Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Планеты и пространства » Амадор, восточное побережье Савитри, атолл Калинди, набережная


Амадор, восточное побережье Савитри, атолл Калинди, набережная

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://sf.uploads.ru/08QUu.jpg

0

2

Амадор, атолл Калинди, отель «Амрита». Верхняя терраса

Она многие десятилетия работала на Орион, но не любила здесь бывать. Быть может, это место было гипертрофированной уменьшенной копией рая в понимании имперцев? Не исключено, но от этого оно не становилось более привлекательным. Даже наоборот.
Ее воротило от всего атолла, не только от отеля. Здоровые опасения там были обоснованы, здесь же, сойдя на «берег», Аноис могла довольствоваться лишь неясными ощущениями, никак не поддающиеся анализу. Неплохим выходом из ситуации был бы аналитический транс, но она никогда не станет настолько хороша, чтобы входить в это состояние и одновременно вести беседу так, чтобы никто ничего не заподозрил.
И от этого раздражение Змеи ощущалось на языке горьким флером, наверное, всем. Она злилась, издевка над «гостями» была слишком явной, издевка, к которой официально было не подкопаться, можно лишь сослаться на ее, леди Амат, мнительность, недоверие и паранойю.
Она остановилась на одной из многочисленных смотровых площадок, без энтузиазма глядя на расцветающую в небе игру света и бликов. Курортная жизнь, что с нее возьмешь? Она никогда не любила крупные и шумные праздники. Как истинная дочь своего клана, леди Амат предпочитала норы темнее и глубже всех прочих.
Итак, лорд Эйо, – не поворачиваясь ни к Сове, ни к мужу, пробормотала женщина, беря правую руку за запястье левой. – Я не сторонница долгих разговоров. К несчастью, я даже не умею их вести, – эдакое откровение, впрочем, по отношению к младшему «по званию» допустимое. – Вы услышали мое предложение, – ее, ее, потому что решила она за обоих. Издержки матриархата, от которых никуда не деться. – Мне хотелось бы, по крайней мере, знать ваше мнение по этому поводу. А если совсем оптимистично, то и получить ответ.
Аноис развернулась к мужчинам, стараясь сдержать эмоции и мысли по поводу того, сколь дико они оба смотрятся на фоне друг друга. Ей никогда не нравилось разводить вокруг себя толпу, хранить и обеспечивать маленькую семью куда проще и безопаснее, нежели целую прорву консортов. Видят предки, если бы тогда, тридцать лет назад не появился Фиах, выманивший ее из-под гермошлема ее бесконечной беготни и неприязни ко всему живому, она бы до сих пор пребывала в счастливом одиночестве... Не таком счастливом, по сравнению с возможностью быть рядом с ним, но тем не менее.
Здесь нет ловушки для вас, более того, моей целью всегда является безопасность моей семьи. Не только клана.

