Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Летописи Мистера Гранта (Всё иначе) » Не надо слов, когда горят мосты


Не надо слов, когда горят мосты

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Время действия: 2013 г., ноябрь.
Место действия: асиенда семьи Трилья в Рио-дель-Атрата.
Действующие лица: Люсия Виана, НПЦ (Алейда Кораль), Джейн Эмбер, Рамон Эрсилио Трилья, Рэймонд Эдвард Скиннер, Кетцалькоатль, Мураки Катзутака, Хорхе Альварес Хавьер.

Дом семьи

http://uploads.ru/i/y/O/p/yOpqB.jpg

0

2

Шла вторая неделя подготовки пышного события. Ну как же? Глава наркокартеля женится. На Люсию было страшно смотреть, а соваться к ней вообще рисковал только консильери без страха за переломанные ребра и челюсть. Его она не била, а вот двоих охранников отправила в госпиталь с ремаркой в качестве напутствия, что хреново они занимались в её отсутствие, и дурь из них она выколотит.
Снизу раздался крик Алейды. Наверное, опять девчонки пропустили пылинку на каком-нибудь дурацком кольце для салфеток. Взглянув в зеркало, она состроила зверскую рожу и хмыкнула, погладив пальцами дельфина на шее.
Странно, но с той ночи приступов не было, пока со мной был дельфин. А потом дон привёз новость и эту... невесту. Наверное, я должна была радоваться. Он нашёл свое счастье, да и девушка ему удивительно подходила, – Люсия даже нашла в себе силы улыбнуться и поздравить новоиспеченных жениха и невесту.
Вам когда-нибудь стреляли в грудь? Удивительное ощущение, сначала горячо, потом больно, а потом все немеет и тебе уже все равно, насколько огромная та дыра. Её не залепить ничем. – Дон и Джейн светились, морально убивая бодигарда. – Похороните меня за плинтусом, чтобы я никому тут не мешалась. Свадьба... Рамон, ты же... Ты не мог. Я не верю. Это все какой-то затяжной дурной сон, я проснусь, обязательно. – На лестнице спорили флористы о цветах и Люсия задержалась только на миг... – Это будет маленькой местью. Пакостной маленькой местью. Пусть берут, где хотят.
Бежевые чайные розы из итальянского палаццо дона Рамона. И никаких других цветов чтобы я не видела, – в гостиной стояла суета, портные рисовали модели нарядов жениха и невесты. Люсия не выдержала.
Все! Стоооооп! Хватит, пожалуйста!! Этого не может быть! Он не женится, я не верю. После стольких лет рядом, спасения жизней друг другу. Нет. Он не предатель, и он не женится на Джейн. Это все сон, ночной глупый кошмар. Я проснусь, обязательно.
Вот только проснуться никак не удавалось. Глаза горели лихорадочных огнём невыплаканных слез, руки мелко тряслись. Девушка забилась в угол на кухне, спрятавшись за шкафом и холодильником. Тут её не найдут. Идиотская детская привычка, чтобы никто не видел слез. Сердце пропустило удар, в окно она увидела ювелира семьи Трилья. Совладать с собой уже не получалось, слёзы сами градом прокатились по лицу.
Это работа. Твоя работа – защищать его и хранить всю жизнь. Ты просто преданная собака, Люсия. – Шаги Алейды заставили девушку затаиться и замолчать, сжимая кулаки. Нет, она не выдаст своего состояния. – Сеньоре и так забот хватает, ещё с моми соплями возиться. И все-таки... Рамон, какая же ты скотина! – Новый виток всхлипов, тихих, давимых и заглушаемых старательно.

+6

3

[NIC]Алейда Кораль[/NIC]
[STA]Экономка[/STA]
[AVA]http://sa.uploads.ru/HmFMo.jpg[/AVA]
[SGN]Верность — моя честь[/SGN]

Уже добрых две недели асиенда семьи Трилья на одной из тихих и респектабельных улочек Рио-дель-Атрата от крыши до погребов полнилась суетой и беготнёй всех, кто мог бегать или хотя бы быстро ходить. Ну ещё бы, ведь готовились не к чему-нибудь, не к рядовому какому приёму, а к событию действительно радостному для всего клана – к свадьбе дона, это же не шутки, у католиков такое случается раз в жизни, как-никак! А для мажордома асиенды, сеньора Хавьера Серда и экономки сеньоры Кораль это событие и вообще было именно личным, точнее – семейным праздником. Не зря же, в конце концов, оба работали на асиенде с момента её постройки, а на семью Трилья – практически всю свою сознательную жизнь. Уж им ли не расстараться и не поднять дом на уши в стремлении всё сделать на высочайшем уровне? Так что вроде бы суета и беготня, на самом деле, была, как в путном термитнике, строго организованным движением разнонаправленных потоков – работников, воинов, прислуги... столько всего нужно было сделать – уму же непостижимо! Удивительно ли, что время от времени сеньор Серда устраивал кому-нибудь из пришлых спецов вроде флористов или декораторов разнос, кричал, багровея и брызгая слюной (что, вообще-то, сдержанному и доброжелательному при всей строгости дворецкому было совершенно несвойственно), а скрученным влажным полотенцем доставалось от сеньоры Кораль то посудомойке, то кому-то из горничных, не исключая собственных дочерей.
Сеньора нервничала. С одной стороны, её прямо-таки окрыляла огромная радость за дона, за почти сына, ведь женитьба означала не только, так сказать, смену его семейного статуса, но и окончательно утверждало то, во что все домашние страстно желали, и потому боялись поверить: Рамон совершенно поправился, а значит, исполнение долгожданной мечты о новом наследнике клана, крошке-Трилье уже совсем и не утопия. С другой же стороны... мир Божий, хоть и сотворил его Господь всеблагий, порой несправедлив – радость дона и его будущей жены очевидно заставляла страдать ни в чём не повинную Люсию, которая для сеньоры Алейды тоже была, как дочь.
Ох, дети, дети... – экономка качнула головой и, заходя на кухню, чтобы проверить, готов ли обед для прожорливых цветоводов и парикмахеров, которые, по ощущениям, норовили наесться на дармовщинку на месяц вперёд, пригладила ладонью опрятный передник. В кухне было на диво безлюдно, а потому тихо, и странные звуки из-за шкафа сеньора Кораль не услышать не могла – старческая глухота ей пока не грозила, да и слабоумие тоже, поэтому об их природе она тоже догадалась мгновенно, и, экспансивно всплеснув руками, буквально подлетела к согбённой, даже по виду глубоко несчастной фигурке в углу:
Деточка, что с тобой?! – хотя ясно же, что, у кого любовных мук не бывало? – Девочка моя! – огладив тёплыми ладонями вороную макушку и заплаканное лицо Люсии, женщина присела перед ней на корточки, обнимая за плечи. – Ну, не надо, не надо, моя хорошая, красавица моя!     

