Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Сегодня все розы белы, как горе моё, как возмездье


Сегодня все розы белы, как горе моё, как возмездье

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Время действия: 2010 г., 3 октября, утро.
Место действия: Приют, Дом Успокоения, комнаты пациента Трилья, Дом Возрождения, кабинет хирурга и смотровая (Доктор Мураки Катзутака).
Действующие лица: Рамон Эрсилио Трилья, Мураки Катзутака.

0

2

Сегодня чувствую в сердце
неясную дрожь созвездий,
но глохнут в душе тумана
моя тропинка и песня.
Свет мои крылья ломает,
и боль печали и знанья
в чистом источнике мысли
полощет воспоминанья.

Все розы сегодня белы,
как горе моё, как возмездье,
а если они не белы,
то снег их выбелил вместе.
Прежде как радуга были.
А снег идёт над душою.
Снежинки души - поцелуи
и целые сцены порою;
они во тьме, но сияют
для того, кто несёт их с собою.

На розах снежинки растают,
но снег души остаётся,
и в лапах бегущих лет
он саваном обернется.

Федерико Гарсиа Лорка

Показать|Закрыть

Спальня

http://uploads.ru/i/z/t/y/ztykw.jpg

Ванная

http://uploads.ru/i/h/U/J/hUJ2W.jpg

Рамон лежал на боку, всё ещё глядя на пустое место посреди комнаты. Конечно, никого тут не было. Только... Господи, только бы выяснилось, что запах паленого мяса объясним тем, что кто-то зазевался на кухне, или там… или там с улицы принесло.
Это могло быть причиной сна. Конечно. Какая глупость – поверить на секунду, что чокнутый призрак из прошлого, чье тело наверняка уже стало просто кучей костей, явился во плоти к тебе, стоит посреди комнаты и требует «продолжить, во что ввязался».
Пирамида, ритуал, помнишь? Помнишь, не дурак же, – хрипит монстр, неведомо как оказавшийся здесь. Рамон запомнил мысль, что мелькнула в тот момент: «Горел бы свет, я бы его видел. Я не хочу видеть этого». Но хватило и слабой подсветки, проникающей из окна…
И да. Он сомневался, что это сон. По ощущениям. А ведь до такого не доходило, чёрт возьми. Ну, снилось разное, повторяясь с небольшими отличиями, но...
«Я поехал. Ну, замечательно».
Приподнявшийся на локте Рамон поймал себя на том, что теперь смотрит на какое-то пятно на полу. Его не было… раньше. Точнее, он не замечал.

…Удушливый страх сумасшествия и воспоминания о кошмарах не отступали до утра. А ещё… ощущение вины? Он знал, что подсознательно всё же обвиняет себя. И да. Он знал ещё, что Джейк, бывший подчинённый, так и вообще не сомневался, что эта вина была.
Но какого чёрта «больные глюки» дошли до такого, Рамон не понимал. А ещё… наверное, ему хватит решимости поговорить с психиатром. К дьяволу гордость, Трилья побаивался, что так недолго и в дурку попасть, запустив процесс. А этого не хотелось.

Отредактировано Рамон Эрсилио Трилья (02-06-2016 21:57:33)

+1

3

[AVA]http://s4.uploads.ru/cCoFE.jpg[/AVA]
[NIC]Эннио Грано[/NIC]
[STA]На все руки медбрат[/STA]
Да что я им, мальчик, что ли?! – нынешним, более чем свежим утром обычно улыбчивый, как солнце недалёкой Италии, Эннио, не получивший из-за опаздывания на смену своей законной чашки кофе, сваренного матерью, был явно не в духе. На ходу он с натуральной ненавистью косился на кофейные автоматы, установленные кое-где в коридорах, но героически не останавливался, ибо не в голом кофеине счастье. Понимание этого, однако, не улучшало настроения, и дюжий блондинистый медбрат, которому мало подходило итальянское имя, продолжал внутренне возмущаться данным ему на сестринском посту распоряжением: – Что значит «поди пригласи»? А просто позвонить в палату не судьба? Вот на хрена тогда спрашивается, в каждой телефон? Что значит «важный человек, нужно оказать уважение»? А есть неважные, что ли? Все животные равны, но некоторые равнее? – синьор Грано, хоть по виду и не скажешь, был парнем начитанным, и оруэлловскую «Ферму животных» читал не единожды в оригинале.       
Э, ладно. – Эннио, впрочем, всё же был итальянцем в том плане, что жизнерадостность в любом случае брала в нем верх, и скорее рано, чем поздно. Вот сейчас это случилось в аккурат к моменту, когда он постучал в дверь нужной комнаты. – Вроде он говорит по-итальянски?..
Buon giorno, signore*, –  бодро возвестил он с порога, – Sono venuto a Lei... se sei sveglio**, – уточнил он, увидев, что пациент еще в постели. – Il medico vuole incontrare con Lei***.
Помочь ему подняться-то? – медбрат повел взглядом по комнате, ища инвалидное кресло на колёсах, и чуть не присвистнул – таких машин он еще не видел. – Это ж танк какой-то...
Однако глаза боятся, а руки делают – колясочный монстр не только легко сдвинулся с места, но и катил к кровати, как по маслу.

______________________________________

*Добрый день, синьор.
**Я пришел за Вами, если Вы уже проснулись.
***Ваш лечащий врач хотел бы встретиться с Вами.

