Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » «Зачарованный лес» » Сезон 2. Интерлюдия 3. В самое яблочко!


Сезон 2. Интерлюдия 3. В самое яблочко!

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Время действия: 2012 г., 30 января, 19:00-20:00. 
Место действия: Шотландия, г. Нэрн, пансион «Зелёный дол», холл нижнего этажа.
Действующие лица: Эдвин МакБэйн, Лучано-Анджело Веронезе, Питер Гудчайлд, Роберт Штейн, Мэран Тэйт Флеминг.

0

2

http://s2.uploads.ru/x7tHk.jpg

Его было просто приятно трогать и держать – это желтое, полупрозрачное, кажется, будто восковое, яблоко. Оно плотно ложилось в руку – как раз по размеру, будто та самая идеальная именно для него женская грудь… – МакБэйн хмыкнул, впрочем, без особого веселья, сел прямее, невысоко подбросил соблазнительный, вообще-то, плод, поймал его обратно в ладонь, потом, держа в пальцах, поднял повыше к лицу, рассматривая. Матово-желтая, цвета светлого-меда кожица ближе к черешку и куда реже – на боках пестрела короткими коричневыми штришками-крапинками; вот такой своеобразный у этого сорта признак спелости, веснушки вместо банального румянца. Пахло от яблока тоже изумительно – свежо и сладко, желтоватая спелая мякоть просто не могла обмануть ни малейшей кислинкой, как он и любил. Однако Эдвин не торопился в нее вгрызаться, кусая глянцевитый выпуклый бок, как оставил нетронутой свою порцию лазаньи во время только что закончившегося ужина – кусок вообще в горло не лез сегодня. И не поймешь – то ли от паршивого самочувствия, с которым он встал, проснувшись от удушья и раздирающего горло кашля, то ли от нервов: что там с ролью во втором сезоне «Леса», до сих пор было непонятно.
Шотландец зачем-то потер яблоко о грудь, обтянутую синим свитером, хотя оно было мытое-перемытое, и кусать от него Эд по-прежнему не собирался. Потом актер вздохнул и насупился, опустив голову, снова рассеянно перекатывая ни в чем не повинный фрукт в ладонях на манер релаксационно-тренировочного мячика: по виду Патриции он иногда читал ее мысли – паразит, мол, капризный, зазнался, кобенится: то ему нехорошо, да это не годится… но дело же совсем не в том, что успех первого сезона вскружил ему голову, а слава испортила. Ну совсем же не этом! Господь свидетель, он и ко второй части проекта готовился с тем же азартом, ждал, предвкушал, торопил врачей с очередной операцией, себя потом торопил, чтоб к сроку восстановиться, и… будто в стену лбом влетел – до искр из глаз, до слез: не его роль, вот вообще никак не его! Даже попытки сыграть ее «на сопротивлении» проваливались раз за разом: искры не возникало, вообще. У него самого не проходило ощущение, что он с упорством помирающей от истощения мыши точит и сплевывает прогнивший сырой картон. – Теперь Эдвин поморщился не от шороха кожицы плода о натуральную шерсть мелкой вязки, а от отвращения. Даже занюхать его яблоком не вышло.
Не такой уж он, выходит, профи… да вообще, выходит, никакой не. Профи из любого дерьма конфетку сделает, а тут… своего отчаянного журналюгу в прошлом году МакБэйн играл взахлеб, в кайф, а тут… Всего обиднее, ведь, в принципе, даже не скажешь, будто роль плоха, есть бы куда копать, да по полной забуриться можно, не роль – мечта: писатель на перепутье. Тут такую достоевщину наковырять можно!.. Только не ему, видимо, – на очередном вздохе Эдвин поймал в чернолаковой заоконной тьме своего двоящегося двойника в кресле на колесах, и насупился еще сильнее, с трудом подавив желание запустить в отражение яблоком. Не услышал бы шагов в коридоре – точно бы запустил.         
А, привет, это ты, – хоть тут нормально сыграл – я, мол, что, я ничего, просто медитирую, на снежные хлопья в окне засмотрелся, их даже немного видно. – Тоже отужинал?
[AVA]http://s8.uploads.ru/OJAM7.jpg[/AVA]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (05-12-2017 03:25:30)

