Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » «Зачарованный лес» » Глава 1. Сюжет 2. Смотрины


Глава 1. Сюжет 2. Смотрины

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Время действия: 2011 г., 29 января, 19.30-00-00. 
Место действия: Шотландия, Нэрн, пансион «Зелёный дол», паб «The Owlhead».
Действующие лица: Эдвин МакБэйн, Роберт Штейн, Питер Гудчайльд.

Снаружи и внутри

http://s7.uploads.ru/2hyHX.jpg
http://s4.uploads.ru/YkpwC.jpg

0

2

Сказать, что мистер МакБэйн, весь из себя такой по-королевски невозмутимый за только что закончившимся (и практически нетронутым, между тем) ужином, волновался – значило сильно преуменьшить интенсивность его эмоций. Он просто места себе не находил, хотя насиженного места и не менял – ни в коляске своей, ни за выбранным еще три месяца назад столиком в маленькой столовой этажа. Потому и смотрел почти все те бесконечные полчаса не в тарелки-чашки перед собой, а на постепенно сливающийся с темнотой снегопад за окном, скреб бороду ногтем большого пальца, думал. Другим, наверное, казалось, что как раз о погоде, решившей, ну так, чисто для разнообразия, пособлюдать местные фенологические традиции, и порадовать шотландцев морозами в аккурат на день рождения Бёрнса. А что? Уж всенародное торжество если – так извольте вам полномасштабное украшение: все в сияющей, кружевной глазури инея – и деревья, и дома, говорят, даже в устье реки лед встал. Так-то.
Всего-то на пять градусов теплее стало к вечеру, а кажется, в воздухе чуть ли не весной запахло. – Эд, заворачивая коляску в поворот между почти всамделишными сугробами, выдохнул клуб пара. Нет, его не удивляло, что этот участок пансионных дорожек был вычищен, выскребен, выметен чище прочих – паб для дяди Малькльма завсегда святое. Да и не только для него одного, конечно… В свете фонарей снегопад, тоже календарно-безупречно начавшийся еще накануне вьюжного февраля, блестел и кружил, как праздничное, беспечное конфетти. МакБэйну же, подкатившему к малоприметной, но весьма заветной для обитателей «Дола» двери, до беспечности было – как пешком до Китая. Ну или на коляске… Хорошо, хоть порожка нет, и внутри тепло, – порадовался актер… неужели все-таки не бывший?..
Пэт, конечно, много чего могла наплести этому Штейну, но самому ему надо же на меня посмотреть?.. Не, я бы на его месте тоже так решил, – разматывая шарф и скользя рассеянным взглядом по нарисованным мелками совам на противоположной от входа стене, Эдвин обернулcя на оживленный, игривый даже возглас бармена:
О, Вы тоже Хелен, мисс? И такая же строгая, как наша? И почему я не удивлен?..
Потому что это имя происходит от Hell, Брайан? – звучный голос Эдвина легко перекрыл слабый гомон посетителей. Старая шутка, известная всем без исключения местным, традиционная, как февральский снег, все же вызвала улыбки.

Отредактировано Эдвин МакБэйн (07-01-2018 15:26:50)

