Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Былое » РеАнимационные мероприятия


РеАнимационные мероприятия

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Время действия: 2010 г., 8 августа. 12:00-17:00.
Место действия: Лондон, квартира Бобби, дальше по городу.
Действующие лица: Питер Гудчайльд, Роберт Штейн.

0

2

Пекло. Адово пекло и раскаленная пустыня были повсюду: и внутри, и снаружи. На разогретых солнцем улицах Лондона и в пересохшей похмельной глотке Питера Гудчайлда. Денег на такси не было, поэтому  с автобусной остановки до берлоги Бобби пришлось пилить пешком. Мало того, пришлось, словно навьюченному мулу, тащить только что взятое из прачечной барахло Штейна. Номерок Роберт вручил Питеру вместе с приглашением поработать вместе в одной камерной постановке пару дней назад. Даже пребывая на тот момент в состоянии усиленного поиска in vino veritas, сидевший долгое время без работы актер ухватился за такую возможность.
Конечно, Питер был в курсе несколько …специфических актерских амплуа старого друга, а потому внутренне был готов ко многому. В воображении он уже примерял на себя бдсм-ную портупею, прикидывал как орудовать плеткой и мысленно примерялся ещё ко многим инструментам затейливого ремесла, которое Бобби решил сделать частью своей профессии. Питер не был поклонником подобного жанра, но в конце концов, он профессиональный актер, обладатель «Оскара», да и деньги нужны были позарез. «Я справлюсь!» – убеждал он себя вечером на кануне выхода на работу. Однако, нервишки пошаливали основательно, а тут еще жена не менее основательно отсутствовала на очередных съемках.
В общем, Пит решил, что необходимо сбросить напряжение, самую малость, так казать. Но в итоге получилось не так уж и мало – бутылка вискаря усвистела за какие-то пару часов. Поэтому на следующий день Гудчайлду дико хотелось пить, а если уж быть совсем откровенным, то выпить. Поругав себя за то, что не оставил ни глотка на утро, вскоре он поумерил строгость, справедливо решив, что его работодатель гораздо более искушен в этом вопросе тоже, поэтому наверняка у того найдется, чем промочить горло. Совершив акт героизма – заставив себя принять душ и отыскать чистую рубашку, Питер сгреб со стола телефон, мелочь и талончик в прачечную, и выдвинулся из дома навстречу своему шансу вновь обрести профессиональную нишу, общественное и самоуважение. 
До дверей Штейна актер добрался совершенно взмокший, обессиливший и с твердым намерением совершить суицид, если друг окажется недостаточно смекалист, гостеприимен или не вовремя начнет блюсти профессиональную этику, запрещая пить перед выступлением. Он позвонил в дверь – тишина. Ещё – ответа не последовало. Содрогаясь от собственного голоса, нещадно разрывающего голову и глотку, Гудчайлд начал лупить в дверь и орать:
Бобби, открывай! Это Питер!

