Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » «Зачарованный лес» » Сезон 1. Интерлюдия 3. Смотрины


Сезон 1. Интерлюдия 3. Смотрины

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Время действия: 2011 г., 29 января, 19.30-00-00. 
Место действия: Шотландия, Нэрн, пансион «Зелёный дол», паб «The Owlhead».
Действующие лица: Эдвин МакБэйн, Роберт Штейн, Питер Гудчайльд.

Снаружи и внутри

http://s7.uploads.ru/2hyHX.jpg
http://s4.uploads.ru/YkpwC.jpg

0

2

Сказать, что мистер МакБэйн, весь из себя такой по-королевски невозмутимый за только что закончившимся (и практически нетронутым, между тем) ужином, волновался – значило сильно преуменьшить интенсивность его эмоций. Он просто места себе не находил, хотя насиженного места и не менял – ни в коляске своей, ни за выбранным еще три месяца назад столиком в маленькой столовой этажа. Потому и смотрел почти все те бесконечные полчаса не в тарелки-чашки перед собой, а на постепенно сливающийся с темнотой снегопад за окном, скреб бороду ногтем большого пальца, думал. Другим, наверное, казалось, что как раз о погоде, решившей, ну так, чисто для разнообразия, пособлюдать местные фенологические традиции, и порадовать шотландцев морозами в аккурат на день рождения Бёрнса. А что? Уж всенародное торжество если – так извольте вам полномасштабное украшение: все в сияющей, кружевной глазури инея – и деревья, и дома, говорят, даже в устье реки лед встал. Так-то.
Всего-то на пять градусов теплее стало к вечеру, а кажется, в воздухе чуть ли не весной запахло. – Эд, заворачивая коляску в поворот между почти всамделишными сугробами, выдохнул клуб пара. Нет, его не удивляло, что этот участок пансионных дорожек был вычищен, выскребен, выметен чище прочих – паб для дяди Малькльма завсегда святое. Да и не только для него одного, конечно… В свете фонарей снегопад, тоже календарно-безупречно начавшийся еще накануне вьюжного февраля, блестел и кружил, как праздничное, беспечное конфетти. МакБэйну же, подкатившему к малоприметной, но весьма заветной для обитателей «Дола» двери, до беспечности было – как пешком до Китая. Ну или на коляске… Хорошо, хоть порожка нет, и внутри тепло, – порадовался актер… неужели все-таки не бывший?..
Пэт, конечно, много чего могла наплести этому Штейну, но самому ему надо же на меня посмотреть?.. Не, я бы на его месте тоже так решил, – разматывая шарф и скользя рассеянным взглядом по нарисованным мелками совам на противоположной от входа стене, Эдвин обернулcя на оживленный, игривый даже возглас бармена:
О, Вы тоже Хелен, мисс? И такая же строгая, как наша? И почему я не удивлен?..
Потому что это имя происходит от Hell, Брайан? – звучный голос Эдвина легко перекрыл слабый гомон посетителей. Старая шутка, известная всем без исключения местным, традиционная, как февральский снег, все же вызвала улыбки.

Отредактировано Эдвин МакБэйн (07-01-2018 15:26:50)

+2

3

Бобби, нахохлившись и сжавшись, трясся от холода. Казалось, его организм категорически не переносил температуры ниже нуля. Штейна не спасали четыре слоя одежды, включающие флисовую рубашку, и куртка, заявленная производителем «до -15». Кругом обман.
Лениво переставляя ноги по сугробам, Штейн философски размышлял, что пить надо было до похода в паб. Так бы его согревало внутреннее тепло и хорошее настроение. А то перемещаться в паб за пределами теплого здания ему было крайне не с руки. Придумали тоже затевать съемки в этой стуже, как будто другой дом-развалюху с приведениями найти не могли. Где-нибудь на берегу Испании, к примеру. Боб размышлял исключительно категориями целесообразности – вот нахрюкается он в зюзю, (а это он, как человек больной, не мог контролировать), завалится в сугроб и замерзнет! И будет им несчастный случай на производстве, проблем не оберутся. Нужно им отомстить за унизительное условие отходить три месяца на собрания анонимных алкоголиков. Конечно, он знатно подпортил пару рабочих встреч, ввернув в них «Здравствуйте! Меня зовут Боб и я алкоголик... ой, извините, сценарист». Но любая шутка может быть повторена максимум раза три, потом тебе уже не верят, что ты заговариваешься. Да, казалось, ему сразу не верили. А зря, он в коем-то веке говорил правду, да от чистого сердца.
Была еще одна проблема. Она могла решится двумя способами: из вежливости и подхалимства или из чувства долга и наглого шантажа. Боб слабо верил в первый, зато второй хоть и был сложнее, представлялся ему стопроцентным. В общем, у Боба не было денег. А все из-за привычки Компании Зла перечислять гонорары на официальный счет, с которого добрая половина сразу же уходила в лапы его бывшей жены. Оставшегося, как правило, не хватало. Приходилось подключать фантазию и изобретать дополнительные способы заработка.
А я ему сказал, что, в общем-то, не против, чтобы мой храп пополнил коллекцию звукорежиссера, если он счел тональность очаровательной, но намекнул, что любой труд должен был оплачен. На что мне было сообщено, что спать на площадке – не работа. Я, конечно, не спорю, но чтобы получить эту тональность, мне пришлось прокуривать легкие двадцать лет! Это ли не работа? Очень поверхностные у него суждения. Но я не об этом. Можешь тридцатку занять до расчета? Я что-то не рассчитал бюджет, и... Бросил трубку, скот!
Эти способы часто оказывались жутко нестабильными. Штейн зло посмотрел на смартфон и замерзшими пальцами набрал Гудчайлду сообщение следующего содержания в зеленый чатик: «Если ты не знаешь, где потерялся твой шанс на новую оскароносную роль, то он в выгребной яме под названием «The Owlhead». У тебя еще есть время, пока этот шанс не слился с окружением. Вообще шанс есть не только у тебя... но я бы предпочел осчастливить друга. Учитывая, что меня сейчас на голодный желудок будут пытать каким-нибудь богопротивным скотчем, фора у тебя незначительная». Боб дождался пока статус сообщения поменялся на прочитанное и отправил телефон в карман.
Предстояла встреча с каким-то очередным актером, которому то ли образ нужно разжевать, то ли опять дописать под него роль. Это раздражало безмерно – его окружали такие бездарности, которые даже покромсанную версию характера не могли сыграть без нытья и постоянных «я играл Гамлета, а это какое-то д-мо». Как будто Бобби сам не знал, что это дерьмо. Но ты и актер так себе, звезды сошлись, химия! Играй, а не выделывайся! Штейн сюда приехал не работать, а, мать его, в запой. Хотя сугробы опасные... Но это не повод! Он надеялся, что надежно заинтриговал Гудчайла, которому суженная уже какой месяц выносила мозг по поводу новой роли. У Бобби была роль специально для Питера. И он был практический уверен, что этот оскароносец сыграет ее без нытья, уровень как раз его.
Боб ввалился в бар, хмуро осмотрелся и еще сильнее нахохлился. Как узнать того, кого он собрался развести на выпивку из вежливости и подхалимства? Зачем упускать шанс отпить из обоих чаш? Дорогу преградил какой-то колясочник, которого мистер Штейн готов был обворчать, как тут звезды сошлись уже у него.
Здрасти, мистер… аээ... МакБэйн? Я по вашу душу. Роберт Штейн, – представился Бобби, с кислой миной протягивая руку и заодно присматривая, куда бросить кости.

