Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Былое » Любуясь прекрасным, я жил, как хотел


Любуясь прекрасным, я жил, как хотел

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Время действия: 2010 г., 10 мая, поздний вечер.
Место действия: Великобритания, Лондон.
Действующие лица: Рэймонд Скиннер, Арион.

0

2

Лаковая тьма за окнами классического лондонского кэба, такого же чёрного и лакового, как эта самая тьма, вспыхивала неоном вывесок, реклам, указателей – красным, зеленым, белым, и уносилась назад, проматывалась, проваливалась в небытие, исчезала в ночи. На пятой минуте Рэй уже почти не успевал прочитывать проносившиеся мимо сияющие разностильные письмена, да и смысла в этом не было особого – таксист всё равно довезёт, куда надо, что тут ехать-то от Хитроу? Индус он там, не индус, не заплутает, даже если постарается – тупо негде, отель рядом. Читать вывески – просто смена визуальных впечатлений, особенно заметная и, наверное, нужная, после однообразия салона лайнера «British Airways» на который глаза уже точно не глядели бы. Чертовски долгий полёт, целых двенадцать часов, a chiall!* Все попытки поспать, естественно, оказались провальными – организму, не вовремя вспомнившему, что он шотландский, а значит, вред… упрямый, то есть, так и не удалось объяснить, что днём спать тоже можно, что рационально сейчас именно, в самолёте, потратить время на сон. Когда это шотландцы слушали то, что им говорят на английской территории, будь то даже лайнер? Правильно, никогда. Ну и… пришлось просто валяться пластом в разложенном кресле, слушая заразительное посапывание милой старушенции рядом. Как этот божий одуванчик в кудерьках седых попал в Японию, Скиннер все эти часы и гадал, время от времени отвлекаясь от электронной книги в своей красной «Соне», и потирая уставшие глаза. Вот загадка для Шерлока Холмса или мисс Марпл, на которую весьма пожилая соседка как раз до смешного походила. Можно было, конечно, впрямую спросить, например, когда привычно-суровые британские стюардессы (Рэймонд окончательно убедился, что их по валькирическому виду и темпераменту на должность отбирают) разносили обед… и второй обед, но на бывшего штурмана внезапно нашёл робкий стих, он сам дивился, почему. Вроде ничто не предвещало, старая леди охотно бы с ним поболтала, скорей всего, и захоти он сам, никакая сдержанность и чопорность англичанки не помешала бы ему разговорить ее и разузнать всё, вплоть до имён и возраста внуков, но… он ограничился только фразами вежливости и в меру тёплыми улыбками. Боялся расплескать нетерпение и тоску по дому, что ли? Похоже на то… почти за два месяца он успел дико соскучиться – по Хайленду своему ненаглядному, по маме, по Хелен даже!.. и по Эду… несмотря ни на что. Не хотелось нарушать необязательными разговорами восхитительное ощущение того, что дом был всё ближе и ближе… 
…но пока вокруг сиял в весеннем мраке Лондон, тоже ничего себе так городишко. И, между прочим, героический кэбмен (медаль ему!) вырулил-таки к отелю, памятному по прошлому году – вот и буквы горят правильные над входом – «Leonardo». Впору его официальной резиденцией мистера Скиннера в Лондоне назначать – из Калифорнии сюда, из Японии – опять сюда…
Коляску выгрузить поможете, да? – спокойно уточнил Восьмой у водителя, плавно заводившего авто на парковку для инвалидов. – И визитку, пожалуйста, мне хотелось бы воспользоваться Вашими услугами завтра.
Получив твёрдый прямоугольничек лощеного картона, Рэй сунул его в кошелек, в обмен словно, протянув таксисту две мелкие купюры. Пара фунтов чаевых – пустяки даже для канонично скуповатого скотта, спина, в конце концов, дороже, после операции еще месяца четыре ничего тяжелее ноута поднимать нельзя.
Теперь кошелёк на место, в сумку, и себя на место – безмедальный пока индиец, застенчиво улыбаясь, уже подкатил к открытой дверце разложенную коляску, со всей бережностью вынутую из багажника. И придержал, чтоб не откатилась, ну что за молодец!
Спасибо, – усевшись более-менее, с улыбкой кивнул Восьмой, ловя задорный блеск лаково-тёмных глаз. – До завтра тогда, мистер Чанд, увидимся.
Пальцы на джойстик – и чуть подать назад, уже на тротуаре, теперь можно пристегиваться, разворачиваться, что угодно. Мягкое урчание отъезжающего кэба за спиной, потрескивание застежек-липучек на ремне поперёк голеней, выпрямиться на сиденье, вдохнуть даже здесь, посреди мегаполиса пахнущий весной воздух – и вперед, на парадное крыльцо. В этот раз можно и холл гостиничный рассмотреть. И поужинать, кстати, как только оформят проживание, здешний ресторан просто до неприличия расхвален в том буклете, что сувениром хранится в комнате нэрнского пансиона с прошлого лета…

___________________________________
*о, боже! (гэльск.)

Отредактировано Рэймонд Скиннер (15-10-2017 02:58:44)