+1

3

Приглашение на съёмку во втором сезоне сериала «Зачарованный лес» стало для Лучано поистине неожиданным. Несмотря на то, что после окончания работы над первой частью его, как и прочих непрофесиоональных артистов, занятых в проекте, попросили «Не пропадать с горизонта» и туманно намекнули на «возможное будущее сотрудничество», юный итальянец не особо-то поверил в слова помощника режиссера. Ведь, ну правда же, роль, которую он исполнял… в которой он просто жил, смог бы, наверное, сыграть любой другой парень, умеющий музицировать. Потому-то, на прошлой неделе, когда раздался звонок с киностудии, Лучи подумал, что это какой-то то дурной розыгрыш. Однако знакомый уже голос помощника режиссера в трубке торопливо вещал о том, что «Мистер Веронезе вновь приглашается на съёмку».
Во втором сезоне сериала, – тараторил ответственный за кастинг, – Вам доверена очень важная и серьезная роль, ее описание уже выслано по почте. на Ваше имя заказан электронный билет на поезд. Ожидаем синьора Веронезе в том же месте – в Нэрне, но уже не в особняке леди Кэмпбелл, а в пансионе «Зеленый дол», Вы его помните, не так ли?
Говорил помощник режиссера так уверенно, будто не сомневался, что «синьор Веронезе» и не подумает отказаться. Впрочем, и в самом деле, получив по почте объёмистый пакет и начав – из любопытства – читать описание персонажа, Лучано увлекся. Ему показалось действительно интересным попробовать себя в такой роли. Вот только... сможет ли он, справится ли?
Сомнения терзали итальянца до сих пор, хоть он уже прибыл на место съёмок и немного побеседовал с режиссером. И даже теперь, когда он шел по коридору мимо холла в нижнем этаже одного из корпусов пансиона, держа в руках папку с ролью.
А, это ты? Уже отужинал? – раздался мужской голос. Знакомый голос.
Лучано остановился на полушаге, чуть вскинув голову, чтобы понять – ему ли это говорят, кто говорит, а потом – завернул в тот самый холл, и уже в дверях невольно улыбнулся: несмотря на то, что синьор МакБейн был, как считали некоторые на съёмочной площадке, нелюдимым и капризным, они если и не подружились, то все же стали почти приятелями тогда. Увидеть его теперь было здорово, это придавало немного уверенности в том, что Лучано справится с ролью и в этот раз – хотя бы потому, что в прошлый раз актер немало помог советами, а итальянец помогал ему в мелочах – что-то принести, узнать, позвать кого-то.
До сих пор не особо разговорчивый Лучано кивнул мужчине с еще потеплевшей улыбкой, и подошёл ближе:
Здравствуйте, синьор. Рад Вас тут видеть.
[AVA]http://s5.uploads.ru/71lBE.jpg[/AVA]

Отредактировано Лучано-Анджело Веронезе (06-12-2017 02:25:55)

+2

4

Вечера, Лучи, – отозвался шотландец.
Он оперся левой рукой о подлокотник, вдвинулся поглубже, почти продавливая спиной колясочную спинку, снова подбросил и ловко поймал в правую ладонь уже нагревшееся в ней злосчастное яблоко, которое кусать и по этой причине тоже расхотелось совсем, и коротко кивнул уже не парню, а на диван: садись, мол. Пусть не по-итальянски белокурый итальянец росту и не баскетбольного, смотреть на него все равно приходилось снизу вверх, что не так уж приятно… раньше «синьор Веронезе» это понимал, а сейчас, похоже, забыл. Не удивительно – давно не виделись, времени-то утекло…
Рад видеть меня тут? А не тут, значит, не рад? – темно-синие глаза МакБэйна откровенно (и очень убедительно) смеялись. – Да и где же еще, как не тут, ты мог меня увидеть, bambino? Я ж тут именно, судя по всему, навеки поселился, прижился за пару-то лет, прирос, как мох к здешнему кромлеху, выезжаю отсюда раз в год по обещанию, и ты бы знал, с каким скрипом!.. – Эд снова слегка приподнял себя на локте, двигаясь на сиденье – по боли в пояснице снегопад… и его продолжение в ближайший день наверняка – определялся и без взгляда на круговерть белых хлопьев за оконным стеклом. – Только на съёмки, разве что. А сейчас, сам понимаешь, вообще везуха – съёмки прямо на дом приехали... въехали, буквально прямо в место обитания. Серьезно, – шотландец действительно с комично-пришибленным видом поскреб ногтем большого пальца под заросшей нижней губой. – Буквально в спальню и в кровать – выселили меня из родимой норки, сказали, мой серенький комнатный лофт – самое оно для съёмок интерьеров сороковых, так что не угодно ли, мистер МакБэйн, свалить… то есть переместиться на временное проживание в другую комнату?.. Ну и что мне оставалось делать? – он и ресницами жалостно похлопал, а-ля Бэмби. – Отстаивать независимость шотландской территории? Закидывать проклятых оккупантов… а, вот, яблоками, например? – тугой от спелости светло-желтый шар снова был подброшен и пойман не без щегольства – изящным цепким движением предплечья и кисти. И снова быстро потерт о свитер. И снова не откушен – теперь явно под предлогом того, что им-целым зафитилить обидчикам, может, менее обидно, чем огрызком, зато гора-а-аздо больнее.   
Право, Лучано дал отличный повод «включить обормота», и за этой маской скрыть… все, что нужно было скрыть. За ней и за дружески-необязательным трёпом, в котором правда имела место быть – как без нее добиться убедительности? – но в дозе гомеопатической. Все, рассказанное сейчас юному… да можно уже сказать, что и коллеге, фактически соответствовало действительности, а уж их, фактов, интерпретац… (хотя просившаяся на язык «интертрепация» – точно в эту минуту вернее) и всегда-то была ближе к искусству.
А вообще, я тебе тоже рад, – и в этой реплике МакБэйна притворства не было ни на грош. – Ты по делам шел куда-то? Прости, что отвлек. – Эдвин бросил красноречивый взгляд на папку – любопытство тоже наигрывать не приходилось.
[AVA]http://s8.uploads.ru/OJAM7.jpg[/AVA]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (08-12-2017 02:48:28)