Отредактировано Роберт Штейн (10-01-2018 22:31:34)

+2

4

Питер был Зол! Именно так, с большой буквы и восклицательным знаком в конце. Жаль нет в современной пунктуации и общепризнанных оборотах речи такого знака препинания как «будь ты проклят, Бобби Штейн», а то бы Питер заканчивал им каждое свое предложение, каждую мысль, пришедшею ему в голову за последние 50 минут, что он нарезал круги по территории этой богом забытой дыры под названием пансион «Зеленый дол» в поисках другой дыры – паба «The Owlhead». Когда около недели назад Гудчайлд получил от Штейна первое сообщение о роли, которая «просто создана» для него, Питер усмехнулся, мысленно обматерил сценариста и твердо решил, что второй раз он на эту удочку не попадется. В его памяти были еще свежи воспоминания об участии в последней «постановке» от Бобби Штейна с его, Питера, участием. Однако рекрутерская рассылка «старого друга» продолжала приходить. Начали звучать слова, заронившие сомнение в душу Гудчайлда: сериал, работа по контракту, возможно участие Роуз. А затем уж совсем странные: Шотландия, Нэрн. Когда Роуз, скрепя сердце, оставила супруга в одиночестве в их (пока еще их) квартире в Лондоне, а сама отбыла на остров Мэн на съемки какого-то совершенно посредственного мыла, за которое «зато платят реальные деньги», Питер неожиданно поймал себя на том, что воспринимает сообщения Штейна уже не так однозначно. Бессонная ночь с бесцельным бурением глазами потолка и размышлениями на тему «надо что-то делать» привели к тому, что на  утро он забронировал билет до Эдинбурга, а уже к обеду следующего дня на перекладных добрался до Нэрна. Нехорошее предчувствие впервые возникло у Питера, когда не в меру словоохотливый таксист, услышав словосочетание «пансион «Зелёный дол» начал рассказывать, насколько богоугодное это заведение, что там-де стольких людей на ноги поставили. Чем больше вещал таксист о достоинствах этого «дола», тем красноречивее актер мысленно проклинал сценариста. Множество предположений родилось в голове Гудчайлда за время той поездки. Что Штейн лёг, наконец, в клинику для алкоголиков на лечение; что он не лёг, пока было можно, и теперь лежит там, прикованный к койке, а из него торчат трубки, поддерживающие в его тщедушном теле его жалкую жизнь; что он однажды напился до чертиков и его хватил-таки какой-нибудь удар, а сообщения присылал вовсе не сам Бобби, а какой-нибудь адвокатишка или душеприказчик, нанятый и натасканный Штейном на подобный случай, чтобы даже на смертном одре попытаться испоганить ему, Питеру, жизнь. Когда же у машины неожиданно лопнуло колесо на подъезде к этому чертову пансиону, и таксист, многословно извиняясь, сообщил, что дальше ему придется идти пешком, Гудчайлд окончательно решил, что даже если Бобби еще жив, то осталось ему немного. Как только он, Питер, доберется до этого мерзавца, собственными руками его и прикончит. На всем протяжении прогулки по Нэрну в поисках пристанища Штейна, актер развлекался тем, что придумывал, каким способом лучше отправить сценариста в мир иной. А когда он получил последнее сообщение, о том, что Штейн окопался в пабе, Питер был настроен совершенно твердо, чтобы живым Бобби из этого паба не вышел.
Заветная вывеска «The Owlhead» показалась, когда актер был уже в таком состоянии, что не просто зуб на зуб не попадал, но и пальцы еле гнулись, и язык с трудом шевелился. Только это спасло Роберта, стоящего спиной ко входу, от того, чтобы тот не оказался подвергнут жестокому нападению с летальным исходом. Однако дружеское приветствие, как истинный джентльмен, Гудчайлд начал орать на весь паб еще от входной двери:
Бобби, пьяная ты скотина, я так и знал, что нельзя твоим словам верить! Да ты просто…
Питер осекся, увидев человека, частично скрытого до того за фигурой Штейна. Неописуемое удивление заставило актера позабыть о своих планах. С выражением на лице, именуемым в широких кругах как «да ты, должно быть, шутишь!», Гудчайлд подошёл к мужчинам.
Это что, и есть мой конкурент?!