+1

4

Утро после почти бессонной ночи особенно не радует, Рамон рассеянно прокручивал что-то в мыслях, не особенно связных, проживая эти не самые лёгкие минуты жизни.
Ты слаб. К этому не сразу привыкаешь. Слаб, несмотря на усилия людей рядом, на всё. И держать презентабельный фасад не так уж просто.
Из этого почти замкнутого состояния его вывели слова о лечащем враче. Врачи. Не думал он, что так близко познакомится с этим племенем. А теперь они повсюду, спутники жизни, чёрт.
У него для меня новости? – как-то въедливо произнёс он. Будто кто-то навязал ему лечение, а не он сам цепляется за шансы. – Ладно… – Он сменил положение, сел в кровати, готовясь перебираться в коляску.
Руки бы ещё подкачать, – мелькнуло в лохматой голове. – Вот пора бы перестать считать это проблемой. И приеду сейчас… как дурак на троне.
Последняя мысль пришла нечаянно, сбросив желание занудствовать.
Он все ещё держал серьёзную мину, но после такой ироничной самооценки как-то легче стало. Дон всегда должен быть свеж, бодр, энергичен, и Рамон снова сделал вид, что не замечает, как ему помогают перебраться в кресло, что этого нет.
Вы-то в курсе, наверное… Не знаете, кто вызвал, и чего он мог хотеть? – спросил Трилья без тревоги. – Лучше уж я буду знать заранее, что они там напридумывали.

Отредактировано Рамон Эрсилио Трилья (05-06-2016 13:35:35)

+1

5

О как! Капризничаем?.. – почти по-настоящему восхитился Эннио, стопоря возле кровати боком удивительно легкий на ходу «танк». – И впрямь, видать, важный гость – я к нему со всем почтением, а он мне кислую мину и претензии, новости ему подай. – Медбрат склонил набок голову, в свете утреннего солнышка, как раз таки выглянувшего в окно, окруженную этаким нимбом – хорошо иногда быть белокурым. По конституции он, конечно, тяжеловат был для ангела, могуч слишком да широкоплеч, но нрав имел почти херувимский, и ему хотелось убедиться – это синьор спросонок сердиться изволят, или сам по себе вредный. Однако у поднявшегося кое-как пациента на лице уже не отражалось ничего такого. Обычное легкое недовольство человека, которому физически неудобно переходить из лежачего положения в сидячее, а потом и оно исчезло. – Вот то-то. Так-то лучше. Как говорится «Va bene»* на «Va bene», поистине «Ты – мне, я – тебе».
Итальянец, – определил, ничтоже сумняшеся, Эннио по виду и говору смугловатого синьора, – еще б ему на родном языке не говорить... а у этого монстра на колесах подлокотники опускаются, вообще, нет?.. – веснушчатая рука для верности даже попыталась покачать колясочный поручень, но тот не подавал никаких признаков жизни, то есть подвижности, и вниз, в пазы уходить не собирался. Эннио озадаченно куснул нижнюю губу и, убедившись, что сам пациент на сиденье не перелезет, ответил чуть рассеянно:
Так доктор Мураки, разве не он Ваш лечащий врач? Мне сказали к нему в кабинет Вас проводить, – широко шагнув, и вот так, одним шагом обогнув коляску, медбрат наклонился, чтобы капризный-некапризный синьор обнял его за шею, сам аккуратно подхватывая его под колени и поперек лопаток. Тело сквозь ткань пижамы было теплым и совсем не рыхлым. Слава богу, силушкой природа этого швейцарца не обидела, он и потяжелее пациентов на руках поднимал. Тут ведь главное ногами пружинить…
Должно быть, хочет побеседовать?.. – уже усадив синьора Трилью, Эннио помог установить его босые ноги на подножку, выпрямился, взглянул в темные глаза. – Он ведь Вас смотрел уже?
[AVA]http://s4.uploads.ru/cCoFE.jpg[/AVA]
[NIC]Эннио Грано[/NIC]
[STA]На все руки медбрат[/STA]
_______________________
*Va bene – хорошо, ладно (ит.)

Отредактировано НПЦ (05-06-2016 23:03:03)

+1

6

Дон Трилья понял, чего хотел медбрат, посмотрел на него внимательнее, с интересом отследил манипуляции с подлокотниками, но санитар решил проблему кардинально.
Кстати, а не технарь ли ты, случайно? Так, где-то в душе?.. Попробуй потом, там регулятор внизу есть... – опоздав с советом, Рамон подцепился за шею медбрата, позволив усадить себя на место.
Нет, вроде бы, не смотрел, – беззаботно ответил дон. Все, на утреннем солнышке муть от бессонницы и кошмаров пока рассеялась, гундеть, как старый дед или dottore из komedia del arte он больше не мог. – Я сам копался в рекомендациях для комфортного проживания, лечащий врач должен был зайти или пригласить, давно, но пока нет. Вообще, этим буклетом рекомендаций убить можно, столько текста.
Трилья белозубо улыбнулся, одёргивая тёмно-зелёную пижаму. Пижон, он предпочитал «летнюю одежду», с иголочки. Посвободнее, но... ну, как же имидж-то уронить, настоящий колумбийский кактус... то есть дон должен быть стильным, профессор, аристократ и просто полу-итальянец по крови – тоже, и врожденное чувство стиля у Рамона явно присутствовало, однако вот тапочки, которые выглядывали из-под кровати, совсем не подходили к спальному костюму, синие какие-то. Те, что купили в больницу по его мимолетному поручению. Хорошие, дорогие, но никакие, слишком… обычные. Глянув на них искоса, Трилья про себя хмыкнул – тут, да, тут ловится уже оттенок пофигизма и признания, что пижонить не всегда удобно.
А, Мураки... Ну да.
Это имя заставило бросить шутки-смех. Мураки пока ничего эдакого не сказал, но дон шкурой чуял, что тот улавливает лишнее. А он, Рамон, ещё не готов. Он пытался представить вопросы, ответы, защиты, как перед переговорами с враждебным кланом... пока ещё переговорами. И ещё почему-то было неловко перед медбратом. За свою сумрачность, грубые ответы, за... за свою явственную ощущаемую ненормальность перед спокойным по-швейцарски миром, где обитал этот здоровущий парень. Но вот он сам и Мураки... Нет. Они обитали в каком-то Нижнем Мире, только по случайности физически существуя тут. И это Рамон чуял. Таких же, как ты сам, легко узнать по взгляду.
Ад. Ад – он в голове. И он существует.