+1

5

Синьор МакБейн принялся сыпать самыми разными вопросами, улыбаясь и смеясь взглядом. Может, кому-то подобное было непривычно, неудобно и сложно подстраиваться под ритм общения, однако Лучи был итальянцем, а итальянцы разговаривают быстро, эмоционально и – как говорят представители некоторых других народов –  руками. Конечно, вовсе не так, как общаются глухонемые – просто всеобщая привычка быстро и часто жестикулировать. Хотя, надо сказать, юный Веронезе был все же более сдержан, чем его сородичи.
Юноша опустился в кресло, правда, тут же вознамерился вскочить и помочь синьору МакБейну сесть в коляске поудобнее, но мужчина уже начал «жонглировать» яблоком и шутливо жаловаться на кинооккупантов. И Лучано невольно рассмеялся – тихо, но совершенно искренне. Когда же актер полюбопытствовал – не отвлек ли от дел, и посмотрел на папку – Лучи тоже перевел на нее взгляд, словно только что заметил, хотя до того содержимое папки волновало его весьма сильно.
Нет-нет, синьор, Вы вовсе не помешали мне, не отвлекли. Я всего лишь хотел прогуляться и... подумать над нынешней ролью. – Юноша смущенно улыбнулся, краска залила его скулы. – В этот раз серьезная... настоящая роль. Военного пилота. – В голосе звучали нерешительное волнение и даже испуг.
[AVA]http://sf.uploads.ru/rc2VP.jpg[/AVA]

Отредактировано Лучано-Анджело Веронезе (15-12-2017 22:49:13)

+3

6

Питер Гудчайлд, спускаясь со второго этажа пансиона «Зеленый дол», откровенно не знал, куда себя деть. Они с женой поругались, опять. В последнее время это происходило все чаще. Роуз была на взводе, и это было понятно, ведь начинались съемки, а съемки – это значит Бобби Штейн. С одной стороны, тот факт, что Пита не выкинули из проекта на второй же день, да еще и на второй сезон позвали, был очень большим достижением и шансом, за который чета Гудчайлд держалась как за спасительную соломинку. Но с другой… С другой стороны, Роберт Штейн, сценарист, «друг семьи» известный выпивоха и подстрекатель, тоже присутствовал тут. Да еще как присутствовал!
«Вот же бесчувственная скотина, – думал Питер. – Машет у меня перед носом своей флягой. И ладно бы ещё молча это делал, так нет же…»
От воспоминаний о фляге мистера Штейна у Питера резко пересохло в горле, а желчность забурлила с новой силой. Он свернул в холл, в инстинктивном желании утолить внезапную жажду, хотя бы стаканом воды. Однако, вид мирно беседующих коллег по съемкам вызвал у него приступ очередного желчеизвержения:
Егей, кто это у нас тут? Привет, мяско на коляске! Ну что, будем в этом сезоне шашлычок из тебя готовить? В сцене с электрошоком, на какое напряжение ставить? Ты как предпочитаешь, хорошо прожаренный или с кровью? Малыш, и тебе привет, – Гудчайлд кивнул в сторону папки в руках у юноши: – Что это у тебя там, сказка на ночь? Ты сам-то буквы уже знаешь, или тебе мистер МакБэйн почитает?

Отредактировано Питер Гудчайлд (27-12-2017 23:24:28)

+3

7

Хелен, милая... Послушай, что скажу, – сипел Штейн в трубку мобильника. Он пытался говорить с убедительными интонациями, но севший голос низводил все выразительные средства до двух вариантов – тихого шепота и громкого хрипа. Тут даже себя не убедишь, не то что эту упрямую девицу.
Я не знаю, не помню. Но его нужно найти. У меня там важные вещи! Ну звенело, и что? Ты знаешь, что пластиковая тара вызывает рак? Я храню все в стекле! 
Боб уперся лбом в стену и слушал, как в динамике потрескивает высокий девичий голос, объясняя какие-то занудные вещи. Уже после пары предложений этим писком сосредоточиться на потоке информации не оставалось никаких шансов. Мозг плыл. Плечо болело. У Боба было стойкое ощущение, что его кто-то пинал в самолете все два часа. А еще мутило, крутило, накрывало слабостью и хотелось кого-нибудь избить. В общем, требовались срочные и обильные вливания лекарств. Ночь предстояла длинная, а стресс от перелетов вызывал у него бессонницу.
Хелен... Я не помню. Черный вроде, стандартный, нет у него отличительных признаков. У тебя же есть багажный талон? Поищи. Я мог не забрать его в аэропорту. Ну забыл. Хелен, я спал! Ты знаешь, что я ненавижу самолеты, но вам было проще отправить меня самолетом! Да, три пересадки я бы не выдержал... Да... Но речь не о том. Найди мой чемодан! Там... важные вещи, повторяю. Хелен, мне почти пятьдесят лет, большую часть из которых я пью, курю и пишу дурацкие сценарии мыльных опер! Это к вопросу - как я еще не сдох! Там лекарства, важные лекарства, их нужно по часам пить. А что если у меня шизофрения? Тогда по твоей милости я поубиваю половину постояльцев, если мой чемодан не найдут к завтрашнему утру! Кстати, когда мне заплатят? Хелен? Вот дерьмо... О!
Боб отшатнулся, когда стена внезапно прервалась дверным проемом, за которым оказалась какая-то гостиная, и в ней определялись, как минимум, трое людей. И все знакомые. Радовало, что ни одной женщины среди них не было. Штейн натянул улыбку.
Мои вам... приветствия, – взгляд споткнулся о Питера, улыбка стала шире. – Не скажу, что сильно скучал и что сильно рад... Но все поправимо!