+2

3

«Все в ваших руках»? Ах, если бы, – горькую усмешку легко поднимавшийся выше по лестнице Лейт спрятал под опущенными ресницами. Здесь эта банальная фраза, и так-то не особо наполненная содержанием в том контексте, в каком употребил ее лэрд Амат, превращалась в пустую шелестящую оболочку-обманку, не содержавшую смысла. – Здесь мы даже собой владеем не в полной мере… особенно собой.
Ворон держался хорошо, однако… вот ведь ирония: на Сетхе (даже на Сетхе, где телепатов через одного!) он бы, вероятнее всего, провел наблюдателей и собеседников, симулируя прекрасное физическое состояние и доброе расположение духа, но обмануть здешних обитателей – задача абсурдная по причине полной невыполнимости. Живущие здесь две сотни лет, да что там, просто обслуга, проработавшая хотя бы пару годков на атолле, слишком хорошо знали, (первые на собственной шкуре, а вторые при мало-мальской наблюдательности), какого рода дискомфорт испытывают сейчас лэрд и лэри, наметанным глазом отмечали его признаки, мелкие, микрокопические иногда. Если знать, что замечать – заметишь, не ошибешься: напряженный прищур, легчайшую рассеянность во взгляде, будто что-то важное, к чему нельзя не прислушиваться, происходит внутри, а не во внешнем мире, опять же, незаметную незнающим потерю концентрации...
Ольгрейн больше не оглядывался – слышал по шагам позади себя, уже выходя на галерею, плавно переходящую в набережную, что его гости не просто не отстают, но и шли бы куда быстрее, чем он сам, хотя лорд Эйо не то чтобы тащился неторопливо, шел обычным прогулочным шагом – совсем беззвучным, особенно в сравнении со стуком-то каблуков лэри, которая в скрытность играет меньше… черная и есть черная. Ну, все верно, инстинктивно хочется на воздух, мягкое, тяжелое, как мокрое ватное одеяло, давление на ментальную сферу с непривычки воспринимается, именно как духота… если не удушье. Наивные, они думают – там, где ветерком обдувает, станет полегче. Как бы объяснить лэрду, что не стоит тратить силы на игру в героя?.. – Оли вдруг почувствовал себя еще и самым взрослым из них троих, а не только самым здоровым – дивное ощущение, между прочим.
На этом прекрасном острове сложно выбрать места самые прекрасные, мой лэрд, – приотставая и потому поравнявшись с Фиахом, пусть и с опозданием, ответил Лейт спокойно, а если в его голосе кому-то послышатся нотки сарказма, то мало ли что кому слышится? – Можно совет? Если у Вас от обилия морской свежести в ушах зашумело, восприятие изменилось – это обычные симптомы кислородного отравления. Не волнуйтесь и не напрягайтесь, просто дайте телу привыкнуть. Позвольте здешнему… – крохотная, но акцентированная заминка на поиск более-менее подходящего эвфемизма. – …воздуху течь через Вас свободно.
Сказал бы я «это скоро пройдет» или «завтра будет лучше», если б речь действительно шла о переизбытке кислорода в крови, а так… – Лейт и сейчас не посмотрел на Ворона. – Надеюсь, он понял, что здесь ставить щиты – все равно что загораживаться ширмой от прилива: и ее сомнет, и тебя собьет длинным валом воды, ширмой же и стукнув в придачу.
До того, как, считай, прямо на ходу и сходу о деле заговорила лэри, заполненной шорохом пальмовых листьев и звуком шагов паузы как раз хватило, чтоб стало ясно – Ольгрейн завершил фразу, в совете действительно поставлена точка, а не запятая.
После слов лэри ничего не изменилось, мир не перевернулся, легчайший ветерок не упал к ее ногам опавшим пухом, море за перилами набережной и смотровой площадки сонно вздыхало по-прежнему, еле слышно шелестели по обочинам пальмы, до крайности похожие на замершие и пригасшие вспышки отгремевшего салюта, а вместо них в темное небо впереди взлетали обрывки смеха недальней ватажки загорелых подростков у входа в кафешку. И лорд Эйо после призывного «Итак» вовсе разговор не затягивал – он вообще сегодня был скуп на речи. Он просто думал, насколько это сейчас вообще было возможно …и нужно.
Каков будет ваш положительный ответ? – всплыла в памяти фраза, и Сова поднял глаза, не улыбнувшись ей.
Моя лэри… – первый раз «моя», и в принципе, можно было больше ничего не говорить, однако такие вещи стоит все-таки закреплять произнесенным вслух. – Я соглашусь, вероятно, если узнаю от Вас ответ на вопрос «Почему именно я?».

Отредактировано Ольгрейн Эйо (03-09-2017 15:07:33)

+2

4

Амадор, атолл Калинди, отель «Амрита». Верхняя терраса

Ей не обязательно было знать, насколько Змея помогла ему. Насколько их недолгий контакт позволил прочистить мозги от ненужной, склизкой дымки тумана.
«Позволить воздуху течь свободно, Совенок?» – Фиах ответил на совет улыбкой, исполненной благодарности, но нет. Это тоже иллюзия. Он мог бы ответить «не лезь в мое дело», но это было неправильно. Не для Белого.
Просто надо чуть иначе строить свои барьеры. Чуть менее жестко. Для Моргвена пускать кого-то или что-то в личное пространство – преступление. Страшное, непримиримое. Он не может принять это. И все же отвлекать ее на себя – последнее дело.
И потому Ворон отвечает своей Лэри благожелательной улыбкой и легким поклоном. Он-то не просто услышал ее. Он готов был подтвердить каждое ее слово, хотя не понаслышке знал, что брак со змей это та еще ловушка. Хитрая, щелкающая по носу почти больно. Затягивающая в себя и укутывающая покрывалом внутриклановых интриг.
В отличие от Воронов.
Да. Воронов. Фиах позволил себе соскользнуть мыслями из реальности, где он не нужен. Это ведь «Амрита». Та самая. Где где-то среди этого удушающего воздуха, среди давящих стен и порядков был его отец. Старый Ворон, редкий образчик удачных интриг и увиливаний. Второй консорт Матери. Черный, в противовес Белой ей. Тот, кто столь многому учил их с Финне когда-то, и тот, кто принял это бремя за весь клан. Можно ли столкнуться с ним, бродя по атоллу с супругой и ее новым уже-не-стоит-сомневаться консортом? На кого он похож? На безумца, какими здесь, видимо, становятся многие, чтобы выжить? Или на Леопардов, что сохранили под масками покорности свои собственные игры? Жив ли он вообще?
Стоит ли встречаться глазами со своим прошлым и прожигать самому себе душу воспоминаниями, от которых пришлось отвернуться?
Новостей из дома не было. Никогда не было. И не могло быть: переход к Змеям – это смерть. Любой другой брак для малочисленных Воронов не был бы поводом рвать отношения намертво – остались бы письма, короткие встречи. Теперь он хуже, чем мертв – при всех его данных. И о судьбах близких узнавать может разве что из случайных новостей.
Ворон отступает от спутников на несколько шагов, оставляя их в личном, интимном разговоре. Все еще достаточно близко, чтобы Лэри стоило только поманить, и меньше чем мгновение понадобится, чтобы оказаться рядом. И все же достаточно далеко, чтобы они могли говорить, укутанные уверенностью, что Ворон не слушает. Действительно не слушает – не будет врать ей никогда. Это не его разговор и даже если сейчас она сочтет иначе, это правильнее.
«Белый, помнишь? Дай ему ощущение заинтересованности в нем лично. Пусть он получит свои мгновения наедине с твоей красотой, моя Лэри. Еще никто не смог устоять», – Где-то на уровне читаемых взглядов и жестов. Быстрых мыслей.
Внимание Фиаха, кажется, крадет море. Он любуется им, как при первой встрече, и потрясен все так же. Не взгляд выдает его – чуть больше, чем положено отвлеченному человеку прямая спина. Не слушает, не воспринимает слова, но услышит, если будет нужен.