+4

4

Вот это, по-видимому, и называется «с корабля на бал», – примерно об этом думал Восьмой, шествующий по коридору асиенды лениво, засунув руки в карманы пока еще джинсов, а не брюк нового парадного костюма, который спешно пришлось покупать и подгонять по фигуре здесь же, в маленьком, уютном, и очень не бедном колумбийском городке. Просто на удивление не бедном... да что там, даже родимый, респектабельный глубоко и отчасти щегольски-викторианский Нэрн, пожалуй, малость проигрывал здешним ухоженным красотам колониального стиля. В климате-то уж точно проигрывал – в Шотландии наступила осень во всех своих премерзких проявлениях – холодно, промозгло, а здесь, понимаешь ли, не только берег моря, но ещё и весна. И любовь, да.
С корабля – на бал, из монастырских подземелий – в роскошный загородный дом наркобарона, из смертельно опасных приключений – на свадьбу, из осени – в весну. Нет, ну конечно, шок – это же по-нашему. – Рэй бездумно свернул в очередной коридор, и понял, что, хотя бы на тот случай, если вдруг спросят, надо сочинить повод, по которому он тут слоняется. Именно повод, потому что причина была ясна, как этот весенний день: Анхель решила озаботиться тем, как будет выглядеть её собственный наряд на предстоящей брачной церемонии, а в такие моменты её внутренняя фурия не просто пробуждалась, но начинала буянить, рвать и метать – это мистер Скиннер уже успел усвоить по прошлым бракосочетаниям — чужим и своему, так что у него в такие моменты включался инстинкт самосохранения, заставлявший заблаговременно уползать подальше от благоверной. На ходу размышляя как раз о том, чего бы такое внятное соврать возможным любопытствующим, Восьмой заметил, что одна из выходящих в коридор дверей приоткрыта. Он взялся за ручку единственно за тем, чтобы закрыть её, но вместо этого открыл – в кухне, как оказалось, несколько раз встревоженно вскрикнула женщина. Естественно, Рэймонд зашёл – узнать, не нужна ли помощь, джентльмен он, или так, притворяется?.. К восклицаниям добавились ещё и всхлипы, и найти кого-то, кому сегодня было явно невесело, оказалось легко: бывший штурман просто пошёл на звук.
Вот те раз. Дамы, действительно, и одна действительно плачет.
Леди, что с вами? – как любой нормальный мужчина, женских слёз он не выносил чисто физически, до мурашек по загривку и самого разнесчастного выражения лица, как при зубной боли.
[AVA]http://s6.uploads.ru/8eR1j.jpg[/AVA]

Отредактировано Рэймонд Скиннер (21-01-2017 21:21:19)

+3

5

От тёплых родных рук мамы Алейды с Люсией и вовсе случилась кратковременная истерика. Мама, конечно, кто же ещё? Кое-как взяв себя в руки, она насторожилась, и не зря – в кухню вошёл Восьмой. Ну да, её зареванную и встрепанную, в майке, тяжело узнать, кто бы спорил.
Лук, собака, очень злой оказался, – недовольно буркнула, опираясь на руку экономики и поднимаясь. – И пол твёрдый. И кофе не вкусный с утра, мсье гонщик Скиннер.
С этими словами она отошла к раковине, открыв ледяную воду и начала там, за деревянной шторкой, шумно полоскаться, убирая с лица все следы слабости и слез. Никто не должен видеть её такой, никто. В том числе и мама Алейда, ей вообще будет тяжелее всех. На улице просигналила машина и Люсия отплевалась в раковину, выходя из-за шторки и вытирая лицо.
Сеньора, там приехал мой подарок Дону. Мне нужно встретить. Сеньор Скиннер, хотите посмотреть? Только предупреждаю, руки не протягивайте, врачи заняты. – Милейшая улыбка безработного счастья и насвистывание легкомысленной песенки. Да, она разваливалась на части. Но никто не должен об этом знать. Это только её боль, таковой она и останется.
Девушка сделала приглашающий жест рукой и вышла через кухню в сад, где ждала машина. Быстро подписав документы, она открыла фургон. В пластиковых контейнерах сидели великолепные образчики очковых кобр в атакующих позах. Красивые, опасные, быстрые, как и она сама.
Великолепные животные, да, сеньор? – протянув руку, она взяла один контейнер, чем весьма обозлила рептилию, заставив ту шипеть и раздувать капюшон. – Немногие понимают их красоту и безграничное обаяние.
После известных событий в клинике Люсия очень полюбила змей. А эти кобры... О, дщери Сета сыграют свою роль в её подарке. Дав указание рабочим перегрузить змей в подвал, она загадочно улыбнулась Рэймонду:
Мне нужно готовиться, прошу меня извинить, – и сама отправилась в подвал. Но, захваченная мыслями о предстоящей подготовке, не заперла дверь.

+3

6

Ну, да где бы её, Люсию, пока она волосами завешенная, плакала, узнать-то Восьмому сразу? Он же её такой, зарёванной и несобранной, не видел никогда... и увидеть не предполагал. Вот сеньору постарше узнал сразу – отлично она помнилась со времени первого гостевания у Рамона. Рэймонду ещё тогда подумалось, и сейчас, когда он сию душераздирающую сцену на кухне застал, эта мысль бумерангом из прошлого прилетела, что, похоже, экономка – это такой особый род женщин, типаж, ибо общие черты всеобщей утешительницы и друга каждому в семействе, включая домашних работников, несомненно, роднило сеньору... сеньору... а, Алейду! – с Полли.
И ещё одно воспоминание, связанное со свадьбой, аукнулось: видать, карма у бывшего штурмана такая – напарываться на слёзы женщин, от которых слёз-то как раз и ожидаешь меньше всего. Да-да, сильная женщина плачет у окна... или на полу, вон, как Люсия, или в кресле и в его объятиях, как благоверная, ещё таковой не ставшая, в спальне другого знатного домовладельца, затеявшего женитьбу.
Ну да, ну да, конечно, всему виною лук и кофе, и пол, как я мог о нём-то забыть! – провожая взглядом молодую женщину, которой, ясен пень, понадобилось освежиться, самым обыденным тоном согласился шотландец, хмыкнул, но не недоверчиво, а моментом сообразив, что Анхель, застань он её в таком положении, бурчала бы нечто ну о-очень похожее, и, на ходу переводя, процитировал фразу из любимого мультика своей до сих пор русскоговорящей приёмной дочки: – Кровать неудобная, подушка душная, одеяло кусачее, – и, переглянувшись с экономкой, вопросил с дурным пафосом (ведь не только надменные испанцы на него горазды, но и гордые до ужаса уроженцы Хайленда отродясь его при нужде подпускать в речь умеют): – Вот как так жить?! – он поймал благодарную и понимающую улыбку сеньоры Кораль, и подмигнув ей украдкой, наехал на Люсию сам, отвлекающим маневром, но совершенно правдиво возмутившись: – А вообще, фиг ли я гонщик? Лётчик я!
Кивком-поклоном и тёплым взглядом в ответ он сказал домоправительнице всё, что оба сейчас не доверили бы словам, и столь же искренне ужаснулся реплике очень даже посвежевшей сеньориты Вианы:
Что значит «не протягивайте руки»? А врачи причём? Не-не-не, только не они, я дома насилу отбился от очередного к ним визита. 
Тем не менее, покорным телком он-таки пошёл за Люсией – вот что значит выучка мужа-подкаблучника! – из кухни и во двор, где нельзя было не ужаснуться ещё сильнее, но уже от вида «подарка дону». В почти натуральном отчаянии Скиннер закатил глаза:
Cлушай, душа моя, ты, оказывается, ещё ненормальнее, чем жена моя и мать моих детей. Теперь я понимаю, что она адекватна уже хотя бы тем, что домой привозит не ...этих прекрасных, полных обаяния животных, и не разводит их в подвале. – Шотландец шумно вздохнул и развел руками. – Ладно уж, я тогда тоже пойду готовиться к Армагеддону, вас же вместе сводить нельзя, вы же вдвоём этот милый шедевр архитектуры по кирпичику размечете, валькирические мои.
Он и собирался идти к жене, без дураков. И пошёл, ну разве что чуть медленнее, чем обычно, и чуть больше прихрамывая – так ведь это... он трость бросил всего несколько дней, как. И вполне возможно – несколько раньше времени.
[AVA]http://s6.uploads.ru/8eR1j.jpg[/AVA]

