоб деду Сумкину в стоптанных валенках не догнать его сразу. Так и встал саженях в трёх от крыльца, глядя исподлобья и сунув грабки свои в карманы портков.
Ну да… пороть вообще-то было за что и кроме этого – дядюшка Билентий мог, по нужде встав ночью, и не застать племянничка в пологе, где Фродя ночевал обычно, потому как… подговорили его дружки, на Сумкиных батрачившие – Семён, Пипин и Мерин – позабавиться, залезть в сад за яблоками. Ну и… залезли. Яблоки Пипиновой бабке снесли – у нее даже зубы есть…
[NIC]Фродарий Сумкин[/NIC]
[STA]Кулацкий сын[/STA]

+4

3

Кажется, драный рыжий кот, обычно ссавший в кирзачи, доставшиеся от прадеда Исилдурыча правнуку Араторнычу, решил мстить по-крупному. Судя по гадкому ощущению – в рот, всю ночь открытый для богатырского храпа, колыхавшего стены сарая.
Араторныч встал, сплюнул, нашел в штанах початую бутылку первача, глотнул и снова сплюнул. В голове методично работали фабзаучники-гномята.
Тифозну вошь вам в бороды, – выругался он, потирая щетину рукой в соляре. –  Вчера просил кривой стартер починить. Так нет, «мы лектричеству вешать приехали». А хорошая вещь была, сломал… А об чью голову я ее сломал? Не помню… И звали же как-то… Не то Гламарин, не то Татарин, не то Гагарин… О, вспомнил! Ангмарин его звали! Мусор… Точно, мусор и был! В него и кинул!
В углу сарая завошкалась куча сена и из нее вылез жирный белый крыс Златоцветик. Его подарила Араторнычу дочка библиотекаря. Она же выбрала и имя для крыса. Арагорн называл его ласково «тварь мордатая», но от рыжего кота берег.
Так, а куда я вчера сунул куфайку? Тварь, ты не видел? Там сахар в кармане был… – через две минуты отчихавшийся от соломенной пыли тракторист наблюдал разрытую спецовку, из кармана которой торчали только хвост и два жирных… половых признака. – О, чавкай, заслужил!
Одевшись, Арагорн вышел, подошел к трактору, оценил непаханное поле, глотнул еще самогонки:
И что? Мне его со шморгалки заводить? А пошло оно все в… – две минуты – и машина уже ворчала на всех и сразу, отплевываясь от соляры.
[NIC]Арагорн[/NIC]
[STA]Тракторист[/STA]

+6

4

Мерин шумно завозился где-то среди лопухов и приоткрыл один глаз. Второй опух и открываться не хотел. А чегой-то он опух-то? Вроде и не дрался вчера. Да и пил всего ничего. Хотя, что там и говорить, самогон у бабки Пипина был забористый. Пробирало аж до самых печенок.
Да и вообще, что они делали-то вчера? Яблоки воровали и жрали с бабкой. Дрова кололи… Ну как кололи... Мерри помнил, что эти самые дрова они с козлами (не с козлáми, которые шевелються, а деревянными, дохлыми уже) перепутали. Ну и накололи их.
Точно… он же от бабки получил яблоком… Вот глаз и того самого.
А чего он в лопухах валяется? Никак, други приволокли сюда и мордой в грязь кинули. А чего, спрашивается, приволокли? Неужто не понравилось, что он с цепным кобелем песни пел? Хорошие ж песни были, душевные такие. Об лектричестве… Вот еще непонятно, что за зверь это такой… Говорят, что даже свечи не нужны будут… Врут, конечно – куда ж без свечей. Полезная вещь, и в хозяйстве годная… Оглобли там смазать, или засунуть куда.
Задумчиво почесав пятку, Мерин оглядел нависающий над ним лопушиный лист, кем-то сплошь обкусанный и вздохнул. В Шире даже у лопухов жизнь тяжела. А каково ему? Вот, солнышко встало – так и на работу топай… Ни в жисть не пожалеет никто… Не нальет самогоночки и кусочек черного хлебушка с солью не даст.
Ну да ладно… Поспал, пора и честь знать. Брюква сама себя не соберет, и морква тоже. А на полях еще и поживиться чем можно будет…
[STA]Батрак Сумкина[/STA]
[NIC]Мерин[/NIC]