Отредактировано Рамон Эрсилио Трилья (06-06-2016 01:33:03)

+1

7

Тишину кабинета нарушил приглушенный перестук пальцев, барабанящих по титульному листу увесистой папки, лежащей в центре стола. Мураки ждал. В расторопности и исполнительности среднего медицинского персонала «Приюта» сомневаться не приходилось, но даже волшебная красота и услужливость медсестер не наделяла их способностью ускорять течение времени. А оно, в предвкушении рандеву с пациентом, изучению истории болезни которого Катзутака посвятил вечер и еще пару часов с утра, тянулось чертовски долго. Недавняя встреча мимоходом, да несколько страниц анамнеза – даже для начала этого непозволительно мало, когда речь идет о таком совершенно особенном пациенте, как Рамон Эрсилио Трилья. Впрочем, в видении самого Мураки, особенным был каждый, кого он когда-либо брался курировать. Но не каждый хранил в себе нечто такое, что сразу привлекало бы внимание и цепляло не только глаз, но и тонкое чутье.
Убрав руку от документа, он поглядел на часовой циферблат на дисплее телефона. Теперь уже не только сдерживаемое нетерпение, но и здравый смысл заодно с ним подталкивал к тому, чтобы нанести визит господину Рамону, явившись к нему собственной персоной и прямо сейчас. Самоличный контроль лишним не бывает, особенно когда твои подопечные не в состоянии дойти до смотровой своими ногами. А если б даже и могли – не факт, что прямо-таки жаждут и готовы лицезреть тебя в такую рань.
Рассудив так, Мураки покинул кабинет. Дорога от Дома Возрождения до реабилитационного корпуса, преодоленная уверенным и стремительным шагом, заняла, как показалось, куда меньше времени, чем было потеряно на ожидание. Сухо поблагодарив медсестру, которая проводила его к нужной комнате, походя заметив, что в помощь Рамону уже отправили сотрудника, хирург задержался перед дверью, и, предварительно предупредив о своем появлении коротким негромким стуком, толкнул ее.
Доброе утро, – пройдя немного вперед, он остановился, задержав долгий внимательный взгляд на Рамоне, который уже успел переместиться в габаритное кресло-каталку, – Простите мне столь внезапное появление, но я посчитал необходимым лично убедиться, что все в порядке и ваше самочувствие позволит вам уделить время нашей беседе, – он мимолетно и невыразительно оглядел светловолосого крепкого медбрата, – Я провожу мистера Трилья до смотровой, вы можете быть свободны. Благодарю за помощь.

+2

8

Технарь? – удивился Эннио, присаживаясь на корточки перед коляской и выуживая тапки из-под помпезной, с резьбой на массивных спинках, кровати, потому как не босым же пациента везти? У спинальников вообще с кровообращением понятные проблемы – движений нет, ноги мерзнут, ясное дело. – Вообще, нет, синьор, но Вы меня раскусили – я раздумывал после девятого класса, не доучиться ли, не сдать ли на полный аттестат, да не поступить ли потом в политехническую школу? – степенно рассказывал Эннио, придерживая ногу Рамона за лодыжку и вставляя ее в тапку, – …а потом подумал – Приют же рядом, работа всегда будет, так чего я? – парень доброжелательно улыбнулся, взглянул на Трилью снизу вверх, показав, что глаза у него, белокурого вроде бы флегматика, неожиданно карие и теплые – по-итальянски, – Взял, да и поступил в медколледж. Четыре года отучился, аттестат о среднем профобразовании – Maturité professionnelle получил, на практике тут же и работал, – и вторая матерчатая домашняя туфля была успешно обута, правая нога дона надежно установлена на подножке, а парень столь же обстоятельно поделился и личными планами – ох уж эти общительные итальянцы… даже на треть-четверть! – Потом, может, как надумаю, в университет поступлю в Люцерне, он как раз специалистов для работы в области здоровья и инвалидности с точки зрения биопсихосоциальной готовит. Опять же пригожусь в новой-то клинике тут. – Эннио поднялся, машинально отряхивая колени, улыбнулся чуть виновато: – Заболтал я Вас, синьор? Ну, будем считать, что я одну из инструкций выполнял из того гроссбуха, которым убить можно.
Его задорный, но мягкий смешок не заглушил стука в дверь, но сам медбрат подобрался и как-то посуровел, и, если хорошо присмотреться, можно было заметить, что выражение его лица стало даже... почтительным, когда он увидел, кто именно вошел в комнату.
Эннио Грано, конечно, всегда был сама доброжелательность, но сейчас под взглядом высокого человека в белом он будто бы притих.
Да, доктор, я понял, – ответив уже на хорошем английском, медбрат на ходу быстро улыбнулся Рамону и кивнул нетерпеливому японцу. – Доброго дня, господа.
Его шагов практически не было слышно – форменная обувь позволяла ходить практически беззвучно, да и дверь за Эннио закрылась тихо.
[AVA]http://s4.uploads.ru/cCoFE.jpg[/AVA]
[NIC]Эннио Грано[/NIC]
[STA]На все руки медбрат[/STA]