+2

5

Даже тут, сидя в волчьей яме, дуэнде оставались дуэнде, живя исключительно долгосрочной выгодой. Только дурак разменивался на сиюминутный успех. Или тот, у кого был надежный щит от проблем, которые могут за ним последовать... Лорда Эйо пока назвать ни тем, ни другим было нельзя.
Ветер бросил ей в спину шум с другого конца набережной, разметал синий газ рукавов, захлестнул, задушил на несколько мгновений, почти скрыв от глаз мужчин. Что она могла сказать? В первую очередь, Аноис желала, чтобы ее устами сейчас глаголил Фиах, у которого это выходило блестяще. Во вторую – чтобы не пришлось все решать вот так, прибегая к чужим ресурсам. Пускать к себе на расстояние удара чужого. И не иметь права пролить кровь до самой последней черты – их и так остались единицы.
Леди Дислава медленно подняла белую руку и убрала за завиток гребня выбившуюся прядь.
«Фиах, любовь моя, неужели за столько лет рядом я ничему не научилась? Я настолько безнадежна?»
Змея гипнотизировала взглядом совиного лорда, точно его вопрос ее разозлил, а жизнь в одном броске стремительного, тренированного тела. Он ведь даже не догадывался, насколько все наоборот! Предки, бессердечные вы сволочи, ваши шутки заходят слишком далеко!
Потому что вы – лучший из всех возможных вариантов, мой лорд, – она попробовала на вкус это обращение и пребольно обожгла язык о свой же страх, – Змеи, как вам известно, последние два столетия жили в изоляции от других дуэнде, и брак с любым мужчиной из клана грозит еще большей вероятностью вырождения. И хотя ненависть к Змеям постепенно угасает хотя бы ради выживания, это происходит слишком медленно, чтобы кланники отваживались связывать своих сородичей узами брака с нами. В то же время, не мы одни находимся под угрозой исчезновения, потеря хотя бы одного клана в сегодняшних реалиях недопустима. Наши Матери были связаны старинной дружбой до войны; Совы, как выражалась Мать клана, душа Сетха. Договор между нашими семьями был заключен в сложных условиях и стал решением многих неразрешимых проблем. Однако, война развела всех по разным углам, но те трудности никуда не делись, ни в вашей, ни в моей семье. Настало время что-то решать нам, а не следовать воле сверху.
Ей потребовалось перевести дух, быть такой мудрой, такой похожей на собственную родительницу и не похожей на Мать клана одновременно – это выматывало. Женщина обняла себя за локти и погладила холодную кожу пальцами, чувствуя пульс на самой границе чувствительных нервов. Ей хотелось выпалить «Потому что больше никого нет!», но это спустило бы все в трубу. Ей хотелось закричать «Потому что мужчина за вашей спиной стоит целого клана и войны», но это подвело бы их под смертный приговор. Фиах бы справился лучше.
Но не Фиаху выходить замуж. Не Фиаху отвечать за их странный клубок перьев и чешуи перед одной из самых опасных женщин Сетха.
Аноис сделала три шага вперед, подойдя к Сове вплотную, оставляя между ними пространство разве что для молекул воздуха да взмаха ресниц. Леди Амат отлично знала, какое впечатление производит, хотя всегда рассматривала себя не более, чем оружием. И сейчас у нее было время и возможность только на один точный удар.
Кто может быть сильнее забытого, преданного филина, не учтенного при расчетах? Затрудняюсь даже представить. Кто может быть опаснее женщины, вопреки «статусу кво» умудрившейся связать себя с представителями древнейших и уважаемых кланов? Я хочу обезопасить себя и свою семью, лорд Эйо; я даю вам возможность отыграться за то, что с вами сделали в войне, и... прошу вас мне помочь. Кто, как не премудрые и слышащие Совы, способны на такое?