+6

5

А что, старику уже нельзя и косточки погреть? Снаружи – на завалинке, изнутри – первачом, чтобы так, хорошо проняло. Чтобы старенький дедушко вспомнил, как молодой был, как по двум речкам, тогда еще Ягодницам – Малой и Большой – сам Цопятан Цирдан-Цорабел ладьи водил и толмачам за что-то морды бил и по-ненашенски «цозлами» называл.
Все поменялось. И в воде – потеряли реки судоходность и букву «Н» в названиях. И в земле – не так родит уже. Вон в прошлом годе посадили яблони, полезли на них за укропом – так одного мохнолапого колхозника тыквой по голове огрело, а у второго в заду кабачок застрял. К ветеринару пришлось тащить, да следить, чтобы свиньи кабачок не отъели.
И в воздухе поменялось… А, нет, это ветер со стороны коровника – так-то все нормально. Гэндальф поднялся с завалинки, снова сел. Доска треснула. Гэндальф вспомнил по матушке Бревно всея Арды – Йаваннушку, плотников, чтоб им топорище промеж булок да без солидола, хоббитов, которые вчера на крыльце плясали какой-то роханский танец «втустепь», гномов, которые им ритм молотками отстукивали да на лекторосуке… лекторкобеле… о, на лектракабеле, как на веревочке, прыгать учили. Где их бригадир шарикобобится? Еще и фамилия подходящая – Дубодам… Дуболом… Мордойвщи… Дубощит, точно!
Поднявшись и выдернув из зада дополнительные занозы помимо той, что была там издавна заложена, агроном почапал искать главу гномов, чтобы высказать, что крыльцо чинить надо, а деньги… Вон, у Смога попросить, зажрался, как ящер на злате. Раскулачивать пора, добра больше, чем у Билентия.
[NIC]Гэндальф[/NIC]
[STA]Старый агроном[/STA]

Отредактировано Кел Мартон (16-06-2019 09:14:59)

+6

6

Старик Сауроныч присел на пенек близ дороги, снял калошу и размотал портянку. Несвежая был портянка, что уж там. Но чтобы убедиться, понюхал ее Сауроныч – и аж заколдыбился. Птички запели неистово, солнышко рассупонилось, расталдыкнуло свои лучи по белу светушку. Захорошело. Намедни близ колхозу проезжали казачки не казачки, бандиты не бандиты, суровые парни, особенно один, старшой – Андрей Гмарыч-Колдун. Суров тип. Но и Сауроныч не промах. Казачки стребовали перековать коней, а за работу выкатили шмат сала, хлеба каравай да самогону бутыль немалую. А все одно: коней – девять, подков, сталбыть, тридцать шесть. Всю ночь ковал, умаялся... А те девять утром сгинули, как и не бывало. Ни тебе спасибо, ни тебе до свидания. Но Сауроныч вот, что сделал: на кажинной подкове срамной уд вырезал. И как увидит народ, что за следы в грязи казачки оставляют, засмеют жадин... И вернутся они к Сауронычу как миленькие! И возвращаться будут, пока ему самому не надоест. И упрашивать, чтобы отпустил с миром и наново перековал – а дудки! На всю округу, килóметров за триста-четыреста, а то и больше, нетути кузнецов-от, окромя него!
Похихикивая в сухую руку, на которой не хватало полупальца – подмастерье пьяный по молодости еще отчекрыжил – Сауроныч поднялся с пенька, оставив на нем портянки и, пошевеливая босыми пальцами, вхряпался в зеленую траву. Птичка, сев на пенек с портянками, моментально закатила глазки и опрокинулась на спину – дохленькая. Силен был запах у кузнеца, бывалоче, добивал до окраин Шира. Местные, учуяв, говорили-тревожились: «Слышь ты, Сауроныч опять бродит, старый хрен, поблизости где-то. Подглядывает, небось». Славился Сауроныч среди жителей колхоза тем, что заходил в избу молча, крякал, гладил бороду, брал со стола все, что хотел и уходил, напоследок обернувшись на пороге и погрозив пальцем – когда каким, по случаю. Народишко ему не препятствовал: считал ведуном и чернокнижным пакостником. Но оралы свои бегал перековывать исправно, потому что шведские рукожопы поставляли струмент хлипкий и капризный, и соседнего колхоза слесарь тоже ни бельмеса в металле не рубил – от чего у бригадира Боромира постоянно бомбило в пятой точке.
Сауроныч бережно поднял с земли паучка, который его не убоялся: нюха-то нет – и посадил на ветку, в тень. Пора было брать просохшие портянки да идти к стажерам: те самые шведы-металлурги прислали на стажировку штук семь блондинистых юнцов, которые в первый же день начали качать права. Пришлось их слегка испортить: напоить самогоном да наставить пару фингалов. Теперь были они опухшие, страшные, но душу металла, кажись, начали постигать.
Пора было приступать к следующему этапу и уконтрапупить местного агронома, чтоб его. Знал старого прощелыгу-тунеядца Сауроныч чуть не со школы, и с того самого момента у них не заладилось...
[NIC]Саурон[/NIC]
[STA]Местный кузнец[/STA]