+2

3

С его смерти прошло 6 месяцев и 4 дня. Арион и правда ощущал себя практически трупом. Уединенность и спокойствие Приюта странника лишь давили на него одиночеством и бестолковым праздным шатанием. Слишком большой контраст получился с его прежней жизнью, которая оборвалась сразу после последнего концерта. Он сам сделал такой выбор и иной раз шутил, что лишь избранным даровано право выбирать день и час своей смерти и увидеть ее своими глазами. Правда, про себя шутил и при этом не выглядел веселым.
Поездка в Лондон стала очередной попыткой не сорваться. Пришла эта мысль в нетрезвую голову внезапно, но была на удивление разумной. Утром на скорую руку он побросал необходимый минимум вещей в чемодан, билеты приобрел на первый же попавшийся рейс. Отель выбирал и того проще, переложив эту обязанность на таксиста. Арион пока еще не знал, чем он будет заниматься дальше. Конечно, хотелось продолжить петь... Но пока это было недопустимо. А чем еще зарабатывать средства на существование беглому дуэнде – не приходило никак в голову. Но ближайшие пару лет финансовое состояние позволяло спокойно продолжать мучиться выбором при этом не ограничивая себя в роскоши. Так что как минимум одной проблемой в его жизни было меньше.
Беда в другом. Лондон, конечно, красив и статен. В нем дух прошлого и энергия настоящего, кипение жизни. В этом почти все столицы похожи, как близнецы. И дышалось здесь Ариону легче, слух ласкал постоянный гул, сопутствующий большим городам. Но и здесь душе покоя не было, если она вообще имела место быть где-то в недрах дуэндийского тела. Жгущая сердце пустота раскрывалась огромной бездной, рискуя поглотить в себе разум.
Все это бессмысленно... Пора собираться домой.
Вы что-то сказали? – отзывчивый к нуждам клиентов таксист расслышал невнятный лепет. Он нередко возил пьяных. Вот только пьяные вдрабадан японцы ему еще не попадались за всю его карьеру. Брюнет устроился на заднем сидении, прижавшись разгоряченным лбом к прохладному стеклу. Они уже подъезжали к гостинице, как японец заворочался на сидении.
Лишь бы не сблевал и не испортил обивку.
Не переживай, все будет в норме с твоим салоном, – глухо отозвался Арион, невольно прочитавший столь неприкрытые мысли человека. Таксист покраснел до кончиков ушей, забыв даже о том, что вслух он не позволил себе сказать ни единого критического слова.
Простите! Я не имел в виду... Видимо, усталость сказывается... – сбивчиво извиняясь, он остановил машину и выскочил из салона, чтобы открыть дверцу. Брюнет весьма ловко для его состояния выбрался на свежий воздух и всучил шоферу плату за проезд.
Не бери в голову. Со всеми бывает. – Запахнув пальто поплотнее, Арион повел плечами и отошел в сторонку. Вытащив из кармана сигареты и зажигалку, он прикурил.
Какого черта я остановился там, где запрещено курить? Конечно, не так много я провожу времени в гостинице, но выскакивать среди ночи на улицу тоже радости немного... В следующий раз надо будет выбирать самому и не впопыхах.
Хмуро оглядывая окрестности, он не мог не признать – здесь невероятно красиво. Место, обслуживание, номера – все это стоило тех денег, которые он тратил ежедневно уже почти неделю. И перед ним на данную минуту стояла только одна задача. Выбросив бычок в урну, он решительно направился ко входу, пропустив перед собой подъезжавшее такси.
Осталось только понять, какой из двух входов ложный, чтобы войти в правильную дверь.

+3

4

Однако, май маем, но ночью далеко не тепло – Скиннер повёл плечами, чувствуя, как начинают зябнуть руки. И сунуть их в карманы куртки пока нельзя – надо выполнять штурманские обязанности, куцые сейчас, но привычные – рулить, выводить свой не совсем летательный аппарат на нужный курс, в холл как раз, за остеклёнными дверьми, приветливо сияющими, и не впаяться в тонкие никелированные столбики с изящно провисающими толстыми шнурами пунцового бархата. Надо же, и красная дорожка… о-бал-деть. Видимо, чтоб каждый постоялец сразу чувствовал себя оскароносцем, а значит, победителем по жизни.
Позади опять приехало, урча, захлопало дверцами авто, послышались разговоры. Рэй чуть вильнул коляской вбок, избегая наезда на тот самый «музейный» столбик с набалдашником, и краем глаза заметил плывушее в его сторону облачко сигаретного дыма. Естественно же было развернуться ещё маленько, чтоб посмотреть, кто его пустил? Никого же на крыльце пока, можно и пошарашиться, никому не мешая. Поворот ещё градусов на десять? Нет, проще развернуться на сиденье самому, перекидывая локоть через спинку. Заинтересованный взгляд бывшего штурмана почти сразу стал слегка насмешливым: однако! – Япония определённо не хотела с ним расставаться и в Лондоне. Ладно, в аэропорту было полно прилетевших тем же рейсом уроженцев Страны Ямато, но тут-то!.. В том, что высокий молодой мужчина в пальто именно к ним относится, Скиннер не усомнился, ибо он сам не относился к тем европейцам, для которых все азиаты на одно лицо – китайцы там, японцы…
Ну… впрочем, что удивительного: отель от аэропорта недалеко, удобен… не он же один, Рэймонд Скиннер, такой умный, что выбрал и облюбовал его. Кое у кого, вон, тоже губа не дура… – шотландец, щурась в полумрак с освещённого крыльца, всматривался в курящего незнакомца. Почему-то он казался смутно знакомым, но это, конечно, просто иллюзия – глаз привык к японским лицам за пару месяцев, Восьмой первые пять минут на земле Соединённого Королевства ловил себя на том, что не-раскосые европейцы кажутся ему дивом и чем-то особенным. Ну… Буси же он, в конце концов, или нет?.. Значит, вполне себе в репертуаре – японское роднее родного.
Простите, – нарушил он наконец молчание. – Чтоб нам не тесниться на крыльце… мне въезжать, а Вы докурите пока, или?..

Тот самый вход

http://se.uploads.ru/hWtG9.jpg

Отредактировано Рэймонд Скиннер (15-10-2017 20:18:11)

+2

5

Отчасти можно было понять людей, зависимых от алкоголя. Мир становится куда как многообразнее и увлекательнее, изгибаясь под всевозможными ракурсами. В том числе и немыслимыми. Окружающее погружается в таинственные чуть колеблющиеся тени, здания зеркалятся, люди двоятся, тени движутся...
Пожалуй, это не тень. – Сморгнув увлекательное наваждение, Арион всмотрелся в странную квадратную тень, подбирающуюся к пятачку света на крыльце гостиницы. Еще немного – и он понял причины, по которым не мог сразу идентифицировать объект. Да, людей с ограниченными возможностями много на Земле, но так ли часто мы обращаем на них внимание, чтобы привыкнуть к этому зрелищу? Врачи не в счет – это их работа. А дуэнде привык мир видеть в чуть розовом отблеске великолепия. Но ну суть. В ярком свете фонарей возник колясочник. Мужчина, темноволосый и с внимательным взглядом. По позвоночнику Ариона прошла искра, вынуждая зябко повести плечами.
Хм... Нечасто встретишь европейца, который не считает азиатов однояйцовыми близнецами и делит их только по возрасту и полу.
Брюнет нахмурился, уловив отчетливое узнавание черт лица. Слишком пристально всматривался в него колясочник, явно задумавшись. Вернув невозмутимость выражению лица, дуэнде сделал несколько шагов. Он не старался скрыть тот факт, что пьян. Пьяные часто вызывают у таких чистюль, как этот человек, ощущение брезгливости и острое желание отвести взгляд в сторону. Ухватившись за неустойчивый столбик, чуть пошатнувшийся от его веса, Арион улыбнулся:
Прошу меня простить. Я не в лучшем состоянии сегодня.
Слегка качнув головой, он позволил густым прядкам волос скрыть в тени лицо. Лишь темные, как переспелая вишня, глаза прожигали незнакомца.
Я пройду на своих двоих, если нет возражений. Проезжайте, мистер...?
Опять руки. То, что сделало меня наиболее узнаваемым, теперь меня предает. Впрочем, он не производит впечатления любителя рока и знатока музыки в целом. Ну, если это не классика, конечно. – Против воли сработала привычка жестикулировать. Рука вынырнула из кармана пальто и описала невнятную дугу, словно подгоняя собеседника назвать свое имя. – Зачем это мне? А он хорош... для колясочника. Кто это, интересно, его так? Пожалуй, надо завязывать с выпивкой...