Отредактировано Рэймонд Скиннер (21-01-2017 21:20:10)

+2

7

Что-то, воля ваша, недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы.
Эту фразу Рамон произнес для себя совершенно неожиданно, стоя у одной из колонн на веранде дома и глядя на идеально – совершенно по-английски ухоженный газон перед крыльцом. Мало того, ещё и не на родном испанском, а на том странно шипящем и прищелкивающем, который те, кто писал и говорил на нем, почему-то называли «великий и могучий».
Но если вдуматься, то со смыслом-то сказанного, пусть и не им самим, дон Трилья был совершенно согласен. Он всегда так считал и сам.
Потому и затеял все это. Свадьба – это именно то, чего ждали от главы клана. Это вино, игры, общество прелестных женщин и застольная беседа. Это будущее семьи, красивая, умная и сильная женщина рядом, нормальная, – насколько это вообще для него возможно, – жизнь.
А ещё потому, что это было очередным доказательством. Все той же самой жизни. Нормальной. О какой он некоторое время назад только мечтал.
Он ведь именно об этом и мечтал, не так ли?
Жениться надо на валькирии.
Да, мой шотландский друг, совершенно верно. Только почему в тот момент, когда до воплощения мечты остается всего полшага, так хочется пойти, найти тебя и спросить: Рэй, как тебе живется с валькирией? Скажи мне, друг, только гляди при этом в глаза и отвечай честно. Я знаю, что ты не умеешь по-другому. Но зато умеешь обходить острые подводные камни, разливая смягчающую прохладу речей.
От всех этих мыслей хотелось… Непонятно чего хотелось.
Найти Скиннера и задать тот самый вопрос?
Найти тихое место и покурить там, просто и бездумно?
Найти Сеньору и сесть рядом, подставив голову ей под руку?
Иногда чертовски хотелось быть просто человеком.
Рамон развернулся и отправился в дом, решив, что, пожалуй, поговорит с тем, кого встретит первым. Пусть решит судьба. А что, эта валькирия часто всё решала и без всякого его разрешения.
[AVA]http://se.uploads.ru/WzqNu.jpg[/AVA]

Отредактировано Рамон Эрсилио Трилья (01-02-2017 00:09:00)

+3

8

Газон-то перед асиендой, может быть, и выглядел очень даже по-английски, старо-светски, но вот ступени в дом не давали усомниться, что возведены они в Свете Новом, на континенте, мать её, пирамиды Чичен-Ица, и, видимо, по её образцу. Конечно, с правой стороны крыльца имелся очень даже пологий широкий пандус (Рэй ещё подивился – чего это Рамон до сих пор его, вроде как уже и не нужный, разломать не велел, оставил – из суеверия или из опасения, ну так... чтоб был на всякий случай?), и, ясное дело, Скиннер поднялся бы именно по нему, но... будь двор безлюдным. А на глазах у слуг, которые, как он знал, замечают всё, любую мелочь, и уж тем более, на глазах у Люсии, которая могла обернуться и увидеть это проявление слабости, гордый скотт предпочёл штурмовать вершину крыльца по всем правилам совершенно здоровых людей, взбегающих на ступеньки, не задумываясь. Сколько добрых слов при этом вполне себе взлёте досталось архитектору, выполнявшему прихоти некоторых археологов-альпинистов, лучше не представлять. Что чувствовал Восьмой, когда прошёл террасу и ввалился в какой-то коридор – тоже. Понимание того, что свадебную церемонию ему, такому, скорей всего, ладно, если не выстоять, но, вполне вероятно, и не высидеть, вызывало нечто похожее на ярость – до того оно всё было не вовремя. А представление, к сожалению, точное, что скажет на это жена, погружало в тоску и злость на себя, на проклятого, хоть и любимого лирианца, наградившего такими вот фантомными болями от пластинки твёрдого света, давно уже вынутой из-под межпозвонкового диска, но будто оставившей память об импульсе, который непредсказуемо возникал эхом давно умолкшего звука, и шибал в мозг со вполне адекватной реакцией на него тела. Шагалось уже откровенно с трудом, пришлось опереться ладонью о стену, поэтому Рамона бывший штурман увидел практически в паре метров от себя, когда поднял взгляд от благородных дубовых досок пола.       
– Молчи, Трилья, вот только молчи, – почти угрожающий тон не подкреплялся, однако, выражением лица, почти весёлым. – Если скажешь «хромай сюда»... ну или «хромай отсюда», я тебя, право слово, палкой стукну... – на сделанном всё же последнем недо-шаге Рэй смущённо хмыкнул. – ...когда её найду.  
Он всё-таки привалился плечом к стене, прислонился к ней виском на пару секунд, пережидая багровую муть перед глазами. Помогло, полегчало, посветлело. Шотландец выдохнул, пальцем убрал прилипшую к щеке волнистую тёмную прядь и сообщил совершенно серьёзно:
– Не нравится мне ваш колониальный стиль, сеньор мафиозо. Это не крыльцо, это Монблан какой-то. – Рэймонд, вдруг ощутив, что иногда необходимо послать всякое соперничество... ну вот туда и послать, по суперкоротким адресам, спросил с искренним изумлением и без вполне обоснованной зависти: – Как Вы на него взбираетесь? Я, вон, чуть дуба не дал. – Взгляд фантаста прояснился настолько, что он заметил и то, что Трилья тоже далёк от радостного восторга счастливого жениха, да и вообще... эта складка между бровей уж больно знакома была – по собственного отражению в зеркале. – Что случилось, профессор? Мы можем поговорить? – совсем тихо спросил Скиннер, невольно покосился на противоположную стену, и добавил: – Лучше где-нибудь сидя.
[AVA]http://s6.uploads.ru/8eR1j.jpg[/AVA]

Отредактировано Рэймонд Скиннер (21-01-2017 21:19:13)

