Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Великобритания. Англия, Шотландия, Уэльс » Шотландия, г, Нэрн, тату-салон Витэшны


Шотландия, г, Нэрн, тату-салон Витэшны

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://s7.uploads.ru/VKsMz.jpg

Внутри

http://s2.uploads.ru/ndH0w.jpg

_______________________________________________
Примечание: в отсутствие хозяйки, в салоне всегда присутствует второй мастер – Кайл Крэйг. Им играть могут все, одно условие: персонажу не вредить и не выводить его из локации.

0

2

Шотландия, г. Нэрн, Ферт-стрит

Удивительное рядом! – на этот раз коляска встала на асфальт не самопроизвольно, (читай, сорвавшись с невысокой, но ступеньки), а контролируемо и аккуратно, то есть без лязганья подшипниками и зубами седока. – Пандус! Аллилуйя, у них есть пандус! – бурно, хоть и молча возрадовался седок, он же ездок, выполняя обратный разворот – от крыльца и глядя на сотрудника чудо-мастерской по наведению на тело долговременной расписной красоты почти влюбленно. Тот, похоже, эдакого напора выраженной взглядом благодарности не выдержал, и улепетнул …обратно за дверь, бросив многообещающее, но какое-то зашуганное «Момент!».
Однако. – МакБэйн, чуть нахмурившись, уставился на вход, словно прикидывая, какой таран понадобится, чтоб проломать эту зарешеченную дверь – что-то показалось ему, что добровольно ее владельцы и работники салона перед ними больше распахивать входы не собираются.
Значит, возьмем измором, по всем правилам осады, – пробормотал решительно бывший актер, снова кладя руки на подлокотники, и горделиво расправляя плечи в своей излюбленно-королевской посадке.
Правда, ожидание сдачи этой крепости искусства продлилось ровно то время, которое понадобилось на озвучивание этого намерения, ну и на мысль о том, что полководец хренов обзавелся-таки, кажется, верным оруженосцем – дверь опять без скрипа открылась во всю ширь, и явило нечто, при ближайшем рассмотрении оказавшееся тем же симпатичным плечистым парнем, ковыляющим боком… и в деревянной раме. Именно в таком виде явился обещанный и честно предъявленный пандус – две доски-дюймовки, шириной в ладонь и длиной футов в пять, набитые на две крепкие планки вверху и внизу.
Вы бы постучали, зашли да сказали, что того… я бы его сразу вынес, – слегка укоризненно пробасил сотрудник салона, сноровисто укладывая эту вполне аккуратного вида деревянную дуру на асфальт.
Отмечая мимолетно, что парень и сам нехило разукрашен – мелькнул край цветной татуировки на шее и на запястье под съехавшим на мгновение рукавом ветровки – Эдвин, покусывая губу, размышлял. То, что пандус вообще был, говорило об уважении хозяев заведения, так недалеко от пансиона расположенного, к правам инвалидов и о выполнении гос.норм по созданию «доступной среды». Как говорится, и им за то наше с кисточкой, респект и уважуха. Но то, как ловко парень его клал, как полого и упористо пандус лег на мостовую и на само крыльцо, не вихляясь, потому что торцы тех самых досок были спилены под нужным углом, сказало МакБэйну гораздо больше: здесь думали о клиентах на колесах, причем не возможных или потенциальных клиентах, а о частых и постоянных.
Нет, милый мой, я тут такой не первый… – еще задумчиво щурясь, пробормотал Эдвин, приминая бородой кашне. – Наверняка у кого-нибудь из твоих подопечных есть свежие тату.
Есть-есть, – радостно подтвердил парень, и для надежности слегка потряс трап… то есть пандус. – Во, все, – сообщил он удовлетворенно, поднимаясь с колен и отряхивая джинсы от осеннего уличного сора. – Заезжайте! Вита вас ждет, она таким важным клиентам сама бьет.

Отредактировано Эдвин МакБэйн (05-10-2018 22:28:03)

+3

3

Шотландия, г. Нэрн, Ферт-стрит

Недоумение, вызванное словами МакБэйна, через секунду сменилось удивлением от собственной непроходимой недогадливости. Конечно, съемный! И с чего же он, м... медбрат эдакий, внезапно решил, что постояльцы Приюта отказывают себе в столь занимательных радостях жизни? Тем более, что естественный наркоз, при всех его минусах... Нет, конечно, так думать нельзя, но надо же во всем искать плюсы!
Увы и ах, именно мои подопечные по странному стечению обстоятельств сюда ещё не заглядывали, – перешагнув через все ступеньки махом, Чарли остановился наверху, все-таки придерживая на всякий случай дверь и поглядывая украдкой на МакБэйна, штурмовавшего новую высоту. Бороду из шарфа вытянул, плечи расправил с почти рыцарской горделивостью – плюшевый дон Кихот, надвигающийся на игрушечные мельницы. Порозовев мгновенно от такого сравнения, Чарли прикусил на всякий случай язык. У МакБэйна такой взгляд – как рентген иногда, только б сейчас мысли не подсмотрел. Но уж слишком, вот просто невыносимо умилительно он иногда выглядел. А уж за снисходительное «милый мой» Чарли готов был ему простить... Да всё то же нарушение планов и авантюру с татуировкой готов простить. Чего только не сделаешь для хорошего человека.
Занятно, – думал Чарли, глядя на рассекающего холодный бриз (добыть перчатки, срочно добыть перчатки!) своего подопечного, – Все люди как люди, кто лучше, кто хуже, один МакБэйн – МакБэйн. И старается казаться хуже, чем он есть на самом деле. Обычно все наоборот... Играют перед кармой в милых и славных, а этот корчит сноба уже который день. Перед всеми, интересно, корчит, или это только мне повезло? Или он ждёт, что ему сейчас кельтские боги пошлют... кого-нибудь пошлют, кто ткнёт под рёбра, чмокнет звонко, обнимет и спросит шутливо, чего ему не хватает для счастья и менее кислой мины? Так это ж можно обеспечить.
Представив себе себя, звонко целующего МакБэйна в кончик носа, и суровую ноосферу, такую, в очках, характерно-голубенькую, отмечающую суточную норму чмоков в разные части тела, Чарли беззвучно захихикал.
Да ну его, это воображение. И ноосферу. Голубенькую. Ужас какой. Нет, вот только не надо ноосферу на пляже, и в стрингах, и в тату-салоне мастером тоже не надо, особенно в латексе... Господибожежтымой, в чем я провинился перед тобою, за какие грехи...
Не дожидаясь, пока к голубенькой ноосфере прибавится татуируемый МакБэйн, Чарли тряхнул головой и юркнул следом за Эдвином и неизвестным мастером в двери, деловито изучая обстановку. Благо, было здесь то, на что можно засмотреться.
И главное, главное! Вот ты тут цвета чибикам продумываешь, – ругал себя Чарли, пристально глядя на диван и отгоняя вглубь сознания колоритную картинку кармы с плеткой и наручниками, – Продумываешь, а у тебя пациент с голыми руками и, наверное, замёрзший! И уже простывший! И мысли твои прочитавший – откуда ж оно берётся-то, это что же, я такой извращенец? – и сейчас безмолвно тебя осуждающий! Прости, прости, Эдвин, убьющий меня за такое обращение, да и за такие картинки в голове – за все сразу прости, зря меня ангелом называют дураки всякие. Вот сейчас нас представят – и надо будет тебе чай попросить. Я попрошу, честно, вот только хозяйка заведения пускай обнаружится, и сядем куда-нибудь... мы трое, и тебя устроим с комфортом...
«Не думай про обезьяну, Чарли», – вещал внутренний голос с коварством Хаджи Насреддина, – «Не думай о том, как она кривляется, высовывая свой гнусный язык...» Чарли покорно не думал. Он не помнил точной цитаты, но и без неё знал, что чертовски озабоченное воплощение кармы отвяжется от него ещё нескоро.