Отредактировано Арион (15-10-2017 20:50:27)

+3

6

Молодой человек явно японской, то ли аристократической, то ли артистической (а всего точнее – то и другое сразу) наружности явно не ожидал «голоса снизу». Рэю даже смешно стало немного, и от того, что такое далеко не впервые происходило, было только забавнее с каждым случаем. Видимо, потому что у него самого от раза к разу уходила неловкость и оставался только чистый комизм ситуации: при его внезапном обращении к кому-то собеседники часто смотрели поверх его головы, и лишь потом соображали немного опустить глаза, не находя глаз прямо напротив. Опять  вспомнился Наиль, здесь, в Лондоне, открывший дверь своей квартиры, и секунду смотревший выше тёмной макушки своего бывшего пациента… Вот и щеголеватый японец с сигаретой не сразу правильно сфокусировал взгляд… о!.. Он ещё и не потому его не вдруг сфокусировал, – усмешка Скиннера стала откровеннее и в то же время мягче. Подмывало обратиться к этому щёголю на родном для него языке, но Рэймонд опять поскромничал – точно так же, как со старушкой в самолёте.
Да ладно, – спокойно отозвался он, снова оглядывая нечаянного собеседника с ног до головы – то есть именно снизу вверх. – Со всеми же бывает. Стоите на своих двоих – и ладно. Значит, в форме… какой-то. – Почти такие же тёмные, но круглые шотландские глаза блеснули совсем смешливо, отметив выявившуяся ненадежность столбика: – А уж коли идёте – вообще орёл.
В самом деле, понаставили тут, – продолжал уже безадресно и мысленно стебаться Восьмой, которому тоже эти извилистые, вызывающе красные постаменты для зелени тоже доверия не внушали. – А вот скамьи – это хорошо… это прям самое оно для уюта. Простецкие такие скамеечки деревянные – и дорожка, как в музее. Зашибись, сочетаньице. Типа, вы проходьте, проходьте, а мы посидим-поглядим-обсудим, косточки-то перемоем… – последняя мысль прозвучала не просто по-русски, но с эдаким малоросским акцентом ещё, какой иногда выдавал, тоже в порядке стёба, кузен Алекс.
Но какое всё же знакомое лицо… – смутное ощущение вернулось, Рэй развернулся обратно на сиденье… и, не сдержавшись, фыркнул, обнаружив в нише парадного ещё и подстриженные деревца, похожие на мороженое в рожке, но уныло-тёмно-зелёное. – Вот уж точно понаставили, здешний ландшафтный дизайнер, должно быть, тоже перепил… или курил что-то не то. В прошлом году не было тут такого авангардизму… – Восьмой потер подбородок и высказал внезапно возникшее соображение:
А может, я лучше Вас вперед пропущу, а сам в арьергарде? Обозом, так сказать, раз я на колёсах.
А то ведь посшибает всю эту красоту ненаглядную без присмотра-то. Азиаты алкоголь переносят фигово, но вне исторической родины набираются с завидным постоянством и упорством, достойным лучшего применения, взять хоть моего разлюбезного безумного казаха… – Бывший штурман снова фыркнул, качнув головой: вот кого напоминал этот сын Ямато. – И пижонская манера носить пальто у них с тощим нукером-модельером одинаковая.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (16-10-2017 00:34:28)

+2

7

Фокус не удался. – Собственные ошибки признавать нелегко, но все же приходится во избежание излишней самонадеянности. Которая, в свою очередь, может привести к роковой ошибке. Нет, опасности от настырного иностранца не исходило. Но при этом попытка казаться намного пьянее, чем есть на самом деле, чтобы избежать излишнего внимания, безбожно провалилась. Арион от досады стиснул круглое навершие столбика до побелевших костяшек пальцев.
Он напрашивается... – с какой-то обреченностью промелькнула мысль, оставив след горького послевкусия за собой. – Кажется, я начинаю догадываться об истинных причинах его прискорбного физического состояния.
За время жизни на Земле он усвоил, что все люди разные, но обладают двумя неизменными свойствами. Во-первых, в той или иной степени с различным перевесом они являют собой гремучую смесь из положительного и отрицательного. При этом в одном человеке плюс может восприниматься сородичами, как отрицательное свойство, и наоборот. Та же честность... Сколько ж пришлось натерпеться, прежде чем усвоить – не все хорошо, что правда! Ну, не суть.
Второе качество человечества порой едва не вышибало из дуэнде дух и самообладание. Они думают! Нет, раздражал не просто мыслительный процесс, а именно неумение его блокировать от посторонних. Он, пожалуй, был единственным в компании, кто не смеялся над остротами и шутками фильма «Чего хотят женщины». Ведь ему день за днем приходилось либо предпринимать усилия, чтобы абстрагироваться от постоянного гула, либо «выслушивать» все подряд.
Собственно, в этот момент он еще раз смог прийти к неутешительному выводу, что с алкоголем пора завязывать, так как он значительно расслаблял и мешал не только блокировать поток невысканного вслух, но и сдерживать собственную реакцию на все это безобразие. Что же нес этот англичанин! Нет, надо признать, что образование у него было отменное, так как и думать он умудрялся на классическом литературном языке. На таком большинство современников не то что думать, говорить были не способны. Особо напрягла тирада, смысл которой он не смог разобрать в виду того, что язык ему был незнаком. Но ироничность интонации не ускользнула от внимания дуэнде. Насупив брови, Арион прикрыл глаза, медленно считая про себя до ста.
Какой идиот счел, что это успокаивает? – второе за этот день открытие. Вновь посмотрев в глаза нарушителя спокойствия, брюнет улыбнулся и, наконец, нарушил затянувшееся молчание.
Если Вы нашли оскорбительным мое замечание, что я могу пройти внутрь гостиницы, – Арион весьма явно расставил акценты, выделив то слово, которое могло нанести психологическую травму любителю ошеломительно быстро думать. – То я прошу Вас меня простить. Ни в коем случае не хотел Вас задеть. С другой стороны, крайне неосмотрительно вступать в диалог с незнакомым пьяным человеком в такой острословной манере. Алкоголь не только расслабляет, но и легко взвинчивает нервную систему.
Легко отпустив свою шаткую опору, дуэнде направился к дверям. Свежий воздух уже успел чуть охладить разум, разгоряченный алкогольными парами. А страх быть разоблаченным незнакомцем ускорил процесс отрезвления.
Не знаю, что это за модельер такой, но, по его воспоминаниям, вроде бы у нас немало схожих черт во внешности. Он не перепутал. И имеет явное отношение к Японии. Причем совсем свежее... – вышколенный швейцар распахнул дверь, пропуская в тепло помещения. – Полно... К чему забивать себе голову? Он забудет о столкновении с японцем, похожим на какого-то там казаха, скорее, чем я протрезвею.