+3

6

В ответ на благодарно-тихую улыбку Ворона Лейт улыбаться не стал, кивнул серьезно, пусть и еле заметно: хорошо, если лэрд осознал бесполезность возведения телепатической защиты, которую СОМА все равно сомнет. Налипнет на щиты пудовым грузом, а потом, в наступающем неизбежно бессилии, в лучшем случае поставит сопротивленца на колени, а в нелучшем – уронит ничком или навзничь, и все равно зальется в глаза, уши, горло, пропитает насквозь каждую нервную клетку горячим удушливым мёдом. Хотя это тяжело и страшно, попробовать научиться дышать им правильнее, чем, только продлевая мучительно агонию, все равно утонуть в итоге.
Предупрежден – значит, вооружен. Совет Ворон услышал, а уж как им распорядиться, игнорировать, себе на беду, или последовать, принимая чужой, но выстраданный опыт – его выбор. Сова сделал все, что мог, для будущего лэрда, а главное, для того, кто практически официально, вслух и при свидетелях уже назвал его человеком близким… во всяком случае, не тем, кому желают зла, не безразличным. Даже у дуэнде есть… нечто святое, что грешно предать, как ни смешно это покажется. Почти волшебное «Ma êistir» обязывало обоих, значит, доверие следовало оправдывать прямо сейчас, каждым поступком, каждым продуманным и снова продуманным словом, взаимное доверие, ибо только таким оно и может быть между людьми взрослыми и умными.
А вот ветру – вечному ребенку – взрослые и серьезные разговоры, похоже, окончательно наскучили. Приглашая поиграть, он сперва шаловливо забирался еще совсем теплыми по-дневному пальцами под относительно плотную ткань рубашек лэрда и лорда, стараясь пощекотать спины и бока, а когда это не особо получилось, отыгрался на леди: ее платье так чудесно надувалось и парусило рукавами, так красиво облепляло стройную и гибкую фигуру, а длинными вьющимися локонами куда веселее играть, бросая их на лицо!.. 
Глядя на движение женщины, убирающей прядь под гребень, ничего общего с кокетством не имеющее, заложник и вероятный муж не шелохнулся. Стоял, как вкопанный, возле парапета, без малейшего напряжения опираясь на него, лаская остывающий гранит прикосновением ладони, чуть склонив голову в знак того, что внимательно слушает, опустив ресницы почтительно.
Говорят, лесть не бывает грубой. Пожалуй, смысл в этом есть, лесть – самое надежное оружие, каждый, независимо от тонкости ума и крепости характера, от умело впрыснутой дозы лести проникается доверием к тому, кто согрел маленькое, хрупкое, вечно зябнущее и желающее внимания «я», и неважно насколько толстой броней оно скрыто от мира. Даже дуэнде, льстецы прирожденные и вдобавок превосходно постигшие эту науку, не имеют от нее иммунитета. Они могут ее гораздо лучше распознавать, но на них она действует точно так же, как на всех прочих чувствующих и мыслящих существ. Особенно, когда в похвалах есть изрядная доля правды… или когда в них очень хочется верить. Ольгрейну – хотелось, он отдавал себе в этом отчет, наиполнейший и трезвый; его слишком долго считали …кем? Да, пожалуй, лишь тенью самого себя, эдаким полурастаявшим, поглощаемым тьмой призраком так и не родившегося в общество дуэнде не из последних. Другое дело, что он сам этого долго, целенаправленно, а потому успешно и добивался – незначимости, незаметности, очевидной своей неполноценности и неценности, однако… это же вовсе не означает отсутствия у него честолюбия, как такового. желание быть признанным тоже никуда не делось. Леди Амат… лэри Амат оба этих стремления, для мужчины естественных, своими словами умело подогрела, надо признать. Настолько, что агрессия в ее взгляде за агрессию принята не была, а напор в речах вызвал сдержанное восхищение. Не будь ее будущий лорд-консорт белым, а главное, не будь он Ольгрейном Лейтом Эйо, он был бы покорён сразу, пленен и куплен с потрохами, но... Сова слишком хорошо умел видеть скрываемое – тьмой ли, завесами ли… да, и лести тоже, слишком отчетливо виделось ему то, что, к ней не прибегая, могла бы сказать лэри. 
Как же легко стать лучшим, когда выбирать, собственно, не из кого. Тот самый случай, когда эпитет «единственный», хотя и правдиво синонимичен «лучшему», совершенно не поднимает самооценку. Вот уж идеальный антидот от лести, – но усмехнулся Сова только внутренне, взгляд его на женщину был столь же немигающим, тяжелым и холодным, как у нее самой. Так не смотрят осчастливленные предложением женихи… обычно. Впрочем… разве необычен для детей Сетха чисто династический брак?
Женщину было даже слегка жаль – она тоже была заложницей единственно возможного выбора, вероятнее всего, далеко не оптимального. Жизнь, вот кто мастер делать предложения, от которых невозможно отказаться, жизнь и ее подружка – судьба. Коварны они, между прочим, по-женски.     
Ольгрейн не шелохнулся, и когда лэри Амат шагнула навстречу, вновь окутывая шелковистым облаком запаха, кажется, таким же вещественным и плотным, как газ рукавов змеиного платья, таким же удушающее-сладостным, как СОМА, неумолимо рассеивающим концентрацию… но не волю.
Никто. – Единственное веское слово упало камнем в самую глубь. – Никто, моя лэри, – эти слова, трижды подпрыгнув, как ловко пущенная галька, тоже канули в волну ее вопросов якорьками поменьше. – Никто не сильнее сражавшихся с целым миром в одиночку. – Прыг-скок, камушки, раз-два-три-четыре-пять, бульк на дно: – И выживших в этой борьбе.
…но вот победивших ли – этого я пока не знаю даже в отношении себя. Это выяснится после, сейчас для анализа слишком мало данных. – Он всматривался в холодную, светлую, прозрачную зелень ее глаз, не ища в ней ничего, просто изучая. Пожалуй, хватит ему морей. Больше никаких даром не надо, кроме этого, моря Аноис.
Я, как Вам известно, последние два столетия тоже жил в изоляции… с другими дуэнде. – Взгляд Лейта контролируемо сместился на губы будущей жены, на ее высокие выразительные скулы, изящную лепку которых хотелось увлеченно повторить пальцевыми подушечками – из-за ушей к самому подбородку… теплому или тоже прохладному под поглаживанием больших пальцев, правого, и тут же – левого? – И мне плевать на ненависть к Змеям, все равно где – здесь или на Сетхе. Отчаянные времена требуют отчаянных мер, и, кажется, именно нас, дуэнде, все прочие упрекали в вероломстве и умении приспосабливаться, не зная чести, так с чего бы теперь нам заражаться чистоплюйством и забывать заветы предков, когда дело касается самого существования расы? Это, мягко говоря, неразумно.
Вытащить бы медленно роскошные, но наверняка тяжелые гребни, выпустить из их оков змеистые косы, чтобы скользили по шее, по этим плечам… пощекотать кончиком-кисточкой одной из них ложбинку между грудей… улыбнется тогда лэри неофициально, хихикнет по-девчоночьи, или она так разучилась? – Оли отступил на шаг, медленно заложил руки за спину. 
Отыграться, конечно, неплохо, и хотелось бы, но это, моя лэри, задача не первоочередная. Пока я хочу домой, хочу в семью. Своей у меня уже нет, сами знаете, значит, буду оберегать Вашу. Вместе с вами. – Поднятый уже выше ее макушки взгляд обозначил сферу, в которую, как бы просто из-за ее объемов, включался и Ворон… вернее, давно уже Змей, по законам-то Сетха. – Если позволите, – последняя мягкая фраза тоже относилась к обоим.
В то, что лэрд их не слушает, поверить при некотором усилии даже можно было, а вот в то, что не слышит… ну, мы же не дети, верно?