+2

3

Бобби, нахохлившись и сжавшись, трясся от холода. Казалось, его организм категорически не переносил температуры ниже нуля. Штейна не спасали четыре слоя одежды, включающие флисовую рубашку, и куртка, заявленная производителем «до -15». Кругом обман.
Лениво переставляя ноги по сугробам, Штейн философски размышлял, что пить надо было до похода в паб. Так бы его согревало внутреннее тепло и хорошее настроение. А то перемещаться в паб за пределами теплого здания ему было крайне не с руки. Придумали тоже затевать съемки в этой стуже, как будто другой дом-развалюху с приведениями найти не могли. Где-нибудь на берегу Испании, к примеру. Боб размышлял исключительно категориями целесообразности – вот нахрюкается он в зюзю, (а это он, как человек больной, не мог контролировать), завалится в сугроб и замерзнет! И будет им несчастный случай на производстве, проблем не оберутся. Нужно им отомстить за унизительное условие отходить три месяца на собрания анонимных алкоголиков. Конечно, он знатно подпортил пару рабочих встреч, ввернув в них «Здравствуйте! Меня зовут Боб и я алкоголик... ой, извините, сценарист». Но любая шутка может быть повторена максимум раза три, потом тебе уже не верят, что ты заговариваешься. Да, казалось, ему сразу не верили. А зря, он в коем-то веке говорил правду, да от чистого сердца.
Была еще одна проблема. Она могла решится двумя способами: из вежливости и подхалимства или из чувства долга и наглого шантажа. Боб слабо верил в первый, зато второй хоть и был сложнее, представлялся ему стопроцентным. В общем, у Боба не было денег. А все из-за привычки Компании Зла перечислять гонорары на официальный счет, с которого добрая половина сразу же уходила в лапы его бывшей жены. Оставшегося, как правило, не хватало. Приходилось подключать фантазию и изобретать дополнительные способы заработка.
А я ему сказал, что, в общем-то, не против, чтобы мой храп пополнил коллекцию звукорежиссера, если он счел тональность очаровательной, но намекнул, что любой труд должен был оплачен. На что мне было сообщено, что спать на площадке – не работа. Я, конечно, не спорю, но чтобы получить эту тональность, мне пришлось прокуривать легкие двадцать лет! Это ли не работа? Очень поверхностные у него суждения. Но я не об этом. Можешь тридцатку занять до расчета? Я что-то не рассчитал бюджет, и... Бросил трубку, скот!
Эти способы часто оказывались жутко нестабильными. Штейн зло посмотрел на смартфон и замерзшими пальцами набрал Гудчайлду сообщение следующего содержания в зеленый чатик: «Если ты не знаешь, где потерялся твой шанс на новую оскароносную роль, то он в выгребной яме под названием «The Owlhead». У тебя еще есть время, пока этот шанс не слился с окружением. Вообще шанс есть не только у тебя... но я бы предпочел осчастливить друга. Учитывая, что меня сейчас на голодный желудок будут пытать каким-нибудь богопротивным скотчем, фора у тебя незначительная». Боб дождался пока статус сообщения поменялся на прочитанное и отправил телефон в карман.
Предстояла встреча с каким-то очередным актером, которому то ли образ нужно разжевать, то ли опять дописать под него роль. Это раздражало безмерно – его окружали такие бездарности, которые даже покромсанную версию характера не могли сыграть без нытья и постоянных «я играл Гамлета, а это какое-то д-мо». Как будто Бобби сам не знал, что это дерьмо. Но ты и актер так себе, звезды сошлись, химия! Играй, а не выделывайся! Штейн сюда приехал не работать, а, мать его, в запой. Хотя сугробы опасные... Но это не повод! Он надеялся, что надежно заинтриговал Гудчайла, которому суженная уже какой месяц выносила мозг по поводу новой роли. У Бобби была роль специально для Питера. И он был практический уверен, что этот оскароносец сыграет ее без нытья, уровень как раз его.
Боб ввалился в бар, хмуро осмотрелся и еще сильнее нахохлился. Как узнать того, кого он собрался развести на выпивку из вежливости и подхалимства? Зачем упускать шанс отпить из обоих чаш? Дорогу преградил какой-то колясочник, которого мистер Штейн готов был обворчать, как тут звезды сошлись уже у него.
Здрасти, мистер… аээ... МакБэйн? Я по вашу душу. Роберт Штейн, – представился Бобби, с кислой миной протягивая руку и заодно присматривая, куда бросить кости.

Отредактировано Роберт Штейн (10-01-2018 22:31:34)