+3

5

Паб на территории пансиона был откровенно маленьким, почти игрушечным, и как раз потому – откровенно же уютным. Особенно уютным, как это всегда случается с местами, что называется, намоленными, культовыми, широко известными в узких кругах. И, конечно, чем ýже этот самый круг почитателей-фанатов, тем выше, стало быть, градус культовости. Естественно, что для всех совершеннолетних постояльцев пансиона именно он стал самым известным заведением в округе – чисто по территориальному принципу: далеко не ходить (ну или не ездить), все свои, общая, так сказать, эмоциональная и миникультурная среда, свои шутки-прибаутки, однако, как ни странно, замкнутым этот мирок не стал – местные-здоровые сюда тоже заглядывали каждый вечер, и не единично, несмотря даже на то, что и вывеска на беленой наружной стене перед входом появилась всего-то пару недель назад. Чего уж стало причиной приличной такой популярности «Совиной головы» – то ли, что бармен оказался суперкрутой душой компании и с момента открытия в позапрошлом году прикормил (или правильнее – «припоил»?) нехилую компашку своих друзей детства, а потом и их приятелей с окрестных улиц и даже из Заречья, или то, что пиво и чего покрепче поставлялось от отменных производителей, а может, как раз уникальная домашность обстановки – бог весть. Наверное, все эти факторы сплюсовались и сыграли на то, что народ тут тусовался не только на колесах и с костылями, а это ли не цель вообще существования такого именно уголка? С задачей интеграции инвалидов и общество и нормальную городскую среду паб справлялся блестяще, да и соседи вникли, что называется, не только в нужды и чаяния жильцов «Дола», но и в их вполне настоящие и понятные радости, успехи и потехи, а это ж еще важнее.
Не сказать, будто МакБэйн был здесь прям завсегдатаем – уж больно редко он бывал «чист», без коктейля из опиатов с кровью в венах, взбалтывать который можно, правда, но смешивать с виски, как он убедился на опыте, чревато – однако наведывался сюда достаточно часто для того, чтобы отличать постоянных клиентов от новеньких. Поэтому тощего… и пропитого, судя по виду, мужика, он заметил раньше, чем тот на него наткнулся, в буквальном смысле. Ну да, сам дурак, не фиг было отвлекаться от основной цели появления в этих разрисованных мелом стенах. Хотя трудновато не отвлечься, когда по пути уже от вешалки к столику тебя хлопает по плечу ладонью, широкой (и тяжелой), как лопата, шкафообразный байкер из местного клуба с громогласным и ощутительно пахнýвшим пивом «Привет, Эд, давно тебя не видел». Что сделаешь, старина Данлов никогда не признавал глупостей вроде дистанции и соблюдения границ личного пространства, и маска сноба на него не действовала совершенно. У всякого оружия бывают осечки, ну да.
Привет, Гектор, – тем не менее, невозмутимо отозвался МакБэйн, аккуратным движением выводя плечо из-под тяжелой чужой руки. – Хворал я, понимаешь ли, лечился. Я тебе потом расскажу. Если захочешь. – От что значит правильный расчет и правильное интонирование – здоровущего, но суеверного пузана как ветром отнесло с ворчанием, мол, да-да, потом-потом, и во всех подробностях. Кому ж охота слушать о болезнях? Да можно было спорить на бутылку, что Данлов к его коляске ближе, чем на три ярда неделю не подойдет, так что Эдвин обратил все внимание на другого собеседника. Особо важного. И всю любезность обратил, а как же, джентльмен он, или где? – Простите здешние простые нравы, мистер Штейн, – рука у сценариста была вялая и ледяная, но это-то для холодов и не удивительно. – Я МакБэйн, да, и сейчас я весь Ваш. Со всей душой, берите, только… не устроиться ли нам за столиком?..
Возгласом от дверей поток его любезностей прервал кто-то – из-за худосочного, болезненного, но все же непрозрачного гения телемыла не было видно, кто там опять демонстрирует деревенскую простоту и незамутненность воспитанием. Но неведение шотландца продлилось недолго – сложно не узнать обладателя «Оскара», если его лицо, как раз в пору и эдвинового восхождения на киноолимп разве что с пачек туалетной бумаги не смотрело. Изумление МакБэйна длилось дольше неведения, хоть и не отражалось на лице никак: мало одной легенды – Уингфилда, ну так вот, нате вам еще второго всемирно известного Питера. Мечты сбываются, ох, держись, МакБэйн.
Я не конкурент, – чуть прищурившись, с ленцой абсолютно уверенного в себе альфа-самца (каким, пожалуй, он, если и бывал отродясь, то забыл накрепко, как оно, особливо сейчас), однако не без дружелюбия сообщил Эдвин, нимало, вроде бы, не смущенный тем, что смотрит на подвалившего оскароносца снизу вверх. – Я опасный соперник.
А уж звучала ли в последней фразе ирония и самоирония, так свойственная британцам даже шотландского розлива, или он это на полном серьезе предупредил – каждый мог понимать в меру своей развращенности.
Однако, стоило ведь, конечно, подкрепить знакомство и начало добрых отношений чем-то кроме словесных заверений и правильных интонаций, не так ли?
Уж если, джентльмены, вы на родине виски, полагаю, вопрос, что пить, снимается? Доверите конкретный выбор местному уроженцу?
Хорошее воспитание, гостеприимство и радушие – мы же в Хайленде, верно?