Отредактировано Ольгрейн Эйо (10-09-2017 14:34:00)

+2

7

Она даже не знала, рада ли она успеху и новому члену семьи или же ей больше по вкусу с воплями улететь на Сетх и поступить так, как предлагал Фиах: выйти за Эхо безропотно и прикончить его. Змея такая же добыча, если смерть настигает сверху. А совы – не просто мудрые птицы, совы – хищники, которые иногда и змей едят. Не то чтобы Аноис соотносила себя с добычей, но паранойя, фамильная паранойя Амат!
Вы окажете нам большую честь, лорд Эйо, – почти что ритуальная фраза и поклон, – Мы с радостью принимаем вас в семью и я даю вам слово: более никто не посмеет  вычеркнуть вас из клановой жизни и увезти с Сетха против вашей воли.
Это можно было счесть за клятву. Разумеется, оба понимали, что существует оговорка: кроме меня. Еще Матери Клана, но это уж исторически сложилось на Сетхе, что семьями управляют женщины, доверяя мужчинам защиту и охрану. Смешно сказать, но она, Черная до самой глубокой доли своей души, намерена защищать двоих Белых самолично. Хотя... Уберегал же ее Фиах все эти годы от многих глупостей и оплошностей?
Аноис протянула Сове руку, первый личный жест, позволение прикоснуться и встать рядом. Поволение в первую очередь для себя, с таким трудом контактирующей лишний раз не только тактильно, но и вербально с чужаками. Задания не в счет, на задании все не разумные, а всего лишь объекты.
С вашего позволения, я желаю убраться отсюда как можно скорее и дальше. Мой лэрд, могу я просить вас позаботиться о транспорте? Полагаю, наш отъезд еще стоит должным образом оформить.