+2

8

Каким бы хлипким ни казался столбик символического ограждения, однако вес отнюдь не хилого японца (вот вам ещё один живой пример акселерации!) он выдержал с честью, не подвихнулся, не скособочился, не погнулся… хотя последнее было бы всего забавнее и маловероятнее. Визуальное воображение у Скиннера было развито умопомрачительно хорошо, так что картинка пластилиново-полукругло, а потом равномерно-синусоидно гнущейся никелированной трубы немедля добавилась к действительно увиденным пальцам нетрезвого курильщика, побелевшим от усиленного стискивания шаровидной блестящей головки. Пальцы, кстати, красивые… руки вообще. У азиатов это часто, вон хоть у его хирурга, кудесника и спасителя, с которым буквально вчера только расстались, или у того же Хадзи… – очередное полуавтоматическое сравнение всех знакомых Рэймонду мужчин из восточных стран осталось незаконченным, потому что незадачливый будущий постоялец того же отеля заговорил, перестав лирически покачиваться, как огонёк свечи на весеннем ветру из песни сэра Элтона Джона.         
Чего? – с искреннейшим недоумением вопросил Восьмой в самой простецкой манере, ошарашенно мигнув и взирая на аристократичного японца как тот самый шотландский баран, от новых ворот… то есть дверей, правда, отвернувшийся.
Он, в принципе, знал, что в состоянии столь удивлённом выглядит обычно глупо, свойство физиономии такое, но сейчас напрочь об этом забыл в попытке уразуметь, что же этот Как-его-сан эдакое вообще сказанул, и что хотел выразить столь маловразумительным образом. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, говаривала рэева русская бабушка, но, судя по всему, то ли ум этого вроде бы и не настолько наклюкавшегося типа превратился в сплошную кашу, либо, наоборот, сам Рэймонд внезапно и резко поглупел.
Чем я мог оскорбиться?.. – шотландец опять хлопнул густыми ресницами, действительно не понимая. – Тем, что Вы ходите? Или тем, что говорите «я пройду»? – сбитый с толку фантаст – вообще-то редкое зрелище, но сегодня как раз звёзды встали так, что его стало возможным увидеть. – А это обидно? – в тоне слышалось столь же искреннее любопытство в смысле «Ух ты, а я и не знал!», тёмно-карие глаза стали более осмысленными… и насмешливыми. – Ну… уж простите, но я Вам этого не прощу, потому что прощать нечего.
Тьфу ты! А она заразна, софистика эта… – хмыкнул про себя писатель, в общем-то, умеющий играть словами, наблюдая, как азиат отпускает свою импровизированную трость, и выдохнул легкий парок изо рта вместе со словами:
Прямо так и неосмотрительно? Не думаю, что Вы маньяк, и за неосторожное слово забьете меня ногами. Вообще не думаю, что маньяки охотятся на жертв возле фешенебельных лондонских гостиниц под присмотром службы лобби… – получилось, что последнюю фразу Скиннер послал уже в спину… не совсем незнакомцу, уже переступающему условный порог.
А он маньяк-то сексуальный, или просто?.. Нашел мою манеру острословной... Спасибо, что ли, сказать? – тоже мимолетно кивая ненужно придержавшему дверь швейцару, раздумывал шотландец, ища глазами изящную фигуру в пальто и тоже направляясь к стойке регистрации с настенными фресками мадонн да Винчи позади. Ну и Мона Лиза, конечно, улыбалась с розоватой стены.
Куда ж без неё... – пробормотал Восьмой, озябшими пальцами залезая под клапан нагрудного кармана джинсовой куртки. Идеальные женские руки Джоконды, о да, образец на все времена, буквально приковывали взгляд. Трудно было не сравнивать с ними руки девушки, забиравшей выложенное на стойку удостоверение личности шотландца. Чтоб не обижать совсем девчонку даже мыслью, Рэй снова покосился на подпившего и будто бы маньячного японца.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (23-10-2017 02:27:31)

+2

9

Безусловно, сексуальный. – Это был тот самый классический случай, который описывает пословица «язык мой – враг мой». Мало того, что острослов явно был неглуп и не спал в одном ботинке, как в случае с такстистом. Так еще и Арион достаточно успел протрезветь, чтобы отдавать отчет в том что он говорить, кому и как. Последовавший за ним мужчина все еще невольно атаковал его. По большей части мысленно, что смягчает его вину в адрес несчастного инопланетянина, так сильно желавшего стать человеком.
Не, не садист, конечно... Но какого черта ему от меня нужно? Вот ведь настырный! – дуэнде вынужден был задержаться в фойе гостиницы, поскольку его окликнула стоявшая на ресепшене девушка. Он искренне старался сосредоточиться на словах служащей, но перед мысленным взором пролетала вереница образов, густо смешанных с торопливым словесным выражением. – Руки... А что руки?
Вам днем пришло сообщение. Вот здесь распишитесь, пожалуйста. – Тонкий наманикюренный пальчик указал нужное место.
Арион буквально ощущал взгляд незнакомца. Не липкий, но доставучий. И все еще оставался риск быть невольно узнанным. Рассеянно повертев в руках небольшой конвертик, брюнет задумался, при этом не забыв с вежливой улыбкой кивнуть девушке в знак благодарности.
Ну что ты все на меня смотришь? Вроде под хохлому не расписан, диковинных украшений не имею. Уймись уже! – мысленно заклинал он любопытного мужчину, опасаясь даже смотреть в его сторону. Внезапно сообразив, что на ресепшене ему делать больше нечего, Арион, не долго думая, отправился в бар. Ресторан откроется только утром, а чашка кофе ему была жизненно необходима прямо сейчас.

