Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Великобритания. Англия, Шотландия, Уэльс » Шотландия, г. Нэрн, пансион «Зелёный дол». Верх, правая столовая


Шотландия, г. Нэрн, пансион «Зелёный дол». Верх, правая столовая

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://sg.uploads.ru/BFm6Y.jpg

+1

2

>>>Пансион «Зелёный дол». Холл первого этажа

Двери лифта открылись, впустив в кабину.
Сейчас узнаем, как здесь кормят.
Он вернул руки на место. Спокойная уверенность в пальцах, с давлением поглаживающих трапециевидную мышцу сначала вдоль шеи, затем вдоль ключиц к плечам. Его голос все еще звучит в чьих-то ушах и воспринимается, как собственный. Доктор Гейдрих любил практиковать психоанализ, но не потому, что считал его единственно верным методом. Это обеспечивало стабильный доход, потому что стабильно занимало много времени. Ему нравилось говорить, находясь вне зоны видимости для пациента. Пока тот выдавал свои свободные ассоциации, лежа на антикварной кушетке для психоанализа, доктор рисовал в блокноте порно-картинки и делал глубокомысленные пояснения.
«Она сейчас пылится в моей складской ячейке… а жаль…».
Он влезал в чужие души. По долгу службы и по призванию. В его собственную душу можно было вторгнуться только с помощью амобарбитала и пыточных приспособлений.
«Ответ на вопрос: «кто я есть на самом деле», имеет значение только для личности. Для «Других» надо просто казаться».

***
Столовая оказалась небольшой и уютной.
«Миленько».
Подкатив к раздаточной стойке, Харт взял два меню, одно из которых отдал Эрелу для рассмотрения.
Доброе утро. Мне, пожалуйста, полторы порции геркулеса на воде, яичницу и стакан минералки.
Правильное питание и соблюдение режима необходимы, не менее, а даже более, чем физические нагрузки.
Тип: организованный убийца.
Нужно соответствовать.
Работа благо не пыльная и это было совсем не сложно.
Нарцисс?
Самосовершенствование требует жертв только первые лет десять, а потом входит в привычку. Функциональность и эстетика.
Нарцисс?
Да. Если ты сам на себя не дрочишь, с какой стати это должны делать «Другие». Харту уже не было необходимости думать об этом. В его жизни давно присутствовал заданный ритм. Неотъемлемая часть жизни.
«Не добывать, а выбирать себе еду. Вот в чем человек действительно отделился от животного мира», – Доктор Гейдрих наблюдал, как внутри шевелится угольно-черный змей его похоти.
«Я поцелую тебя в сомкнутые веки».
Где-то в позвоночнике. Щекочет кончиком хвоста крестец.
«Чтобы Змей на время закрыл глаза».

