Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Иногда они предлагаются... » Это всё, что мы СДЕЛАЛИ здесь друг для друга


Это всё, что мы СДЕЛАЛИ здесь друг для друга

Сообщений 61 страница 74 из 74

61

Найден!

Нет, мёртвые не умерли для нас!
http://sh.uploads.ru/ih1vb.jpg
Раф Лаамина-Тхайи
Sérgio Marone
Глубокий космос, космокрейсер «Страж» | бетазоид | 30-35 лет

Офицер по науке, бетазоид, советник и лучший друг капитана – обычное, вроде бы, дело для Звёздного флота, да только каждая жизнь – история необычная, если рассматривать пристально, если знать, куда смотреть. Вот и твоя в легенды просится, поведать только пока некому, мало кому все обстоятельства известны.
Космос жесток, и далеко не все открытия в нём – на благо, с некоторых пор тебе не приходилось в этом сомневаться. Ты назначился на звездолёт, ещё когда самого Чиро не знал. Увидел просто его, прошедшего медкомиссию на должность старпома на будущем «его «Коронадо», когда этому отчаянному корианцу было всего лет двадцать пять. Увидел, ощутил и испугался за корабль. Подошёл к самому Чиро с вопросом... и закрутилась судьба и дружба. Ты ему помогал, как мог, держал на плаву всё время, пока Чиро не оклемался настолько, чтобы самому выдержать груз чуждого и страшного влияния. А потом найденный им смысл жизни стал и твоим.
При всем желании не скажешь, что ты не знал о тёмных делишках своего капитана. Знал. И покрывал его. И способствовал формально преступлениям и нарушениям, и помогал их проворачивать. Будем честны – не только потому, что тебе были известны его истинные, благородные мотивы. Друг с шилом в зад... в корме – то еще испытание, н не мог ты этого типа оставить одного, ибо бывают люди с шилом в корме, но у некоторых оно еще и подогретое. Наверное, без тебя славный капитан Иммобиле спятил бы давно, или покончил с собой, как остальные… как все из команды «Дервиша».
Ты погиб при рейде местной полиции на контрабандистскую базу на одной из планет Федерации. Случайно погиб, ровно там, где заметили Чиро и из-за чего ему потом предъявили официальные обвинения. Вернее, собирались предъявить.
Ты бы не хотел, чтобы он мучился виной. Ты сам выбрал путь и друга, жалеть не о чем.

Дополнительно: ничего не забываю, ничего не предаю... тень нескáзанных страданий за тебя для всех храню. Как иголкой в сердце, снова голос мыслей услыхать, с полувзгляда, с полуслова друга в темноте узнать.
связь с заказчиком: Мария Кравиц

+3

62

Я не живу. Я просто дышу.
Ибо от жизни не уклониться.
Ни рая, ни ада в себе не ношу.
Я – подорожник на их границе.

Раф ненадолго прикрывает глаза, представляя себе эту демаркационную линию. Наверное, ее переходят босиком, причем в обе стороны. Те, у кого есть ноги, и уже нет дел среди живых. Если эта гипотеза верна, то он, Раф, будет бессмертным: лично у него дела есть всегда. Да и на него, наверное, есть. Не может не быть с учетом того, чем он занимается в свободное от службы время, да, честно говоря, порой и в служебное тоже. Чего стоит одна только сегодняшняя ночка, добрую половину которой они с Чиро, «прошлялись неведомо где и неведомо зачем», говоря Машкиным языком.
Ну, это ей неведомо. Вот пусть так и дальше будет. Ограниченное количество информации улучшает физиологические показатели в состоянии анабиоза. А покамест она в этом анабиозе лежит, нужно привести себя в относительный порядок, ликвидировать, насколько получится, последствия «развлекательной прогулки» на маленькую, но гордую планету, которую хочется порой взорвать даже гуманному бетазоиду, и приготовиться к утреннему разговору.
Ледяная вода в душе охлаждала горячую голову и приятно освежала тело. Если вода не твердая, то она теплая, да... И приятная. Только не смыть ей ни воспоминаний, ни базу данных разной степени криминальности поступков, для которых в языке людей есть красивое понятие «грех». У бетазоидов такого понятия, к счастью, нет.
Наверное, поэтому среди нас меньше и безумцев. Но и гениев меньше, и творцов, да и просто личностей с фантазией. С такими людьми порой невозможно, но и без них не особо весело.
В этом смысле Рафу повезло: фантазии Чиро хватало не то что на двоих, а на десятерых разом. Хватило и сегодня ночью, когда диспетчер, получивший от них с Чиро немаленькую плату, прислал сообщение, что коридор им дать не может, пополам его разорви. И плевать было коррумпированному мерзавцу, что они ухитрились с десятью ящиками запрещенных препаратов проскользнуть между двумя патрульными катерами, существенно превосходящими их и по габаритам, и по огневой мощи. Ну, не обратно же было с этим лететь!

– Ты ведь с ним разберешься, Раф?
– С ним да, если вылезем. С грузом что делать?
– Отдавать, Раф, отдавать.