Отредактировано Джек Каннингем (16-06-2019 12:40:15)

+6

7

А они орут чего-то, орут, орут... Галки чумазые. Кто из ревеня полез? Ай, трындец ревеню! На те тяпкой! Промазал? Ничего, дай боги, этого-то Мерина и потом отыщу, и он у меня тогда попляшет ещё! Вот кто листья жрёт, моль зелёная, и как потом с его слюнями варенье варить? Тьфу ты, пьяница...
В кустиках хорошо, в кустиках по работе и все видно: и хозяин – ай, вру, товарищ! – Билентий, гнида старая, поковылял, и молоденький хозяин Фродарий вон пятками засверкал, как драпает, и агроном ползёт, чучелко...
А я что, я ничего, я тут вообще с тяпочкой, леечкой и опилками. У кого утро раннее, а кто уже пашет за всех этих ваших лектрификов, и тракторников, и вообще. Какие там ваши техники заменят любящие руки, ну! Роза – культурка нежная, ещё того, давнишнего порядка, когда никакие не шастали, буржуями и холопами не обзывались... Роза порядок любит. Такой, какой он всегда был и всегда будет, когда эти уймутся. Сказано с утра, значит, надо с утра. Цветёт, голуба моя... Сам мистер – то бишь товарищ, ё-моё – агроном говорил, что расписание. А что говорил точнее – кто ж его разберёт, пня старого, высоко голову задирать, чтобы слушать. Цветёт же, диво дивное, и пахнет славными старыми деньками без вот этого вот всего. Люмпены! Лектрифицируют тут, а...
Сёма раскорячился среди колючек, отклячив задницу предусмотрительно в сторону от дороги, и как был на карачках пополз к следующему кусту. В желудке голодно забурчало. Хорошо этим, мышам полевым, балду пинают и жрут в три горла. А ты, Сёма, тоже мыша, но под веником. Сиди, говорят, не гунди. Радуйся, что при хозяине оставили. Да где ж этому козлу радоваться-то... Молоденького жалко. А хороший был бы барин, добрый, уродись лет эдак сотни две назад... У, давно-то как оно было!
[NIC]Семён[/NIC]
[STA]Батрак Сумкина[/STA]

Отредактировано Чарли Каннингем (16-06-2019 13:09:14)