Отредактировано Эдвин МакБэйн (13-01-2018 18:58:12)

+2

6

Штейн швыркнул носом и снова нахохлился, пытаясь негнущимися пальцами совладать с собачкой молнии на куртке.
Полностью поддерживаю, осесть бы за столиком поближе к обогревательным приборам... – пробурчал Боб, больше себе под нос, нежели чем собеседнику. Наскрести настроения, чтобы поддерживать хоть какую-то видимость заинтересованности с акульей улыбочкой, у Штейна не получилось. Он плавно приходил к мысли, что согреться он хочет даже больше, чем пить. Почему-то опухший мозг развел два действия по разные полюса. Сценарист активно думал над тем, чтобы поставить между ними союз «и».
Ввалилась звезда, даже не заставив себя ждать. Боб задумался, что же так быстро привлекло Гудчайлда – явный намек на паб, или его плоские шуточки насчет «оскароносной» роли. Штейн закатил глаза.
В этом пабе тебе любой конкурент, абстинента кусок, – заявил Боб, поворачиваясь к Питеру. – Я надеюсь, ты вылез из-под каблука и пришел сюда с истинно мужской целью – надраться, но получить роль. Точнее, надраться и получить роль.
Штейн особливо интонацией выделил это «и». Только у Бобби можно было гарантировано получить роль не через постель, а через запой. Хотя, через постель тоже можно было, но этот вариант популярностью не пользовался. Стереотип о том, что нужно обязательно спать с продюсером и режиссером сильно портили статистику. Конечно, еще можно было оказаться хорошим человеком и гениальным актером, но это на грани фантастики. Гениальных актеров Штейн не видел на своем веку, хотя по контракту обязан был соловьем разливаться при каждом интервью о том, какой ведущая звезда прекрасный в работе человек. Боба опять передернуло, он отогнал от себя дурные мысли и решил бодро отреагировать на пассаж колясочника.
Удивите меня, мистер МакБейн. По секрету будет сказано, я предпочитаю уподобляться Ремарку и вкушать кальвадос.
«А еще у меня нет денег...»
Штейн быстро скинул куртку и прошмыгнул к указанному месту. Он любил углы. Из щелей в деревянных панелях приятно тянуло теплым воздухом. Если еще местная бурда окажется сносной на вкус, он практически счастлив. Главное, чтобы принесли побыстрее. Выдерживать такие разговоры на трезвую голову было сродни пытке.

+3

7

Питер хотел что-то возразить и, кажется, собирался ещё что-то сделать. Точно хотел и собирался, но забыл, что именно. Размахивание у него перед носом бесплатным алкоголем оказалось сильнее его праведного гнева и жажды мести, и даже сильнее его должной быть ущемленной гордости. Он резко заткнулся, нахмурил брови, глядя вслед Штейну, уверенно направившемуся к посадочному месту за столиком, шмыгнул носом и перевел взгляд на колясочника. Кивнув ему, мол, пошли, он двинулся за Бобби.
Усевшись рядом с забившимся в угол сценаристом, смягчившийся актер все же решил сразу расставить точки над «i»:
Я, конечно, понимаю, как у тебя дела делаются, Бобби. И ради работы, настоящей работы, – Гудчайлд сделал ударение на последнем словосочетании, – даже готов на вечерок выйти из программы реабилитации. Но чтобы получить конкурентное преимущество в кастинге на эту роль, мне нужно сначала получить за неё аванс. Проще говоря, я на мели. Но вместе мы сможем развести на оплату счета «местного уроженца».
Актер едва заметным движением головы указал в сторону приближающегося к ним «опасного соперника».
Питер Гудчайлд, рад знакомству, – улыбнулся он, протягивая руку.

Отредактировано Питер Гудчайлд (25-01-2018 17:07:25)

+2

8

Юркнувший в уголок и там затаившийся мистер Штейн как-то не впечатлял, то есть впечатление от него оставалось странноватое: замерзший, нет, даже промерзший, почти убитый жизнью крыс – такой образ возникал поневоле. Жалковат он был для успешного сценариста, за которым самые маститые режиссеры бегают, как девицы за плейбоем, уговаривая на сотрудничество. На мачо он вообще походил меньше всего… и на интеллектуального мачо тоже, так что мелькнувшая была надежда «может, он, невзрачный такой, берет умом и харизмой», тоже истаяла, сошла на нет при дальнейшем скрытном наблюдении.
Харизмой, по идее, блистал другой сегодняшний звездный гость Нэрна, но… тоже не этим вечером точно. Видимо, невесть каким экспромтом выскочившая реплика о «не-конкуренте» оказалась даже более удачной, чем Эдвин ожидал. И нет, дело не в том, что у него за спиной раздалась пара жиденьких смешков (так себе успех у публики, если честно), не в том, что оскароносец смешался и захлопал ресницами, от взмаха которых повзрослевшие уже фанатки раньше падали штабелями, а в том, что сам шотландец будто временно перерасходовал остроумие вместе с уверенностью в себе. Похоже, теперь приходилось ждать, когда заряд того и другого накопится.
Хреново, а что делать… хотя – как что? Исполнять обязанности радушного хозяина, конечно, раз уж влез в это амлуа. От того, чтоб с детской непосредственностью горца-дикаря брякнуть, как подмывало, «Да кто ж тут пьет кальвадос-то!», или «Где ж его тут найти?», МакБэйн удержался – может, волшебник-Брайан и нашарил бы у себя в заначке эдакую экзотику для здешних мест, да и пренебрежительно относиться к чужим вкусам невежливо… и недальновидно, если это вкусы того, кто может помочь выплыть на новый уровень.
Хорошо, минуту, джентльмены.
На сей раз Эд улыбнулся сдержанно, но доброжелательно, развернув коляску практически на месте, (сам подивился, до чего ловко) и запетлял между столиками и страждущими-жаждущими к стойке – не орать же на все помещение, пусть даже небольшое, «Я угощаю!».
Я угощаю, – тем не менее, сказал он, но не тоном эдакого раздухарившегося купчика, а почти без интонации, деловито, не повышая голоса, и бармену, а не будущим собутыльникам. – Брайан, нам Аберлауэр пятнадцатилетний, договорились? Сколько выпьют, а дальше посмотрим, закуску выбери сам, тебе доверяю. – Актер уже хотел столь же браво развернуться, но спохватился: – А, и кальвадос есть у тебя? Держи наготове на всякий случай.
Вот теперь разворот, снова зигзагом к гостям – и пристыковаться к столу, где заранее отодвинут кем-то ненужный стул, не иначе, Гектор удружил, спасибо старине. Главное, невозмутимо, ведь нет ничего естественнее кресла на колесах. Хотя здесь – и правда, нет, – синие глаза шотландца были безмятежны, когда он поднял их, устроившись.
Да я-то Вас знаю, Питер… – нет, «я вырос на Ваших фильмах» он тоже не брякнул, это было бы уж слишком забавно от почти ровесника-то. Лучше, энергично пожимая руку «звезде», окончить фразу тоже комплиментарно, но понейтральнее: – ...кто же Вас не знает? А я Эдвин МакБэйн, земляк того виски, которое, я надеюсь, удивит мистера Штайна. И приятно удивит. А уж потом можно будет и о деле… – очаровательно по-мальчишески улыбаться Эд еще не разучился, ну надо же.