+3

8

Айе, моя лэри. – Ольгрейн принял в ладонь обманчиво хрупкие пальчики Аноис. – И для меня большая честь войти в семью Амат, – на самом деле эта изящная женская ручка запросто могла свернуть ему шею. – Я обещаю стать ей защитой, как положено мужу, и верно служить клану Змей.
Об опасности этой леди знали разум и опыт, а тело… рука Лейта чувствовала именно хрупкость тонких косточек пальцев и пясти, и это было гораздо сильнее, это ощущение будило самые первобытные инстинкты, наполняя ритуализированный ответ искренностью.
Наверное, не зря кое-где змей считают символом мудрости. Вот этой конкретной Змее, например, леди Амат, тоже в предусмотрительности и умении мыслить стратегически не откажешь – один муж смотрит в будущее, ибо провидец, другой может узнать важные тайны прошлого, ибо может говорить с предками других кланов. Превосходная позиция, обеспечивающая обзор в оба конца временной оси, владение информацией, скрытой от прочих, а значит, дающая невероятные преимущества в непрекращающейся межклановой борьбе. Даже если половина этой стратегии в отношении брака с представителем рода Эйо была выработана не ею, а для нее и под нее – другой лэри Амат, ее матерью – то, что Аноис откопала в архивах этот самый «формальный договор» и сочла его выполнимым сейчас, увидев его козырный потенциал, ее саму в плане дальновидности характеризует исключительно высоко.
Таков интерес Змей, он настолько очевиден, что его даже не спрячешь. – Совиный лорд склонился, чтобы коснуться губами светлой кожи на тыльной стороне изящной кисти женщины. – Однако мой клан тоже вымирает, и я должен оставить потомство, продолжить уникальную генетическую линию, передать способности говорить с предками, сам уйти к предкам, что возможно только на родине. Вера и клановая психология иногда – жестокие вещи. На самом деле этот брак выгоден всем. Крайне выгоден. И как раз потому этого нельзя показывать. Никому из нас нельзя, чтобы не уронить личной и родовой чести.
Лейт глубоко и длинно вдохнул запах будущей жены, чуть заметно раздув ноздри, впуская его в себя, позволяя осесть в носовых пазухах и памяти, усвоиться по молекуле, раствориться в крови, стать частицей его самого. Это не так трудно... аромат духов, буферный к феромонам лэри, родственен его собственному запаху. Вдохнул еще раз, привыкая к нему точно так же, как привыкал к тому, как неодолимо, тяжело и вкрадчиво проникает и пропитывает насквозь СОМА, выпрямился, выходя их поклона и позволяя ее руке выскользнуть из пальцев.
Наш отъезд мы, естественно, максимально ускорим, – снова повторил он, практически копируя интонацию леди, – у вас ведь есть заверенное властями Империи разрешение на мой выезд? – Лорд Эйо отшагнул, как в танце, назад, в сторону, вперед, развернулся, вставая рядом, тон его ясно показал, что в наличии освободительных документов сомнений нет никаких, а вопрос об этом – чистейшая формальность. – Но мне необходимо еще взять кое-какие личные вещи из номера и зайти в больничное крыло для дезактивации и удаления чипа.
Он очень понадеялся, что уже-почти-родичи не заметят, что губы побелели теперь уже у него: таким вдруг леденящим ужасом накрыло – куда иному водопаду, не продохнуть.
Я верю в мудрость Императора, – ну да, разве мог он здесь-сейчас сказать что-то иное?.. – Я даже верю… – коротенькое и прямо-таки волшебное именно здесь и сейчас словечко «даже» так изящно меняло смысл предыдущей фразы на почти полностью противоположный! Однако это не было самоцелью Ольгрейна, это происходило будто само собой, как у фехтовальщика – неважно, учебное у него в руке оружие или боевое, навык обращения с ним спрятать сложно. – …в добрую волю прочих орионских властей, – Лейт немного выровнял дыхание, однако расширенные предельно зрачки светло-карих глаз еще оставляли от радужки самый тонкий золотой ободок, – но вот от оплошностей исполнителей низшего звена я бы желал себя обезопасить. Человеческий фактор никто не отменял, и не хотелось бы мне умереть быстро, но мучительно, покидая Амадор, уже на корабле, лишь потому, что кто-то из новых операторов, заступив на дежурство в «Амрите», вновь активировал чип. Разумеется, совершенно случайно, по ошибке, за которую его, конечно, сурово покарают. Или безвременно скончаться уже на Сетхе в один из дней, потому что какой-нибудь совершенно безобидный бытовой прибор в руке залетного орионца вдруг пошлет импульс, по частоте нечаянно совпавший с активационным сигналом, и мой не отмеченный на пульте дежурного трек пресечется вместе с жизнью. Обидно было бы, знаете. Я бы предпочел извлечь корень возможных проблем, и был бы благодарен, если бы кто-то из вас сопровождал меня и стал свидетелем этой... процедуры.