+3

3

Шотландия, г. Нэрн. Пансион «Зелёный дол». Холл первого этажа

Нет, всё-таки Эрелу определённо благоволили везение или интуиция, когда он, подключившись к вайфаю в доме родном, ставшим домом младшего брата, долгой и тягостной ночью пару дней назад, шастал по сети в поисках богоугодного заведения поприличнее, куда можно было бы временно поселиться. Это он удачно тогда на страничку «Зелёного дола» зашёл, а действительность не разошлась с презентацией, даже превзошла её в приятности. Здесь даже лифты умудрились сделать уютными и неказёнными… или так казалось оттого, что в кабине снова особенно вплотную стоял за спинкой доктор Гейдрих, и его пальцы с ласковой уверенностью разминали уставшие мышцы. Если бы твёрдые подушечки нажимали хоть чуть сильнее – было бы больно, казалось бы, Эрел знал, что под кожу насыпали толчёного стекла, потому как… чего скрывать, он и физически за эту неделю перенапрягся, но… Харт был аккуратен, и шотландцу хотелось ещё немного откинуть голову, с блаженным тихим стоном прислониться затылком к накрахмаленной ткани халата, закрыть глаза. Позволить себе такого он, конечно, не мог, это было бы уж слишком …раскованно и неформально, поэтому Доуcон сделал обратное – слегка наклонил голову. Но вдохнул глубоко… глубоко, всей грудью. Вдох занял всё время открытия лифтовых дверей, а потом они выехали в коридор – просто врач, везущий пациента завтракать.
Место принятия пищи тоже впечатлило уютностью – ничего, даже отдалённо похожего на больницу, совершенно домашняя столовая, совмещённая с кухней и маленьким холлом, через который они прокатили – Эрел с любопытством оглядывался, и не мог не улыбнуться бегло при виде до сих пор не выключенного высокого икеевского светильника в углу. Жидкий его свет явно проигрывал утреннему солнечному из громадных окон.
Беря поданное через плечо меню, литератор снова улыбнулся: очень уж расходилось несколько минут назад услышанное «я голоден, как волк» со сказанным сейчас «мне геркулеса на воде».
Мне то же самое, только порцию одну, без яичницы, – негромко попросил новенький любопытно на него посматривающую женщину лет сорока, что называется «со следами былой красоты», кладя так и не раскрытое меню на стойку, – и минералку, если можно, замените чашкой кофе… – Эрел вздохнул и добавил, – лучше со сливками.
Так, может быть, получится поспать днём. Может, надо было заказать без кофеина?.. Да ладно…
Есть совсем не хотелось, но вдруг аппетит придёт по пословице – в процеcсе? Ну а вдруг? – заторможенность от недосыпа начинала уже сказываться явно, Доусон мигнул, оторвал взгляд от тарелок, которые буфетчица устанавливала на яркий, жизнерадостный светло-оранжевый поднос, и снова взглянул на Гейдриха:
Вы сами донесете это до стола, доктор?
Да что же звонка-то нет… – и в тот как раз момент телефон приглушённо заверещал в тесном кармане. Вытаскивая его, торопливо и неловко, Эрел тихо шипел и надеялся, что не нажмёт нечаянно на кнопку сброса вызова. Не нет, к счастью, нет!..
Да, Саш! – от нетерпения приветствие получилось чуть громче, чем надо. – Наконец-то, я уж беспокоился. Да я понял, что ты ждёшь объявления посадки, ага, – Сашка должен был услышать улыбку в тоне. – Я? Всё в порядке, что со мной может быть. Обживаюсь вот, здесь, правда, здорово. Сейчас вот завтракать собираюсь, в столовой. – Женщина водрузила на поднос большую чашку кофе, и парень кивнул доктору, подтверждая, что его заказ выполнен полностью и он доволен, можно нести всё на стол. – Ты же позвонишь, когда долетишь? Ну давай, чистого тебе неба, жду.

Отредактировано Эрел Доусон (13-05-2017 22:59:42)

+2

4

Да, конечно.
Харт прихватил из подставок столовые приборы и салфетки, уложил их на поднос, и направился к свободному столику. Поставив поднос на край, он с ловкостью официанта разложил все на свои места, отодвинул в сторону стул со стороны Эрела, и сел напротив.
Его яичница состояла из двух яиц, была украшена рукколой и разрезанными пополам помидорами черри. Доктор потянулся за черным перцем и покрыл темными крапинками желтые лоснящиеся линзы на поверхности белка. Он геркулеса поднимался едва заметный пар, запах сливочного масла. Приятный цвет и консистенция, правильная температура и размер порции.
Харт отпил минералки из тонкого стеклянного стакана. Прохладная, но не ледяная, с солоноватым привкусом минералов.
Звонил твой друг?
«И, видимо, близкий, раз вы друг о друге так беспокоитесь. Это хорошо. Твой голос звучит обворожительней, когда я слышу в нем волнение».
Харт взял ложку и приступил к своему геркулесу. Прожевав первую партию:
Длинные углеводы с утра – это хороший выбор. Тебе нужно поесть.
«Немного недосолен, но это мелочи. Еще один повод остаться здесь – нужная пища в нужное время».
Углеводы, в отличие от белков, начинают перевариваться уже во рту, поэтому их надо тщательно пережевывать, – в голосе Харта не было назидательных ноток, он констатировал факт.
Несмотря на усталый вид, Эрел хорошо смотрелся при утреннем свете, рассеянном стеклами окон, покрытых испариной. Харт чувствовал исходящий от деревянного стола хвойный аромат; слышал негромкие голоса, перестукивание и звон посуды; еще запах корицы и свежей выпечки, среди теплой белизны неровных кирпичных стен.
«Терапевтичная обстановочка».
Ты к нам надолго, Эрел?