Отредактировано Чарли Каннингем (05-10-2018 23:29:35)

+4

4

Сама бьет? Надеюсь, не физиономии посетителям. – Эдвин имел представление о значении полужаргонного словечка «бьет» по отношению к татуировщи…цам, но как сдержаться и не съязвить хотя бы мысленно? Да и зачем, собственно, сдерживаться? Лишняя одухотворенность c оттенком высокомерного удивления в ухмылке и в необщем, необщем выражении пока небитого лица очень даже неплохо работала на нужный имидж. Стратегия ежа и презрительно оттопыривающего губу верблюда в одном флаконе себя оправдывала – никто не лез слишком близко с... да ни с чем не лез, и ладно.
Пандус явно сколачивал умелый плотник, у МакБэйна даже закралось подозрение – уж не дядя ли Малькольм это был, слишком хорошо знал мастер нужды, потребности контингента, которому такой въезд потребен, слишком тонко и точно он все параметры соблюл. Доски широченные – все десять щедрых дюймов, заезжай – не хочу, толстенные, и потому, несмотря на изрядную длину за-ради пологости трапа, не прогибаются под солидным весом коляски и человека в ней, а лишь приятно, задорно, приглашающе так, пружинят. У бывшего актера даже недовольства на морде поубавилось, и он не без любопытства метнул быстрый взгляд на державшего дверь медбрата – чему это казенный ангелочек разулыбался?
Ура и вах, теперь, значит, заглянули, и будут у вас, мистер Каннингем, татуированные подопечные, – столь же безапелляционно проинформировал один (первый, но дай бог, не последний) такой, и снова не удержался, передразнил, уже на площадке крылечной: – …по странному стечению обстоятельств.
Между прочим, точное определение-то! – Эдвин снова фыркнул, закатываясь в короткий тамбур, где, по всей вероятности, и дожидался своего часа пандус, как провидел (откуда-то!) МакБэйн, прислоненным к стеночке. Хочется верить, что этот татуированный подручный не поддастся спешке, которая хороша только при ловле блох, и не примется срочно снимать сооружение со ступеней да громоздить его обратно на место хранения, рискуя уронить как раз на голову замешкавшегося посетителя. Голова Эду еще дорога была, хотя бы чисто как память, так что он придал ускорения коляске, ракетой прямо-таки промахивая короткий коридорчик… и сразу попадая в приятное тепло и теплый желтоватый свет. Пахло здесь, правда… не, не розами, точно, хотя дезодорантами тут наверняка пользовались. Примерно так пахло в пансионной процедурной – и МакБэйна, пациента с нехилым стажем, это мгновенно насторожило поневоле – запахи же напрямую воспоминания достают.
Он поймал себя на этом тревожном, продирающем по загривку ознобе, и на миг свел брови: ну еще чего, давай бояться, ага. А ничего, что еще и сама процедура предстоит, отнюдь не безболезненная? Не поздновато ли пугаться? И точно поздно смываться, – он взялся за шарф, выпутавшись из первого витка в аккурат в ту секунду, как впереди, из дверей напротив, возникла, надо думать, хозяйка. И бог знает, отчего бывший актер так решил – совсем же девчонка, пацанка в косухе, никакой солидности в ней не было… и ничего индийского. А вот индейского – хоть отбавляй: волосы черные, прямые, отливают то ли синим, то ли в багровый тон, кожаные штаны в обтяжку, гибкая, как хлыст… глаза только не индейские совсем – зеленые, кошачьи.
И взирали они… насмешливо, что ли?.. – Эдвин чуть прищурился, замерев с кашне в пальцах, пытаясь рассмотреть – почудилось, нет? Вправду насмешливым был взгляд этой… дерезы, или... испытующим? А не молода ли так смотреть-то? – плечи шотландца сами собой развернулись еще шире, и взгляд стал горделиво-насмешливым вдвое, не теряя цепкости.
Витэшна? – спросил он тем не менее любезно до крайности, на всякий случай, просто уточняя, еще до ее кивка зная, что не ошибся. – Я хотел бы… – нет, он не от неуверенности запнулся, просто понадобилась более точная и жесткая формулировка: – …мне нужна татуировка, чтобы скрыть шрамы.
Нет, ну а чего мямлить и тянуть кота за яйца? За этим же пришел, так чего стесняться, тем более – от ее прищура понимающего, наклона изящной головки – мол, «ты говори, говори, я слушаю», все сомнения исчезли: не один он сюда именно за этим прикатил.
Вы уже знаете, какое изображение хотите? – промурлыкала, (вот другого слова не употребишь при всем желании) девушка, и МакБэйн внутренне усмехнулся, но бровь слегка приподнял, не скрываясь: у нас тут конкурс красивых голосов? Ей бы как раз на радио… – Или посмотрим эскизы?
Нет, все-таки не показалось – смотрит она так, будто замуж за него собралась, и вот прямо сейчас пытается рассмотреть в его будущем имена их общих внуков. Но и Эдвин глаз не отводил:
Посмотрим, мисс, непременно посмотрим, но я уже знаю, чего хочу.
Да ты тоже проходи, не стесняйся, чего на ветру торчать, – раздался еще снаружи голос того самого «парня с трапом», – Я Кайл, а ты… ты ведь здешний вроде? – вопрос явно предназначался Чарли, как и приглашение.