+2

3

Иногда мозг Бобби, в обход сознания, делал удивительные вещи. Это можно было назвать автопилотом алкоголика. Штейн хорошо себя знал и умел расставлять приоритеты.
Вчерашним вечером его поставили перед выбором: всю ночь самозабвенно заниматься возлияниями Бахусу или в адеквате идти с утра развлекать ребенка потенциальной пассии. Как-то он проговорился, что клоунада его призвание, а дама возьми и воспользуйся этой информацией. Бобби стал было уточнять, что его амплуа цинично веселить взрослых и он совершенно не приспособлен под надувание шариков на детских утренниках, но томные обещания благодарностей со стороны «любви всей его жизни» не оставили ему шансов.
Ввязаться пьянку накануне развязки любовной линии не слишком умно, но удержаться невозможно. Нужно же где-то растрачивать нереализованный пока потенциал героя-любовника. Учитывая, что кругом были исключительно мужские компании, а смена ориентации в планы Бобби не входила, на помощь спешило алкогольное братство. Не все выдерживали мощь, опыт и объемы Штейна, поэтому хорошо погулять удавалось в компаниях, кои собирались хаотично. И вчера такая компания собралась. Начало основного веселья обычно совпадало с потерей всякого сознания и чувства меры. Нужно было заботится не только о сохранении бренного тела, но и о его перспективах.
Так вот, выбор между любовью женщины и вином он так и не сделал, здраво посудив, что сможет все или он не Бобби Штейн.
Где-то вначале мероприятия Питер кулуарными шепотками был подряжен на «заработок», с коего слетел профессиональный коллега Боба, ибо вовремя заподозрил подставу. Штейн уже не помнил, с каких трех коробов наврал тогда Гудчайлду, но цели своей он добился – оскароносец плотно заинтересовался. Главное забрать костюмы и придти вовремя, эти две задачи Бобби и свалил на Питера, а сам пошел «по срочному делу». С программой они решат на ходу, они же профессионалы.
Сначала было безудержно весело, потом до одури плохо. Но плохое обычно забывалось, а память о хорошем оставалась. Хотя кого он обманывает, нихрена он хорошее не помнил. После такого рода кутежа вообще помнить что-то было опасно даже Бобби, стыд и совесть которого давно атрофировались за ненадобностью. Естественно, в одиннадцатом часу Роберт поступал мудро и, лежа в алкогольной отключке, полностью позабыл не то, что о своих планах охмурить разведенку, но и свое имя.
Формальная логика не работала. Он был готов отречься от своего обещания и имени (хоть и забыл его), лишь бы его оставили в покое, но в дверь продолжали настойчиво долбить. Следующим этапом нужно было отказываться от денег, а на это даже заспиртованный мозг Бобби был не готов. Титаническими усилиями подняв свое тело с гостевого дивана, Штейн удивился наличию таких резервов в своем организме и поплелся открывать дверь Питеру. Предчувствие было гаденькое, как-будто Гудчайлду что-то от Штейна нужно и просто открытой дверью он не отделается.
Быстренько щелкнув замком, Бобби метнулся до туалета, где избавился от всего, что не выдержала душа и желудок писателя. Между приступами он пытался понять, откуда в нем столько закуси. Это еще раз подтверждало вывод о том, что закуска – зло и явно лишнее, но сложно бороться с традициями. Окропив себя холодной водой из душа, намочив кроме планируемой головы еще половину рубашки и брюки в очень неприличном месте, Штейн эффектно вполз в гостиную и так задушевно, без мата, спросил:
Что тебе надо, Гудчайлд?
Горло пылало, желудок сводило, мозг был готов в агонии разорвать черепную коробку – в общем, ничего особенного. Обычное доброе утро Штейна.

+3

4

Питер в буквальном смысле ввалился в квартиру Бобби, когда дверь, на которую он навалился всем телом, придавленный тяжестью бытия, вдруг начала превращаться под ним в дверной проем. Распластавшись на полу и больно приложившись при падении лбом, актер выругался, помянув всуе одновременно маму, черта и женщин лёгкого поведения (последним уделив особое внимание). Чуть не навернулся повторно, пытаясь поднять с пола принесенные вещи из прачечной, на которых он, как оказалось, стоял одной ногой. Повторил свою оду чертям и женщинам, на сей раз оставив маму в покое. Кинул на диван благополучно высвобожденные из плена шмотки и сам плюхнулся рядом, тяжело переводя дыхание и пытаясь понять, чего он хочет больше: чтобы Бобби наконец-то уже пришёл, или чтобы остался в ванной навсегда, дав Гудчайлду спокойно сдохнуть на его диване. Судьба распорядилась в пользу продления мучений.
«Что тебе надо, Гудчайлд?» Питер воспринял совершенно без какой-либо задней мысли. Вообще, без посторонних мыслей, которые у любого нормального человека от такого охренительно тревожного звоночка со стороны работодателя должны были начать бить в набат. Но актер, все сознание которого занимало желание удовлетворить доминирующую потребность, воспринял обращенный к нему вопрос совершенно конкретно и так же бесхитростно отреагировал:
Виски! Хотя сейчас я согласен на что угодно, даже на водку.