+2

10

А? – в очередной раз поразился Восьмой, услышав вроде как несуразную и не имеющую связи с происходящим реплику пальтоносного азиата, которая, тем не менее, каким-то странным образом отвечала на заданный не вслух… даже не совсем вопрос.
Однако. Он же не девушке это ответил? Он на нее и не смотрел, вообще-то, – Скиннер опять повел взглядом вверх, от стойки на лицо… уже нельзя ведь сказать, что незнакомца, да?..
«Ну, вообще, ничего так», – хотел уже в голос согласиться шотландец, или «А от скромности Вы точно не умрёте»… – но… не сказал ничего. По той простой причине, что не мог со всей уверенностью считать, что сказанное имеет хоть какое-то отношение к нему самому, то есть к его мыслям… или к нему и японцу в хоть каком-нибудь взаимодействии.
Странно это всё, – невольно прислушавшись теперь к репликам девушки-на-ресепшене, Рэй побарабанил пальцами по стойке, краем глаза все же наблюдая за азиатом – бог знает, почему. Привык, что ли, якшаясь с сумасшедшим казахом, отслеживать его, держать в поле зрения такую характерную фигуру на случай всяческого «главное – ввязаться, а там – как пойдёт». Между прочим, презаразнейшая штука – уж на что гордый скотт считал себя (небезосновательно, кстати) человеком уравновешенным, но ввязываться у него с момента знакомства с Хадзи получалось превосходно. Бог знает почему, и сейчас зазудело под ложечкой – предчувствием?.. предвкушением?.. – тоже условный рефлекс, что ли, сработал: видишь раскосого длинноволосого типа в длинном плаще или пальто (ну или, для разнообразия, в минихалатике и чепчике медсестры), значит, жди приключений. – Нет, униформы сестринской мы тут не наблюдаем, – отметил трезво фантаст, невольно тоже глядя на слишком изящный конвертик в слишком изящных мужских руках, – слава богу, тягаться с рецепционисткой и мадоннами леонардовыми он не собирается, по крайней мере, сейчас, самурайский сын, и под хохлому он не расписан… а что сразу «уймись уже»? – возмутился Рэймонд, в очередной раз взглядывая на отходящего мужчину. – Я что делаю-то? Чего сразу «уймись»?..
Мисс, – обратился он к девушке, выложившей на стойку ключи от его номера, слова гостеприимного ей сказать не дав, – а скажите, могу я поужинать сразу? Ресторан же открыт?
Простите, мистер… Скиннер, – милашка с маникюром порозовела в цвет настенной фрески, – ресторан сегодня не работает.
Как? – ей-богу, фантаст изумился бы меньше, сообщи она ему о конце света, назначенном на сегодня и начавшемся вовремя – чтобы в фешенебельном отеле не работал в час пик ресторан?.. Что за бред!.. В Нэрне, в любом крохотном отельчике такое сочли бы катастрофой и позором, а уж в Лондоне, в центре города…
Обслуживание клиентов в нашем ресторане производится с шести до одиннадцати утра, – пролепетала дева, – В это время мы кормим завтраками…
Ах, ну да, – Теперь самому Восьмому впору было краснеть и хлопать себя по лбу. – Система «постель и завтрак» же здесь, как я мог забыть! Простите, идиота, мисс.
Ничего, – зато ему досталась премилая и даже искренняя улыбка, – но у нас есть круглосуточный лобби-бар.
А чашку кофе мне там подадут? – с надеждой спросил волшебницу у стойки Скиннер, пряча по карманам ключи и паспорт.
Какого захотите! – обрадовалась милашка, – Даже с пирожным. Проедете немного вперед и налево, там вывеска, не ошибётесь.
Ещё один обмен кивками и улыбками – и Рэймонд, развернув коляску, покатил в указанном направлении. Вывеску не заметить мог только слепой, она отбрасывала зелено-голубые отсветы на пол-лобби. Однако поза ней было на удивление немного народу. И первым, кого Восьмой увидел, оказался так и не обзаведшийся узором народной росписи японец.
Давно не виделись, – с невольным сарказмом хмыкнул шотландец, и… подкатил к тому же столику.
Ну и каков здешний кофе? – осведомился фантаст, сам приходя в недоумение от внезапного приступа нахальства. Редко, ох, и редко на него такое находило. – Пить-то его можно? – запах, кажется, ничего… насколько он мог судить.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (27-10-2017 22:03:26)

+2

11

В жизни всякое бывает. И хоть не ко всему можно подготовиться заранее, но это надо иметь в виду. Арион сталкивался за свою жизнь с очень многими людьми. И не людьми тоже. С последними иметь что-то общее не желал категорично, но предполагал, что может такое случиться...
Сколько же усилий пришлось предпринять, чтобы не смотреть на сидящего рядом с ним человека. А еще больше, чтобы богатая мимика или жестикуляция не выдали удивление. Разве что глаз непроизвольно дернулся в нервном тике.
Что? – не, ошарашенный дуэнде сперва решил, что сам заговорил вслух и услышал вполне закономерный ответ. В конце концов, он сегодня уже не раз так прокалывался. Но продолжая размышлять на эту тему, Арион все же ускорил шаг. Руки, спрятанные глубоко в карманы, настолько ощутимо подрагивали, что оказавшись у столика он не с первой попытки сумел выбраться из пальто. – Этот англичанин совершенно точно мне ответил. Мысленно, но четко. При этом он не мог не понять, что я его слышу. И как это расценивать?
Ложечка тихо звякнула о блюдце, смешавшись с тихим гулом, царившим в баре. По правую руку от него лежало меню, раскрытое на первой попавшейся странице. И брюнет бессмысленным взглядом скользил по буквам, не впуская их в рамки осознанности и понимания. Сжав подрагивающие руки, Арион сделал медленный вдох.
К черту. Меня все равно завтра здесь уже не будет. Кто бы ни был этот человек, а он же человек... Это неоспоримо... Ему бы кодировщиком от алкоголизма работать. Здорово помогает!
Плюсом во всей этой ситуации был тот факт, что в глазах совершенно точно перестало двоиться и о бурной гулянке осталась только одна память - запах перегара. Не более того. Чуть взяв себя в руки, Арион отпил из чашки кофе и достал из кармана пальто конверт. Легкий пряный аромат ударил в нос, бумага впитала в себя духи случайно или намерено. Чуть приторный и островато-сладкий запах, он мог принадлежать только одному человеку. Сморщив нос, Арион скомкал письмо не читая и откинул подальше. И в этот дивный момент его и застал тихий и ставший знакомым голос. Чуть не подпрыгнув на месте, он пролил лишь несколько капель кофе на белоснежную скатерть и поднял потемневший взгляд на собеседника.
Опять ты? – откинувшись назад, Арион склонил голову к плечу и облизнул губы. – А впрочем... Давай поговорим. О кофе? Пусть будет о кофе.
Пить можно, но для отеля дешевка. Могли бы и получше закупить.