Отредактировано Эдвин МакБэйн (11-10-2018 14:11:53)

+1

5

Вот же ехидный! – с сильным и чистым восторгом подумал Чарли, пропуская МакБэйна вперёд себя и озираясь с удвоенной силой. Он давно не испытывал подобного душевного подъема: казалось, каждый штрих на стене, каждый листок глянцевой бумаги с фото, каждый искусственный цветок – и тот был на своём месте и был создан, казалось, персонально для Чарли, его рукой. Так же, как музыка в наушниках отличалась от музыки, выходящей из-под собственных пальцев на гитаре и из собственных губ, различались интерьеры привычные, пускай и красивые, и этот, немного дикий, сумрачный по уголкам, весь в росписях, как кожа папуаса. Во всех эскизах, как в африканских масках, не было акварельности краски и воздушно-капельного, расплывчатого силуэта, у Чарли неосознанно вызывавшего ощущение вируса. Только чёткость и ритмичность линий, только штукатурка, кожа и пластиковый подсолнечник у дивана. И Витэшна.
Владелица заведения выглядела... Ух. Как это самое незатейливое междометие – «ух». Выпустить воздух неслышно между зубами, прикусить кончик языка, глядя восторженно – и смотри себе, мальчик, на пластиковый подсолнечник, а прекрасная леди изволит изучать рабочее пространство. Кажется, так называется этот взгляд профессионала. Чарли видел его мельком у знаменитых хирургов, когда имел честь наблюдать за операциями и их подготовкой. Что далеко ходить – у Хелен, великолепной домомучительницы, бывал такой взгляд: цепкий, но скользящий, ласковый и лаковый, хищнически выбирающий место помягче.
На долю секунды захотелось закрыть МакБэйна собой и утащить подальше от хищной, но такой красивой тётеньки с глазами, полными охотничьего блеска. Но Витэшна шагнула раз, другой вперёд – и оказалась совсем юной, наверное, ровесницей Чарли, и трогательно наклонила голову, блестя на МакБэйна глазами. О, Чарли сам бы хотел вот так блестеть на него глазами иногда: ехидно, насмешливо даже... И всё равно как-то нехорошо.
Подсобравшись, Каннингем слегка расправил плечи и поймал в поле зрения точно такое же действие подопечного. Выглядело это, стоит признаться, по меньшей мере шикарно: МакБэйн с полным одухотворенной уверенности лицом, с прекрасной осанкой, когда захочет, и полным властности голосом, хоть и тихим, и...
И такая фраза, такая точная и жёсткая, не дающая возможности увильнуть от реального положения дел, что Чарли пробил озноб. Сразу ощутилось и то, что он смотрится лысоватой кукушкой на фоне павлина, и сквозняк от приоткрытой двери, и запах чего-то неуловимо-медикаментозного, щекочущего нос и не дающего расслабиться. Сразу вспомнилось: Чарли вообще-то на работе. Стоит тут, уши развесил, на татуировщицу залипает. Так это тебе не с МакБэйном надо приходить, ох не с ним. Найти б ещё, на фоне кого посимпатичнее смотреться будешь... Да нету таких. Покоритель дамских сердец выискался, аж смешно.
Насупившись, Чарли отвернулся к двери, выискивая где-то у плинтусов свою самооценку, и лишь чуть не влетев в парня, притащившего пандус, напоролся на вполне дружелюбный взгляд. Кажется, он пропустил первую часть фразы.
Кайл? Я Чарли, да. Вполне себе местный, правда, по улицам редко хожу.
Каннингем улыбнулся, и настроение по пологонькой синусоиде поползло вверх. Кайл смотрелся довольно мило: весь брутальный такой, татуированный, с горящими глазами деятельного человека. Чарли всегда импонировали деятельные и увлечённые.
И спасибо за пандус, – уже повеселее продолжил он, протягивая ладонь и пожимая ему руку. Вдвоём было как-то проще отгородиться от мурлыканья Витэшны и не мешать взрослым людям вести деловой диалог. – Ступеньки – дело деликатное... И пакостное, если честно. Неуклюже обычно получается.
Кайл приятно тряс ладонь и мило улыбался. Правда, смотреть на него приходилось немного снизу вверх, но это обстоятельство Каннингема почти не смущало. Мало ли какие есть юноши в шотландских селеньях, зато Чарли вот целых людей таскает ежедневно. Не целых, собственно, тоже, но да ладно, не о том речь. Вон, радости сколько, собеседник попался, и не придётся сидеть в углу и страдать неприкаянно, пока МакБэйн украшательства себе выдумывает. Что ж это он такое сообразил-то себе, никак крылья? А что, место самое то... А у Кайла на виске, кажется, тоже были крылышки. Или звездочки? Или ракушка... А, нет, это череп такой неанатомичный. Глазница уехала, челюсть сползла, один зуб куда-то не туда вырос...
Изучаемый объект, перехватив его взгляд, улыбнулся ещё шире:
Ты ж медик, да? То-то смотрю, все вы так разглядываете. Это вервольф, вервольфа череп, сразу говорю! Мне один такой товарищ из вашей братии перманентным маркером дорисовал «как надо», так что предупреждаю на всякий случай заранее!
– У меня нет перманентного маркера,
– Чарли, окончательно заулыбавшись, растопырил руки, демонстрируя отсутствие в них чего бы то ни было пишущего, – Честное медицинское, вервольф так вервольф. Не пластическую же операцию ему делать.
– Тем более – посмертную
, – фыркнул Кайл, поблескивая весело глазами, и Чарли окончательно уверился в том, что они споются.
Слушай, а на стенах эскизы – это чьи? Твои или Витэшны?
Кайл не выдержал и басовито хихикнул:
Мои, скажешь тоже! Не, мои – это так, профанские почеркушки. А руки Витэшны творят чудеса. Вот где искусство-то! Но моё висит, висит... Вон, в углу три штуки и ещё вот там...
Чарли шагнул следом за Кайлом к названным эскизам, невольно нащупывая в кармане блокнот. Может, даже похвастается немножко профессионалу, критику послушает конструктивную...