Отредактировано Питер Гудчайлд (29-01-2018 14:07:03)

+2

5

Роберт посмотрел на Питера пустым взглядом, который в литературе имели привычку именовать апатично-отсутствующим, и приписывали его частенько разочарованной в мужском роде даме возраста, еще пользующегося спросом не только у похоронных агентов. Если бы Бобби почаще смотрел в зеркало, как в былые времена, тренируя мимику, то нашел бы себя в этот момент очень похожим на мать в моменты, когда он признавался в том, что в очередной раз слажал, и она, наученная опытом, ждала красочного продолжения. Но Бобби был не Толстой, и в опухшем его мозгу мыслей не водилось, выражать длинными предложениями было попросту нечего, но вскоре кое-какая мыслишка обещалась быть. А пока Штейн пытался наскребсти возмущения.
Выпивка с пришлых, это первое правило моего дома, – просипел Бобби, с трудом пытаясь найти заменитель дивана, который своим седалищем окупировал Гудчалд. Стоять, кажется, было физически больно.
Но вот и мысль. Сердцебиение участилось. Зрачок расширился, за оплывшими веками показались округлившиеся глаза. Заработало слюноотделение. Обычная, казалось бы, реакция на женское неглиже, но спутать Питера с женщиной Боб не смог бы даже в алкогольном делирии. А иных объектов, даже вешалок с аппетитными формами, в гостиной не наблюдалось.
Боб метнулся к кухонному ящику и начал его бить. Каждый раз он жалел, что гарнитур был заказан с механизмом нажатия, а не простой ручкой – выстебнулся. С другой стороны, кухней он пользовался на своей памяти раз пять, четыре их которых хлебал воду из-под крана. А ныне он вспомнил о бутылке пива, которая была отставлена с древней попойки и находилась в забвении около полугода. Дверца, несмотря на противление Бобби, ползла вверх. В нынешней ситуации второсортное пиво, по случайности оказавшееся в девственно безспиртовом доме Бобби, было сравнимо по ценности с виски двадцатилетней выдержки.
Собственно, не допуская паузы между обретением и вскрытием, Штейн тут же и употребил пиво, планомерно сползая на пол. Комнатной температуры напиток показался нектаром богов, так Бобби был близок к алкогольной деменции. О том, чтобы оставить что-то Питеру, речи и не шло. Бобби как-то уже забыл о наличии Питера в его квартире. На полу прохладненькая плитка, а пиво, очутившись в желудке Бобби, осторожно осматривалось, пытаясь понять, хочет ли оно стать частью сценариста или пойти на выход.