Отредактировано Арион (06-01-2018 02:17:32)

+3

12

О как. У нас тут сплошные драмы: пьем, гуляем, шатаемся, на мимохож… мимоезжих огрызаемся, бумажками швыряемся… о, ты посмотри, не просто бумажками, а письмами! – Это Восьмой себе на беспокойную голову проблем нашёл (в лучшем случае на голову, да) тем, что заглянул под столик, к которому пристраивался, и вгляделся в смятый клочок на полу. И ведь не из любопытства совсем и заглянул-то, отведя рукой край скатерти с колен, а чисто, чтоб коляску пристроить поудобнее, не стукаясь пристегнутыми к подножке ногами о ножку стола. Конечно, скомканные и выброшенные чужие послания – это не то, что должен видеть каждый, но черт возьми, если действительно не хочешь выставлять на погляд частную жизнь – спрячь конверт в карман, чтоб потом выбросить в урну где-нибудь на улице, элементарно же. Странно это японцу не понимать, – благодарно кивнув оофицианту, принесшему его заказ, Рэй чуть нахмурился, что-то тут не сходилось – или японец слишком давно прожил в Европе, причем явно на континенте, или он сам, шотландец, слишком пропитался духом Страны Ямато. Ещё и дополнительно замариновался в нём прямо-таки, пока недавно там лечился.
Тут же вспомнился Кен Йоширо, рухнувшая на них обоих во время бури старая сакура… заныло под ложечкой тоской – бывший вертепский доктор был отличным другом, с которым бог весть когда теперь увидеться приведется – трудоголик же, как все его земляки. Да и сам Рэй трудоголик… так что жди теперь сто лет следующего веселого отпуска где-нибудь под пальмами.     
Что значит «опять»? – возмутился Восьмой, поднимая глаза и лишь сейчас замечая кофейные капли на салфетке. Когда с ним так разговаривали, в нём гарантированно просыпалось национальное упрямство и не менее национальный шотландский дух противоречия, хотелось вредниичать и озорничать. – Вообще-то я с дороги, сутки не спавши, полсуток не евши, а ресторан тут один и тот закрыт. Так что остаётся только кофе. – Он взял свою чашку в озябшие ладони, подул на аж маслянистую коричневую жидкость с кружевным ободком бежевой пены. – Видимо, и как предмет разговора, – сделав первый глоток, Рэймонд блаженно прижмурился, и неожиданно для себя ляпнул: – Не о выброшенных же письмах нам беседовать.
Стыд немедленно прихлынул тёмным румянцем к щекам. Иногда в Скиннере начинали непредсказуемо галопировать отцовские нахальные гены, временно перегрызая узду хорошего воспитания и затаптывая природную деликатность материнского рода.
Но можно еще о погоде, – промямлил он в чашку, от неловкости не поднимая глаз. – На диво холодный нынче май… А в Японии, например, уже совсем лето… когда я там был – все ходили без курток уже.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (16-01-2018 02:28:14)

+2

13

Да что ты себе позволяешь? – на смуглой коже румянец не так заметен, но прилившая краска к лицу все же могла броситься в глаза внимательному наблюдателю. А в том, что его собеседник был из этой породы, Арион не сомневался. За годы жизни в Японии он так и не сумел приобщиться к принятым в стране традициям, оставаясь верным себе. Многие списывали это на экцентричность певца, кто-то был склонен мириться с такими промашками воспитания только по причине того, что красавцу можно было простить многое. А иногда даже и чуть больше. Лишь бы благослонный, но чуточку лукавый взгляд был обращен на них. Дуэнде привык к этому. Для него это стало образом жизни. Той, что уже закончилась. И невысканное замечание напомнило об этом больше, чем ускользнувшая из-под ног сцена, залитая светом софитов.
Вас интересуют чужие письма, или причины, по которым их выбрасывают, не читая? – что уж тут таиться и ускользать от темы? В конце концов, этот колясочник изрядно заинтересовал Ариона, а такое очень давно не происходило. Брюнет был безусловным человеком со всем набором недостатков и страстей. Но в нем проскальзывали и достоинства, причем свойственные лучшим представителям вида. Грубо говоря, напротив дуэнде сидел хорошо воспитанный и прекрасно образованный человек, иногда позволяющий себе несдержанность. На отсутствие такой привычки указывало явное смущение и попытка переключить внимание на другую тему для разговора. К тому же этот странный мысленный диалог... Он не выходил у Ариона из головы.
Раз уж Вы решили составить мне компанию, так хотя бы представьтесь.
Смешно, но пришлось закрываться от этого несносного человека, блокируя возможность чтения мыслей.
Точно. Значит прилетел из Японии. Вот в чем дело... Интересно, сколько ты там провел времени? Но при любом раскладе мое лицо тебе действительно должно быть смутно знакомым. За полгода и смерть императора надоест мусолить в прессе, не то что гибель одного из музыкантов. Да и не похож ты на любителя желтой прессы. Хмм...
Вот есть люди, которые любят в жизни равновесие. Есть любители экстрима. Но ни те, ни другие не подозревают о существовании свалившихся им на голову пришельцах, у которых один швейный инструмент вечно находится в лучшей половине организма. Улыбнувшись, Арион провел кончиками пальцев по кромке чашки с изрядно остывшим кофе.
Мое имя Кейтаро Арион.