+3

8

Подумать над ролью всегда полезно, – МакБэйн постарался, чтоб в этот трюизм ни нотой не прокралась его собственная горечь. Незачем мальчику знать, что иногда, сколько ни думай, поймать задачу, нужный, правильный, лично-истинный даже лейтмотив не получается. Лучи же это не грозит – и потому что, дьявольщина, роль умирающего пилота действительно его, стопроцентное попадание в типаж и характер, даже играть-то особо не надо, просто быть собой в кадре – и потому что… ну вряд ли парнишка выберет актерскую карьеру, как основную. Так… побаловался пару раз по молодости – и будет. – Летчик там хорош, – Эд серьезно кивнул, тут же улыбнувшись глазами, – и роль, безусловно, твоя. Я уверен, ты справишься, если будешь немного посмелее, чем в первом сезоне, менее робким, чем твой флейтист. Ну, сам же понимаешь – на войне скромникам не выжи…
Мистер Гудчайльд, конечно, всегда появлялся триумфально – дурная привычка оскароносца. И шумно, с возгласами. Секс-символ хренов…                           
Чего-о?.. – шотландец почти незаметно мигнув от неожиданного заявления Питера, уставился на него жестким, тяжелым таким взглядом, в котором от удивления, однако, и следа не нашлось бы – нельзя же терять лицо, показывая, что эта сволочь австралийская, видимо, в курсе того, что пока неизвестно самому «мяску на коляске».
Хе-хе, кто о чем, а баран из буша о шашлыке. Ну, натуру-не обманешь, вестимо…
На предельное, разумеется! – когда надо, Эдвин умел являть холодную невозмутимость настоящего лорда, пусть не им уродился, а всего лишь британцем – но уж этого не отнять. Только что была свободная, удобная и раскованная поза, жонглировал яблоком, и на той же минуте – когда успел? – королевская осанка, гордая посадка головы, презрительная ленца в тоне, прищур. – Джентльмены всегда предпочитают с кровью, ты не знал? Ах, ну откуда тебе… – теперь МакБэйн еще и снисходительно улыбнулся. – А я лично люблю качественно приготовленные блюда, так что ты уж постарайся. – Лучано досталась совсем другая улыбка, пусть беглая, но теплая и явно предназначенная для ободрения: – Завидуешь мальчику? – вновь обернулся к Питеру шотландец. – Роль-то у него превосходная, львиную долю поклонниц отхватит… Ну, извини, из тебя сказочный принц никакой. – Эд под чье-то неясное, но раздражающее бормотанье, доносившееся из коридора, смерил мудаковатого коллегу насмешливым взглядом с ног до головы, остановился взглядом на вошедших уже в легенду добрых карих глазах «доктора-мерзавца», фанаток как раз сражающих наповал и в неимоверных количествах, снова ловко подкинул-поймал в ладонь яблоко, и добавил с примирительной иронией: – Хотя из меня тоже, знаешь ли.
О, а вот и Бобби, дивно! И этот умеет вваливаться в компанию. – МакБэйн иронично фыркнул: новый раунд пикировок его нимало не пугал, необходимо даже для тонуса.
И мы чертовски не рады, мистер демиург, – в унисон хрипловато отозвался шотландец. – Видеть тебя трезвым после ужина – это истинное надругательство над эстетическими чувствами. – После дежурного комплимента можно было и к делу перейти, нахмурившись с высокомерной досадой: – Чего, Пэт уже напела, что роль писателя мне уперлась в одно место? – недовольство было наигранным, скрывающим облегчение. Мина сноба – всегда отличная маска. – И на кого же меня подрядили, я-то могу узнать? Что за «мяско в коляске»? А то там в сценарии такого на вес…
[AVA]http://s8.uploads.ru/OJAM7.jpg[/AVA]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (28-12-2017 17:21:17)

+2

9

Гул голосов, доносящихся из комнаты, не предвещал ничего хорошего. Мэран надеялся застать там одного, ну, максимум, двух будущих партнеров по съемочной площадке. Несмотря на предыдущий опыт, он все испытывал искреннюю неловкость и застенчивость, ощущал себя не на своем месте. Хотелось обсудить новую роль с кем-то, хоть с кем-нибудь, но если ему неловко было с одним человеком заговорить, то что уж говорить о троих, четырех? Сколько их там?
Сильное желание развернуть коляску и убраться восвояси Флеминг усилием воли преодолел. Негоже вести себя, словно невинная девица на выданье на своем очередном дебюте в высшем обществе. Притормозил разве что на пару минут, дух перевести да волю в кулак стиснуть. Потом с усилием толкнул колеса – и что, что механический привод, тут уж честнее правило «голова боится, а руки делают» работает.
День добрый, господа. Надеюсь, не помешал, – с вежливой улыбкой произнес он, вкатываясь через порог, все больше условный, нежели настоящий. Последняя фраза про «мяско в коляске» странным ассонансным аккордом тренькнула в голове.
В комнате, словно в насмешку над его ожиданиями, было четверо мужчин. И один из них выглядел так, словно с минуты на минуту рухнет в нервный обморок.
Господин сценарист, точно.
Однажды где-то Мэран то ли слышал, то ли читал, что творческие люди все, без исключения, нервночувствительные, ранимые и... трудновыносимые. Но кто в этом благодатном доме, положа руку на сердце, легковыносим? Как в психическом смысле, так чисто в физическом? Да никто, пожалуй.
И уж точно не он сам.
[AVA]http://s3.uploads.ru/wM6UB.jpg[/AVA]