Отредактировано НПЦ (17-12-2016 15:36:41)

+1

9

Никогда не знал, как именно, но вот я вижу по людям такие вещи. Стиль мышления. – Рамон улыбнулся сам себе и удачно попавшей в точку догадке. Впрочем, привычное ощущение. Чутьё у него было всегда.
Это разумно. Приятно видеть человека без тараканов в голове. С универом ты это правильно придумал. – Чуть покровительственная улыбка. Или показалось?
Рамон знал, что старые манеры могут диссонировать с теперешним его положением, что он, может быть, даже смешон в тот момент, когда его обувают, как куклу. Но куда себя денешь. Он и сейчас вертел всё это в мыслях, на заднем плане.
И тут… выяснилось – у Рамона в голове ноль. Стоило ему кивнуть на прощание медбрату, а после снова глянуть на Мураки, как он понял, что мысли разлетелись к чертям. Сказать всё? Скрыть всё? Последнего хотелось больше всего, но все же Рамон понимал: приехали, проблему надо назвать и решить. И не важно, что это прозвучит, как: «Доктор, ко мне мертвец приходит, скажи ему не ходить и не просить у меня ничего».
Я считаю себя виноватым, и поэтому вижу его. Это воображение, – пронеслось в мозгу, и тут же: – Но он был, от него несло, и на полу остался след!
Доброе утро. Простите, что заставил ждать. Доктор Мураки, я хочу знать, что из препаратов может влиять на мой сон, и вызывать… ну, беспокойство, в общем.
Рамон бежал проторенной дорожкой. Рациональность, анализ, спокойствие-только-спокойствие. А что-то внутри, в голове, смеялось сейчас над ним.
Шиза? Интуиция?
Он моргнул и снова поднял веки, тяжеловатые, такие, какие бывают только у испанцев и латиносов.
Странно. Но может… просто слишком много мистики в крови. Мистики и упёртости одновременно. Наверное, Рамон шёл своей дорогой конкистадора в дебри проблем, природу которых не следовало знать.
Но ведь разум всегда ищет ответы.

Отредактировано Рамон Эрсилио Трилья (21-06-2016 15:33:14)

+1

10

Медбрат удалился тихой поступью, но Мураки даже не повернул головы в его сторону. Можно было подумать, что он и вовсе не заметил, как из троих присутствующих в просторном помещении осталось лишь двое. Дверь за спиной закрылась. Этот неуловимый звук отсек все, что находилось там, за порогом, из зоны внимания. В ее пределах осталась существовать лишь палата, обстановка которой так резко контрастировала с солнечным осенним утром за окном. Единственный глаз доктора отлично улавливал это несоответствие, созданное вовсе не интерьером, но смятой простынью на кровати и следами бессонницы, которые угадывались в облике Рамона. Вопреки всему, усталости, раздражения или тревоги в его голосе не было. В надежность неприступной стены, которую являли собой спокойствие и последовательность этого человека, легко было поверить, если бы Мураки каждой частичкой своего тела не чувствовал это тяжелое удушье, пропитавшее воздух за ночь. Давно и хорошо знакомое, оно было чернее любой тени, а заодно и являлось беспощадным напоминанием о том, что не все они прячутся по углам с рассветом.
Впрочем, о последнем Катзутака не забывал никогда.
Все в порядке. Это мне стоит принести свои извинения за то, что наша сегодняшняя встреча состоялась так спонтанно, – он слегка склонил голову, про себя отмечая, что спонтанность встреч с подопечными имеет все шансы вот-вот перерасти в традицию. Притом, в традицию неожиданно полезную. На предельно прямой вопрос, последовавший тут же, без обиняков и предисловий, хирург ответил почтительной полуулыбкой. Только теперь он понял, насколько по-настоящему удачной оказалась мысль самому нанести визит в покои Рамона, – Лекарственных средств, оказывающих побочный эффект в виде тревоги и нарушения сна, довольно много, мистер Трилья. Чтобы дать более конкретный ответ, мне необходимо уточнить некоторые детали. Прежде всего... почему вы решили, что дело именно в препаратах? Как давно специалисты, которые вас наблюдают, вносили корректировки в привычную схему лечения? – скользнув цепким взглядом по фигуре мужчины, Мураки обстоятельно заметил, – Полагаю, на текущий момент, эта проблема беспокоит вас сильнее прочих. Если так, то мы можем не торопиться в смотровую. Я готов вас выслушать здесь и сейчас.

Отредактировано Мураки Катзутака (06-07-2016 06:54:51)

+2

11

Думаю, Вам виднее. Я не совсем слежу за назначениями, да и не так уж разбираюсь в этом, – признался Трилья с оттенком досады в голосе. – Господи, я понимаю, что это звучит глупо. У меня нет фобии лечения, просто больше списать-то не на что. Конечно, беспокоит. – Дон ненадолго задумался, разглядывая стену… угол… пятно на полу. Как же трудно говорить о том, что расслоение реальности пугает, но он вдохнул поглубже и донёс всё же до врача то, что счёл необходимым, тщательно подбирая слова: – Если не спешить и не путаться, то вот, что я скажу: иногда я не могу отделить сон от реальности. Так прежде не было.
Рамон произнёс это так, будто рапортовал о конце света. Но так было правильнее – не тянуть.
Если со мной прежде таких штук не случалось, это имеет смысл исправить. – Ещё одна краткая пауза, танец не долженствующих здесь существовать пылинок в столбе света из окна. – Предвижу вопрос, и отвечу на него – нет, я занимаю мозг иными вещами, я не живу мыслями об этом, просто появилась такая проблема. И всё.
Теперь он смотрел прямо в глаза Мураки. Уже легче – он назвал проблему по имени. Он решился. Да, ему явно полегчало. Он даже улыбнулся, но выглядел по-прежнему задумчивым и все еще саморогруженным, ведь ему есть, что скрывать, да и любой бы молчал, как рыба об лед, если б к нему зачастил вендиго.
Я очень надеюсь, что сам надумал это, сам заморочился. Не хочу стать мнительным.
…А след монстра на полу так и был. Тени не исчезли, подсознательно Рамон ловил догадку, что они уже никогда не исчезнут для него.
Иногда казалось, что он вот-вот поймет все, найдет весьма неприятный ответ сам, но...
Нет. Пока было проще думать, что дело в действии таблеток.