+3

6

На выпивку с пришлых Питер хотел было возразить, что он и так, не щадя своей жизни, приперся сюда, ни свет ни заря, с дарами, и не абы какими на свой сомнительный вкус, а самыми правильными, по спецзаказу самого Роберта. Но его мысли и язык слишком медленно ворочались, чтобы облечь в слова столь глубокий и сложный мыслеобраз до того, как Бобби с внезапной для него прытью рванет через полквартиры. Странные звуки, доносящиеся, кажется, из кухни, заставили Гудчайлда решить, что Штейна накрыл алкогольный делирий и он долбится головой о мебель. Питер ни разу не видел, чтобы к Бобби в гости наведывалась «белочка», что при его, Бобби, образе жизни было для Питера удивительно. Но чёрт, как же это сейчас было не вовремя! Однако, вскоре тревожные звуки ударов сменились куда более обнадеживающими звуками жадного поглощения жидкости. Он достаточно хорошо знал Роберта, чтобы понимать: с такой жадностью тот может утолять жажду только бухлом. Эта мысль окрылила Питера настолько, что у него хватило сил вспорхнуть с дивана, аки вылезший из берлоги медведь, и двинуться на звук.
За пару метров своего пути он уже раз пять ударился о разнообразную мебель, совершенно безобразно расставленную на дороге. Это черт знает что! У Гудчайлда дома, где планировкой занималась Роуз, всякого барахла было меньше, чем в этой холостятской берлоге! Наконец, Пит вышел на финишную прямую. И тут его взгляду открылась просто душераздирающая картина: Бобби сидел на полу с идиотски-блаженным выражением на роже, а из его упавшей руки выкатывалась пустая бутылка из-под пива. Звук пустого стеклянного сосуда, катящегося по кафелю, был для Питера подобен траурному маршу. Реквиему по его надеждам и, кажется, их со Штейном дружбе.
Что-то темное и дикое поднималось с самых низов актерской души. Питер готовы был наброситься на «друга», как Отелло на предательницу-Дездемону, и так же задушить его собственными руками. Его зрение суживается до туннельного, глаза видят перед собой лишь цель, а душа требует возмездия. Всего лишь пара шагов до торжества справедливости.
И… очередная дизайнерская хрень, коврик, мать его, ручной работы из, мать их, только натуральных материалов, на гладком, скользком полу. Это дьявола отродье выскальзывает из под ботинка Гудчайлда превращая его смертоносный импульс в насмешку над актом отмщения под эгидой торжества закона всемирного тяготения. Последние метры актер пролетает «щучкой», вновь ударяется башкой, на сей раз о кухонный гарнитур и приземляется ничком в аккурат по правую руку от предателя.

+2

7

Пока в душе актера проходили самодеструктивные процессы, Штейн в лучших традициях буддизма сидел с выражением «все суета», и, подобно фениксу, его дух воскрешался из пепла бодуна. Жаль, что печень такого уровня просветления не достигла. Бобби икнул, и ик его совпал с грехопадением Питера.
Привыкший к разному и повидавший всякого в питейных заведениях, Штейн не впечатлился актерским фуэте, но все же посочувствовал падшему. Выразилось это в тычке указательным пальцем в макушку Гудчалда и протяжно-понукательном «ну-ке». Чуда воскрешения не произошло. Ребе правду говорил. Или оно работало только при условии изначальной смерти? Сложная концепция...
А потому что разуваться надо, – заключил Бобби наставительно, тыкнув пальцем в потолок, тяжело вздохнул и стал подниматься в вертикальное положение.
Из исключительно добрых побуждений он решил набрать холодной воды в бутылку из-под пива и вручить это средство спасения Питеру. Сложно было попасть горлышком под струю, особенно когда вода брызгала по всей кухне, но героический подвиг был выполнен. Бобби хотел было протянуть бутылку Питеру, но та, как назло, оказалась скользкой. Проявив чудеса скоординированного дирежирования, что в состоянии Штейна было чудом похлеще какого-то там воскрешения, Бобби все-таки уронил бутылку на пол, но хотя бы не на Гудчайлда. Тара, коснувшись пола, разлетелась по всей кухне, обдав присутствующих каплями с амбрэ хмеля.   Штейн психанул, выругался и с остервенением бросил в Питера салфетницей – раз с бутылкой не получилось, нужно как-то прийти на помощь другу с расквашенным носом. Оценка физических повреждений Питера на предмет обесценивания страданий душевных прошла успешно.
Вот что ты... ну? Ну ты... А, ну тебя! – эмоционально заявил Штейн, двигаясь в сторону так кстати освобожденного дивана. Приземлившись там, Бобби пнул незнакомый пакет и издал экстатический звук, который бывает только при утренней состыковке бренного тела с кроватью.