Отредактировано Мэран Тайг Флеминг (10-01-2018 22:01:06)

+5

10

Ой, моя ли? – Лучи с сомнением покачал головой. Роль и правда была серьезной, но летчик – пусть даже почти смертельно раненный – был по натуре все же живее, чем тот, кому выпало его играть. Живее и общительнее. Лучано же был, как верно заметил синьор МакБейн, довольно робок и нелюдим. Нет, это была не мизантропия, упаси Господи, но просто с незнакомыми и малознакомыми людьми было нелегко наладить контакт.
Особенно, если это такие люди, как этот синьор Пьетро, – мелькнуло в голове, когда к ним подошёл мужчина с «хорошей» фамилией, но с не особо хорошим, по мнению юного итальянца, характером. Этот синьор Пьетро и во время первого сезона съёмок был трудным для общения, хотя Лучи весьма мало пересекался с ним на съёмочной площадке. Сейчас юноша поднял взгляд на этого мужчину, скулы покраснели, как и всегда, когда он слышал насмешку над собой.
Я знаю три языка, синьор, не только понимаю, но также умею читать и писать, так что буквы мне известны само собой, – ответил он на насмешливый выпад. И нахмурился, слушая перепалку синьора МакБейна и синьора Пьетро.
Кажется, сегодня нижний холл оказался местом встречи сразу множества людей. Для начала подошёл как всегда недовольный чем-то синьор Штайн, поздоровавшийся довольно странно, а затем послышался шорох колес на резине, и к ним подъехала коляска, в которой сидел огненно-рыжий Мэран. Так что юному итальянцу пришлось здороваться с обоими почти одновременно.
[AVA]http://sf.uploads.ru/rc2VP.jpg[/AVA]

+1

11

Бобби! Привет, старый ты …друг.
Гудчайлд изобразил радушное дружеское приветствие, похлопав Штейна по плечу. Он очень старался и надеялся, что его похлопывание произведет потрясающий эффект. Не в известном смысле, правда, а в том, что Питер хотел как следует тряхнуть сценариста, который, как показалось Гудчайлду, и так с трудом стоит на ногах.
Кривая ухмылка все шире расползалась по лицу человека с «хорошей» фамилией:
Ты знаешь, МакБэйн, вообще, я готовкой не увлекаюсь. Предпочитаю более активные и более мужские занятия, но уверен, на съёмочной площадке сумею сделать все в лучшем виде. Да и ты меня вдохновляешь уже одним своим присутствием. Я как только увидел тебя с этим в зубах, – Гудчайлд кивнул на яблоко, – так образ поросенка с яблоком в пасти явственно предстал у меня перед глазами. Я сразу понял – эта роль твоя! А что на счет зависти и поклонниц… Ну, я хотя бы могу себе позволить беспокоиться по подобному поводу. Тебе-то уже подобные тревоги ни к чему, верно?
Изобразив притворное сочувствие, Гудчайлд покачал головой, глядя на каталку МакБэйна.
А ты, парень, – Питер обратился к молодому итальянцу с гротескным выражением удивления на лице, – меня прямо-таки потряс! Три языка, серьезно? Признаюсь, я вообще долгое время думал, что ты глухонемой и знаешь только язык жестов, да и тем редко пользуешься. Но ты не волнуйся, если роль совсем не зайдет, попроси мистера Штейна внести корректировки в сценарий, так чтобы у твоего персонажа было поменьше реплик и крупных планов. Он сумеет, – Питер приобнял Роберта, еще раз хорошенечко тряхнув его при этом, – он ведь у нас гений, хоть и не признанный.
А я вот считаю, что умение молоть языком сильно переоценивают. Да и наличие регалий в прошлом вовсе не показатель благосклонности у публики в настоящем, – раздался за спиной у актера знакомый женский голос. – Здравствуйте, господа, рада вас видеть.
Миссис Гудчайлд прошла в холл мимо супруга и Штейна, демонстративно игнорируя последних и приветливо улыбаясь остальным присутствующим мужчинам. Молодая женщина была несколько бледна и, несмотря на аккуратный макияж, если приглядеться, можно было заметить красноту глаз: не то не выспалась, не то простуду подхватила, не то плакала недавно.
Полностью согласна с мистером МакБэйном, Лучано, эта роль вам очень подходит и уверена, вы с ней справитесь блестяще.
Она перевела взгляд на шотландца, смущенно и сдержанно улыбнулась краешками губ, словно стыдясь за мужа и одновременно желая откреститься от любого намека на то, что между ними есть что-то общее.
Эдвин, в новом сезоне мы с вами партнеры. Ваша роль очень мощная, но и чертовски сложная. Если вам понадобится помощь в репетициях, дайте мне знать, я с радостью помогу всем, чем смогу. А как ваши дела, мистер Флеминг? Как вам новый сценарий?