Отредактировано Рамон Эрсилио Трилья (06-07-2016 18:49:18)

+1

12

Что ж, в таком случае беседа со специалистами, которые вели ваше лечение до моего прибытия сюда, должна внести ясность. – Мураки действовал по привычке – последовательно и уверенно.
Он сам ни минуты не усомнился в том, что корни проблемы, которая так сильно тревожила ум его подопечного, что тот завел о ней разговор  с первой минуты встречи, кроются гораздо глубже, чем можно предположить на первый взгляд. Потому и принимать за непреложную истину тот факт, что возымело свое влияние побочное действие препаратов, он не торопился. Немало на его памяти было ситуаций, когда неосмотрительные коллеги по цеху шли на поводу у пациентов, и ни разу это ничем хорошим не завершилось. Переубеждать Рамона было бы точно так же неосмотрительно, поэтому доктор ограничился тем, что мягко приподнял руку останавливающим жестом, тем самым призывая своего подопечного отбросить в сторону и досаду, и волнение.
Я займусь этим вопросом в ближайшее время. Если причиной действительно стал один из препаратов, то вам скорректируют дозу, либо отменят его, подобрав замену. И то, о чем вы говорите, вовсе не звучит глупо. Скажу больше: я рад, что вы сообщили мне об этом. Иначе я не смог бы ничего предпринять, чтобы вам помочь.
Пройдясь по комнате, он встал напротив окна. Его тень протянулась по полу, заметно контрастируя с белоснежным выглаженным халатом. Проницательно всматриваясь в лицо мужчины, Катзутака улыбнулся ему в ответ со всем теплом и пониманием, которое только была способна изобразить его мимика.
Вы не похожи на человека, который станет жить мыслями о подобных вещах. То, что они вас беспокоят – совершенно нормальное явление. Пожалуй, любой бы на вашем месте отреагировал точно так же. Было бы странно, если нет. В моей практике, конечно, встречались пациенты, которые обращались за помощью лишь тогда, когда, выражаясь аллегорически, вбитый в голову в гвоздь начинал им сильно мешать, но это скорее исключение, нежели правило. Обычно люди все же ведут себя сознательнее по отношению к собственному здоровью. А что касается мнительности... – поправив очки, он выдержал напряженно-задумчивую паузу, – ...я хотел бы лучше понимать, что вы имеете в виду, говоря о том, что не можете отделить сон от реальности. Когда и как это проявляется, в ночные часы или в утренние, предшествуют ли этому бессонница или кошмарные сны. И, что тоже немаловажно, – носит ли ваше беспокойство иррациональный характер, или его провоцирует влияние каких-то внешних факторов?

+2

13

Рамон подавил раздражение. Ясно, что такой специалист не будет «рубить с плеча» и не достанет из кармана таблетку от всех бед. Дон знал это. Получил подтверждение, и... Это злило. Пока они что-то там сверят и решат… До этого будет кошмар 1, кошмар 2 и прочие ночи кошмаров.
Что дёргает людей глянуть в тёмный угол, просто подумав о том, что там однажды показалось?
Так вот. Тёмной на фоне солнечного дня оставалась лишь полоса под дверью. И он увидел, на секунду, что там кто-то был. Свет из окна напротив, в коридоре или где там... его что-то загораживало. Секунду. А потом этот кто-то отошёл. Неспешно. А куда и зачем ему бежать? Если это кто из персонала, то он просто выполняет свою работу и мог подойти с любой целью. Если это не персонал...
Как было бы просто подбежать к двери, распахнуть и глянуть – кто и какого черта. Но вот она, проклятая невозможность. Пальцы Рамона сжались на подлокотниках.
Нет, то есть да. Мне постоянно снятся кошмары. Скажем так, все чаще. Так не было. – Он трёт переносицу, будто у него заболели глаза или голова. – Раньше это случалось только ночью, но недавно я задремал днём... Я не помню самого сна. Просто осталось ощущение.
Рамон сделал паузу. Слыша себя, он понимал бредовость своих мыслей. И знал, в то же время, что секунду спустя поверит в свои глюки снова. А этот символ разума и порядка, врач в отглаженном халате, просто уйдёт по своим делам. Пить чай. Болтать. Листать документы и медитировать в монитор. Рамон ощущал надлом, что делил его мир и мир нормальных людей, где он сам был прежде и где потерял место.
Можно сказать, я сплю без снов или с кошмарами. Просыпаюсь ночью... и вот тогда самое худшее. Или под утро. Понимаете, я ничего не скажу насчёт внешнего влияния. Здесь дни похожи друг на друга.
Единственным событием, за последнее время, было то, что он попросил вызвать Джейка. Собственно, для прихоти. Какой бред... Вызывать человека ради того, чтобы он отправился в приглючившееся место за приглючившейся вещью. За тем, что могло существовать лишь в байках, а оттуда перекочевало в сон.
Рамон отвёл глаза, на секунду. А потом стыд кончился.
Так что о внешнем я ничего сказать не могу. Разве что связался с бывшим подчинённым. Но даже не говорил с ним лично. Ладно, подожду ваших результатов.
Он как-то безжизненно это произнёс. Из головы не шло, что будет ещё минимум одна ночь, прежде, чем появится решение.
Доктор Мураки. Можно попросить выписать снотворное?
Дон Трилья искал простые пути напролом. Как всегда.