+3

6

http://s5.uploads.ru/eyORx.jpg

Наверное, он нервничал. Наверное. Ну должен же был, пусть это никак и не ощущалось, после того, как схлынуло чисто физиологическое напряжение – от запаха антисептика. Возможно, как раз нервным было легкое, бесшабашное какое-то веселье, которое покалывало… пока изнутри, ха-ха, и пока приятно, щекочуще, как шампанское, хотя обычно гордым скоттам в голову ударяет другая жидкость, похожая на него по цвету. Так, к примеру, неожиданно забавным показалось то, что, так сказать, в пытошную, в святая святых-то, судя по интенсивности того самого запаха, который именно оттуда наносило – из двери прямо напротив входа, откуда и явилась эта индейская оторв… красотка в косухе с глазами трехсотлетней кошки и мурлыкающими интонациями, путь перегораживал столик, похожий на пуфик, или пуфик, похожий на столик. В общем, нечто кубообразное и обтянутое черной искусственной кожей перед светлым, тоже псевдокожаным диваном.
Это, чего, последний рубеж, типа, последнее предупреждение – «подумай, а надо ли тебе такое счастье»? – Эдвин снова фыркнул, но про себя – вспомнил, что он вообще-то джентльмен с хорошими манерами, а значит, надо и со звуками, выражающими сарказм\иронию\добрую насмешку, быть поаккуратнее, и эскизы ради приличия полистать – ритуал же, да? А налево он свернул не потому, конечно, что засомневался в собственном намерении из-за этого «пуфа преткновения», кубического, как земля (читай – камень) из набора пифагоровых тел, а просто – ну не таранить же его? МакБэйн из клана МакБэйнов должен быть геройски храбр и неистово адекватен... помнить, к примеру, простую вещь: тату-салон относится к сфере услуг, а услуги должны оплачиваться. Стойка, где, видимо, оплата и оформлялась, тоже очень кстати располагалась слева… вот и второй резон туда свернуть, да, опять же, и хозяйка туда рукой повела эдак приглашающе – пожалте, мол. И снова как не усмехнуться мысленно: во-первых, какой-то совершенно мазохистский алгоритм – платить за то, что будут причинять боль и тыкать иглами, а во-вторых – вот уж крайне наглядный пример того, что красота требует нехилых жертв. И пожертвований, денежных в смысле, – Эд вытащил из кармана частью сунутое туда кашне, чтобы нашарить кошелек.
Мисс, – ну не «миссис» же она, ей до этого обращения еще лет пять и ухажеров с разбитыми сердцами десяток, – я могу расплатиться карточкой?
Налички, при ближайшем рассмотрении содержимого портмоне, оказалось прискорбно мало, вряд ли здешние болезненные художества стоили пару десятков фунтов, которых, как был уверен бывший актер, должно было хватить на чашку кофе… две чашки кофе с пирожным посреди прогулки. Да чудо, что он вообще деньги взял, ведь не собирался, прихватил в последний момент.
Если нет, я попрошу Чарли… – пробормотал Эдвин, озабоченно перебирая мелкие купюры в отделении кошелька, и оглянулся на сопровождающего, не увидев его из-за закрывающей обзор стены – медбрат разговорился с тем доброжелательным сотрудником, татуированным пандусоносцем, и прошел дальше, видимо, рассматривать образцы здешней живописи – доносились их голоса до МакБэйна. Тот незаметно вздохнул, заканчивая рыться в бумажнике, сунул обратно выпавшие (слава богу, в колени) монеты, и упрямо договорил, с уверенностью, которая в этот миг не была, на самом деле, столь уж абсолютной: – Да, я попрошу его, он сбегает к ближайшему банкомату.
Ну или я сам съезжу, если пандус еще не сняли, – собрался было добавить Эд, цепляясь взглядом за желто-зеленых ящериц, еще и красным попятнынных, украшавших сверху портал холла со стойкой, однако донельзя красивый женский голос прервал его очередные поползновения на излишнюю самостоятельность:
– Да вы не волнуйтесь, мы принимаем кредитки к оплате.
О, вот и славно, – обрадовался МакБэйн, отрываясь от созерцания прямо-таки загипнотизировавших его ящерок, кажется, все же стилизованных под манеру рисунка Центральной Америки, и выуживая из недр своего тощеватого модернизированного споррана красно-синий пластиковый прямоугольник, – надеюсь, на ней хватит средств…
Давайте я вам терминал спущу, – девушка, гибко скользнувшая между кулером и краем стойки, явно уже имела дело с сидячими клиентами, раз знала, что людям на колесах до него не дотянуться. Перегнувшись через свой мини-прилавок, она протянула приборчик, зафиксированный хвостом кабеля и проводов вниз – посетителю. – Пин-код сами вводите, хорошо? – край карты в мужских пальцах скользнул по щели, Витэшна старательно смотрела не на кнопки, а мимо эдвиновой головы: – А насчет того хватит ли… сумма, как вы понимаете, зависит от площади татуировки и ее сложности.
Да-да, естественно, – кнопки под пальцевыми подушечками упруго и довольно попискивали, Эд кивнул, показывая, что закончил, и провожая взглядом терминал, сейчас упорно вызывающий ассоциации с «Призраком в доспехах», невозмутимо пообещал: – Будут площади, и сложность, я думаю, тоже.
Несмотря не безмятежность тона, сложно было не заметить искры злорадного азарта в темно-синих глазах бородача. Вита и заметила, снова взглянула заинтересованно, цепко, и как будто даже ревниво-разочарованно:
Так вы уже все решили? Эскизы не будем смотреть?
Будем, – повторил Эдвин, чуть наклонившись вбок, чтоб устроить бумажник в кармане куртки. И наконец-то можно было затолкать в него надоевшее кашне, пусть и не целиком: – Я же знаю только концепт, так что вдруг у вас там, в образцах, найдется его конкретный вариант?
Он взглянул на ловец снов на стене, и почему-то уверился, что так и случится.
И вот тут еще парочка моих, – в портале вырос Кайл, невежливо показывая пальцем на рисунки, изобретательно выставленные на широченном косяке.
Э, верный оруженосец, – заметив мистера Каннингема, МакБэйн потянул вниз язычок «молнии», – Плащ прими… не совсем белый.
Наконец-то, причем сразу вслух, оформилась мысль, что он обзавелся пажом.