Отредактировано Эдвин МакБэйн (26-01-2018 05:44:12)

+2

9

Ну вот что ты банальности говоришь? Конечно, разведем, – апатично пожурил Боб Питера. – Но с тебя следующий шаббатный запой.
Мысль его печально перетекла на авансы, которые ему представлялись изобретением нечистой силы. Аванса никогда не хватало покрыть что-то полностью, он испарялся быстрее горящего абсента. А потом приходилось вкалывать за деньги, потраченные задним числом в предвкушении денег, обещанных числом будущим. Боб чувствовал, что где-то его обманули, причем так гадко по-еврейски, но где именно – не мог понять.
Даже как-то отпало желание поиздеваться над Питером за его наивную манеру полагать, что ему должны. Вроде взрослый мальчик, а до сих пор не понял, что танец бабуина вокруг баобаба, то есть спонсоров – перформанс неоплачиваемый и более того, затратный. Вот он зря Боба недооценивал, Боб тут как бы решающее лицо – боссы планируют четыре сезона с неизменным актерским составом. А где еще этот переоцененный бездарь найдет контракт на четыре года? Причем для самого Штейна тот же самый контракт на четыре сезона означал кабалу. Когда он уже допишет свою книгу, которая сделает его известным, богатым и уважаемым, да позволит в грубой матерной форме послать все сраное эффективное руководство Коламбии и Дримворкса? В кого ему надо влюбится, чтобы создать шедевр? Дура и стерва уже были. По ходу, нужна Госпожа... Брр...
Бобби вжался в стену, в попытке побыстрее согреться, хотя бросало в дрожь его из-за бурной фантазии. Настроением висельника срочно нужно было делиться, иначе он лопнет. Еще эти два корибанта сюсюкаются... нашли друг друга. Обещание «удивительного» виски выдавало явную неосведомленность МакБейна.
Что ж время зря терять, давайте сразу к делу. У этого вон Оскар, а у вас чем репутация запятнана? – пробурчал Боб, исподлобья выглядывая на колясочника. – И вообще, что с опытом и дополнительными профессиональными навыками? Ваш агент мне что-то подсовывала, но мне было некогда читать тот мелкий шрифт. Вы по-дилетантски экономите бумагу, а надо экономить мое время.
На стол выставили виски. Судя по объемам бокалов, его решили удивлять вкусом-запахом-букетом. Желанию беззаботно надраться в хламину не суждено было осуществиться. Надежда была только на то, что голодный желудок быстрее оценит вливания. Боб двумя пальчиками взял бокальчик, поводил им перед носом, приподнял бровку, и, вот расценивайте как хотите, лицо оставил невозмутимо каменным. Запашок тянул на сотенку фунтов стерлингов за ноль семь. Жирненько, по-праздничному. Лицо МакБейна на секунду показалось даже не таким противным.

Отредактировано Роберт Штейн (26-01-2018 21:40:10)

+4

10

Вид, аромат пленительного напитка, правильные изгибы и приятный, такой знакомый вес вмещающего напиток сосуда буквально загипнотизировали Питера. Он не успел среагировать на знакомственные речи аборигена, оставил без должного ответа реплику Боба... Что-то творилось с мистером Гудчайлдом, что-то знакомое, что-то сокровенное, почти сакральное, словно голос из прошлого, и вместе с тем из глубин самой его личности. Манящий, нарастающий зов, сопротивляться которому Питер был не в силах – зов его давней страсти. Притяжение, которое он не в силах был бы сейчас разорвать, даже если бы захотел.
Неодолимая магия качественного алкоголя.
Он был обречен с того момента, как переступил порог этого места. Но понял он это только сейчас. До того, как эти вместилища греха, в народе именуемые «стопками», коснулись стола, он наивно полагал, что у него есть выбор.
Как же он ошибался!..
На миг перестало существовать все и вся: Бобби, «конкурент», паб, Нэрн, весь этот мир, даже Роуз. Были только он и его всепоглощающая страсть, его любовь, с которой он так долго был в разлуке. Руки и губы сами потянулись навстречу этой любви. Мгновение – и они вновь стали едины, как прежде.
Питер громко и проникновенно выдохнул.
Господин МакБэйн, а славный Нэрн умеет быть гостеприимным! И уж не знаю, как достопочтенный мистер Штейн, а вот я и в самом деле приятно удивлен. И думаю, приведшему нас в столь благословенный край делу никак не повредит, если удивление перерастет в более глубокие чувства.
Актер схватил стоявшую на столе бутылку, и ловким и элегантным движением (смотри-ка, не потерял хватку, ничуть) вновь сделал свой и Роберта стопарики возбуждающе полными. Затем замер выжидающе и вместе с тем красноречиво глядя на шотландца.