--------------------

Роуз Гудчайлд, внешний вид

http://sf.uploads.ru/t/Iukj5.jpg

Отредактировано Питер Гудчайлд (03-01-2018 20:15:45)

+2

12

Штейн растянул губы в гротескной улыбке. Такие улыбки, немного подправленные гримом, эффектно смотрелись под светом софитов, и напугали не одного театрального критика в свое время. Но и сейчас вышло качественно: впалые щечки Бобби очень хорошо заламывались в уголках, а блестящие глазки добавляли образу ту безуминку, что всегда на повышенных тонах требовал режиссер.
Вы, мистер МакБейн, верно шутите, или за год растеряли сноровку. Всякому известно, что Бобби Штейн – великий пропойца, и не бывает трезв. Моя печень настолько заспиртована, что на внутренних запасах я могу автономно держаться минимум неделю!
Изрядно увлекшись воспеванием собственных достоинств, Штейн не успел увернуться от дружественного «похлопывания» Питера. Пришлось бросать резерв сил на то, чтобы сохранить нужное выражение оскала. Вот надо было ему пнуть именно по больному плечу? Сволочь этот Гудчайлд. Штейн в приступе кашля уткнулся в платок, который он наловчился вытаскивать так искусно, что будто бы тот появлялся из воздуха.
Можете сколько угодно костерить сценарий, я к нему имею отношение такое же, как Шекспир к театру буто... – прохрипел Штейн, хотя было сложно уловить момент и вставить хоть фразу в бесконечные монологи Питера. Словно в отместку, тот решил еще теснее выразить свою радость от воссоединения, на что сценарист, с плохо сдерживаемым кашлем, зло заметил:
Питер, я завязал со столь близкими контактами...
Штейн вывернулся из дружеских тисков, сверкая возмущенным взглядом и, как чопорная дама, отмахиваясь от Гудчайлда платочком. Чутье подсказывало, что если Штейн срочно не зальет в глотку что-то спиртосодержащее, то неровен час, снова выкашляет легкое. После прошлого приступа грудина болела три дня к ряду. Все таблетки обитали в черном чемодане (он вовсе не врал), искать который Хелен не выказала никакой охоты. Берти мстительно раздумывал над двумя вариантами: устроить им тут всем приступ с кровохарканьем и завещанием шепотом меж попыток умереть или классический пьяный дебош. Последнее его прельщало больше.
В любом случае, желание далее участвовать в словесных пикировках у Боба отпало, как только их и так многочисленную компанию разбавила дама. Миссис Гудчайлд каждый раз весьма зло проезжалась по комплексам Боба, а он, как истинный джентльмен, не мог ей ответить взаимностью. Многословно поносить женщин он привык в исключительно мужском обществе.
Есть только один способ выдержать эту переполненную клише реальность... – намекающе поигрывая бровками, да прикрывшись платочком от лишних глаз, тихо просипел Боб в адрес Питера.