+2

14

Каждое слово, слетающее с губ Рамона, Мураки ловил чутко. Суть проблемы, обозначенной более чем конкретно с самого начала, продолжала раскрываться перед ним, являя свои истинные масштабы. И они были впечатляющими.
Но гораздо сильнее впечатляла настойчивость, с которой этот человек пытался удержать во что бы то ни стало безумный театр теней, стремящийся прорваться наружу. Доктор видел его своими глазами – взгляд, случайно брошенный на дверь комнаты, сомкнутые на подлокотниках кресла пальцы, вполне оправданная тревога, и, наконец, желание  избавиться от кошмара как можно быстрее – все это было куда выразительнее и несло в себе намного большее, чем короткие фразы, которые описывали, в лучшем случае, треть происходящего. И, как любые жалобы, служили единственным пока подспорьем для диагностики.
Погруженный с головой в свои мысли, хирург не торопился с ответом, позволив себе несколько мгновений хладнокровного молчания. Он подозревал – даже будучи очень недолгой, тишина может сыграть на и без того натянутых нервах, но прямо сейчас это не занимало его внимания. К определению наиболее вероятной причины того, что терзало его пациента и оптимального для себя способа устранить ее, Катзутака пришел довольно споро.  Основная, самая увлекательная сложность заключалась совсем не в этом.
Хотя и это может показаться простым. Открыть древний ящик Пандоры так, чтобы он не рассыпался в руках, а после – захлопнуть, успев оставить в нем надежду.
Я был бы счастлив удовлетворить вашу просьбу, мистер Трилья. Но боюсь, вы не до конца осознаете всю серьезность своего состояния. Позвольте мне пояснить, – голос его был преисполнен бесконечного терпения и участия. – Есть вероятность, что снотворное, о котором вы просите меня, поможет нам ненадолго устранить следствие. Но справиться с причиной – определено нет. Как я уже упомянул, схема лечения требует пересмотра, но, опираясь на ваши слова, я склоняюсь к тому, что проблема не в препаратах. И это волнует меня больше всего, – мягкой тихой поступью Мураки приблизился к Рамону, ненавязчиво глядя ему в глаза. – И, поскольку я не вижу смысла скрывать от вас что-либо, буду откровенен. Исходя из того, что вы рассказали мне, можно предположить, что вы пережили эпизоды сумеречного помрачнения сознания, так называемого просоночного состояния. Либо, что кажется мне наиболее правдоподобным, похожие нарушения сна могут быть спровоцированы продолжительным сильным стрессом. К сожалению, данных у меня немного, это лишь догадки, но даже они заставляют меня, как лечащего врача, тревожиться за вашу судьбу. Я прекрасно осознаю, что затронул не самую приятную тему, и ее совсем не хочется обсуждать с кем-то, кого вы видите второй раз в своей жизни. Но, чтобы помочь вам быстро и эффективно, мне нужно знать больше. Вы готовы говорить со мной?

Отредактировано Мураки Катзутака (20-08-2016 06:48:41)

+2

15

Готов ли он говорить? Да чёрта с два. Решимости Рамона хватило на то, чтобы честно признаться этому японскому чудо-светиле вполне себе европеоидного типа в кошмарах, но на том она, видимо, и закончилась. Больше всего дону сейчас хотелось не просто замолчать, но ещё и взять все сказанные слова обратно. Пауза, которую взял Мураки, заставила напрячься мышцы плеч, так что вмиг заломило затылок.
Малодушно и недостойно наследника рода Трильи? Да и хрен с ним. Но увы, сказанного не воротишь, так ему, ещё маленькому, говорила Сеньора. И с годами он всё чаще убеждался, что эта женщина в синем платье, бывшая, кажется, в доме всегда, никогда не ошибалась в таких простых житейских вещах. В дела своих хозяев сеньора Кораль не вмешивалась, зато уж их повседневной жизнью управляла так ловко, что представить эту жизнь и без Сеньоры Рамон не мог.
Она вообще говорила маленькому Трилье много важного и полезного. Правда, смысл сказанного доходил до него далеко не сразу. В детстве все слова были понятны и просты, только вот с возрастом вопросов возникало всё больше. И самое смешное, что сам Рамон мог искать эти ответы хоть до второго пришествия. А вот у Сеньоры они были, в этом он не сомневался. Любые ответы на любые...
Мысль соскочила с вопроса, заданного доктором Мураки так легко, будто только и ждала повода. Собственно, так и было. Наверняка. Дону не раз уже доводилось наблюдать такое в разговорах. Правда, сам он всегда был в таких беседах по ту сторону, где сейчас стоял господин в белом. На этом же месте оказался впервые, и не сказать, чтобы получал приятные ощущения.
А доктор никуда не делся. По-прежнему стоял и смотрел, в ожидании ответа.
Раздражение вскипело с новой силой, и Рамон ответил даже как-то желчно, хоть и понимал прекрасно, что господин Мураки ко всей этой свистопляске в его душе и голове отношения не имеет. Ну, почти.
Я ведь уже начал, – дон чуть пожал плечами. – Почему бы тогда и не продолжить.