+6

8

Держась обеима рукама за крылечное перильце, до лаковости отполированное ладонями пращуров еще, Билентий, стариковски кряхтя, боком соступил с еще одной, последней, ступеньки, чуть не сронив с ноги громадный растоптанный валенок, но став  так на выметенный с вечера мост. Охо-хо-хо-хонюшки, старость не радость! А ведь каким козликом скакал раньше-то! Шалил, по младости лет, уж так шалил! Ажно думали соседи – с придурью у Сумкиных парень, побродяжка, только и могёт, что с гномами по горам да по долам шляться, приключениев искать. Ни на что, мол, боле не годен. 
И ведь один раз было-то всего! В аккурат, как наследство от деда принял, в тот год и стряслось. Агроном, язви его в печёнку, каверзу затеял – гномов артель цельную пригласил на сумкинский хутор, и вовсе без ведома хозяина, да ещё на двери надпись матерную накорябал, чтоб, значит, не ошиблись гости званые, да незваные. Ну и… свят-свят-свят, сколько одной посуды оне прибили, гуляючи на радостях при встрече, это ж ни в одной описи не обсказать! Не ихняя же была посуда, ясень-пень, билентиева, хо-ро-ша-я, тятенька-покойник по кружке на ярмарке покупал, да по миске! Крантик на самоваре свернули, ироды! – за это Биля по сю пору на них сердце держал всего пуще. – Помешал им крантик, криво-де приклёпан, оторвём, да обратно припаяем, как надо, не сумлевайся. Ну и припаяли, с пьяных-то глаз… так и цедит кипяток еле-еле с той поры, даже Сауроныч починять не взялся, руками развёл – ничо, мол, не сделашь. А скатертей сколько прирвали, а подушек распотрошили, а дров прижгли!.. Это ж разоренье сплошное, не кажинный пожар столько делов натворит!
И вот опять их принесло! – крякнул усевшийся на ступеньку хозяин хутора Большие Сумки, и хлопнув себя по коленям, вздохнул вроде как горестно. – И в аккурат к именинам, ну ты подумай! «Лектричество», «лектричество», да вот счас, знамо дело: чуют, окаянные, дармовщинку, за все сто вёрст чуют! – морда у зажиточного Сумкина была вроде как кислая, но ретивóе чегой-то ворохнулось под рубахой и жилеткой для тепла, и заныло эдак сладко – что за оказия. 
Ты, эта… Фродарий, слышь, – заглушая трепыханье душевное, деловито сказал Билентий племяннику, вертя купецкое прям кольцо на сухоньком пальце – толстое, золотое, – ты бы в рощу по грибы сбегал. Нажарим с салом – и еще одна закуска будет, в лесу-то они даром… – дядюшка пощурился на будто замглившееся солнце и строго предостерёг кучерявого охламона: – Да с агрономом-то до вечера не шляйся, коли встретишь. А то знаю я вас.
[NIC]Билентий Сумкин[/NIC]
[STA]Кулак, владелец хутора[/STA]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (16-06-2019 22:32:29)

+5

9

Ты сказала под комору, не сказала под котору! Я пришел… – от голоса Арагорна начинали линять пухом тополя на краю поля, а гул трактора казался так, подвизгиванием подсвинка. Вот только стоило остановиться на неизбежный «долив» и не менее неизбежный «отлив», как возле трактора начинал шляться местный шибануто-юродивый Горлумушко, ныть шаляпинским басом, что «мальчишки отняли колечко-о-о-о» и тырить в дырявые семейники все гайки, до которых мог дотянуться пальцами бывалого карманника.
Дрынок в умелой руке похмельного тракториста пару раз-таки приласкал ворюгу поперек нижних полушарий мозга, после чего тот обиженно завопил «Ты не наша прелесссть, горлом!».
Кобеля тебе трижды передраного через неструганную доску с ежиными шкурами! А то ему прелесть в горло! У самого, поди, в том горле кто только прелесть не полоскал, – Араторныч пригрозил дрынком, вернул гайки на место, пять лишних сунул в карман – не на пальцы же цеплять, был у них один такой – все пальцы в гайках.
На краю поля копошились гномы, вкапывая столбы. И снова выкапывая, потому как не той стороной. И снова не той.
Хороша настойка у Бабелии Любелии, – про себя отметил Арагорн. – Не зря на статуе Элберет Ильичевны вместо звезды бутылку прикрутили.
Ага, а в последний сеностав надели на голову поверх гранитной кепки медный таз, привязали к шее колокольчики и разрисовали юбку то ли хидеями заморскими, то ли чем бабским здешним.
[NIC]Арагорн[/NIC]
[STA]Тракторист[/STA]