+3

5

Хорошо, что доктор сам взялся донести поднос, право. Эрел, конечно, мог поставить его на колени и довезти до столика сам, но как и куда при этом убрать телефон? Разве только в кашу… А так руки остались свободными и стало возможным снова засунуть его в тот же брючный карман, зная, что теперь час про крикливое средство связи можно не вспоминать. И столь же спокойно (ну, насколько вообще можно быть спокойным, пока любимый человек болтается среди капризных небес Шотландии и Англии, по зыбкому нраву мало отличимых) занять место отодвинутого стула у тарелки с заботливо положенными рядом приборами и салфеткой.
Да, звонил… друг, – расстилая её на коленях, ответил Эрел.
Ответил с маленькой заминкой и не поднимая глаз, сам недоумевая уже через секунду, почему не сказал правды. Ведь не любил же врать? Чего боялся? Кругом уже толерантная во все поля (даже шотландские-вересковые) Европа, и «это теперь нормально», как сказал доктор Ватсон в недавней новой экранизации. И всё-таки такое простое и правдивое слово «бойфренд» с языка не сошло, почему же?.. – литератор еле заметно нахмурился, беря ложку и окуная её в кашу. Растопленное масло ядовито-желтыми ручейками неспешно заливалось в проделанные кончиком ложки бороздки, что заравнивались сами и быстро.
Я подумаю об этом позже, – шотландец кивнул, поднимая спокойные глаза, и чуть улыбнулся. Манера доктора невозмутимо и …правильно комментировать происходящее, разъясняя свои и чужие действия, неизменно настраивала, уж Доусона-то точно, на успокоение, через рационализацию всего и вся, это было близко шотландцу.
Да, я с детства привык к овсянке. Она хороша тем, что съел – и забыл.
Взгляд отразил то ли случайный блик света, то ли проблеск веселья. Примерно год Сашка смотрел на его тарелку с изумлённым отвращением, будто шотландец пару раз в неделю собирался вкушать мадагаскарских тараканов или личинки короедов живьём, а не разваренные хлопья. Потом попривык, но всё равно взирал – теперь уже с боязливым уважением, как на героя или фанатика, протыкающего щёки спицами во имя неведомых богов, а вопрос «Как ты можешь это есть?!» сменил интонацию, но не суть.
Кто уплетёт её без соли и без лука… – отдалось эхом по-русски голосом Романова, когда первая ложка попала на язык. Правильный, нежный, никакой вкус. Хорошо переваривается, меньше проблем с уходом за своим телом, которое ниже пояса работает не ахти… или вообще не работает. – Ложечку за Сашу…
На месяц точно, доктор, – точно такой же вежливый, никакой, чуть тёплый тон. – А дальше я, как Вы знаете, не загадываю.
А ведь и правда – понятия не имею, что через месяц будет. Киллеры иногда не возвращаются из тех мест, где их могут узнать.

Отредактировано Эрел Доусон (20-05-2017 00:02:29)