+3

9

Суета. Изо дня в день практически одно и тоже, суета была с самого утра и до вечера, казалось, что конца этому не будет никогда. И чем ближе была знаменательная дата, тем сильнее росло ощущение, что вместо приближения, она наоборот, отдаляется. Свадьба - всегда волнующе событие для молодоженов, и особенно, для невесты. А вот волнение невесты этой свадьбы было как минимум, троекратным. Пышное торжество, ну какая девушка об этом не мечтает, чтобы все было по высшему разряду, как на самом настоящем балу Золушки! Быть может, так и нужно было бы себя вести, витать в облаках и рисовать себе в мечтах то, как оно все будет, только Джейн была не из той категории, и мыслила она слишком уж трезво. Нет, как и любая нормальная женщина она, разумеется, была счастлива и ощущение перемен имело место быть, но по большей части все эмоции она переживала внутри себя. Внешне ее иногда выдавал блеск в глазах и счастливая улыбка, но все это зачастую терялось в круговороте всеобщей суеты. Лишь оставаясь в атмосфере спокойствия, Эмбер могла подумать о том, что ее волновало, обдумать то, что не давало покоя, взвесить все события и принятые решения, в том числе и то, причиной которого и стала в итоге вся нынешняя суматоха. Верное ли это было решение и такая ли супруга действительно нужна этому мужчине? И дело было даже не в том, что они были из совершенно разных социальных слоев, и, если поразмыслить, то между ними была довольно большая пропасть. Если бы не то случайное и такое нелепое знакомство. Вспоминать тот день было довольно забавно, но кто знал, что именно тогда и завязались две нити в узелок, и в итоге не смогли разойтись каждый своим путем. А ведь был период, когда каждый из них вдруг пошел своей дорогой. Для Джейн было огромной радостью получить возможность вернуться в профессию, пройти определенный курс и стать полноценным практикующим нейрохирургом. Мечта, которая однажды была на грани разрушения, снова перестала быть просто мечтой, а стала вполне определенным будущим молодого специалиста. Свою ключевую роль сыграло ее возвращение в Приют.
Порывы ветра обжигали лицо, его шум в ушах, как и глухой стук копыт и покрытую травой землю ласкал слух не хуже классической музыки. В такие моменты не думалось совершенно ни о чем, кроме настоящего момента и такого мимолетного ощущения абсолютной свободы от всего. Но все когда-нибудь заканчивается, даже полет птицы не может длится вечно. Джейн мягко натянула поводья, придерживая золотисто-рыжего красавца с гордым именем Амбассадор. Галоп сменился плавным шагом, можно было огладить коня по лоснящейся шее и перевести дух. Возможность верховой езды была отдельным пунктом в жизни Эмбер, не сравнимым ни с чем другим, именно поэтому она проводила достаточно много свободного времени на конюшне, порой важна была даже не столько сама езда, сколько контакт с этими чудесными животными. Особенно полюбившийся Амбассадор не был простой лошадкой – простых в такой конюшне просто не могло оказаться – опытный жеребец со всеми качествами хорошей конкурной лошади, наградами и тому подобным, но кто сказал, что для вполне обычной девушки такой конь не может стать просто товарищем? Ведь мог же такой мужчина, как Рамон, стать ее супругом, с конем было все же немного попроще.
Джейн усмехнулась собственным мыслям, полностью бросила поводья и позволила животному идти самостоятельно. Им обоим не хватало этого простора. Амбассадор большую часть времени был либо на выпасе с остальными лошадьми, либо в режиме тренировки в ограниченном пространстве. Девушка тоже большую часть времени жила в мире множества дел, сейчас на второй план временно ушла работа, зато свободное местечко тут же заняла подготовка к свадьбе. Так что в такие моменты, как сейчас, они с конем, как говорится, отрывались по полной. И как ни уговаривали конюхи не выезжать за пределы манежа, девушка однажды настояла на своем, больше попыток ее отговорить не возникало. Намекали только на то, что шлем все же не повредил бы, однако и тут она имела свое мнение, и шлем надевала как раз лишь для езды в манеже, для тренировки в конкуре.
Конь долго брел самостоятельно, Джейн снова впала в размышления, сжимая в руках снятые перчатки и поглядывая на дорогое кольцо на пальце, играющее на солнце гранями мелких камушков. Ценная вещь. Лично для нее ценная вовсе не размером нулей в ценнике, эта ценность не измерялась ничем. Пожалуй, все-таки да, она счастлива. Несмотря на множество "но", одним из которых была хмурость на лице будущего супруга, которую Эмбер подмечала часто. Она была уверена, что ей известно далеко не все причины этого выражения лица, но с расспросами она лезть не привыкла, лишь однажды дала понять, что всегда будет готова выслушать и принять. Она по себе прекрасно знала, насколько нервируют любые расспросы и попытки влезть в душу, даже если это делают самые близкие люди.
Ну что, поехали домой? – снова похлопав коня по шее, натянула перчатки и взяла поводья, подбирая, и управление ситуацией опять было в ее руках.
Джейн всегда четко понимала, что есть время отпустить все, чтобы текло само собой, и есть время, когда приходится собраться и взять ситуацию в свои руки. Собранный повод, твердый посыл шенкелем – и жеребец сорвался с шага в галоп, устремляясь в сторону дома. Через каких-то двадцать минут они были на широком дворе роскошного дома, Эмбер как обычно не допустила поспешивших к ней помощников, расстегнула подпруги и перекинула их через седло, подтянула вверх стремена и в ближайшие пятнадцать минут водила коня в поводу туда-обратно между конюшней и домом.
Да, спасибо, минут через пять заберите его, отведите в конюшню, – ответила и кивнула одному из конюхов девушка.
Обычно она все делала сама, от самого начала, до самого конца, но сегодняшняя поездка заняла значительно больше времени, чем всегда. И хоть Джейн решительно не понимала, что от нее лично вообще требуется, все же ей было необходимо присутствовать и делать то, что она терпеть не могла – хотя бы создавать видимость участия. Правды ради, кое в чем все же участие она принимала, что не могло не радовать, нет ничего хуже, чем бесполезно болтаться. Впрочем, даже в редких моментах она каким-то образом умудрялась давать четкие распоряжения там, где считала это нужным, в конце концов, она не только имела свое мнение, но и имела право его выразить. Четко и доходчиво, как любой квалифицированный доктор.
Во время прогулки недалеко от дома Джейн заметила нескольких людей, в том числе и Люсию около какого-то фургона. В последнее время подобных машин около дома было немало, так что и удивляться было нечему, а принимал привезенное обычно тот, кто имел на это полномочия и при этом был менее всех занят чем-то другим.
Оставьте его на некоторое время в манеже. Он сегодня много поработал, сразу в денник ставить не стоит. Пусть пошагает еще немного сам, – отдав поводья конюху, Джейн еще раз похлопала любимца по шее.
Загляну к тебе попозже, дружок, не скучай. – обратилась она уже к коню, потрепала гриву и направилась в сторону дома.
К ее возвращению во дворе уже практически никого не было, кроме нескольких бегающих работников, примеченная ранее Люсия тоже успела куда-то скрыться. Искать кого-нибудь Эмбер не стала, но была намерена найти для себя хоть какое-то полезное занятие, ибо все чаще ее посещала мысль, не вернуться ли ей к своим пациентам, тут и без нее неплохо кипит работа, а она еще не стала официальной супругой хозяина дома, чтобы чувствовать себя хозяйкой. Впрочем, хозяйкой она и так в ближайшее время вряд сумеет себя почувствовать, к такой жизни доктор Эмбер не привыкла, она была слишком самостоятельна, чтобы полагаться на других. Тем более, если речь шла о ее жизни и всем, что с ней связано.
Наверное, придется все-таки привыкать, – сказала Джейн сама себе, коротко вздохнув, стягивая на ходу перчатки для верховой езды и поправляя кольцо. Самым верным решением сейчас для себя девушка видела сходить в душ, а уж потом посмотреть, как идут дела. Если только кто-нибудь не перехватит ее на пути.