Отредактировано Роберт Штейн (07-02-2018 18:41:06)

+2

8

На несколько мгновений Гудчайлд подумал, что наконец-то помер. За болью от падения пришло некое блаженное состояние, очень схожее с алкогольной отключкой, когда мудрый организм, ведомый инстинктом самосохранения, решает дернуть рубильник, прекрасно понимая, что воля слаба и на осознанное «хватит, пора остановиться!» рассчитывать не приходится. Но блаженство потери сознания длилось недолго. А на смену ему пришёл ад. Питер наивно полагал, что в аду он уже был до того и хуже уже быть не может, ан нет, до того он, оказывается, топтался у порога, всего лишь в преддверии настоящей бездны страданий. И если лейтмотивом преддверия был жуткий сушняк, то бездна встретила его классической пыткой «помирать от жажды перед стаканом воды». Все вокруг и внутри было мокрое. Из носа текло, из глаз тоже. Одежда, волосы, руки – все было влажным. Если бы нос актера не был бы сейчас забит кровью, хлынувшей в ответ на некорректное обращение с этой частью тела, а именно на её встречу с не менее гламурным и натуральным, чем коврик, фасадом кухонной мебели Роберта, он бы уловил пивные нотки, распространяющиеся по кухне. Уловил и, возможно, краткосрочно воспрял бы духом, как и от того факта, что светленькая и натуральненькая дверца шкафчика, из шлифованного, но не обработанного («фу-фу-фу химия-зло») лаком дерева, медленно, но уверенно начинает приобретать стойкий кроваво-красный оттенок, обретая индивидуальность благодаря премиленькому пятну.
Да, это обстоятельство порадовало бы Питера, как и факт того, что в кой-то веки ему удалось оставить в жизни друга действительно неизгладимый след. Однако он был слишком занят выплывая из прекрасного, но как оказалось, совсем неглубокого, океана забвения в ядовитое и бушующее море страданий.
А что же его друг, который оказался вдруг?.. Друг же был в своем репертуаре. Вместо пощечины, используемой обычно в подобных случаях, чтобы привести в чувства, он чем-то швырнул Питеру в голову. Вместо суетливых встревоженных расспросов и попытки провести неуклюжие спасательные мероприятия, Бобби пробурчал что-то нечленораздельное (или просто Питер не разобрал его слов), и отчалил, оставляя Питера наедине с его душевными и физическими страданиями. Воистину, Роберт являл собой образец оригинальности.
Сделав титанические усилия, но все же приведя себя в сидячее положение, Гудчайлд пошёл дальше, совершив настоящий подвиг, заставив мысль обрести форму высказанного слова, пусть дикция актера в тот момент и оставляла желать сильно лучшего:
Если я помру в твоей квартире, тебя затаскают по судам, а ещё до того ты сгниёшь в кутузке. Роуз об этом позаботится. А ведь я и вправду здесь сдохну, Бобби, если ты что-то не предпримешь. И даже если тебе удастся избежать правосудия, никто уже никогда не согласится работать с тобой, Штейн, ни за какие шикарные роли, благодарную публику и высокие гонорары! – Питера уже накрывал раж и бравада висельника, оттого голос его звучал все тверже, а сам он становился все словоохотливее. – Тебя запомнят, как работодателя-убийцу, садиста и просто мудака, лишившего друга единственной возможности хоть как-то привести себя в форму перед выходом на сцену. И даже если я выживу, ты будешь краснеть за меня сегодня, Бобби! Нет, ты будешь краснеть за себя. Краснеть и кусать локти, потому что именно ты лишил себя и свою публику возможности узреть в своей постановке блистательную игру оскароносца, ибо талант, Бобби, он как и здоровый дух, привык ютиться в здоровом теле. А в похмелье без опохмела нет ни капли здоровья!

Отредактировано Питер Гудчайлд (12-02-2018 11:30:26)

+2


Вы здесь » Приют странника » Былое » РеАнимационные мероприятия