Отредактировано Эдвин МакБэйн (18-10-2018 03:07:31)

+2

7

От великолепия, многогранности и пестроты рисунков зарябило в глазах. Чарли обстоятельно разглядел рисунки Кайла, беззвучно, но артистично восхитился и проделал быстренько зарядку для глаз. Проведи в таком помещении больше часа – и любое зрение просядет, будь ты хоть четырежды орлом.
Кайлу, кажется, приглянулись актерские способности Каннингема. Заулыбавшись немного уже, но ещё более тепло, татуировщик начал методично тыкать пальцем в стену, рассказывая, в каком году и для кого эскиз был нарисован и сколько премий получил. Чарли кивал с интересом, но в легком шоке. Интересно, сколько гигабайт выделено в памяти Кайла под такую занимательную, но узкопрофессиональную информацию?
Господи, юноша, вы же медик, – серьезно кивая и слегка хмурясь, размышлял Чарли с широченной мысленной улыбкой, – Вы же можете наизусть назвать количество килокалорий из рациона каждого своего подопечного, бывшего подопечного и части медперсонала на день, неделю и даже месяц, если мозгами пошевелить. И всё семьдесят три кисточки, которые хочет себе сестрёнка на день рождения. Если чему и стоит на данный момент удивляться, так это моей непоследовательности и забывчивости. И тому, что от моих актерских этюдов МакБэйн всё ещё не выпал никуда ниоткуда от гомерического хохота... Хотя ради того, чтобы рассмешить этого мистера, я, пожалуй, готов пойти на такие жертвы.
Скорчив рожицу пожизнерадостнее, Чарли повторно оглядел помещение, краем уха ловя своё имя в чужом диалоге и выплывая из-за угла. Сгонять до банкомата? О, а в салоне предоплату требуют ещё до эскизов? Нифига себе... сервис. Хм. Нет, нельзя МакБэйна тут одного оставлять, нельзя. Вдруг ещё что. Черт-те что, но на всякий случай лучше остаться. Он, конечно, самостоятельный настолько, что мама не горюй, и гордый до отрастания мантии с позументами, но виноват все равно Чарли окажется. И не перед начальством, а перед совестью. Совесть – она страшнее даже голодного Вухо, куда там родимой Хелен...
И вот тут ещё парочка моих, – с откровенной гордостью в голосе произнёс Кайл, махнув рукой на стену и уставившись с жадным ожиданием: похвалишь, понравилось тебе?
Всё-таки творческие личности – это тоже диагноз. Пожизненный, – авторитетно и снисходительно заключил Чарли, совершенно искренне присвистнув и с удовольствием проследив, как окончательно расцветает тату-мастер, и совершено забыв про собственный блокнот в кармане. – Кажется, нечасто хвалит его Витэшна. Суровая барышня, суровая... Есть ведь за что, у него и талант, и руки золотые, и мозги на месте – или не собой буду, что я, в людях не разбираюсь? Конечно, в тени такой дамы и разувериться в своём творчестве можно. Ему бы свой салон надо или старшим мастером куда. Да только где ж в Нэрне ещё салон найдёшь...
Эй, верный оруженосец, – прозвучало откуда-то сбоку голосом МакБэйна, и Чарли мгновенно вернулся в реальность по весьма приземлённой причине: он решил, что ему послышалось. Для подтверждения надо было прислушаться к завершению фразы, – Плащ прими... не совсем белый.
Силы на внутренний монолог мгновенно иссякли: все они уходили на попытки сдержать неловкий, но очень радостный порыв подойти, обнять и прочитать клятву оруженосца. Вот только загуглит – и прямо с экрана мобильника... Хотелось бы наизусть и стоя на коленях, но – плавали, знаем – за этим следует либо битье мечом по плечу, либо поцелуи, а меча что-то не наблюдается, так что увольте, не надо, МакБэйн бородатый и колючий, даже если в щёку... И как же, господи, если ты есть на этом свете, как же радостно оттого, что не «мальчик», не «лакей» какой-нибудь, а гордо, под стать Эдвину – «оруженосец»!
Да, ваше сиятельство! – с верноподданническим рвением, сквозящем в жестах, и ехидно блестящими глазами Чарли принял куртку, благоговейно смахнул с неё пару невидимых пылинок, сложил аккуратно шарф и огляделся в поисках вешалки. – Сей секунд!
Крючки для верхней одежды обнаружились у самого входа. Развесив по ним со всей тщательностью куртку МакБэйна и свою собственную, Чарли не удержался и всё-таки хихикнул тихо-тихо, поднеся ко рту кулак и старательно закашлявшись. Нет, ну надо же – оруженосец!