+3

14

Да что я себе позволяю-то, а? – Восьмой сам чувствовал, что краснеет – очень характерное ощущение, когда от стыда немеют щеки и скулы. Какой бес его сегодня не только по Лондону водил, но и за язык тянул – бог весть… он всё весть, известное дело. Даже про бесов, которые подзуживают одного уставшего, голодного шотландца, что сам себе этим вечером поражает не то что несдержанностью, но невоспитанностью даже, бог тоже ведает чего-то. И наверное, верит в него, ага. Как там говорится ловкими манипуляторами от религий?.. «Неважно, то ты не веришь в Бога, главное, что Бог верит в тебя». Однако  на упрямца-Скиннера даже этот довод, сшибающий с ног милотой, действовал ровно то время пока звучал вслух, минус секунда, так что он божьей помощи и вразумления дожидаться не стал, ругнул себя крепко за попытку свалить ответственность за утрату самоконтроля на голод, холод, усталость и борьбу с кофеиновой сейчас зависимостью. Вот с ней, кстати, теперь сладить можно, и Рэй наконец-то сделал первый, долгожданный, до ужаса желанный глоток почти нектара… то есть ровно в той степени, насколько вообще ресторанный кофе может носить это гордое имя. Ну ладно, нечего привередничать и корчить из себя сноба, каким никогда не был – озябшим рукам тепло от чашки, глотается тоже горячее, аромат кофейный во всём великолепии, так что за это всё спасибо вообще-то надо сказать. Если не Богу, то городу и миру, миру и городу.
Раскаянье – оно, как бы, завсегда помогает, но… честно сказать, замеченный чужой румянец помог ощутимее – Рэймонду стало смешно.
Сидим напротив и краснеем оба. Два идиота…
Вообще-то не сами письма интересны, – правдиво ответил фантаст, усмехнувшись в чашку, – поскольку я не знаю ни их автора, ни Вас, сэр, так что… даже содержание не пойму, скорей всего, вне контекста, – глотнув ещё и облизнувшись, Рэй улыбнулся только взглядом – чуть исподлобья, заинтересованным, опять слегка насмешливым: – А контекст – это и есть причины.
Смугловатые пальцы шотландца снова прихватили хрупкий завиток ручки, поднося напиток к губам. Вот и ладно – хотя чашка мала, кофе заглушит голод, можно будет дотерпеть до утра. Вот, спрашивается, какого хрена не елось в самолете?! Лётчик, блин… космонавт. Нет, конечно, он не из-за банальной тошноты от ланчей оказывался, но всё равно дурак.
И, да, я бы, пожалуй, расширил свой список вариантов, почему люди выбрасывают непрочитанные письма. Вдруг пригодится когда. – Тёмные глаза, как раз цвета кофе, блестели мягко, тепло и лукаво. – Писателю такие вещи важны.
Прозвучавший упрек был справедлив, представиться следовало по любому уже этикету,  азиатский плащеносец был прав, но прозвучавшее имя заставило бровь Восьмого удивлённо выгнуться:
Однако! Сочетание имени и фамилии необычное для японца. Вы ведь японец? – можно было не уточнять, но почему бы теперь не отдать вежливости двойную дань? А вообще кто бы говорил о необычности сочетаний; «Рэй-тян» тоже звучит не сказать, чтобы привычно для европейского слуха, что не мешало шотландцу на это откликаться бóльшую часть жизни… И как раз на этой истаявшей мысли до Восьмого дошло остальное, и он чуть не пролил остаток кофе, поперхнувшись и уставившись на собеседника: – Что? Да Вы шутите! Он же умер, Арион… – осёкшийся фантаст еще внимательнее всмотрелся в лицо человека напротив, от изумления опять приобретая вид простака. – …или нет?
Чёрт, а ведь похож… я, правда, видел рок-идола этого только на плакате и по телеку, но похож…
…или я тоже умер? – озадаченно пробормотал шотландец, трогая пальцем ручку уже отставленной чашки. Для покойника он, пожалуй, слишком живо всё ощущал, но кто его знает, каково оно там всё, в посмертии? Может, это и не лобби-бар, а Чистилище уже, ну и что, если такого вида? Даже ад, говорят, у каждого свой. – Я Рэймонд Скиннер. Восьмой. И если помер, то не помню, когда и как, – несмотря ни на что, пристальность взгляда и умение подмечать детали он не растерял.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (26-07-2018 20:02:10)

+2

15

Что ж... Любопытство было удовлетворено. И, черт возьми, было приятно осознавать, что даже людям, не имеющим отношения к музыке и лишь по касательной соприкоснувшимся с Японией, был знаком его облик. В душе расцветал огненный обжигающий цветок, пустивший тонкие усики по всему телу, оплетающие его теплом. Но, тем не менее, подобный выпад был шалостью, а редкая из них проходит бесследно. Так и здесь. В чем был смысл исчезать с небосклона, если он не скрывает свою личность? Слухами земля полнится, и благодаря им Элвис до сих пор жив и здравствует благополучно в разных частях мира, по мнению обывателей. Допустить распространения слухов на свой счет Арион не имел права, а потому решил воспользоваться самым верным способом решения проблемы, на случай, если собеседник не умеет держать язык за зубами. Но это было даже проще.
Поднеся к губам чашку, он терпеливо выждал, пока его старательно рассмотрят и окончательно убедятся в том, что он похож на того, чье имя назвал.
Умер, – признал легко и непринужденно, поставив чашку на блюдце с едва слышным фарфоровым звучанием. – А Вы – живы  И это – более чем истина. Если вернуться к теме нашего разговора, то, так и быть, я удовлетворю Ваше неуемное любопытство, Рэймонд. Вы же не против того, чтобы я обращался к Вам по имени?
С момента представления Арион не сводил глаз с лица собеседника, внимательно его изучая. Изумление показалось ему достаточно достоверным. Писателю, как определил свой род деятельности собеседник, тем или иным образом было известно, кто такой Кейтаро, какую роль сыграл на музыкальном олимпе этот музыкант. И совершенно точно было известно, что человек с этим именем покинул бренный мир в результате трагических событий. Впрочем, насколько события трагичные – этого Рэймонд мог и не знать. Был бы поклонником группы, тогда узнал бы Ариона уже по голосу – чуть хрипловатому, низкому в речи. По факту, до того, как прозвучало имя, он лишь смутно кого-то напоминал из всех имеющихся в знакомых азиатов этого интересного человека.
Иногда... Выделю это слово – иногда, когда люди, по тем или иным причинам, умирают, они не читают писем, адресованных им. И не всегда по той причине, что эти письма до них не до ходят. Просто потому, что эти письма лишнее признание факта их смерти. А это неприятное ощущение, поверьте, – собеседник, получивший толчок к диалогу, своеобразный отклик на желание общаться, фонтанировал вопросами так, что Арион не успевал их даже отметить для себя. Но при этом внимание проявлялось чрезмерное.
Одновременно это и раздражало, и радовало. Публичность, к которой псевдояпонец успел привыкнуть на Земле, дает свои всходы, а затем и плоды. Человек, который отторгает постороннее внимание, никогда не сможет стать знаменитостью, будь он награжден хоть сотнями талантов. Просто судьба дает каждому в соответствии с желаниями и привычками, Арион искренне верил в это. Верил, когда играли по подвалами и гаражам. Верил, когда давали от ворот поворот начинающим музыкантам. Верил, когда к нему проявляли не совсем то внимание, которого он желал всем сердцем, но не мог игнорировать и не откликнуться по сути своего происхождения. И все случилось. Софиты, музыка, ритм звезд в каждом маленьком сосудике большого организма, вынуждающим пульсировать ему в такт всем телом. Сцена отчасти облегчала ему задачу утолять природную жажду эротизма. Но в большей степени сцена давала несравненный оргазм, яркую вспышку бешеного удовольствия, не лишенного сексуального подтекста. Ни один земной партнер не мог сравниться с бесподобной сценой.
Арион обожал внимание. Его раздражали попытки докопаться до сути, но без этих попыток он чувствовал себя живым мертвецом, не способным чувствовать что-либо иное, кроме холода. И теперь от собеседника он уловил легкий аромат того внимания, в котором он раньше купался. Это, безусловно, несколько растопило предубежденность в адрес писателя. Быть собранным и следить за своей речью было сложновато.
Я прожил в Японии большую часть своей жизни. И считаю себя японцем. Может быть, немного несуразным, в отрыве от традиций и принятых норм морали. Если хотите, то чуточку инопланетным. – Арион улыбнулся искренне и просто. Так улыбаются дети – открыто и честно, делясь своей непосредственностью с окружающим миром. – И пусть наш разговор сейчас напоминает безумие… ведь это безумно – беседовать с мертвецом, правда? Но все же надеюсь, что у Вас хватит благоразумия не распространяться об этом. Прошу Вас, Рэймонд, пусть наш разговор останется между нами. А знаете что? – вскинув голову и откинув наконец волосы от лица, давая себя рассмотреть как следует, Арион отставил чашку в сторону. – У меня давно не было интересных собеседников. Но и разговаривать здесь... Словом, пользуясь знакомством, хочу Вас пригласить в свой номер. Там Вы сможете узнать о мертвеце все, что пожелаете. – Он проказливо улыбнулся и поднялся из-за стола, небрежно бросая купюру на скатерть. – Если не боитесь.