+4

11

Что ж, можно и сразу, – вопреки природно горделивому виду покладисто согласился МакБэйн. Этим снежным вечером, он, кажется, переехал национальную строптивость колесами личной коляски, так что та могла сколько угодно под ними извиваться, шипеть и кусать его ботинки – ног он все равно не чувствовал, а руки будет чем занять, ибо уже несли заказ, Брайан расстарался. – Оскаром моя карьера точно не осложнена, учился в Гилдхоллской школе музыки и театра, работал в программах радио BBC, около двух лет служил в театре Буш. Снимался… дважды, на телевидении в сериале «Из времени во время» и у Джулии Теймор в фильме «Через космос». У меня там была небольшая роль-камео, поэтому Вы меня вряд ли помните на фоне действительно больших актеров, но пел я там сам, танцевал тоже. Потом… – синие глаза остались спокойными – здесь и сейчас никому не было дела до его несчастий, и ему не след о них повествовать. И упоминать-то не стоит, пожалуй. – …потом – все.
Шотландец умолк, потому что когда расставляют стаканы, гусары молчат. Даже глубоко штатские молчат и вкушают дымно-мятные, медово-коричные ароматы из бокалов и …сам нектар. Просто нектар, и судя по замаслившимся взглядам обоих соседей по столику, уже вид бутылки внушил к напитку уважение. Собственно, кто бы сомневался, что шотландцы знают толк в… фокусах с солодовыми спиртами и бочками из-под испанского хереса. К счастью, и хозяину застолья нынче можно было себе позволить не только вдыхать дух родины, но и отпробовать хотя бы собственное угощение, не опасаясь слишком хорошо ему теперь известных последствий с приземлением на больничную койку, которую он, слава богу, только недавно покинул, и мог пока ни в чем себе не отказывать. Но нот чернослива он в трех глотках опять не уловил… однако не верить же всему, что пишут в буклетах. Вот послевкусие, да, шикарное, так его и местные хвалят, тот же доктор Финдли, который, может, не лучший в мире врач, но на винокурню к владельцам наведывается регулярно, раз в неделю, хоть часы проверяй, так что в этом вопросе эксперт, ей-богу.     
…и все мы здесь актеры, – донеслось откуда-то, не то из памяти, не то и вовсе из ноосферы до просветлившегся пятнадцатилетним «Аберлауэром» Эдвина, который, конечно, ни сном, ни духом не ведал об эксцентричном актерстве мистера Штейна в жанре крипоклоунады, но за приоткрывшейся на несколько многозначительных мгновений завесой невзрачности и сварливости не мог не почуять в нем родственную, мятущуюся артистическую душу.
Кто я такой, чтобы стоять на пути у высоких чувств? – со сдержанным пафосом, но в то же время смиренно (и риторически – что было совершенно ясно каждому из троих) вопросил в какой-то мере представитель «гостеприимного Нэрна» в ответ на выжидающий взгляд начавшей грандиозное падение «звезды». Ну в самом деле, какие там дела? Виски же стынет!

Отредактировано Эдвин МакБэйн (27-01-2018 13:52:30)

+3

12

Собственно, как оказалось, бровка может взлететь еще выше. Роберт и не догадывался о том, какие мимические таланты хранило в тайне его собственное лицо. С таким характерным изгибом даже каменная маска, хочешь не хочешь, приобретала выражение крайнего и неподдельного изумления. Причиной тому был внезапный приход у Питера. Томный голос в голове Боба сопроводил сие действие следующим закадровым текстом:

«Aberlour, свет моей жизни, огонь моих чресел. Грех мой, душа моя. A-ber-lour: кончик языка совершает путь в три шажка вниз по нёбу, чтобы на третьем толкнуться о зубы. A. Ber. Lour».

Вот что с людьми воздержание делает. Надерется же за полчаса в бессознанку. А Бобби потом тащи его в номер. А если он еще со своей мегерой притащился, от юбки которой теперь не отходит ни на шаг, то что? Роуз явно неправильно поймет роль Штейна во всем этом мероприятии, назначит его крайним и он получит хук каблуком. Женщины всегда бьют прицельно и наверняка, больно и по самым мягким, незащищенным и важным местам – по самолюбию.
Штейн в один глоток опустошил стакан и шмыгнул носом. Ну, допустим, пойлом его не сильно впечатлили, но опосредованно МакБейн своей цели добился. Бобби тоскливо через плечо посмотрел на барную стойку, раздумывая о варианте догонятся водкой, ибо ему явно требовались двойные влияния, чтобы оставаться на уровне коллектива. Но вот черт знает, насколько с утра ему будет плохо с такого микса. Когда Штейн отказался от этой затеи (весьма резво, скажем), в его фужере уже восполнили запас изысканного пойла.
Боб ощутимо пнул Питера под столом, натягивая учтивую улыбочку и переводя все внимание на МакБейна. Он ничерта не услышал из того, что ответил ему колясочник, а разговор продолжать явно было нужно. Выход был один, задать какой-нибудь банальный вопрос и восстановить информацию из контекста.
И каковы ваши ожидания? – сладко пропел Штейн, цедя виски. На удивление недурной вкус, хотя, по мнению Бобби, слишком уж навороченный. От желудка начало расползаться приятное тепло, главное, чтобы не изжога.