Отредактировано Ольгрейн Эйо (22-09-2017 00:54:12)

+2

9

Ворон почти отсутствовал в их разговоре, как подобает хорошему супругу. Даже более того – оставлял их столь интимно наедине в своем собственном присутствии – умение, которое есть только у лучших супругов Сетха. Или у тех, кто столь предан своей Лэри, что не способен на ревность. Напротив.
Он рад. Сова – и его собственная удача. Теперь, когда его прекрасная Аноис будет покидать их бренную планету, он не останется один. Правда, придется выворачиваться из змеиных колец не самому, а другого собой прикрывать и вытаскивать, но кто сказал, что уровень сложности игры отбивает интерес? Нет.
Там, перед взглядом, разверзлась морская пучина. Из всех живых одна-единственная женщина знала, как Моргвен очарован этими далями. Он помнит тот отпуск, который был пропитан морем. Его первый раз вне Сетха. Первый полет так далеко. Впервые увиденное море, и ее. Тогда еще – только его. Тогда… все было впереди. Сейчас они еще накануне великих событий. Ничто еще не начато, но фигуры уже пришли в движение. У этой шахматной партии, как ни крути доску – не будет победителя. Будут лишь те, кто выживут. Те, кто получат желанное вместе, с проблемами, которые оно несет.
Но можно ли не разыграть партию с судьбой, когда она манит тебя блеском своих металлических острых сетей на горизонте? Моргвен не умел отказывать двум женщинам: супруге и судьбе. И то, что одна из них почти вложила Ворона в руки другой – только в большей мере добавляла остроты.
То, как легко лорд Эйо принял его почти бунтарское обращение, очень много говорило Фиаху. Прежде, чем грянет буря, пройдет еще немало времени, но узор уже плетется, уже просматривается сквозь время далеко впереди. Он даже, пожалуй, ближайший разговор с Лэри разделит с Совой – покажет, как далеко на самом деле бродят мысли… Или нет.
В любом случае, он обернулся как раз вовремя – пока мысли летали над морем, слух продолжал ловить интонации и обрывки слов: умение слышать вопреки у Белого не отберешь. И замечать. Тени на лице, побелевшие губы – пожалуй, им есть что обсудить. Даже не так – в некоторых делах ради нее стоит сыграть на стороне Совы. Вот такая неординарная связка: не дай ей увидеть слишком много его слабостей, чтобы она не потерялась в них, не вцепилась мертвой хваткой, а смогла сконцентрироваться на силе. Хороший брак – он связан с поддержкой, но не с насилием, и там, где Змея по натуре своей спешит убить, Ворон вполне способен смягчить удар.
Если вы позволите, моя Лэри, я бы проводил лорда Эйо разобраться с этой медицинской особенностью, оставив вам вопросы бюрократического толка.
«Во-первых, ваша подпись нужна на документах. Ваше же разрешение. Во-вторых, вы же не бросите меня одного с орионцами?».
Последняя мысль была особенно актуальна с учетом того, что Фиах все еще ощущал эту невыносимую пелену в голове, от которой каждая мысль казалась растянутой на вечность и пронизывающей его насквозь.
Тем более, что нам, мой лорд, также не хотелось бы даже совершенно случайно… – одними губами Моргвен произносит что-то, что можно прочесть как «мстить» – …сталкиваться с последствиями подобных неловких ошибок.
Что правда, так это то, что Ворон – злая птица. Мстительная. И своих в обиду не дает. А в случайности не верит из принципа – тем более, что умеет их создавать из ткани бытия: где-то подсмотрев будущее, а где-то грамотно разложив партию в «слова».
Амадор, атолл Калинди, отель «Амрита». Медпункт