Отредактировано Арион (26-07-2018 20:51:09)

+2

16

На простое, внятное, невозмутимое до лёгкости невыносимой подтверждение случившейся в недалеком прошлом смерти на вид очень даже живого собеседника, им же самим вслух и высказанное, Рэймонд только мигнул ошарашенно. «Умер», мол, вот так запросто, ага. И сидит при этом напротив, кофе попивает… то есть уже чашечкой отставленной бренчит.  Чего-то бывший штурман совсем перестал въезжать в окружающую реальность, с устатку, что ли, или с голодухи?.. – Скиннер моргнул ещё раз. Нет, хорошие новости этот плащеносец… который действительно тот самый Арион, тоже, вроде бы, сообщил: сам гордый скотт жив-живёхонек, ни в какое чистилище-адовище незаметно для себя не загремел – всё сердцу легче, определённо.
«Пить надо меньше!» – с презрительной укоризной говорят иногда тем, у кого шарики за ролики спьяну заезжают. «Читать надо меньше!» – это Восьмому впору было сейчас сказать самому себе, потому что именно из прочитанного накануне в каком-то букинистическом альманахе рассказика он подцепил не новую, но сногсшибательную идейку «ты не поверишь, но они все умерли!». Да-да, как в том странном анекдоте, на которые так горазды русские. Видать, идея, неожиданно для самого фантаста, цапанула сильнее, чем можно было подумать, раз сразу пришла на ум и даже высказалась вслух, как возможная версия происходящего-необычного. Звучало сюрреалистично, кто спорит, но объясняло всё почти исчерпывающе. Ему, Скиннеру, в конце концов, не привыкать верить в идиотские варианты – круче случая собственной абдукции трудно что-то придумать, но сегодня, видимо, удалось: разговор с покойником – это тоже так… безумно, прав японец («инопланетный», – от этого эпитета бывший космонавт и настоящий фантаст чуть глаза не закатил иронично).
Ну да, – выходя из растерянности, пробормотал Восьмой раздумчиво, – мало ли почему люди… покидают сей грешный мир. – Он нарочно не повторил больше того чересчур жёсткого в своей определённости глагола, который слишком легковесно употребил рок-идол. Эвфемизм, конкретно сейчас гораздо точнее передавал суть, просто потому, что по-настоящему умершие не пьют кофе, не красуются действительно изящным лицом, ну и, конечно, не рассуждают о полученных, но непрочитанных письмах… так заумно. Или это сам Скиннер поглупел, не уследил за мыслью? Тоже, кстати, может быть – есть от чего, и не всё же быть умником. И, разумеется, мёртвые не приглашают погостить у себя в номере и поболтать о себе любимом эдак по-приятельски.     
Интервью с вампиром, твою мать! – ругнулся про себя Рэй, чувствуя под ложечкой и холодок иррационального опасения и зуд азарта одновременно. Коктейль, который не мог не ударить по мозгам. Практичные доводы об усталости и необходимости выспаться, этикетные соображения воспитанного в интеллигентной семье уроженца Хайленда о том, что неправильно навязывать своё общество незнакомому человеку, даже боязливые суеверия, исконно-посконно свойственные его землякам – всё это исчезло вовсе не от озорной улыбки мистера Кейтаро, о нет. Последняя фраза – вот что стало контрольным в голову. Теперь шотландец не мог отступить, даже если бы хотел.
Я боюсь? Скажете тоже. Нечего мне бояться! – тёмно-карие глаза сверкнули под чуть сдвинувшимися бровями почти гневно.
Не могу я бояться! – Восьмой сопнул, вынимая кошелек и тоже оставляя плату за заказ (без чаевых, перебьются!). выехал из-за столика, и пряча портмоне обратно в нагрудный карман куртки, даже не подумал, что можно было плащеносца протрезвевшего и к себе в номер пригласить. Впрочем, какая разница? – это соображение пришло уже в коридоре. Точнее – у двери, чей вид запомнился еще с прошлого лета.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (29-07-2018 21:52:09)

+1


Вы здесь » Приют странника » Былое » Любуясь прекрасным, я жил, как хотел