+4

13

ППитер шустро наполнял стопки и ...помалкивал. «Взрослые» затеяли скучный разговор о делах, в который ему пока встревать было не за чем. Пусть «конкурент» распушит перед Бобби хвост, Бобби покрутит носом и под это дело потребует следующую порцию гостеприимства. Да и были занятия куда приятнее, чем участвовать в кастинге на роль...
А что, собственно, за роль? Ладно, потом выясню.
Питер с нежностью и трепетом уже стремился к очередному поцелую с Аберлауэром, когда ощутил толчок в ногу, который заставил расплескать несколько драгоценных капель. От этого желание убить Штейна вспыхнуло с новой силой, однако он подавил его, предпочтя не рубить курицу, несущую золотые яйца. Даже лучше, несущую ему Аберлауэр. Он улыбнулся Бобби своей коронной улыбкой и, воспользовавшись паузой в их диалоге, поднял свою стопку вверх, не удосужившись ни сказать тост, ни даже дождаться ответного жеста – к чему отвлекать людей от серьезных разговором ради такой мелочи – опрокинул стопарик.

+2

14

Харрроший вопрос! – жидкость цвета красного чая колыхнулась тяжеловато и маслянисто, когда Эдвин в секундной растерянности и задумчивости качнул стакан в пальцах. – Поди ответь на него вот так сразу. А надо, надо сформулировать коротко и четко, как в комиксном диалоговом баббле. Вот когда умение пригодилось, – МакБэйн поневоле еще раз насладился ароматом многократно премированного виски на коротком вдохе.
Я не могу… – над переносицей еще не поднявшего глаза шотландца обозначилась едва заметная вертикальная складка, – …нет, это не годится, нельзя начинать с отрицания собственной способности, неважно, насколько это правда, для нее еще придет момент. Тем более, спросили об ожиданиях, а не о том пока, чем они осложнены... для меня и других, – Эд снова качнул стаканом и заговорил, еще тщательнее подбирая слова, но совершенно честно:
Я хочу вернуться. Конечно, я хочу вернуться – в профессию, в обойму, в активную занятость. Мало того, я думаю, что смогу вернуться, – «Да, я наглый», – сказал его поднятый на сценариста прямой взгляд, прожигающий, как лазер, – если мне дадут к тому хоть небольшую возможность. А она зависит от Вас, надеюсь, мы все тут это понимаем…
...так, стоп. Да ведь и оскароносец здесь за этим! – только сейчас дошло до гордого скотта. – …н-ну кроме того, чтоб выпить на халяву. – Не заметить любовных игр Питера с виски мог разве что слепой. – Но ведь я ему действительно не конкурент… не претендует же он на ту роль, про которую мне говорила Пэт во всех ее вариантах?.. Да нет, нет… иначе… иначе пришло время той самой правды. Ей всегда приходит время, и вот теперь-то...
...Я не могу сказать, как Том Круз Копполе: «Слушайте, мне неважно, какую роль вы мне дадите, я очень хочу сняться у вас!», – иногда быть честным – это риск, и можно потерять все, но... и обрести тоже можно. – Но я думаю наивно, что ощущения парня с травмой позвоночника точнее и правдивее меня, человека с ровно той травмой, и примерно той же биографией, что у меня, сыграет мало кто. – «Поймите же это – роль моя, это естественно», – что тоже сказано было спокойным взглядом. – И именно потому я сыграю хорошо, возможно, даже лучше, чем тот же Том Круз в «Рожденном четвертого июля». Он-то, хоть для погружения в роль и сидел в коляске, но все-таки из нее вставал, когда надоедало.
Вот теперь глоток «Аберлауэра» был очень кстати. Вкуса в нем, правда, МакБэйн не почувствовал практически.

Отредактировано Эдвин МакБэйн (29-01-2018 20:01:05)

+1

15

Бобби с загадочным видом стал точить комплиментарные оливки, с маньячным упорством тыкая в них шпажками. Питер бухал, а колясочник как-то сильно серьезно воспринимал происходящее и задвинул ему целую проникновенную речь. К такой манере ведения переговоров Штейн привык только на уровне руководства, с иными он предпочитал панибратство. Излишний формализм напоминал ему о том, что молодость прошла, тебе пятихатник, жизнь катится ко дну. Тук-тук. Но ведь нужно было реагировать как-то на душевный стриптиз МакБэйна, черт подери эту толерантность к инвалидам, точнее к ограниченным... ээ, недолюдям? Или как их там принято называть? Два строгих выговора по сходным поводам (один раз негра негром назвал, другой раз, да, отпустил сексистскую шуточку, но смешную же!) ума Бобби не прибавили.
Вот не делайте меня крайним касательно ваших шансов на возвращение, пожалуйста, – буркнул Штейн, которому такой посыл явно не понравился, заглотил вторую порцию виски и нахохлился. Помутнения сознания и улучшения настроения пока не происходило.
Я тут недавно одно занятное исследование читал, касательно актерской статистики. Как несостоявшийся актер, я люблю изучать такого рода филиппики. И знаете, какая там была основная мысль? Актерское амплуа служит скорее показателем бездарности, нежели таланта, потому как приобретается за счет «врожденных» автоматически проявляемых качеств. Грубо говоря, ты делаешь то, что у тебя получается – и бам, амплуа. А чтобы быть разносторонним актером нужно напрягаться и самосовершенствоваться.
Бобби с остервенением гонял оливку по пиалке, пытаясь ее насадить на шпажку. Получилось раза с пятого. Стопка снова как по волшебству наполнилась, Штейн поднял грустный взгляд на МакБэйна. Не хотел говорить гадостей, но как-то само по себе выходило.
Это я все к чему. Вы сейчас мне говорите, простите за упрощение, что вы хороши для роли инвалида лишь потому, что являетесь инвалидом. А это вообще не гарантирует добротный образ на выходе. Конечно, с некоторой натяжкой, это можно подвести под искусство переживания по Станиславскому... но чтобы казаться, не обязательно быть. Никому не интересен настоящий инвалид, людям нужен инвалид рафинированный, красивый, вызывающий сопереживание... как Том Круз, в общем.
Штейн выпил виски, подозревая, что его длинный язык доведет скоро их до дефицита халявной выпивки. Как бы он не теоретизировал, у компании есть обязательства по зарабатыванию дешевой популярности привлечением в сериал сирых и убогих: пошла мода на негров, инвалидов, карликов, геев и трансгендеров. Чем больше ущемленных, тем толерантнее. То есть не только роль инвалида, но и инвалид на роли инвалида. До абсурда. Он надеялся, что не доживет до того дня, когда его попросят написать главную роль для человека с полным набором этих званий, а то он же сломает голову как трансгендера геем сделать.
- На афишах еще можно писать – номинант на премию «Оскар», трижды ударенный золотым глобусом, и получить дополнительную аудиторию. И всем глубоко фиолетово, что он двинутый башкой саентолог, или что между дублями не сидел в кресле. Мы тут фиглярством в многобюджетной мыльной опере занимаемся... Все внешне должно быть красиво, на суть всем срать, господа.
Ан, нет. В голову-то уже ударило. На лице Бобби расцветала улыбочка. Он наложил руки на обогревательный прибор, пригреваясь и расплываясь на стуле.