А теперь крепко, до мелких капелек крови из пор растереться жестким полотенцем и переодеться во все чистое, сухое, отглаженное, на ближайшие несколько часов не форменное.

– И ты уверен, что на эту площадку можно приземлиться? Ею даже местные пилоты брезгуют.
– Брезгуют, ну и мы побрезгуем, а ящики спустим на тросах.
– Там ампулы, Чиро. Крепеж, конечно, есть, но сильно лучше не наклонять.
– Поправку на ветер сможешь рассчитать?
– Ты не понял, Чиро: их вообще лучше не наклонять.
– И как это можно корректировать?
– Голосовым методом, как в докосмическую эру. Будешь пристегивать меня к ящикам и слушать команды через передатчик.
– Но, Раф... (Иногда и Чиро понимал, насколько далеко заходит...)
– Много лет уже Раф. Готовь ремни.

Есть не хотелось, хотелось напиться. Удержали понятие о дисциплине и прочитанный в студенческие еще годы автореферат чьей-то диссертации о влиянии алкоголя на центральную и периферическую нервную систему бетазоидов, хороший такой, с цветными иллюстрациями реферат. Некоторое количество еды Раф все же заставил себя проглотить, чтобы не вести переговоры на голодный желудок. После них ведь еще и на дежурство идти, между прочим.

Много узнав и преодолев,
Ты понимаешь: поздно ли, рано
Кто-то наступит, не разглядев,
Кто-то сорвет и приложит к ране.

Качаться на качелях, одновременно рассчитывая поправку на ветер, было трудно, но интересно. И по большому счету, Чиро рисковал больше. В ночь, когда на проклятой планетке наверняка объявили штормовое предупреждение, Рафа особо и видно не было на фоне груза. Если кто и пальнет снизу, то пальнет по ящикам, а портить партию товара, который стоит бешеных денег, вряд ли кому захочется. А вот Чиро в своем катерочке представлял собой идеальную мишень, как снизу, так и сверху.
Но они справились. Справились как всегда. Правда, сработали на сей раз не совсем чисто: скотина диспетчер не только коридор не дал, но и тревогу поднял. Пришлось им удирать оттуда, не жалея топлива. А диспетчера завтра, нет, уже сегодня найдут мертвым.
Спать хотелось еще меньше, чем есть. Во-первых, ждали дела. Сходить в моечную, проверить, как там их суденышко: через аппаратную запрашивать нельзя, улика будет. Вычистить-вылизать базы данных по входу-выходу из основного аппарата, использованию спецэкипировки для выхода в атмосферу, начала и окончания эксплуатации автопогрузчика и многие другие. В этой работе не было мелочей. Редактировать и зачистить документы на медицинские препараты, а кое-что и переоформить, чтобы ни одна проверка не задалась законным вопросом, куда подевалось десять ящиков сильных психотропных средств, разрешенных в этой системе к употреблению только по рецепту. Отладить электронный пропуск на вход и выход с таким расчетом, чтобы аннулировать последние операции. Сделать то же самое для Чиро. Нет, сегодня для Чиро в первую очередь. Потому что Машкино «надо поговорить» с большой долей вероятности окажется чем-то таким, чему Раф предпочел бы полноценный допрос. И устроит она его отнюдь не Чиро.
Содержательная беседа назревала давно. И об отлучках, ну тут-то можно сослаться на необходимость закупок расходных материалов, что было правдой, ибо требовались они всегда и в достаточном количестве, и о ночных полетах. Да, пару раз  Чиро понебрежничал с пропусками, а мер Машка не приняла. Ребяческое вранье про патрулирование критики не выдержит. Про плохое самочувствие тоже. Раф и сам достаточно разбирается в медицине, чтобы помочь и себе, и Чиро. Здесь остается только один, не самый благородный, но действенный способ: залезть ей в голову, прочитать о том, сколько и каких отлучек ей известны, и действовать по обстановке. И о том, что слишком часто и подозрительно долго они порой копаются в программах, имеющих к их основным обязанностям весьма опосредованное отношение.
Ну, тут Раф сумеет отбиться. Корабль он знает, и язык у него подвешен хорошо.
Здесь я вам, Мария Батьковна, по каждому пункту такой подробный отчет дам, что слушать надоест.
Самое стра... нет, скорее не страшное, а противное было в другом: Машка верила в сказки. Нет, не так, она верила в легенды, которые придумала себе сама. И одной из этих легенд был Чиро. Святой Чиро. Способный защитить от всего и вся, объяснить что угодно, научить чему угодно, умница Чиро, способный вытащить из любого нешоколадного вещества шоколадного цвета любой консистенции.
С последним, впрочем, был согласен и Раф. И если отвечать на все ее вопросы честно, этот светлый образ будет разрушен до основания, а мысли Машкины Раф читал неоднократно. А там... «Нет! Этого не может быть! Это неправда! Он не может! Он не должен! Я не верю в это! Он хороший!».
Да, хороший, разумеется, только немного не ту дорогу выбрал. Что ж, бывает. И вдвойне хорош тем, что Машку в это не впутывает. Чем меньше она будет знать о темной стороне их работы, тем будет лучше для всех. И на допросе ничего не скажет, и Чиро уважать не перестанет. Ни у нее, ни у него никаких потрясений основ не будет, Раф об этом позаботится. Просто потому, что это Чиро. И Машка. Его друзья. А дружить бетазоиды умеют. И лгать, когда это требуется, ради друзей. Она хочет услышать, убедительную сказку, о том как чист ее товарищ перед законом – она ее услышит. Поверит ли, другой вопрос. Но нужно, чтобы поверила.
Прости меня, Машка, Маша, Мария.
...ora pro nobis peccatoribus, nunc et in hora mortis nostrae...
Хотелось бы надеяться, что до этого «hora mortis» еще лететь и лететь, а пока... Пока мы летали подыскать место, где можно будет потом собирать растительные препараты для вытяжек. Вот.