+2

6

«Звонил Друг. Так и запишем».
Доктор Гейдрих никогда не был собственником и ревнивцем. Человек – это не такая вещь, как зубная щетка, его последовательно могут пользовать разные люди.
Да, я с детства привык к овсянке. Она хороша тем, что съел – и забыл.
Дай пять! – Харт отвлекся от своего геркулеса и символически поднял ладонь вертикально, чуть толкнул вперед, как бы для хлопка, и, одобрительно кивнув, продолжил поглощать свои «длинные» углеводы.
Геркулес. Кухня. Пансион. Нэрн. Шотландия. Англия. Ирландия. Уэльс. Европа. Евразия. Африка. Австралия. Выше, выше, выше.
Тут только хлопья облаков, потом и вовсе ничего. Еще дальше, на орбиту, где спутники и космический мусор, еще и еще, и вот она – Земля из космоса.
«Песчинка в бесконечности».
Потом обратно, вниз, к телу.
Мусор. Облака. Океан и континенты. Ближе, еще ближе. Европа. Англия. Уэльс. Ирландия. Шотландия. Нэрн. Пансион. Столовая. Тарелка с геркулесом. Несколько чешуек, уложенных на край тарелки.
«Я отделяю зерна от плевел».
Харт закончил с кашей и перешел к яичнице. Сначала при помощи ножа он аккуратно отделил белок от желтков, так, чтобы те не растеклись. Съел один, ловко орудуя вилкой и ножом, отправил в рот, парочка помидоров и зелень его сопроводили.
Вся эта окружившая его здесь двухэтажность, размеренность, традиционность, а главное, море – были в новинку. Неплохое место, чтобы спрятаться, неплохое место, чтобы подумать, отдохнуть от общества «богатых и знаменитых», от восторженных взглядов малолетних недоумков на Lamborghini, Bugatti, и Maybach. Вот чего никогда Гейдрих не желал в жизни – это славы. Он всегда прятался на свету, и излишняя популярность была бы слишком опасна.
Нет. Он не прятался в Нэрне. Да. Он будет бросаться в глаза первое время, но потом привыкнут. Он тут один со своими вещами. У него есть работа, дом, счет в банке и достаточно свободного времени, чтобы размышлять.
Судьбу первого желтка разделил второй, за ним последовал белок, оставшаяся зелень и помидоры.
«Да у тебя экзистенциальный кризис, друг мой», – он усмехнулся в стакан минералки, сделав несколько глотков.
«Но я точно знаю одно – не здесь конец моего пути, я немного подумаю и двинусь дальше. А пока следует наслаждаться!»
Он держал в руках стакан и смотрел на Эрела. Ему еще тогда, в Венеции, понравилось наблюдать за тем, как он ест.
«В здесь и сейчас всегда следует наслаждаться. Можно наслаждаться тобой, мальчик».
Он поставил стакан на стол напротив Сказочника. В нем была ровно половина.
Что ты видишь, Эрел? Этот стакан наполовину пуст или наполовину полон?

+4

7

От каши пришлось ненадолго оторваться – шотландец снова улыбнулся, хлопнув по подставленной широкой и уверенной ладони Харта в приветствии а-ля лихой волейболист, не без удовольствия, но и не без удивления – как-то не ожидалось от Гейдриха, всегда такого рассудительного, столь неформального жеста.
Однако. Доктор открывается с новой стороны? Что это – влияние обстановки, или именно таков он-настоящий? Интересно, – литератор снова зачерпнул общеполезный, как оказалось, и в плане человековедения тоже, геркулес, отправляя в рот очередную ложку. – Я же совсем не знаю, каков он вне Дома… а Дом меняет всех… причём прямо с порога.
Чем ещё хороша овсянка, так это тем, что завтрак с ней укорачивается по времени едва ли не на треть – жевать же практически не надо, хоть и «длинные» углеводы. Которые, тем не менее, коротко и скоро практически проскакивают прямо в желудок. На то, как Гейдрих расправляется со своей яичницей, литератор любовался – это было поистине элегантно – уже с чашкой ожидаемого нектара у губ. Парило из неё изумительно: не только ароматом хорошего кофе, но и словно бы обманчивой тенью цветочных духов – именно так пахнут настоящие свежие сливки с фермы, от не заводской, домашней коровы, пасшейся на лугу, а не у конвейера с комбикормом. Вкус тоже не подкачал, шотландец позволил себе пару минут блаженства, почти забыв даже о боли, пока молчание не прервал вопрос психиатра. Нет, при всей неожиданности он не удивил и не показался неуместным, ведь они оба уже поели.     
Объективно он и полон, и пуст в равной степени, доктор. – Эрел еле заметно усмехнулся, не сводя взгляда с уреза воды, не так уж хорошо видного даже сквозь конически выгнутое стекло, и поднял внимательные и серьёзные глаза на доктора. – Но Вам ведь не нужна объективность, верно? – качнув головой и перестав всматриваться в лицо Харта, Доусон отпил из чашки, поставил её, довернул ручку в одному ему ведомое нужное положение, и ровно, слишком ровно договорил, отнимая от неё пальцы, чтобы спрятать под мышкой, отклонив корпус назад, подальше от края стола: – Вы очень удивитесь, если я скажу, что он для меня наполовину пуст?
О, он знал, что и зачем говорит. Психиатр – это вам не тетенька-буфетчица, «просто болтовня» с ним невозможна… да и не нужна никому из них обоих. Пожалуй, если так, Эрел тоже имел право спросить, снова поднося к губам чашку:
А что вы собираетесь лечить у здешних постояльцев, доктор? Ну вот так, навскидку, предположительно?