Амбассадор, ганноверская порода

http://se.uploads.ru/t/S9cCG.jpg

Отредактировано Джейн Эмбер (27-01-2017 07:02:48)

+5

10

Анхель давно, еще до становления миссис Скиннер, говорила благоверному, что не выносит свадьбы. Одна такая их и сблизила. От воспоминания о фарсе у Лурсов хотелось передернуть плечами. И тем не менее: она ненавидела свадьбы.
Оттоман (про себя она все еще называла себя по девичьей фамилии) приехала в Южную Америку работать, а никак не блистать парадным нарядом на свадебном обеде. Свое недовольству мужу она тут же, разумеется, высказала, но тихо и без свидетелей. Рамон − старинный друг Восьмого, пропустить его свадьбу было бы свинством даже по меркам Хель. Так что ей ничего другого не оставалось, кроме как прикинуться женой декабриста и безропотно поехать в дом дона. Друзья ее мужа − не ее враги. На большее, увы, рассчитывать никому не приходилось, у Анхель с детства были проблемы с доверием.
Она изо всех сил старалась скрывать свое нервозное настроение, дабы не портить обреченной миной праздничные хлопоты домочадцам. Поводов для того, чтобы раздражать окружающих она и без этого предоставит вагон, нет смысла нагнетать ситуацию. И когда шотландка приняла эту простую истину − ей воистину стало легче. Рэй по привычке ждал от нее выходок, каверз, дебатов, а она похихикивала про себя и наблюдала, как супруг смешно шугается. Красота, да и только! Так что ничего не стоило изобразить приступ паники, раздражения и самобичевания при упоминании страшного слово «наряд», чтобы спровадить мужа (женщин и детей) и заняться делом (подумать над проблемой в тишине и спокойствии).
Жаркий климат и цветущий вид за окном были ей помощниками хотя бы потому, что все кости-корсеты-футляры-лодочки могли сразу идти по известному адресу. Оттоман, на самом-то деле, не понадобилось много времени, чтобы решить свою проблему − одна ночь, маленький локальный геноцид материалов портных, которые будут обшивать Трилья − и она будет готова и на бал, и в поход. Больше времени потратила на то, чтобы смириться с необходимым злом − обувью на каблуке, пусть и невысоком. Остальное − дело деталей, в которых, как известно, прячется Дьявол. Время еще было.
Она не была стервой (постоянно не была), но шокировать Восьмого становилось все более и более забавно. Разумеется, против многих принципов она так и не решилась пойти, но платье надела. Белое, в тон колумбийскому колориту. На плечи − льдисто-голубую индийскую пашмину, на оба запястья − кучу тяжелых, серебряных браслетов, на шею − такую же кучу тяжелых ожерелий. Удобное, и тем не менее − женственное бохо, чем не выход. Оттоман заплела волосы в косы, уложила на затылке, прибрав острой заколкой и пошла искать штурмана, дабы вернуть его в родной ангар и извиниться. В конце-то концов, лучше жить со строптивой женщиной, чем со скучной. Таких, правда, иногда душат, зато никогда не бросают.
В британских альма-матер ориентироваться проще, − пробормотала себе под нос Анхель, спускаясь на первый этаж и высматривая знакомую чернявую голову. Трудная задача, учитывая то, что они находились в Колумбии, и она здесь была единственной светлой головой. Относительно светлой: выгоревшие на солнце волосы дали странный цвет, тем не менее − светлее всех аборигенов тона на три.
Хель сбежала по ступенькам на улицу, полной грудью вдыхая незнакомый, жаркий, наполненный ароматами далекой страны воздух и прищурилась, закрывая глаза ладонью, осматривая зеленые раскидные пространства газона под козырьком.

+5

11

Он прибыл вовремя. Наверное, впервые за все время после получения статуса рок-звезды. Его черный, сверкающий хромированными дисками «Ламборджини», остановился напротив асиенды Рамона Эрсилии Трильи, в далеком-далеком прошлом величественного и гордого воина-ягуара, а в нынешней жизни − владельца розовых плантаций. Такой вот парадокс временного пространства. Сегодня о тебе слагают легенды, а завтра забудут, словно страшный сон. И вот ты стоишь на краю обрыва, глядя на уплывающие вдаль облака, а твоё прошлое пьет бурбон со своим настоящим, и даже не подозревает о том, что когда-то не представляло для себя иной судьбы, кроме, как греться в свете того, о ком сейчас даже и не подозревало...
Сверившись с адресом, Коатль взглянул в зеркало заднего вида, поправил светлые свои волосы и закурил. Он редко прибегал к табаку и другим наркотическим средствам. Но сегодня был особенный день. Сегодня Пернатый Змей был приглашен на свадьбу в качестве «приглашенной звезды» к тому, кто все это время был связующим звеном меж мирами. Вот почему тогда их с Люсией пути пересеклись. Кетцалькоатль почувствовал близкое существо.
Блондин затянулся и, выпустив струю дыма, раздавил окурок в пепельнице. Текпатль объявится. Если верить в единение душ, то они втроем, пережившие не один яркий миг в ацтекском городе, должны пересечься еще неоднократно. И, похоже, этот момент настал. Выйдя из машины, Кэц вытащил из багажника сумку с концертным костюмом и диском с записью своей музыки, затем забрал с заднего сидения чехол с электрогитарой и миникомбик для нее. Данный набор не бы ему необходим, но Кец не мог явиться на свадьбу без подарка.
Черт, чуть не забыл...
Поставив сумку на землю, змей извлек из бардачка небольшой пакет. После чего закрыл машину и, повесив сумку на плечо, насвистывая нечто задорное, нажал на кнопку оповещения.

+5

12

[NIC]Рэймонд Скиннер[/NIC][STA]Буси – до и после[/STA][AVA]http://s6.uploads.ru/8eR1j.jpg[/AVA][SGN]Солнце осени
Сотрёт ненароком мой

След на инее.

«Кратко о…»

Внешний вид: чёрные вельветовые джинсы, чёрная рубашка, чёрные кожаные туфли. На коленях плед в чёрно-голубую клетку.
Настроение: несколько озадаченное.
С собой: коляска инвалидная http://sa.uploads.ru/t/dFBg6.jpg,
на спинке которой в заднем кармане маленькая (0,33 мл) бутылка воды без газа, мобильный телефон.