+6

10

Мерин споткнулся, что помогло ему увернуться от тяпки, но от падения лицом в грязь не спасло. Ругнувшись длинной фразой, склоняющей всех в Шире до седьмого колена по матушке и батюшке, Мерри подумал и добавил пару фраз, хвалящих родной колхоз – сам у гномов подслушал – герой – коня ему, саблю и... А вот «и» не надобно совсем. Лучше в поля по брюкву пойти, а коня припрятать... пригодится же все... То ли поездить к девкам в соседний колхоз, то ли сожрать, то ли еще чего... Тут обдумать надо... А то продать... А трудодни пропить. На самогонку бабкину обменять. Самое то же... 
Мечтательно закатив глаза, он уже заломил цену за лошадку и только собирался закрепить сделку плевком, как получил смачного леща.
Чего это? – буркнул он, с неприязнью зыркнув на сморщенную бабку с клюкой и ведром, в котором болтались петушиные лапки.
Ирод малахольный, не видишь, чтоль, куда прешься? Всю ж моркву потоптал... – зашипела бабка, тряся ведром. – Совсем головой тронулся. А все ликтрификация эта...
Потерев бошку, Мерри уныло выдернул затоптанную моркву и, оглядев ее со всех сторон, сунул обратно.
Пойду лучше брюкву собирать, – пробубнил он, строя коварные планы о том, как бы надыбать самогону в местном сельпо. Кто ж с похмелья работает? Не по колхозному это... А лучше ж самому аппарат замутить. Станет первым парнем на деревне же... Опять же – рубаху красную из труселей сшить можно. Есть у него припрятанные такие – с серпом на видном месте. Чем не молодец! А брюква... Ну ее. Соберет кто.
[STA]Батрак Сумкина[/STA]
[NIC]Мерин[/NIC]

+4

11

Падла триждывывернутая-я, гнида волосатая-я, ошмёток оскоплённого бороваа-аа! – причитал с подвывами Голенький, одной рукой подтягивая труселя и споро так продираясь через чахлые кусточки. Ну да, на ту полянку, где ручеек знакомый, этот жадюга горластый достал-таки бедного-голодного, со всей дури приложил… чтоб ему опохмела никогда больше не чуять в своем отводке сточной канавы.
Ну, погоди, шелудивый петух, я тебе гадость-то уделаю… – Голя спустил портки к коленкам и поерзал мозолистыми маслами по дну хиленького ручейка, выкапывая ямку, чтобы поглубже. – Жжётся…
Он застыл, блаженно щурясь, пока прохладная вода омывала точку приложения трактористова «низзя», поковырял пальцем болячку на коленке, потом засунул его в ноздрю.
Я к тебе, как к человеку пришел, хотел  огурцом поделиться, а тыы-ы… Жалко тебе этих железок ржавых, что ли, они всё равно сыпятся из твоего трахтуру… я же только прикрутить хотел, они сами поотваливались…
Пошмыгав носом, Голя извлек палец и со вниманием его оглядел. Почмокал губами.
Ну пылюка же одна, даже пожевать нечего… Бедный я, несчастныы-ый… Все обидеть норовят, отнять последнее… Колечко, прелесссть мою… украли…
Он зыркнул по сторонам, снова поёрзал задком в жиже, уткнулся лбом в коленки и забубнил:
Видел я, видел у старого хрыча… еще лучше прелессссть, еще глаже… Как, как мне добыть? Ему-то зачем, он уж сгнил почти, не похоронят всё… А Горлушке счастье…
Подорвавшись вдруг и поддёргивая повыше семейники, Голенький похромал в сторону билентиевого хуторка, сутулясь и потряхивая кудлатой головой. Может, сподобится еще раз на прелесть посмотреть… Вдруг старый хрыч её потеряет, а он, Голя, найдет?
Расплывшись в щербатой на половину зубов улыбке от мыслИ такой, юродивый зарысил быстрее.
Ну, ежели не свезет, то можно просто пожрать стырить, хоть в хлеву вон…
[NIC]Голенький[/NIC]
[STA]Юродивый[/STA]

+3


Вы здесь » Приют странника » Летописи Мистера Гранта (Всё иначе) » Серп и молот из мифрила