Отредактировано Эрел Доусон (20-05-2017 00:00:13)

+2

8

Психология – не точная наука. Объективность мне действительно ни к чему. Меня интересует субъективная правда. Твоя правда, Эрел.
«Объективным должен быть врач. Для пациента это не обязательно. Объективна только математика. Настолько, что часто отрывается от реальности. Это ее привилегия. Психотерапия же от реальности отрываться не должна, при том, что этих реальностей бесконечное множество».
Навскидку… от депрессии, расстройства настроения и сна, я полагаю.
«От безысходности, чувства несправедливости и бесполезности, от гнева, одиночества. Человеческому существу сложно чувствовать себя счастливым, когда его тело нездорово, когда его сковывает ограничение. Если человека нельзя вылечить, это не означает, что ему нельзя помочь. Довольно спорное утверждение».
Днем ранее он уже успел прогуляться по коридорам пансиона. Он видел много молодых парней в инвалидных креслах. Видел их глаза. Улыбался, здоровался. И в такие моменты он радовался, что не способен к состраданию. Ему, в общем-то, все равно, что с ними случилось, но он выслушает их с интересом, и помочь постарается интереса ради.
«Мне нравится, когда ты смотришь мне в глаза, мальчик. Что ты там видишь? В твоем взгляде я вижу просьбу. Да, ты попросишь, уж я постараюсь».
Нет, совсем не удивлюсь, – Харт улыбнулся легко. – Я думаю, это нормально – хотеть от жизни большего. Желание наполнить стакан.
«Но перманентное это его состояние, или он бывает наполовину полон?»
Если тебя что-то беспокоит, Эрел, я всегда буду рад тебя выслушать.
«Ты что-то скрываешь, Эрел. Не от меня, вообще. Почему ты постоянно пытаешься отстраниться? Я тебе неприятен? Не верю. Ты меня боишься? Неправда. Возможно, ты просто не знаешь, что тебе нужно, ну… кроме укольчика».
Харт не стал допивать воду. Одновременно наполовину пустой и наполовину полный. Принцип неопределенности. Гипотеза влияния наблюдателя».
«Я любопытен. Жаль, что я не могу раздеть тебя прямо сейчас. Усталость, сытость, а паче – обезболивающее делают человека сговорчивее».
Если ты закончил с завтраком, отправляйся в свою комнату. Я уберу тут, зайду за лекарством и сразу к тебе. Договорились?
Он поднялся со стула и начал переставлять посуду обратно на поднос. Тарелки Харта идеально чистые. Он не оставляет объедков не потому, что его в детстве учили все доедать, а потому, что это неэстетично.

Отредактировано Харт Гейдрих (21-05-2017 18:00:25)

+2

9

Всё верно… мало кому нужна объективность сама по себе, истина, она, конечно, где-то рядом, но очень часто неуловима по той же причине, что и пресловутый Джо – на фиг никому не сдалось ловить. А правда у каждого своя. Моя же… знаю ли я сам её, правду Эрела? – пальцы Доусона, опустившего ресницы и кивнувшего доктору, покинули уютную норку теплой подмышки и снова взялись за твердую, изогнутую фарфоровую ленту. Чашки здесь были большими, кружки, собственно, домашние такие, тоже уютные, и, видимо, для неказённости, не одинаковые. Эрелу вот досталась белая в крупных красных горохах.
Допивая кофе небольшими глотками, Эрел обнял её и другой ладонью – руки зябли, вообще познабливало, то ли по утреннему времени и от недосыпа, то ли всё-таки где-то продуло, и начиналась простуда. Отвык он всё-таки от слишком свежих шотландских ветров с моря не какого-нибудь, а Северного. И снова брало едкое такое, мелкотравчатое сомнение – стоило ли возвращаться сюда, может, нужно было дождаться Сашку там, в том месте, которое за два года почти стало домом? Но это не мешало шотландцу понимающе кивать, пока Харт перечислял предполагаемые недуги здешних обитателей – искренне соглашаясь с их возможным наличием у других, потому что…у самого всё это имело место быть, в комплексе и разной степени выраженности, однако не откреститься.
И новый кивок – действительно нормально хотеть полноты жизни, полноценности если не физической, то… данной нам в ощущениях, что называется.
Да, доктор. Я знаю, – слабо улыбнувшись и окончательно отставляя чашку, ответил он совершенно искренне. – Честное слово, я рад, что нашел здесь Вас, потому что... если есть возможность помочь себе, грех ею не воспользоваться. Я и хотел немного поправить здоровье, пока буду здесь, хорошо, что и душевного это тоже касается.
Несколько заторможенно проследив за тем, как доктор составляет тарелки и кружки на поднос, он опять кивнул:
Договорились, я пока улягусь и буду Вас ждать.
Он откатился назад, нажав кнопку на джойстике, не без ловкости развернулся, и выехал из столовой, попутно заметив, что бесполезно горевший напольный светильник наконец-то выключили. Шотландская экономность… как папенька говорил? – «Я не жадный, я экономный!».
Шотландия, г. Нэрн, пансион «Зелёный дол». Комната Эрела Доусона