+2

4

Питер был Зол! Именно так, с большой буквы и восклицательным знаком в конце. Жаль нет в современной пунктуации и общепризнанных оборотах речи такого знака препинания как «будь ты проклят, Бобби Штейн», а то бы Питер заканчивал им каждое свое предложение, каждую мысль, пришедшею ему в голову за последние 50 минут, что он нарезал круги по территории этой богом забытой дыры под названием пансион «Зеленый дол» в поисках другой дыры – паба «The Owlhead». Когда около недели назад Гудчайлд получил от Штейна первое сообщение о роли, которая «просто создана» для него, Питер усмехнулся, мысленно обматерил сценариста и твердо решил, что второй раз он на эту удочку не попадется. В его памяти были еще свежи воспоминания об участии в последней «постановке» от Бобби Штейна с его, Питера, участием. Однако рекрутерская рассылка «старого друга» продолжала приходить. Начали звучать слова, заронившие сомнение в душу Гудчайлда: сериал, работа по контракту, возможно участие Роуз. А затем уж совсем странные: Шотландия, Нэрн. Когда Роуз, скрепя сердце, оставила супруга в одиночестве в их (пока еще их) квартире в Лондоне, а сама отбыла на остров Мэн на съемки какого-то совершенно посредственного мыла, за которое «зато платят реальные деньги», Питер неожиданно поймал себя на том, что воспринимает сообщения Штейна уже не так однозначно. Бессонная ночь с бесцельным бурением глазами потолка и размышлениями на тему «надо что-то делать» привели к тому, что на  утро он забронировал билет до Эдинбурга, а уже к обеду следующего дня на перекладных добрался до Нэрна. Нехорошее предчувствие впервые возникло у Питера, когда не в меру словоохотливый таксист, услышав словосочетание «пансион «Зелёный дол» начал рассказывать, насколько богоугодное это заведение, что там-де стольких людей на ноги поставили. Чем больше вещал таксист о достоинствах этого «дола», тем красноречивее актер мысленно проклинал сценариста. Множество предположений родилось в голове Гудчайлда за время той поездки. Что Штейн лёг, наконец, в клинику для алкоголиков на лечение; что он не лёг, пока было можно, и теперь лежит там, прикованный к койке, а из него торчат трубки, поддерживающие в его тщедушном теле его жалкую жизнь; что он однажды напился до чертиков и его хватил-таки какой-нибудь удар, а сообщения присылал вовсе не сам Бобби, а какой-нибудь адвокатишка или душеприказчик, нанятый и натасканный Штейном на подобный случай, чтобы даже на смертном одре попытаться испоганить ему, Питеру, жизнь. Когда же у машины неожиданно лопнуло колесо на подъезде к этому чертову пансиону, и таксист, многословно извиняясь, сообщил, что дальше ему придется идти пешком, Гудчайлд окончательно решил, что даже если Бобби еще жив, то осталось ему немного. Как только он, Питер, доберется до этого мерзавца, собственными руками его и прикончит. На всем протяжении прогулки по Нэрну в поисках пристанища Штейна, актер развлекался тем, что придумывал, каким способом лучше отправить сценариста в мир иной. А когда он получил последнее сообщение, о том, что Штейн окопался в пабе, Питер был настроен совершенно твердо, чтобы живым Бобби из этого паба не вышел.
Заветная вывеска «The Owlhead» показалась, когда актер был уже в таком состоянии, что не просто зуб на зуб не попадал, но и пальцы еле гнулись, и язык с трудом шевелился. Только это спасло Роберта, стоящего спиной ко входу, от того, чтобы тот не оказался подвергнут жестокому нападению с летальным исходом. Однако дружеское приветствие, как истинный джентльмен, Гудчайлд начал орать на весь паб еще от входной двери:
Бобби, пьяная ты скотина, я так и знал, что нельзя твоим словам верить! Да ты просто…
Питер осекся, увидев человека, частично скрытого до того за фигурой Штейна. Неописуемое удивление заставило актера позабыть о своих планах. С выражением на лице, именуемым в широких кругах как «да ты, должно быть, шутишь!», Гудчайлд подошёл к мужчинам.
Это что, и есть мой конкурент?!