[/SGN]

  Пролетающие мимо окна внедорожника пальмы, прохладный воздух из почти шепчущего кондиционера; синее небо и зелёные просторы вокруг – что может быть прекрасней? Разве что осознание, что во всём этом великолепии есть и твоя заслуга. Даже в небольшой деревеньке, что располагалась около усадьбы. Ну или свадьба человека, с которым тебя связывает очень и очень многое. И мужчина за рулём машины знал, что ему будут рады в асиенде, где уже сейчас бурлила вовсю предпраздничная суматоха.
  Был у него при себе и своеобразный дар – сейчас он лежал в спрятанном под задними сиденьями контейнере, на поддержание нужных условий в котором отводилось большое количество энергии, и, если бы не дополнительные аккумуляторы – стоять бы машине заглохшей метров через десять после выезда из транспортного самолёта.
 
  Остановка в деревеньке – и непродолжительный поиск парковочного места. Автомобиль – не примечательный внешне, созданный для этой местности и в стиле местных автотрадиций – не привлечёт ненужного внимания. Затем – пешая прогулка к месту свадьбы. С такими длинными ногами – любой путь в радость! Тихо шуршит песок под туфлями, солнце ласкает лучами смуглую кожу, легко перебирает вьющиеся волосы ветерок, и жара никак не влияет на горца, одетого в светлые джинсы и свободную белую рубашку, подчёркивающую, тем не менее, его широкие плечи. Охрана осведомлена о его прибытии, фотографии пришедшего – в списке гостей, и нет ему преграды здесь.

  Он подходит к особняку не с главного въезда – ему интересней рассматривать суеты обыкновенных людей, грузчиков да флористов, что подобно шустрым насекомым трудятся над созданием маленького чуда. Вот привезли огромные букеты, и стайка муравьёв-рабочих подхватывает их, унося в дом-муравейник; над букетом уже начинают жужжать пчёлки-флористы; ворота за машиной закрываются под неустанным взором жуков-охранников с начищенными до зеркального блеска калашами. В другое время шотландец бы и поболтал с ними, но сейчас, поправив перекинутую через плечу сумку-почтальонку, он неспешной походкой направляется к дому, улыбаясь свежести дня и прекрасной погоде. Да и муравьи убежали в муравейник, и лишь самая их малая часть осталась во дворе.
  Рэймонд Скиннер – какое благозвучное имя! – останавливается неподалёку у каменного заборчика, за которым вышагивает гордый жеребец в сопровождении его личной свиты из отборных конюхов. Золотисто-рыжий красавец приковывает взгляд, его грация завораживает своей величественностью, и Рэймонд на некоторое время отвлекается от происходящего вокруг.

Отредактировано Хорхе Альварес Хавьер (01-02-2017 04:49:02)

+5

13

[AVA]http://se.uploads.ru/WzqNu.jpg[/AVA]
В который уже раз Рамон убеждался в мудрости народных поговорок. Как там ему говорил вот этот самый, стоящий сейчас напротив него и опирающийся на стенку Рэймонд Скиннер? На ловца и зверь бежит?
Правда, в данном случае и в данную минуту и ловец никакого конкретного зверя не искал и не загонял, и зверь не то, чтобы бежать, даже идти особо не мог. Все симптомы, которые сейчас демонстрировал – вернее, тщательно старался скрыть – Восьмой, дону были отлично знакомы. Просто от и до. И поэтому угрожающее предупреждение, хоть и сопровожденное весёлой улыбкой, было лишним. Спрятать сочувственную гримасу Трилье удалось неплохо, долгие часы тренировок в «боевых» условиях различных переговоров таки сумели научить колумбийца управляться с собственной мимикой. Но глаза на мгновение стали печальными. Что, однако, не помешало владельцу дома улыбнуться, открывая крепкие белые зубы и приподнимая брови:
Ради нашей дружбы, Рэй, готов отправиться на поиски этой самой пресловутой палки, принести и только потом предложить тебе хромать куда бы то ни было.
Было время, когда любое проявление жалости унижало их обоих. Это время закончилось, слава Пресвятой Деве, но и Скиннер, и сам Рамон почти подсознательно продолжали избегать и ситуаций, в которых жалость могла бы стать уместной, и даже проявления сочувствия. Но, с другой стороны, не плевать ли на всякие приличия, когда друг стоит напротив, бледный от боли?
Подойдя к фантасту, Рамон протянул ему батистовый платок, небрежно выдернутый из кармана брюк, и подставил плечо:
Пойдём, Рэй. Тут вон за тем поворотом комната, там и посидим. Zorro...* Случилось, не случилось, но да, я был бы рад поговорить.
И ожидая, пока Скиннер обопрётся на него, не удержался и добавил, смущённо кашлянув:
Я хотел спросить... Что ты чувствовал перед самой свадьбой?
______________________________________
*Zorro (исп.) – лиса, лис. Как идиома обозначает человека хитрого и проницательного, коннотативная окраска может быть как негативной, так и положительной.

Отредактировано Рамон Эрсилио Трилья (03-08-2017 21:39:47)

+7

14

Свадьба дона Рамона относилась к той категории событий, ради которых Мураки, не раздумывая, внес изменения в свой рабочий график. Причин тому было несколько, и самая резонная из них заключалась вовсе не в том, чтобы отдать дань вежливости своему теперь уже бывшему пациенту, чей случай был уникальным во всех отношениях. Настолько уникальным, что работа с ним оказалась не просто привычным кропотливым процессом, но преодолением новой ступени на пути к вершинам профессионального мастерства. Именно поэтому шанс еще раз увидеть результат своих трудов воочию, а человека, в которого было вложено столько усилий -  вернувшимся к нормальной жизни вне стен клиники, стал бы для любого врача наивысшей наградой, от которой глупо было бы отказываться. И не одного человека, а сразу двоих – зная о крепкой дружбе между Рамоном и Рэймондом, он предположил, что Скиннер так же посетит церемонию, и для хирурга это означало не только возможность повидаться с тем, кого он до сих пор выделял из бесконечного числа своих случайных и неслучайных знакомых. Опыт прошлого, подкрепленный даже не интуицией, а прозорливостью, очень неоднозначно подсказывал, что при таких обстоятельствах присутствие медика (свою молодую коллегу он в расчет не брал по вполне понятным соображениям – в конце концов, именно ей вскоре предстояло стать женой дона, а значит, хлопот Джейн и без того хватало с лихвой) этому торжеству совсем не повредит, как, справедливости ради стоит отметить, не повредит оно любому другому массовому мероприятию, независимо от его участников.
Рассудив таким образом, Мураки прихватил немногочисленный багаж и сел на экспресс до Нариты, отправной точки этого долгого путешествия. Лишнего доктор носить с собой не любил и не видел смысла, стандартного набора вещей, которые он брал, отправляясь в непродолжительную командировку, вполне хватало. С одной лишь разницей – на сей раз к этому списку в несколько пунктов добавился парадный костюм и подарок для молодоженов. Заботливо упакованный и уложенный в строгий черный кейс, он отличался скорее символизмом, чем практичностью, но в данном случае  это было оправдано. Задаваясь вопросом о том, что можно преподнести человеку, у которого есть практически все, Катзутака сделал выбор не колеблясь.
Для того, чтобы передохнуть в отеле и привести себя в надлежащий вид после двух пересадок в американских аэропортах, времени было предостаточно, и все же доктор решил не затягивать вынужденную остановку в пути. Это был вопрос присущей ему пунктуальности, и – в гораздо меньшей степени – желания ознакомиться с местным колоритом. Впрочем, и без того не приходилось сомневаться, что любой крупный город, и особенно городок поменьше, вроде Рио-дель-Атрата, разительно отличался от родного Токио, полного контрастов и имеющего тысячи лиц, но не имеющего горизонта. Тихие уютные улочки, аккуратно постриженные газоны, обилие тепла, солнечного света и зелени в маленьком раю, который он мог наблюдать из окна автомобиля, – с эстетической точки зрения такая картинка выглядела привлекательной, но все же никаких сентиментальных чувств у Мураки не вызывала и, пожалуй, показалась ему даже слишком яркой.
Асиенду семьи Трилья можно было бы определить без труда, даже не зная точного адреса – сложно было обойти вниманием эпицентр предпраздничной суматохи. Забрав из машины багаж, японец размеренно двинулся к дому. Ожидание увидеть знакомые лица в броуновском движении заметно поредевшей толпы рабочих себя оправдало. Первым делом заприметив супругу мистера Скиннера, которая, судя по всему, высматривала кого-то, прикрывая глаза ладонью, доктор направился к ней. Он подозревал, кого именно упустить из виду Анхель, и, если предположение было верным, не отказался бы поискать этого кого-то вместе с ней, хотя бы ради того, чтобы поздороваться.
Добрый день, – он поприветствовал женщину вежливой улыбкой. – Рад встрече. Вы сегодня еще обворожительнее, чем обычно, и... кажется, потеряли кого-то?