+2

10

Проследив Эрела взглядом, он поставил на поднос еще теплую чашку.
«По крайней мере – месяц. Для меня этого вполне достаточно». – Можно было не торопиться.
«А этот парень почти не изменился. Немного зажатый, но это пройдет», – он улыбнулся, чуть прикрыв глаза. – «Причем в ближайшее время».
Где-то еще… было так же светло и пахло домашней пищей. Не тошнотворно, а так, как должно пахнуть на кухне у хорошей хозяйки, которая готовит вдохновенно. Маленькая элитная клиника для душевнобольных в пригороде Балтимора. Вот где это было.
Харт переставил предметы на стол для грязной посуды, положил поднос на стопку таких же подносов.
Там.
Всегда было тихо и спокойно, как на кладбище, никаких буйных, в основном – депрессии разной степени тяжести. Платили хорошо, даже очень хорошо. Чуть ли не первым пунктом в анкете значилось умение излучать радость жизни все двадцать четыре часа, пока длится смена. За это, вероятно, и переплачивали.
Завтрак был превосходным! – походя, улыбаясь женщине за стойкой.
«Но что человек не сделает ради денег?».
И многие с этим неплохо справлялись, Харт в их числе. Персонал доброжелателен, все улыбаются, но не настолько часто, чтобы набить оскомину. А над пациентами клубится серый с черными вкраплениями туман, ты его почти уже видишь.
Этот контраст. День за днем это раскалывает личность, пытается расколоть.
«А еще ощущение, что вокруг все лгут, потому что ты лжешь сам. Пациенты тоже лгут, но по-другому».
Он вышел из столовой и направился в кабинет мисс Анабель.

***
Распишитесь тут, доктор Гейдрих. Я могу прислать медсестру.
Я сам. Я психотерапевт, и, следовательно, врач. А врач умеет делать уколы. – Он подмигнул Анабель, в смысле – мы одной крови, хотя, конечно же, это было не так. – Вы же понимаете, как такие моменты укрепляют рапорт между врачом и пациентом? Пожалуйста, называйте меня Харт.
Во взгляде Анабель он уже видел призыв к совокуплению, хотя она сама еще могла об этом не знать. Но тело уже знало. Тело всегда знает.
Он протянула ему одноразовый набор для инъекций и ампулу в пластиковом контейнере. Ее Харт сразу убрал в карман. Медсестра улыбалась, и взгляд ее был открыто оценивающим, но он уперся в беспристрастность «наблюдателя», лишь слегка прикрытую чем-то привычным для окружающих. Харт взял пакет, расправил плечи, и потянулся.
Там.
Серый туман заполнял коридоры, порой он доходил до шеи, и становилось трудно дышать. Но это был вызов, который нельзя было не принять. Обслуга только обслуживала. Но доктор Гейдрих проводил с ними многие часы.
Вы не посмотрите номер палаты Эрела Доусона? Я даже не знал, что он здесь.
Да, конечно. 204.
Большое спасибо, Анабель. Очень приятно встретить старого пациента на новом месте.
Всегда рада помочь вам, доктор Гейдр… Хорошего дня, Харт!
Не сидите так – нога на ногу. Это нарушает кровоснабжение в тазу и портит осанку. – Доктор вышел, беззвучно закрыв за собой дверь.
«Сомы грамм – и нету драм», – вспомнился Гейдриху лозунг из мира антиутопии.

>>>Пансион «Зелёный дол». Комната Эрела Доусона.

+4


Вы здесь » Приют странника » Великобритания. Англия, Шотландия, Уэльс » Шотландия, г. Нэрн, пансион «Зелёный дол». Верх, правая столовая