+3

5

Паб на территории пансиона был откровенно маленьким, почти игрушечным, и как раз потому – откровенно же уютным. Особенно уютным, как это всегда случается с местами, что называется, намоленными, культовыми, широко известными в узких кругах. И, конечно, чем ýже этот самый круг почитателей-фанатов, тем выше, стало быть, градус культовости. Естественно, что для всех совершеннолетних постояльцев пансиона именно он стал самым известным заведением в округе – чисто по территориальному принципу: далеко не ходить (ну или не ездить), все свои, общая, так сказать, эмоциональная и миникультурная среда, свои шутки-прибаутки, однако, как ни странно, замкнутым этот мирок не стал – местные-здоровые сюда тоже заглядывали каждый вечер, и не единично, несмотря даже на то, что и вывеска на беленой наружной стене перед входом появилась всего-то пару недель назад. Чего уж стало причиной приличной такой популярности «Совиной головы» – то ли, что бармен оказался суперкрутой душой компании и с момента открытия в позапрошлом году прикормил (или правильнее – «припоил»?) нехилую компашку своих друзей детства, а потом и их приятелей с окрестных улиц и даже из Заречья, или то, что пиво и чего покрепче поставлялось от отменных производителей, а может, как раз уникальная домашность обстановки – бог весть. Наверное, все эти факторы сплюсовались и сыграли на то, что народ тут тусовался не только на колесах и с костылями, а это ли не цель вообще существования такого именно уголка? С задачей интеграции инвалидов и общество и нормальную городскую среду паб справлялся блестяще, да и соседи вникли, что называется, не только в нужды и чаяния жильцов «Дола», но и в их вполне настоящие и понятные радости, успехи и потехи, а это ж еще важнее.
Не сказать, будто МакБэйн был здесь прям завсегдатаем – уж больно редко он бывал «чист», без коктейля из опиатов с кровью в венах, взбалтывать который можно, правда, но смешивать с виски, как он убедился на опыте, чревато – однако наведывался сюда достаточно часто для того, чтобы отличать постоянных клиентов от новеньких. Поэтому тощего… и пропитого, судя по виду, мужика, он заметил раньше, чем тот на него наткнулся, в буквальном смысле. Ну да, сам дурак, не фиг было отвлекаться от основной цели появления в этих разрисованных мелом стенах. Хотя трудновато не отвлечься, когда по пути уже от вешалки к столику тебя хлопает по плечу ладонью, широкой (и тяжелой), как лопата, шкафообразный байкер из местного клуба с громогласным и ощутительно пахнýвшим пивом «Привет, Эд, давно тебя не видел». Что сделаешь, старина Данлов никогда не признавал глупостей вроде дистанции и соблюдения границ личного пространства, и маска сноба на него не действовала совершенно. У всякого оружия бывают осечки, ну да.
Привет, Гектор, – тем не менее, невозмутимо отозвался МакБэйн, аккуратным движением выводя плечо из-под тяжелой чужой руки. – Хворал я, понимаешь ли, лечился. Я тебе потом расскажу. Если захочешь. – От что значит правильный расчет и правильное интонирование – здоровущего, но суеверного пузана как ветром отнесло с ворчанием, мол, да-да, потом-потом, и во всех подробностях. Кому ж охота слушать о болезнях? Да можно было спорить на бутылку, что Данлов к его коляске ближе, чем на три ярда неделю не подойдет, так что Эдвин обратил все внимание на другого собеседника. Особо важного. И всю любезность обратил, а как же, джентльмен он, или где? – Простите здешние простые нравы, мистер Штейн, – рука у сценариста была вялая и ледяная, но это-то для холодов и не удивительно. – Я МакБэйн, да, и сейчас я весь Ваш. Со всей душой, берите, только… не устроиться ли нам за столиком?..
Возгласом от дверей поток его любезностей прервал кто-то – из-за худосочного, болезненного, но все же непрозрачного гения телемыла не было видно, кто там опять демонстрирует деревенскую простоту и незамутненность воспитанием. Но неведение шотландца продлилось недолго – сложно не узнать обладателя «Оскара», если его лицо, как раз в пору и эдвинового восхождения на киноолимп разве что с пачек туалетной бумаги не смотрело. Изумление МакБэйна длилось дольше неведения, хоть и не отражалось на лице никак: мало одной легенды – Уингфилда, ну так вот, нате вам еще второго всемирно известного Питера. Мечты сбываются, ох, держись, МакБэйн.
Я не конкурент, – чуть прищурившись, с ленцой абсолютно уверенного в себе альфа-самца (каким, пожалуй, он, если и бывал отродясь, то забыл накрепко, как оно, особливо сейчас), однако не без дружелюбия сообщил Эдвин, нимало, вроде бы, не смущенный тем, что смотрит на подвалившего оскароносца снизу вверх. – Я опасный соперник.
А уж звучала ли в последней фразе ирония и самоирония, так свойственная британцам даже шотландского розлива, или он это на полном серьезе предупредил – каждый мог понимать в меру своей развращенности.
Однако, стоило ведь, конечно, подкрепить знакомство и начало добрых отношений чем-то кроме словесных заверений и правильных интонаций, не так ли?
Уж если, джентльмены, вы на родине виски, полагаю, вопрос, что пить, снимается? Доверите конкретный выбор местному уроженцу?
Хорошее воспитание, гостеприимство и радушие – мы же в Хайленде, верно?

Отредактировано Эдвин МакБэйн (13-01-2018 18:58:12)

+2


Вы здесь » Приют странника » «Зачарованный лес» » Глава 1. Сюжет 2. Смотрины