+3

16

Согласие Мураки встретил легким кивком и понимающей улыбкой, как будто и не услышал прозвучавшей в ответе Рамона натянутой нотки. Не нужно было владеть запредельной способностью к эмпатии, чтобы догадаться, что дон совсем не расположен к откровениям. Если бы не обстоятельства, заговорил бы он об этом вообще? Едва ли. С пациентами, которые намеренно скрывали что-то, либо не договаривали потому, что считали это что-то несущественным, приходилось сталкиваться даже слишком часто. Но искусных лжецов можно было пересчитать по пальцам одной руки. Для того, чтобы обозначить для себя границы части айсберга, скрытой под водой, зачастую хватало универсального ключа – правильно сформулированных вопросов. Зачастую, но не всегда, и потому в арсенале доктора был еще ряд инструментов, которыми он не гнушался пользоваться, если задача усложнялась. Кроме основной задачи – оказать помощь, он видел в этом элемент азартной игры. И чем сложнее правила, тем она интереснее. А еще в ней, как и в покере, просто необходимо было умение держать лицо. Умение, которое давно уже превратилось в привычку, позволяющую сейчас скрывать охотничий раж под маской спокойной доброжелательности и непринужденностью движения, которым хирург чуть придвинул к себе стул и присел, расположившись по правую сторону от дона Трильи. Не слишком близко, впрочем, для того, чтобы это можно было расценить как назойливое вторжение в чужое личное пространство, но подтверждая – беседа планируется дольше, чем на одну-две минуты.
Перед тем, как вы продолжите, – заговорил он после небольшой паузы, – я хотел бы пояснить кое-что. Это очевидные вещи, но они должны быть озвучены прежде, чем мы начнем нашу беседу. А я должен убедиться, что вы в полной мере осознаете серьезность своего положения и представляете себе возможные последствия. Не собираюсь вас запугивать, мистер Трилья, но считаю, что вы имеете право и должны об этом знать. Видите ли, любое хроническое заболевание периодически обостряется. Ресурсы нашего организма, к сожалению, не безграничны, особенно когда мы пребываем в состоянии длительного стресса. Под влиянием различных факторов рано или поздно происходит сбой, и если его вовремя не отследить и не купировать, то процесс станет необратимым. То, что ваши кошмары участились и приняли... несколько иную форму, если я правильно понял, – он взглянул на Рамона вопросительно, – свидетельствует как раз о таком обострении. И уже одно только это не позволяет мне оставить ваши жалобы без должного внимания. Расстройства сна не стоит недооценивать. Длительная бессонница, как и выматывающие ночные кошмары пагубно влияют на весь организм в целом, не говоря уже о том, что они наносят серьезный удар по психике. Нетрудно догадаться, что человек, переживающий подобное, подвергает опасности как себя, так и окружающих. Буду откровенен с вами, в таких случаях я не стал бы делать ставку только на медикаментозную терапию. Лекарственный сон – это сон неполноценный, а множество препаратов вызывают привыкание, и вреда от этого гораздо больше, чем пользы. Если мы хотим решить вашу проблему – действительно решить ее, а не просто устранить последствия – нам нужно выявить первопричину. Предлагаю начать с простого, – поправив очки, доктор задумчиво постучал пальцем по подбородку. – Вы сказали, что самого сна не запомнили, но запомнили ощущение. Отличалось ли оно от того, что вы испытывали раньше, когда вас тревожили кошмары, и если да, то чем? Имеют ли ваши сны какой-либо повторяющийся сюжет, или они чаще разнообразны?