+2

13

Пожалуй, за Лучи вступиться следовало не только ободряющей улыбкой, хотя с другой стороны… как же он жить-то будет, если не научится огрызаться в ответ на хамство? Навык необходимый, хоть каким ты пай-мальчиком ни будь. К тому же это неплохой способ войти в роль, если угодно, неплохой стимул, в смысле первородном – колючая острая палочка, причиняющая неудобство. Тем более… о, да парнишка-то неплохо справился! – МакБэйн молча, но выразительно выгнул бровь, снова выражая одобрение невербально. Прекрасно, немного отваги милому принцу не помешает. Она еще никому никогда не мешала, уж шотландцу ли не знать об этом.
Шотландцам. Уже шотландцам. Такой знакомый, хоть и тихий, не всякий услышит, звук – шорох шин, но свой брат колясочник отреагирует непременно; вот и Эдвин обернулся, и… согрел рыжего земляка взглядом. Только взглядом, не улыбкой даже выражая приязнь и уважение – самые неподдельные. Этот парень их более чем заслуживал, за полтора-то года пусть и не самого близкого знакомства можно было понять: он – человек-надежа, с таким дружить можно всю жизнь, и он точно не подведет. А уж талантлив просто феноменально! Ей-богу, иногда МакБэйн завидовал ему, но завидовал изумленно – «как так, я учился актерскому мастерству, долго-упорно, вроде не последний человек в профессии, но настолько легкого, естественного, полного и глубокого вхождения в роль, совершенно не похожую на собственную личность, мне не видать, как своих ушей». Зависть была белой, потому что одновременно это откровенно восхищало. Еще прошлой осенью, проезжая мимо неплотно закрытой двери комнаты хозяина пансиона, он услышал, как миссис Скиннер, пришедшая к сыну, говорит с улыбкой в голосе: «Таких талантливых мальчишек я за все годы видела немного, двух-трех всего. Да при его уровне способностей он мог бы стать кем угодно, причем играючи, любое поприще ему по плечу». Не факт, что почтенная учительница вообще имела в виду рыжего постояльца «Дола», а не кого-то из своих бывших учеников, но сам-то Эдвин сразу подумал в тот момент именно о Флеминге.
Вечера, Мэран, – тон, в отличие от взгляда, самый нейтральный, обыденный. – Да не помешал, конечно, мы тут… закиса… зависаем творчески, – Эд в последний раз подкинул в ладони яблоко, ловко его поймав: – Хочешь? Лови! – он бросил фрукт Мэрану, ни мига не сомневаясь, что тот его поймает.
Иногда общность и поддержку можно проявить и так, почему нет.                 
В этом-то замкнутом стенами холла мирке все уж точно были актерами, как говаривал Вильям наш, понимаете ли, и не только в общем, философском смысле, так что в ответ на несколько сатанинскую улыбку Штейна МакБэйн воскликнул так же театрально:
О, извини, Бобби, как я мог не учесть твоих внутренних резервов! Ты прав, теряю, теряю сноровку, принять пропойцу за абстинента – это ж надо так впросак-то попасть
А взмахи платочком в стиле «уйди, противный!» в ответ на брутальные тычки и шлепки по спине – эт да, эт сильно. Свежо, главное, оригинально!.. 
Ах ты, скотина австралопитекская, – по-прежнему спокойный, как мраморный памятник на старинном сельском кладбище, Эд опасно сузил глаза, вновь поднимая их на Питера. Понятно, что на такие топорные подначки всерьез обижаться – себя ронять, но и без ответа их оставлять непозволительно: Лучи-то за что так бить по больному?.. Бровь представителя славного клана МакБэйнов снова по-монаршьи выгнулась, выражая легкое недоумение все с тем же изысканным оттенком аристократического презрения.
Да я понимаю, что Ганнибала Лектера ждать не приходится, – почти смиренно сказал Эд, – не кулинар ты, да и не Хопкинс, ну что делать. Знаешь, – очень доверительно, проникновенно, практически интимно, благо голос, переставший хрипеть, позволяет, – здесь отменный психиатр, ты к нему подойди как-нибудь, он тебе не откажет в помощи. Надо же что-то делать с твоими галлюцинациями обо мне с яблоком в зубах. – И самая дружеская озабоченность во взгляде на секунду, тоже скользнувшем по инвалидному креслу – следом, и тут же ставшем лениво-медовым. – Но ты прав, мне незачем беспокоиться о поклонницах – они и так будут, о чем же тревожиться?
Успел, успел. Ну надо же, до чего точно вписался в паузу перед словами Роуз!.. Вот ей-то теперь все внимание, кто-то же здесь должен быть джентльменом. Тем более, что леди …леди настоящая.
Ну почему мудакам всегда достаются идеальные жены, а как мужик чуть попорядчней, так на его шею садится стерва или шалава? Хотя ведь Меган тоже казалась идеальной… до поры до времени, даже мне самому, – пальцы МакБэйна слишком медленно поглаживали кожаный рельеф подлокотников, ни дать, ни взять – папиллярные линии ладони труженика.
Она плакала? – на зрение шотландец никогда не жаловался, на внимание – тоже. – Пит пенится злобой, как бочка эля, она плакала, значит, что мы имеем? Правильно, семейный скандал. Надо вносить умиротворение, получается, во избежание…
Роуз, душа моя, – интонация правильная – серьезная и нежная, – быть твоим партнером большое счастье, сама же понимаешь, я рад. Но, может быть, хоть ты скажешь, что это за сложная и мощная роль? Ощущение, что я узнаю это последним, но ладно, лишь бы узнать. Кого я играть-то буду, миледи?.. – спросил он растерянно и нетерпеливо, и ведь не солгал ни на гран.

Отредактировано Эдвин МакБэйн (10-01-2018 21:56:19)

+2

14

Как всегда вовремя. Дружеская перепалка, не пойми до конца – бить будут или в десны целоваться – в лучших своих традициях. Мэран успел улыбнуться краем губ Эду, кинувшему ему яблоко, и, казалось, единственному, кто действительно был рад его появлению, и ловко поймал неровный желтый шар.
А как ваши дела, мистер Флеминг? Как вам новый сценарий?
Голос миссис Гудчайлд сложно было назвать нежным или милым в привычном смысле этого слова, однако же он неизменно ласкал слух. По крайней мере, слух самого Мэрана. За других он ручаться был не готов. Она проскользнула мимо, словно невесомое привидение, и теперь стояла, полуобернувшись к нему, с легкой, сдержанной улыбкой.
Проехав вперед, чтобы не создавать препятствие в дверях, Флеминг постарался занять стратегически удачное место – возле окна, точнее, возле двери в сад, спиной к телевизору. Чтобы видеть всех, и, в то же время, никому не мешать. По дороге, конечно же, исключительного вида ловкость позволила ему задеть одного из мужчин, стоявших у столика.
Прошу прощения, прощения прошу, – пробормотал парень. – Прошущения, в общем.
Даже не посмотрел, кого и задел. Стыдно было как-то за свою нерасторопность. Радовало только, что лишь слегка, никаких отдавленных пальцев или поводов вызвать его на дуэль за оскорбленную честь. И вот, наконец, когда на госпожу Гудчайлд у него открылся лучший обзор, не заставляющий и ее саму вертеть головой, выделяя его среди прочих собеседников, он решился ответить:
Я не знаю насчет сценария, не могу вам ответить точно. – А потом, поняв, видимо, что выглядит идиотом, поспешил добавить: – Я все больше на характере пытался сфокусироваться. Через понимание персонажа, как мне кажется, лучше идет понимание мотивации его поведения, реакций... ну, и, соответственно, так я могу воспринимать сценарий не только как обычный сторонний читатель... Как-то так.
Мысль сбивалась и уходила в сторону. Скрывая неловкость, Мэран задумчиво почесал рукой за ухом. Ни дать, ни взять рыжий ирландский волкодав, застигнутый на месте преступления на хозяйском кресле. Ему казалось, что он упускает что-то важное. Что нужно вслушаться в обсуждаемое здесь и понять, что вообще происходит. Кого бьют, так сказать, и куда бежать, когда сдачи давать будут.