+6

15

Не верилось, что через час она еще сможет дышать, смотреть, двигаться. Асиенда жила своей жизнью, заражая всех вокруг предпраздничной суетой торжества очередного Трилья. Размах заставлял всех носиться, задрав хвосты. Гостей едва успевали размещать, подарки складировали в общую кучу в одну из комнат. Две недели этого тарарама она выдержала стойко, пусть и была бледнее обычного и тише воды.
Этим утром она едва заставила себя подняться. Последнее утро ее Надежды, ее Счастья. Может, он скажет «нет»? Глупое сердце, не бейся так громко, уже слишком поздно что-то делать. Да, эта свадьба ее убьет, но она точно знала, что это ошибка. Большая ошибка дона. Хотя нет, роковое решение. Ведь ошибка - то что можно исправить, а что исправишь тут? Ну не пойдет же он против своего слова мужчины?
Держись, девочка, улыбайся, – горящие глаза с лихорадочным блеском, пылающие щеки, всклоченные волосы.
Четверть часа на душ, час на приведение себя в порядок. Огонь угасающей в костре мечтаний надежды никуда не ушел из взгляда женщины. Черное платье в пол, неяркий макияж, легкая укладка на голове и черные опалы в украшениях. Траур по несбывшейся Надежде.
Красивая юная девушка
В темном проеме окна.
Красивая грустная девушка
В многолюдном доме одна.

Рисует узор затейливый
На остывшей душе стекла.
Она ни на что не надеется.
Она час назад умерла.

В холодном немом отражении
Чужой равнодушный взгляд.
Чужие слова и движения
Высветит алый закат.

Озябшие пальцы согреются,
Но время не двинется вспять.
Она перестала надеяться,
А вскоре не будет мечтать.

Холодные доводы разума
Ничем не затмятся иным.
Останется лишь недосказанность,
И сердце останется с НИМ…
– Оторвав лоб от стекла, Люсия усмехнулась разговору сам на сам и нервным движением поправила цветы в букете. Сердце вновь пустилось вскачь, когда она вспомнила свой такой частый сон. Окровавленный после взрыва Дон, теряющий сознание, она рыдает над ним. И его слова... «У тебя глаза цвета Надежды». Как же ей хотелось всегда ответить, что она будет его Надеждой, надежда всегда должна быть рядом, что бы ни происходило. Но она всегда просыпалась, и ее душа разбивалась, легко, как стекло.

+4

16

Спасибо, профессор... шевалье, – ухмыльнувшись, Рэймонд протянул левую руку за аккуратно сложенным клочком белоснежной ткани. – При виде батистовых платочков мне неизбежно вспоминается некая Мари Мишон, кузина-белошвейка, и тянет проверить, не вышита ли в уголке монограмма, не приведи господь.
Шутка про общий диагноз, который, понимаете ли, чертовски сближает, по отношению к сеньору Трилья уже обросла бородой длиной с гэндальфову или хоттабычеву с момента... да с момента того самого нечаянного и памятного наезда на суперколяску дона в антикварной лавке, при их первой встрече один на один. То есть острóта притупилась, в зубах навязла, но актуальности потерять всё никак не могла — этому-то обстоятельству, в общем, и посвящалась вторая ухмылка Скиннера, сперва промокнувшего аристократически тонким полотном верхнюю губу, виски и лоб, задумавшегося на секунду о том, возвращать ли уже не безупречно чистый платок, и с шотландской практичностью (наркобарон не обеднеет, а вежливость важнее) сунувшего его в собственный брючный карман, только теперь отлипая от стены. 
О, не льсти, сеньор Трилья, Зорро из меня пока хреновый... с палкой-то, – благодаря кивком уже, не вслух, Восьмой оперся ладонью на плечо друга, и сделал очередной шаг, почему-то без особой досады констатируя: – Да и без палки тоже.
Нет, вообще, использовать в качестве трости или костыля наркобаронов довольно оригинально, даже если дойти надо только до «того поворота». А комнат-то тут, комнат... надо же, никогда Скиннер не думал, что асиенды можно строить на такую широкую ногу. Зáмок, да и только. И где в этом образчике испанского-колониального стиля ближайшее кресло... стул... да хоть лавочка простая?
От невольного подсчёта уже пройденных шагов отвлек вопрос ...интересный, кстати, вопрос, на который шотландец ответил, для ещё большей уверенности переспросив:
Что я чувствовал перед свадьбой? Ужас. – Рэй говорил, не задумываяcь, и абсолютно правдиво. – Оба раза я был в абсолютной панике, Рамон. В первый раз по поводу того, что в коляске выгляжу смешно, глупо и жалко, а во второй...
По-видимому, это и был «вот, новый поворот», про который говорил, как-никак, владелец дома, и фантаст не пожалел, что ему доверился: там, в одной из гостиных, куда они так, почти в обнимку, ввалились, действительно было кресло, и даже не одно, к нему получилось доковылять, а в него – свалиться мешком. И только откинувшись на мягкую спинку, вытянув ноги и выдохнув, Восьмой договорил: 
...во второй раз я испугался уже задним числом, того, что всё чуть не сорвалось: Анхель мне чуть ли не перед алтарём рассказала, что кольца потеряли – дочечка-Сонечка решила их почистить, а будущая супруга и пасынок ползали под свадебными столами, искали якобы уроненное. Вот где кошмар-то был, у нас не невеста, вопреки традиции, а нас жених чуть в обморок не грохнулся. – Скиннер мотнул головой с очередной усмешкой, погладил пёстрые валики подлокотников и, взглянув на Рамона, спросил уже абсолютно серьёзно: – А что тревожит тебя?