+3

8

Ну а что ж… иногда приходится просто признавать вслух существующее положение вещей, сложившееся, так сказать, с течением жизни, и у МакБэйна еще не хватало отваги на то, чтобы, таки его признавая, положение это, не приукрашивать его слегка, не рядить в романтичный флёр – сперва мысленно, а потом вслух. А может, просто этот вьюнош кудрявый, (пылкий-пылкий, хоть и ведет себя тихо пока – по взору горящему видно), который так и так будет за бывшим актером теперь ходить, (гос-с-споди, во всех смыслах!.. – тут Эдвин мысленно закатил глаза, обреченно, но хотя бы по-змейски иронично шипя это «с-с-с»), действительно похож на подрощенного уже пажа? Ну не зря же ассоциация такая пришла? Вернее будет сказать – она всю дорогу от пансиона тащилась рядом с ними, нога за ногу, незримо, но упорно. Просто сейчас Эд дал ей более-менее осознаться и оформиться. По факту же так? Так. Вот и ладненько, будем пользу извлекать.
В эти самые мгновения МакБэйн старательно проделывал нечто прямо противоположное извлечению – упихивал непослушное, надоедливое, будто липнущее к пальцам по причине своей длины и отменного качества кашне в карман расстегнутой курки, прежде чем ее совсем снять. Вредный шарф с пропущенной через вязку натуральной шелковой нитью в кармане скомканным оставаться не хотел и пару раз вываливался обратно, свисая то концами, то игривой петлей. Да что б его. В конце концов, плюнув на строптивый аксессуар джентльмена, актер на диво ловко вывернулся из куртки, и, отдавая ее Чарльзу, просто сунув в руки, скомканную из-за борьбы с непобежденным кашне, пробормотал сдержанно, чтоб не распространяться при даме:
Ни до графа, ни до маркиза я пока не дорос, – очередное еле слышное фырканье знаменовало намек на то, что если и дорастет бывший актер до такого титула, то уж точно не в этой жизни. – «Вашей милости» было бы вполне достаточно.
Подумать только, а ведь ему совсем скоро не только куртку тут снимать, и даже не только свитер, но и все, что под ним, и перед этой мисс – в первую очередь, раз она «сама бьет». Смутиться, что ли, или и так сойдет, как есть? – МакБэйн еле заметно мотнул головой, самому себе слегка удивляясь: нет, все же беззастенчивый мачо – явно не его типаж и в жизни.   
Ящерки над арочным порталом опять приковали взгляд на тот самый, посуленный новоявленным пажом «секунд», Эдвин мигнул, с усилием оторвавшись от созерцания ярких узоров на их спинках, разворачиваясь, выругал себя – пялиться не на декор надо, пусть и крайне удачный, – об этом и усмешка так и торчавшего в дверном проеме Кайла сказала, – а на хозяйку. И не только из вежливости – любому не стыдно на нее позалипать, экзотичную такую красотку. Такую и в большом-то городе редко встретишь, а уж в глуши… хотя, да, курорт же, «Брайтон севера», туристы, все дела – какого только народу не понаедет, так? Может, и это чудо нездешнее так – приехала, побродила по округе, понравилось, осталась? Надо будет порасспросить про нее у местных, – пометил себе на будущее шотландец, отодвинув подальше разумное соображение, что это, вообще-то, не его дело, и двинув коляску туда, куда в приглашающем жесте махнула изящная женская рука – к другому дивану, тоже кожаному, но красно-черному.
Тут нам будет удобно, – тяжеленный альбом с эскизами Витешна совершеннейшим движением фокусника-виртуоза прихватила откуда-то, когда выскользнула из-за стойки, а теперь положила к себе на колени – вверх ногами, чтобы клиенту, которому трудно будет перелезть на диван, можно было рассматривать рисованные образы прямо из коляски.
Да, думаю, да, – невозмутимо согласился Эдвин, пристраиваясь напротив и почти утыкаясь подножкой в щиколотки юной мисс. Приподнявшей уже не по-молодежному респектабельную обложку с тиснением.
Посмотреть было на что – рисунки действительно были хороши, неожиданные, иногда трогательные, иногда внушавшие… ну-у-у, почти трепет. И всегда завораживающие – настолько, что несколько раз МакБэйн подмывало остановить мастерицу, перелистывающую очень плотные страницы – «вот оно!». Однако, не остановил, задумчиво скребнул густо заросший подбородок ногтем большого пальца, и взглянул в кошачьи глаза девицы-мастерицы.
Нет, это все не то, – между его бровей легла еле заметная морщинка. – А есть у вас …лестница в небо? Все равно какая, хоть стремянка. Если нет, дайте карандаш, я сам нарисую.
Бог ты мой, а что так удивляться, он комиксами, в конце концов, деньги зарабатывает. На лекарства, ага. Просто не хотелось бы отнимать у девчонки авторитет сейчас и хлеб.

Отредактировано Эдвин МакБэйн (11-11-2018 05:43:59)