+3

10

Она переводит взгляд с одного мужа на другого. Формально, Эйо ей еще не муж, но не придираться же к деталям. Теперь настало самое время обратить внимание «на восток», а именно забыть обо всех пересудах и реакциях, что вызовет ее выходка на просторах информационного пространства и вспомнить об арене гораздо более важной: о клане. Аноис, всегда отстаивавшая позицию «я никогда не встану у тебя на пути», только что собственноручно подточила позиции сестры в качестве наследницы. Сафиэ любила новых консортов и коллекционировала их, но все они были родичами, выходцами из Амат; Аноис со скрипом согласилась на первый-то брак, но даже тогда это был великий скандал, а теперь, присоединив к своей семье одного из лордов Сов, в дополнение к представителю Золотой Сотни... Их разноперое семейство одним существованием кричало «Veni, vidi, vici!», где не дипломатичная от слова «совсем», тактичная, как топор, и тугая на сложные социальные шаги Аноис обошла одну из талантливейших женщин клана, собственную сестру, по щелчку пальцев на ее же поле. У Диславы было два хотя бы нейтральных договора – один реальный, второй в перспективе. Сафиэ не могла похвастаться этим даже среди кланников.
Мать Клана будет ну просто в неописуемом восторге.
Лорд Эхо скривит породистую мину так, что вся лактоза в радиусе километра распадется на аминокислоты.
Превосходно.
Верно, верно, – признает она рациональность рокировки и рассеянно кивает головой, движением пальцев скидывая с комма на запястье все директивы и разрешение на выезд новоиспеченного члена семьи. – В таком случае, не затягивайте с этим. А я возьму на себя СБ, и выведу скайджет на взлетную полосу. И мы уберемся отсюда домой, наконец-то.
Последнее она собиралась лишь подумать, но вышло чересчур экспрессивно. Лэри скупо и резко кивнула мужчинам и развернулась спиной, подгоняя себя глухим стуком каблуков.

+2

11

Он продышался, продышался, продышался, пока проговоривал витиеватыми фразами свои, в общем-то, простые соображения. Ох, Тьма!.. Да он потому и говорил так много, подробно, играя ироничными словесами, только чтобы, произнося их вслух, выровнять ритм вдохов и выдохов, так предательски сбившийся. То, насколько сильна оказалась внезапная волна паники, яснее ясного самому лорду Эйо (и дайте предки, чтоб только ему самому!) показала: врачи «Амриты» несколько поторопились с оптимистичными прогнозами – пока жизнь шла размеренно и уединенно, он справлялся, но стоило возникнуть поводу для волнений – все, он забарахтался в ледяном ужасе, сбитый с ног, опрокинутый, захлебывающийся. Подумать только, подобный образ используя, он предостерегал Ворона всего-то пару минут назад!..
Вот она, ирония-то жизни… – Ольгрейн поднял затяжелевший взгляд на лорда Амат, гадая, увидел ли тот, насколько все плачевно.
Намек на горькую усмешку в микродвижении уголков рта вниз, конечно, мог относиться к проартикулированному, но не произнесенному Вороном глаголу, но на самом деле нес другую смысловую нагрузку, для внутреннего, так сказать, пользования: что толку быть белым телепатом, и эмоциональную окраску мыслей способным уловить, если… если не можешь пользоваться данным сроду инструментарием? Оли бы даже рискнул сейчас проломиться через щиты нового родственника, пусть даже и пришлось бы потом блевать через парапет, но ведь… не одному придется-то. Потому что на всплеск ментальной активности СОМА отреагирует однозначно, и отдачей шибанет по обоим. Змее, может, и хоть бы хны это будет, а вот почти-уже-собрата-консорта по прихоти своей заставлять отдавать морю полупереваренный обед – нехорошо как-то для начала добрых отношений, не по-родственному.
Айе, ma êistir. – Лейт кивнул лэрду, словно этим кивком и повторением полузапретного слова со своей стороны скреплял некую общность только для двоих, (да простит их лэри!), снова перевел дух, пытаясь побороть отвратную слабость в коленях и под ложечкой, что пришли расплатой за страх. – Благодарю Вас, мне, да, думаю, и всем нам, будет спокойнее, если эту… медицинскую особенность… – теперь усмешка – действительно усмешка, а не тень ее, – ликвидируют при свидетеле и насовсем. – Зрачок сужался, и взор Совы, обращенный на озабоченную леди, уже пересылающую документы с комма на официальные ресурсы «Амриты», успел стать таким, как должно – почтительно-спокойным. Жаль, она его не поймала, но ведь не могла же не заметить такой же поклон? – Мы постараемся уладить все с наивозможным поспешанием, моя лэри.
Он задержался еще на секунду, прежде чем уступить ей дорогу, но решил, что лучше спросит об интересующем его обстоятельстве у Ворона. Им вообще будет о чем светски поболтать по дороге. Короткий, но точный приглашающий жест предназначался лэрду – им предстояло не только вернуться в гостиницу, но и спуститься под воду. Что поделать, не самое подходящее место для гордых сетхианских птиц, там морем не полюбуешься, в медпункте его и не увидишь, практически.
Прошу, мой лэрд, – кажется, очередь ободрять вновь перешла к Оли, и он честно принял пас, взглянув в темные (а каков их истинный цвет?..) в сумерках глаза внимательно и цепко. – Медицинское крыло находится ниже террасы. Вы готовы? Идем?

Отредактировано Ольгрейн Эйо (12-10-2017 20:18:49)

0


Вы здесь » Приют странника » Планеты и пространства » Амадор, восточное побережье Савитри, атолл Калинди, набережная