+3

15

Если мне понадобится Ваша помощь в работе с ролью, я обязательно обращусь к Вам, синьор Пьетро. Но не в ином случае, – чуть покраснев, тихо, но твердо и вежливо ответил на выпад в свою сторону молодой итальянец. Впрочем, обратиться за помощью он и правда, намеревался, но, уж конечно, не к «синьору с хорошей фамилией, но дурным характером». Он вновь смущённо покраснел и улыбнулся вошедшей женщине. – Благодарю, синьора, Вы слишком добры к моим более чем скромным способностям, – пробормотал он и полуобернулся к сценаристу, к которому, собственно, и хотел обратиться за помощью…
…но почувствовал, как ему в колено толкнулось что-то довольно тяжёлое... И тут же рыжий ирландец заторопился принести свои извинения. Потому Лучано поспешил заверить, что все в совершенном порядке. В самом деле, особо больно не было, а если и будет синяки – так пройдет скоро. И все же Лучано решился обратиться с вопросом к тому, кто понимает тут в будущем фильме побольше остальных.
Простите за беспокойство, синьор Штейн, могу я попросить Вас объяснить некоторые неясности в роли? Если Вас это не затруднит.
[AVA]http://sf.uploads.ru/rc2VP.jpg[/AVA]

+3

16

Роберт на фразу МакБэйна выдавил дежурную улыбку, такую, совершенно без внутреннего содержания, с пустыми глазами. Он столько лет эксплуатировал образ пропойцы, что совершенно неудивительно, что слился с ним для всех и каждого, да и сам по инерции им прикрывался. Не то, чтобы его что-то не устраивало, но бедность шаблона именно сейчас как-то задевала. Плохо выглядит? Недопил. Плохо выглядит и разит? Перепил. Причину всему одна. Внутреннего мира бутылке не позволено, все предпочитают обсуждать спиртовое наполнение. С другой стороны, ничего не нужно объяснять, все сами себе все объяснили. Но это и раздражало. Хотя что его сейчас не раздражало? Даже морда Питера казалась категорически противной. Вывод – нужно напиться и перестать думать об этом. Вообще думать в его состоянии опасно. Сейчас еще пара мыслей и цепочка опять приведет его к загонам о скором и неприятном конце, который, вполне вероятно, будет происходить с вынужденным отказом от спиртного... терзали смутные сомнения, что выкрутасы организма были связаны не столько с неприятием еды, сколько с неприятием алкоголя. Врачи что-то такое говорили: не пить, не курить, не подвергать себя излишним физическим нагрузкам и стрессу, короче, сами себе противоречили.
Разговоры про роли, глубину образов и крайне заметные тычки в сторону тупенького сценария, вызывали у Бобби желание закатить глаза и не выкатывать их никогда больше. Он плохим словом помянул привычку мозга помнить только хорошее со съемочной площадки, напрочь забывая толпы занудных бездарей, постоянное муссирование огрызков сценария, пинки менеджеров и ночи изобретения велосипеда на коленке. Из всего этого больше всего раздражала актерская манера в реплике «кушать подано» искать какой-то глубокий персонажный надлом. Почему же он сказал так, а не иначе?
«Я чувствую по-другому!» (ц) каждый второй актер.
И полчаса удушающих рассуждений, бла-бла. А в конце: я думаю, что МОЙ герой сказал бы «подано кушать, сэр». И это в лучшем случае. В худшем – на втором часу Бобби не выдерживает, начинает орать и матерится, сбегает в бар, там нажирается, прячась за стойкой, а потом все же огребается от режиссера, потому как посмел своим уходом в окно обидеть тонкую творческую натуру. Штейн глупенько улыбается, кивает и правит эту дурацкую фразу, потому что уже добренький. А наутро выясняется, что исправил он не только фразу, но и имя на какого-нибудь мистера Шит, добавил пару листов закадровой матершины, да отправил все на согласование боссам... И ему, самое интересное, согласовали. Веселые времена были. Как жаль, что одним из условий вторичного вояжа на съемки для Бобби было дать нерушимое обещание не обижать больше маленьких лицедейчиков.
Штейн перевел исключительно доброжелательно-заинтересованный взгляд на молодого человека, который обратился за консультацией. По-отечески так улыбнулся, покивав. Он понятия не имел, кто перед ним. Видеть – помнил, знать – н е знал.
С превеликой радостью! – кашлянул Бобби, пытаясь перейти с хрипа на более-менее сиплый, но голос. – Всегда к вашим услугам, объясню, помогу, подкорректирую, любовью сценаристской за адекватность одарю. Всех, но по очереди. Но, видите ли, неловко прям признаваться, я только с самолета, вещи мои проср... потеряны и моего внимания остро требует ряд низменно-бытовых проблем, да и контракт начинается с полночи. Давайте завтра, часа в четыре пополудни, где-нибудь здесь же. А ныне я настроен чревоугодничать, гневиться и сребролюбить, то есть делать все то, за что гои попадут в ад, а я нет.
Штейн откланялся, заходясь в приступе кашля. Длинная саркастичная тирада исчерпала все ресурсы голосовых связок и не только. Он был близок к тому, чтобы психануть.

Отредактировано Роберт Штейн (05-02-2018 12:19:05)

+4


Вы здесь » Приют странника » «Зачарованный лес» » Сезон 2. Интерлюдия 3. В самое яблочко!