+2

9

О, прошу прощения, ваша милость... – серьезно кивнул Чарли, унимая пляшущих в глазах бесенят – он их радужкой чувствовал, и плевать, что нет в роговице и нигде поблизости нервных окончаний. – Учту.
Кашне скользило по рукам, цеплялось за шероховатые подушечки пальцев и липло к коротко стриженым ногтям. Возможно, касание этого материала к коже лица и шеи было приятно, но руки хотелось отдернуть, как губы от слишком приторного напитка. И как эта красота не липнет к бороде?  Занятый добиванием трофейного змия, выданного персональным рыцарем – новоявленный оруженосец снова подавил несерьезное хихиканье – Чарли покосился в сторону МакБэйна и Витэшны и залился краской. Это что же, во всех тату-салонах диваны такие... Околопорнографические? И ещё на антураж к истории графа Дракулы в современности похоже, даже сама Витэшна хорошо вписывается. А МакБэйн так и вообще. Одно слово – актёр, в любом интерьере смотрится местным. Эта профессия никуда не девается ни при каких обстоятельствах, наверное: сидит, шуршит альбомом, серьезный такой... Понятно, что серьезный, дело действительно сложное. Может, все-таки крылья набьёт, а?
Мысленно щёлкнув самого себя по носу, Чарли расправился-таки с кашне, свернув его в тугой комочек и упихнув в карман куртки, пока странный материал ничего не заподозрил. А то начнёт ещё разворачиваться согласно своим представлениям о физике, а они у него более извращённые, чем любая ноосфера с плеткой, честное слово! Хотя физика и без кашне предмет тёмный, да исследованию особо не подлежащий...
Надежда на то, что покрасневшие уши спишут на неловкость из-за ошибки, сменилась верой в увлечённость возможных наблюдателей. МакБэйн с Витэшной склонились над эскизами, и даже спина его рыцаря выражала полнейший восторг и напряженное размышление. Пару раз он, кажется, даже подавался ещё чуть-чуть вперёд, ещё больше разжигая интерес Чарли к происходящему, однако заглядывать через плечо было бы некультурно. Медбрат даже залюбовался на пару секунд идиллической картинкой. Одна беда: он снова был не нужен, а картинки на стенах уже изучены и не представляют такого же интереса, как раньше. Нечем стало отвлечься, а любопытство зудело и подпихивало: нужно было срочно изобрести подход к сидящим-выбирающим, желательно ненавязчивый и предельно культурный. Тем более, что у него подопечный чаю-кофею ещё не получил. Непорядок же.
Показательно вздохнув в кулачок (для Кайла, конечно, его можно и нужно задействовать в своей «афере»), Чарли кивнул сам себе и негромко спросил:
Кайл, слушай, а можно...
Пантомима, последовавшая за этим, было понята в рекордные сроки. Уже через пару секунд Кайл затряс забавно головой, дёрнул носом (по ветру, кажется), сделавшись похожим на большую полицейскую овчарку, и нырнул за-под стойку. Забурчал кулер, заворчал кипяток, и Чарли, подошедший следом, здраво рассудил:
Давай чай, для кофе уже не то время.
– Так ясное дело — чай, что ты,
– кивнул бодро Кайл. – Не растворимый же кофе предлагать, ну! Эту гадость даже я редко пью, а то — клиентам. А кофеварка засорилась, чистить надо...
Он вздохнул столь обреченно, что Чарли на секунду захотелось включить привычный алгоритм «обнять-погладить-чмокнуть-в-нос», но Кайл уже улыбался заговорщицки и протягивал тяжёлый чайник и три чашки.
И впрямь, придумает тоже – из-за прочистки кофемашины утешать. «Ангел» нашёлся...
Взяв чашки, Чарли нанизал их ручки, ощущая себя смесью раджи и вешалки, на пальцы правой руки, подхватил чайник – горячий, чтоб его – одной левой и засеменил в сторону МакБэйна и Витэшны. Улыбка на лице Кайла расплывалась все шире, да и Чарли делалось смешно. Он честно попытался сообразить некое подобие официантского жеста, плюхнув чайник на стол немного сбоку от сидящих и звеня чашками; вышло так неловко, что и сам он заулыбался.
Простите-извините-разрешите... Я решил, что вы замёрзли на прогулке, – честно признался Чарли, чуть не задев МакБэйна локтем и изогнувшись «буквой зю», чтобы точно никого не коснуться. – Так что, надеюсь, вы будете чай, ваша милость.
Последняя фраза Эдвина, сакраментальное «сам нарисую», и короткий взгляд в альбом вызвали восхищенный вздох и ненавязчивое размещение на краешке дивана.
Помешаю – скажут, и тогда уйду, – решил Чарли, проверяя заварку. – А МакБэйн за рисованием – слишком интересное зрелище, чтобы его пропустить.
Вам покрепче или так? – спросил он сразу у всех, наливая себе светло-золотистую воду и надеясь, что в этой компании всем не до шуток над его вкусом.

+3

10

Вообще, конечно, насчёт «сам нарисую» – это Эд погорячился, такие вещи, которым, как-никак, на теле навсегда оставаться, не сотворяются второпях и на коленке, пусть даже это его собственное тело будет и «что сам намалевал, то и ношу». Неуважительно это как-то к чужому труду – типа, прикатил, весь из себя такой талантливый, наплевал на все хозяйские наработки – и опа, нате, здрасте, учитесь, пока я жив! Нехорошо бы вышло, тем более, работы у Витэшны действительно классные. Не осени его на крыльце – прямо от копчика в мозг, когда коляска со ступеньки сорвалась, и разрыв спинного мозга идеям-то как раз не помеха – непременно бы соблазнился чем-то, он же ещё разглядывая вывески, понятия не имел, что б такое высокохудожественное наколоть. Но – осенило, и после того уже ничего с честно пролистанных альбомных страниц, как бы ни выглядело мило, симпатично… даже красиво, не могло по-настоящему рассматриваться, как вариант. Потому что…
Ах, вот они, отлично! О, даже несколько! – МакБэйн, позволив обманчиво хрупким женским пальчикам перекинуть сразу треть альбома и еще несколько листов, придирчиво всматривался в каждый из эскизов.
На самом деле, это было очевидно, и вовсе не неуступчивая ступень крыльца тому причиной, просто все сошлось: он ясно увидел моментом позже того, как сорвалось колесо, свой рентгеновский снимок трехлетней примерно давности – именно лестницей самой простой конструкции во фронтальной проекции смотрелись на черной пленке белые винты и стержни системы транспедикулярной фиксации. Ну еще б ему не знать названия тому, что позволяет ему более-менее нормально жить, стабилизируя покореженные в аварии позвонки. Да и сам человеческий хребет – вполне себе лестница, если вдуматься… в небо, в небо, куда же еще. И в конце концов, этот выбор идеален из соображений сугубо практических: шрамы дивно впишутся в контуры и линии.
Жаль только, пока ничего не подходило на сто процентов, и это можно было понять по лицу Эдвина. Не разочарованному, нет – слишком сосредоточенному, будто бывший актер просчитывал мысленно, как изменить этот рисунок под себя… или этот…
Мне бы что-то без ангелков, голубков, света фаворского прожекторными лучами, райских врат и прочей религиозной чепухи. Но скажу это вслух – оскорблю же чувства верующих, вдруг они тут, среди нас? – на миг фоновый шум по правую руку распался на два мужских голоса и даже на слова, зато сошлись заметнее ровные темные брови МакБэйна. Темно-синие и вообще-то, а уже этом освещении – тем более, глаза впились в очередной эскиз, но раздавшийся обок посудный стук и звяк в исполнении подноса, всего, что на его было понаставлено, а главное, не в меру услужливого медбрата, заставило на все это по очереди посмотреть, а не на шедевры будущих тату.
Замерз, я? – весьма натурально удивился Эдвин. – Да с чего бы, октябрь месяц два неполных дня всего, как начался, на мне куртка, и гуляли каких-то четверть часа. – Взгляд на Чарли стал чуть более внимательным, то есть не таким рассеянным, как на заварочный чайник и чашки. – Я, что, похож на уроженца тропиков, который впадает в анабиоз при плюс пятнадцати? 
Ну да, даже если б замерз, – сказал следующий насмешливый взгляд из-под ресниц, ибо МакБэйн опять горделиво выпрямился, свободно откидываясь на спинку коляски, которая на высокую тронную не походила ни разу, – так бы и признался, угу, тем более при посторонних.
А вообще, я полагаю, обязанности оруженосца и стюарда несколько отличны? – добавил он ровно, опуская глаза на очредную перевернутую страницу и придерживая ее, кончиками пальцев за кромку с риском порезаться.   
И замер, мгновенно забыв про какой-то там чай. Вот оно! – говорила его словно зависшая поза и сосредоточенно закушенная нижняя губа. Витэшна, потянувшаяся за чашкой, всю эту невербалику считала на раз, и не взглянув даже на страницу, неожиданно ярко, почти хищно улыбнулась. И кивнула медленно, явно довольная – она сама бы не выбрала лучше.
Эта нарисованная в цвете лестница была старой… нет, древней – ступени, каменные параллелелепипеды цвета электрик, стесанные и потертые тысячами ступней, будто бы и не связанные ничем, опирались прямо на воздух, изящным полуразворотом вертикальной спирали уходили в кудрявые, пурпурно-розовые закатные облака.
То, что нужно, – Эдвин поднял совершенно серьезные глаза. – И по площади примерно подходит, и цветовая гармония изумительна.
Хозяйка салона щурилась, как довольная кошка – иногда и клиенты радуют хозяев, и отнюдь не только суммой грядущей оплаты…