[AVA]http://s6.uploads.ru/8eR1j.jpg[/AVA]

Отредактировано Рэймонд Скиннер (08-02-2017 21:01:54)

+5

17

Предсвадебная суета – дело приятное, но всего хорошо в меру. Стоя под теплыми струями воды Джейн раз за разом думала о том, что ей хотелось бы, чтобы вся суматоха скорее завершилась.
«Как всегда... не так выматывает само торжество, как подготовка к нему», – вздохнула про себя девушка, закрывая глаза и поднимая голову, подставляя лицо струям теплой воды. Не думать ни о чем – вот чего хотелось прямо сейчас. Хотя бы на полчаса забыть о том, что за дверями комнаты ждет множество мелких дел. И хотя самой Джейн мало что приходилось делать лично, каким-то странным образом дела время от времени находили ее сами. Волей-неволей начнешь думать, нужно ли вообще это торжество. И если вдуматься, самим молодоженам вряд ли оно нужно было, по крайней мере с таким размахом. Эмбер никогда не мечтала о пышной о богатой свадьбе, куда важнее было, чтобы рядом был тот самый нужный и близкий человек. Ведь счастье измеряется вовсе не финансовым состоянием. Но к черту все эти мысли. Девушка тряхнула головой, прибавила горячей воды и на ближайшие десять минут погрузилась во временное состояние покоя.
Спустя некоторое время без пяти минут невеста укладывала высушенные феном волосы в простую, но аккуратную прическу. Разумеется, на торжество из ее довольно коротких волос создадут шедевр, а сейчас ей просто нужно было выглядеть ухоженно. И, что немаловажно, бодро. Благо, утренняя верховая прогулка и душ помогли ка следует взбодриться и набраться сил, не столько физических, сколько моральных. И еще примерно полчаса спустя Джейн, облаченная в легкое длинное бело-зеленое платье – самое то, что нужно в таком климате – спускалась по лестнице. На ногах были обуты легкие босоножки на невысокой танкетке, в туфлях на каблуке она еще успеет пощеголять на торжестве! На шее простой кулон с изумрудом на тонкой цепочке белого золота, руки от лишнего были избавлены, лишь на безымянном пальце красовалось кольцо, подаренное будущим супругом на помолвку. Будущую супруга хозяина дома шагала по этому самому дому легкой походкой, не выдавая своей общей усталости даже взглядом или выражением лица. Кроме того, прежде чем спуститься вниз, умудрилась дать несколько распоряжений и проконтролировать работу, убедилась что все идет по плану. После этого снова вышла на улицу, вскоре должны были привезти то, что она заказывала сама лично, по большому счету, лично для себя и супруга, нежели для общего торжества. И вот это она просто обязана была принять сама. Но едва выйдя из дверей, взглядом уловила две фигуры, мужскую и женскую, при более близком рассмотрении оказавшиеся знакомыми.
Доктор Мураки, Вы ли? Рада, что Вы приняли приглашение. – Джейн легко и приветливо улыбнулась. – Раз уж я Вас встретила, разрешите, сама и провожу в свободную комнату, – взгляд легко скользнул на женщину. – Анхель, добрый день. – Близко знакомы они не были, потому Эмбер и не переходила на «ты», соблюдая рамки уважения, как-то не было повода у них познакомиться ближе. – Могу чем-нибудь помочь? Судя по всему, наши мужчины сейчас где-нибудь ведут свои мужские разговоры, но мне по силам помочь сориентировать в доме.

+5

18

Нацепив на лицо приветливую улыбку, девушка спустилась вниз. Ни один находящийся в доме не заподозрит ее в неискренности эмоций, кроме разве мамы Лей, но на то она и мама. До белых пятен перед глазами хотелось уйти на тренировочную площадку, убивая собственную тень и изгибаясь под немыслимыми углами, уходить с линии перекрестного огня пяти стволов. Но в праздник стреляют только салюты.
Рэймонд? Разве Вы не пошли к дону? – Девушка с подозрением смотрела на старого друга босса и прикусила губу. На мысль навела бутылка в руках Скиннера. – А-а-а. Вы ходили за подарком. Сказали бы кому-нибудь из моих лентяев. Один черт, без дела таскаются. Давайте, я помогу Вам подняться в дом? – Люсия протянула руку Скиннеру и мягко улыбнулась. В глубине глаз царила Бездна, но она не позволяла эмоциям взять верх. Если еще месяц назад это был комок живой энергии, заразительно хохотавший на кухне, то сейчас чертова высокородная леди, которая не позволяла видеть окружающим ничего, кроме легкой улыбки. И дьявол ее знает, что она задумала и что с этим теперь делать.

+2

19

[AVA]http://se.uploads.ru/WzqNu.jpg[/AVA]
Если бы он мог так легко и просто ответить на этот вопрос! Но увы, он даже путано и трудно на него бы не ответил с ходу, если честно. А потому, усадив Шотландца в кресло и выслушав его, дон Трилья присел на соседнее и тоже вытянул ноги. Как будто так легче думалось. Или как будто зеркальное повторение позы Скиннера ему чем-то поможет.
Не поможет. И легче не станет. Но в некоторой зеркаль... и даже зазеркальности совпадений их жизненного пути с того момента, как они пересеклись, было что-то сразу и тревожащее, и успокаивающее.
Если зеркало – то будешь повторять то, что уже было сделано одним.
Но если зеркало – значит и то, что уже одним пройдено, пройдет и второй.
Рамону хотелось надеяться.
Ужас, говоришь? Страх и Ужас. Фобос и Деймос, – голос Трильи был сразу и насмешлив, и как-то слегка нервен. Вряд ли он позволил бы себе такое при ком-то еще, кроме... но Рэймонд, ему можно. – Когда я был совсем молодым и учился в университете, то мне эти братья нравились больше, чем папаша их, Арес. Есть что-то очень абстрактное в войне. И что-то категорически конкретное в ужасе.
Взгляд темно-карих, в смягченном занавесками полумраке почти черных глаз, столкнувшийся со взглядом Восьмого, был слегка растерянным. И этого себе колумбийский дон тоже мог позволить со столь малым числом людей, что и пальцев одной руки хватило бы. И снова Скиннер был в их числе.
Я не чувствую ужаса, Рэй, – смуглые руки сжались на подлокотниках кресла, как кошачьи лапы, медленно, гибко изогнулись как когти пальцы, а костяшки побелели. – Но и правильности я не ощущаю. Она прекрасна. Красива, умна, с ней легко молчать и смеяться. Она будет... хорошей женой. Но у меня чувство, как будто какого-то кусочка внутри не хватает. Небольшого. Но без него внутри все время будет сквозить. Понимаешь?
Понимаешь? Я и правда жду ответа. Не поймешь ты, Шотландец, никто не поймет. Можно забыть про этот крошечный сквознячок, можно оставить фундамент будущей жизни как есть, плиты на опорах будут тяжелы и солидны, кому повредит крошечное окошко в подвале? Оставить? Искать? Что скажешь, мой друг?

+2


Вы здесь » Приют странника » Летописи Мистера Гранта (Всё иначе) » Не надо слов, когда горят мосты