+3

17

Случалось дону Трилье обманываться в предчувствиях? Если и да, то он такого не помнил. У тех, кто живет в постоянной опасности, хоть и скрытой за улыбками и блеском воспитанности и лоска, интуиция развивается так быстро... Но у Рамона она была воспитана еще сказками его любимой Сеньоры, и со временем лишь обострялась. Сначала в археологических изысканиях, куда без чутья и соваться-то не стоило, а после и в той бесконечной круговерти, в которую его затянуло после смерти всех старших Трилья.
И сейчас интуиция колумбийского торговца розами совершенно не обманывалась невозмутимым покер-фейсом лощеного, сдержанно шикарного в своей невозможной белизне японца. Темные карие глаза следили за движениями врача пристально, и дон даже не особенно скрывал это внимание. Он сам хищник, хоть и подранок, и прятать этого не станет. Да и что прятать? Свою сущность? Силы следовало рассчитывать правильно, и глава клана этому уже научился. Скрывать натуру – хлопотно, да и не имеет смысла перед тем, кто многое видит без слов. Можно, если нужно, но отнимает слишком много сил. А ему эти силы нужны для другого.
Как сразу чересчур много «слишком».
Слишком проницательные глаза странного врачевателя, больше похожего на охотника.
Слишком странные сны, слишком не похожие на сны.
Слишком многое, что дон Трилья хотел бы скрыть.
Вот на что нужны силы. А на натуру его пусть господин Мураки любуется, сколько захочет, не жаль.
Внезапно потянуло гарью, и врач словно выпал из поля зрения Рамона. Будто между двумя взмахами ресниц умудрилась пройти не доля секунды, а пара минут. Справа? Хоть и не вторгаясь особо в личное пространство, не настолько, чтобы вызвать неприязнь, но справа, со стороны рабочей руки... Рамон еле сдержал досадливую гримасу.
Однако сдержал и сосредоточенно выслушал японца.
Так. Ясно. Легкий путь отрезан. Совсем ли? Надо будет все-таки попробовать... Длительный стресс, ресурсы организма, да-да, доктор, все уже это слышали, да... Лечить, извлекая корень проблемы, а не гасить препаратами, ясное дело, корень удалять – это всегда надежнее, только вот как выдернуть корень из того, что хоть и возникло недавно, а как-то очень уж быстро проросло и стало… второй натурой? А может, уже и первой? Точно помнишь, дон Рамон, где ты настоящий? Точно уверен, что у настоящего тебя перебита хребтина и не ходят ноги? Точно знаешь, что мертвецы могут только грезиться? Полоса на полу...
Интересно, ставил ли когда-нибудь доктор ловушки на куропаток? Сетку, во всяком случае, Мураки натягивал вполне умело, сразу обозначив границы. А дальше русло будет сужаться, пока не превратиться в стремнину, и его, Трилью, туда затянет с головой. На милость этого человека в белом. Интересно, а сколько в тебе милости, Белый доктор? Как знать, может, в черных тенях за моей спиной их больше?
Но ответить все равно надо, конечно, надо. И дон Трилья отвечает, чуть покусывая нижнюю губу, словно в размышлениях:
Ответить на ваш вопрос, господин Мураки, с одной стороны просто, а с другой сложно. Отличалось ли ощущение? Да, определенно, отличалось. Оно было… слишком реальным. Вплоть до того, что я почувствовал... запах… которого здесь просто быть не могло.
Так, часть в а ж н о г о сказана. Кстати, дорогой сын Востока, наверняка, захочешь проверить мне голову на предмет опухолей, чтобы исключить обонятельные галлюцинации. Только вот беда, голову мне сканировали совсем недавно, и там чисто...
Имеют ли мои сны повторяющийся сюжет? А сновидческие сериалы – это про повторяющиеся сюжеты или нет? И все-таки, доктор, не подвергая ваши слова сомнению, ну насчет корней или их извлечения, я попросил бы у вас снотворного хотя бы на ближайшие несколько дней. Ведь я вряд ли мгновенно привыкну, да и вреда за такое время они мне не принесут, полагаю…
Зато дадут возможность хотя бы поспать, мать твою… как же хочется просто поспать!

+3

18

Бесспорно, оба подопечных, лечением которых Мураки предстояло заниматься здесь, в Приюте, были уникальны. Но, до чего забавно, при всей беспрецедентности их случаев, сами они, а конкретно сейчас – один из них, продолжал демонстрировать столь характерную для многих пациентов особенность. С привычкой недоговаривать – не всегда с умыслом скрывая что-то, а иногда просто забыв или не посчитав важным, приходилось сталкиваться не раз. Но сбор анамнестических данных – не допрос с пристрастием. Половина успеха зависела от правильности постановки вопроса, другая – от внимательности и осторожности. В словах, прежде всего. И доктор был осторожен – не только в них, но и в невербальных жестах, которые легко считывались и отличались порой куда большей выразительностью, нежели речь. Одна даже самая крохотная ошибка, любое неверное движение – и сухая ветка под ногой хрустнет, сведя на нет все усилия и сделав абсолютно бесполезными так скрупулезно и выверенно расставленные сети.
Досадный промах уж точно не останется незамеченным. Пристальный взгляд темных глаз дона не позволял усомниться в этом, но оставался лишь сигналом, а не причиной для беспокойства. Привычка поддерживать зрительный контакт, не позволяя смотрящему увидеть больше, чем стоило, неизменно оказывалась полезной не только за игрой в покер. Умение блефовать, впрочем, тоже.
Запах, которого не могло быть? Это уже что-то. Хирург продолжал слушать, участливо и все так же чутко, перебирая в цепкой памяти один вариант первопричины за другим. Информация была действительно важной, пусть и обрывочной, неполной, неполной, но все же той самой нитью, потянув за которую можно было распутать весь клубок. Только вот тянуть следовало очень бережно, чтобы не оборвать.
Вы отметили этот запах только во время сна, или он преследует вас и сейчас? Можно ли назвать его раздражающим и ощущали ли вы его ранее, до того, как вас начали беспокоить ночные кошмары? Обонятельные галлюцинации – это не всегда тревожный симптом, мистер Трилья, но игнорировать его вкупе с прочими жалобами нельзя, поэтому подробности мне необходимы. Это не пустое любопытство, я надеюсь, вы понимаете. И я думаю, вам стоит знать, – последовала недолгая пауза, словно японец пытался тщательнее подобрать слова, – что причины могут быть самыми разнообразными. Начиная относительно безобидными, такими как прием некоторых лекарственных средств, проблемы со слизистой оболочкой носа или вегето-сосудистыми нарушениями, заканчивая болезнями, лежащими в области компетенции неврологов и психиатров. А сновидческие сериалы... – сложив пальцы в замок, он призадумался. – Будь я психологом, мне следовало бы сказать, что сны – это сигналы нашего подсознания, и, если они носят повторяющийся характер, или, как в вашем случае, имеют нечто общее, то нужно искать в них скрытое послание. Ключ, иными словами. Но я предпочитаю более прагматичный подход к такого рода проблемам, считая их проявлением невроза. Чтобы знать наверняка, необходимо комплексное обследование, и как можно скорее. Если мое предположение подтвердится, то совместно с немедикаментозным лечением вам будет назначен ряд препаратов, которые нормализуют не только ваш сон, но и общее состояние организма. Во время бодрствования в том числе. Ведь ночные кошмары и бессонница – это не единственное, что вас беспокоит, не так ли?

+1


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Сегодня все розы белы, как горе моё, как возмездье