Отредактировано Эдвин МакБэйн (30-11-2018 13:41:39)

+2

11

Чарли прикусил язык, ловя взгляд подопечного на чашках, и сразу ощутил себя карликовым поросенком из тех, кого заводят себе окончательно растерявшие совесть богачи. Ещё и взгляд такой – рассеянный, внезапно отвлеченный – немного сфокусировался, перейдя с чашечек на медбрата. Как на временно живую ветчину.
«Ещё раз что-нибудь такое предположишь,» – говорили ехидно глаза и едва не облизывались, – «И я перечислю тебе вот этим же менторским тоном всё, что сейчас только думаю. Вернее, Вам перечислю, юноша».
Чарли седеет мысленно, и неловко локтями задевает столик, садясь, и располагается настолько поодаль, насколько возможно на этом диване, и – всё равно бурчит себе под нос:
Вы без перчаток, руки - это же основное оружие и рыцаря, и актёра. Я думал, вы хоть так... ладони погреете о чашку. Вредно для кожи ведь...
Смеётся. А я...
Как-то сразу забылось, что нёс эти чашки и чайник из корыстнейших побуждений – в альбом заглянуть. Забылось, что это мелочь, не стоящая внимания, забылось то, что с МакБэйном они едва знакомы, и с чего бы пациенту думать о том, что снисходительность не одному ему противна. Нет, Чарли не был ангелом: ему не нравилось всё делать просто так, без благодарности или, хуже того, с насмешкой. Не нравилось категорически, до полного неприятия, ощущать себя обслугой. Слово-то какое мерзкое – «обслуга»! Медицинский персонал, оруженосец, медбрат, помощник, на худой конец, но не слуга!
Вот только слово ещё, мистер МакБэйн... Я бы вас на дуэль вызвал. Да вы же посмотрите, как на стюарда, и гордое звание оруженосца в Лету отправите. – Стало очень обидно. По-детски так, до шмыганья носом: – Злой вы, мистер МакБэйн. Я же от всей души, я же видел, как у вас руки побелели, и как вы нос в кашне закапывали у крыльца. И что, что октября начало? Я, между прочим, медик, я, может, получше вас в вашем организме разбираюсь... Я биологию на отлично сдавал!
И захотелось сразу метафорически по губам себе съездить.
Где там у мозга рот, коим он словеса извергает? Ну не дурак ли ты, Чарли Каннингем?
А МакБэйну на душевные метания медперсонала плевать с высокой колокольни, сколько бы ни было в нём теперешнем футов роста. Всё равно сверху вниз смотрит, да и то не на Чарли — в альбом свой обратно уставился. Так, словно клад откопал: весь сияет, как ёлочка, наклонился, опять же, чуть не грудью лежит на столе. И Витэшна над ним с губами хищными-хищными и глазами масляными.
Что он там, особо крупных размеров эскиз выбрал? Ценник головокружительный можно будет заломить? Может, не зря я всё-таки пускать его сюда вот не хотел?
С места было не видно эскиза. Чарли поёрзал, морщась от мерзкого тихого звука, с которым обивка скрипела под брюками, и привстал-приподнялся на ягодичных мышцах, вытягивая шею. Кайл из-за стойки тоже потянулся, облокотился на руки и цокнул языком:
Это же этот... Ооо.
«Ооо». Вероятно, что-то да значит это «ооо», – думал Чарли, разглядывая эскиз, рискуя потянуть шею и развить сходящееся косоглазие, – Что-то важное, раз так уважительно – «ооо». А эскиз-то...
Он был красивым, этот эскиз. Акварельным местами, местами довольно четким. Цвета мяты, той, что не совсем мятная, а ретро-электрическая, и пурпурных пионов. Волшебные цвета. Такие цвета, что и глаз ласкали, и в сочетании не напоминали ни кровоподтеки, ни понос. Чудесные цвета.
А от рисунка щемит сердце так, как будто б воздух весь из лёгких откачали, и мышца рвётся, заполняя пустоту, и инфаркт миокарда как будто уже на пороге... Кровь, гонимая через артерии, распирает их стенки до боли, и впиваются в хрупкость сосудов рёбра, засвинцовевшие и заострившиеся. Щемит сердце предчувствием, а чего – непонятно.
Обошлось-то оно обошлось без архангелов и черепушек, – утешал себя Чарли, выдыхая и обратно присаживаясь. – Вот сейчас точно под руку лезть не стоит – счастье на лице у человека. И всё равно – странно. И всё равно – непонятно. Зачем? Отчего? А главное – почему вопросы-то возникают? Вроде как все понятно: понравился мистеру МакБэйну этот эскиз. Приглянулся. Но что-то в нем есть... что-то странное. Что-то безмерно тоскливое. Может быть, кажется? Чудится?
Что же вы, мистер рыцарь, такие вещи себе выбираете...

+1


Вы здесь » Приют странника » Великобритания. Англия, Шотландия, Уэльс » Шотландия, г, Нэрн, тату-салон Витэшны