+2

16

Не, все-таки этот потасканный выпивоха, который ловил оливки длинной спичкой с такой истовостью, будто это таблетки от жадности или вообще нечто вроде молодильных яблок, точно нажил славу и известность каким-нибудь неправедным путем, – чем дольше МакБэйн его слушал (а он слушал, куда деваться!), тем явственнее в этом убеждался. Помнил Эдвин, конечно, слова Оскара Уальда, что по-настоящему хорошие, великие поэты – скучнейшие и прозаичнейшие люди в обыденности своей, потому что вся их оригинальность и необычность в нужное и правильное русло уходит, в стихи, в дело, а эксцентричностью направо и налево, как дешевой мишурой, сверкают как раз поэтически мало одаренные, но славой слишком озабоченные джентльмены. Вся штука в том, что кандидат на колесиках, проворачивая в пальцах свою полупустую рюмку, никак не мог решить, к какой, собственно, категории мистера Штейна-то отнести – суперталантливых простаков или вычурных оригиналов, у которых за душой одни понты? Если судить по внешности, то Роберт был ближе к первому разряду, а если по начинке… То, что шотландец слышал, нравилось ему все меньше: сценарист то ли был не в духе – вообще по жизни, или только сегодня из-за состояния «недоперепил», то ли в грош МакБэйна не ставил, как актера – а почему, спрашивается? Поводов он, вроде как, еще не давал. Или мистер всех артистов так, заранее уже, за идиотов держал? Судя по обращению с Гудчайльдом – на то похоже.
Ну да бог с ним, даже если так. Им, в конце концов, не дружбу водить до конца дней своих, а всего лишь работать вместе, – взглядом проводив в последний путь одинокую, загнанную Штейном оливку из последних, МакБэйн отодвинул стаканчик окончательно, сложил руки на столе, накрыв ладонями локти и ссутулившись, отчего лицо его приняло несколько задумчивое, мечтательное даже выражение, и вкрадчиво, негромко сказал:
А Вам, простите, мистер Штейн, нужен тот, кто в телемыле по Вашему сценарию сыграет отменно, или тот, кто через пятьдесят лет будет признан гением всех времен и народов вне амплуа? – синие глаза бесстрашно сощурились. – Я пятьдесят лет не проживу, да и Вы едва ли, а вот в этом году, и еще ближайших парочку на роль парня в коляске Вам не найти никого лучше меня, гарантию даю. – Взгляд стал насмешливым совсем, до издевки – Эду вдруг стало легко и азартно, опасное такое состояние «да пофиг все!», но полетное, да-а... – А «Рожденного 4-го июля», кстати, Вы не смотрели, я понял. Потому что Круз там настолько нерафинирован и отвратен, что его узнать невозможно – безумный патлатый хмырь с трясущимися руками. – Эдвин выразительно уставился на Штейна, всем своим видом транслируя не прозвучавший конец фразы «вроде Вас, сэр». 
На протяжении пары вдохов и одного движения – протянуть руку, снова прихватить рюмку, поднести ко рту, сделать глоток – открытое лицо МакБэйна стало почти кротким, и вовсе не от того самого глотка нектарственного виски, нет – от скромности. Однако помирать от нее во цвете лет шотландский упрямец явно не собирался, поэтому сообщил самым доброжелательным тоном, донес, так сказать, еще раз до будущего коллеги, который очевидно кое-чего недопонял… ну или не расслышал:
А еще, тоже кстати, на афишах и про меня можно написать то же самое – «номинант на Оскар», причем совершенно правдиво. В отличие от Круза, или вот… – кивнул Эд на третьего собутыльника, – …мистера Гудчайльда я не получил его, но тот самый фильм, мой единственный – «Через космос», действительно был в числе номинированных. И на «Золотой глобус» тоже. – Эдвин, терпеливо дослушавший теоретизирования об актерском мастерстве, а потому заимевший право на то, чтобы и его выслушали, нежно улыбнулся обоим соседям по столу. – Вот такой бонус. Для аудитории.
Иногда себя приходится продавать… в нарядной упаковке – профессия такая. МакБэйна это даже не особенно смущало – он себя не на помойке нашел, а качественный товар можно и лицом показывать с чистой совестью.

Отредактировано Эдвин МакБэйн (31-03-2018 23:28:48)

+1


Вы здесь » Приют странника » «Зачарованный лес» » Сезон 1. Интерлюдия 3. Смотрины