«Ты плохо кончишь, Раф», – сказал ему один из инспекторов. Ну, а где вы, спрашивается, видели хорошо кончающих контрабандистов? К этому предупреждению Раф отнесся с философским спокойствием. Сейчас главное успокоить человека, а там будь что будет.

Если придется встречать беду
Там, в опрокинутом навзничь мире,
Я не умру, я просто уйду.
А побежденному небо шире.

Время пролетело на этот раз быстро и незаметно. Пора переодеваться в форму и перестать думать неизвестно о чем.
Ты хотела со мной поговорить, Маш?

Отредактировано Альвару Гарриду (09-03-2019 01:10:01)

+1

63

Приборная доска, клавиши, расположение которых, казалось, найдешь не то что во сне – после анабиоза с влиянием тета-волн. Потому что помнят пальцы: каждое отточенное движение, каждый жест, каждый миллиметр на этих кораблях. Что там говорили о верности одному? И какой это уже у него?
В истории и в книгах, доставшихся от настолько древнего времени, что чихать хотелось от мысли о пыли на них, полководцы любили животных, на которых ездили верхом. И меняли их, когда те гибли в бою. Позже, уже там, где мог появиться флот, на планетах, где были моря, капитан уходил с корабля последним или тонул вместе с ним. Дело чести – всю жизнь на одном судне. Только не для них.
Не для тех, на кого эти мундиры надевали, еще когда шея в воротничке выглядела как карандаш в стакане. Не для тех, кто Устав ЗФ носил с собой всегда и везде, зная его назубок уже после первого месяца учебы, а после первого месяца практики понимая, что выполнить его – сломать все, что было, что знал и любил.
И ломали же. Коротко и резко. Неизбежная болезнь роста. С какой бы ты ни был планеты – а «не спрашивать откуда» было негласным правилом: все привыкли к тому, что дом – корабль. И не сама железка – а те, кто рядом.

Тихо запищал будильник, напоминая, что время вахты. Отдых закончен, отложена недочитанная книга и так и не разобранная головоломка. Сон? Чуть не спросил, что это такое, хотя ему и надо было меньше чем остальным – особенности физиологии.
Он снял с вешалки форменную куртку, застегнул до конца – многие отказывались от этого пережитка, даже устав разрешал вольности и магнитные застежки, но капитан всегда застегивал молнию доверху.
Вопрос внутренней дисциплины. Она держит крепче, чем что-либо еще. И потом… Стар он для этих нововведений. Или еще помнит, как магнитные застежки подвели в той экспедиции? Когда в горящем в магнитной плазме корабле срезал одежду с тех, кто прилип к пылающим стенам, как не успел к двоим, а к одному – успел. Для того, чтобы… Отставить, улыбнуться зеркалу, собраться и выйти на мостик.
Вахту принял. Доложить происшествия по кораблю, передать ключ-коды в случае их изменения, – и уже спокойным тоном. – Сначала то, о чем я не должен знать, потом – то, о чем должен.

+2

64

Кел Мартон
Радостно принят!

+1

65

Границы нет у мира?
http://s8.uploads.ru/Dci1j.jpg
С'Андарак
Bruno Babolin
Глубокий космос, космокрейсер «Квиринал» | вулканец | 27 лет

Спокойный вулканец (а где вы видели других) – невысокий, по стандартам расы, худощавый, с плавными жестами и преувеличенным вниманием к собеседнику. Молодой ученый, ты внес свою кандидатуру в списки экспедиции на должность корабельного психолога с единственной целью: собрать как можно больше материала о тайнах инопланетной психики, в особенности – человеческой, в условиях ограниченного пространства в течение долгого времени. Эта информация могла бы оказаться крайне полезной при колонизации планет и комплектации персонала для первичных модулей освоения.
Ты, если можно так сказать, типичный вулканец со склонностью к занятиям, связанным с математикой – логическим играм, музыке, структуральной лингвистике. Живешь по четко распланированному графику, не допуская отступлений от него. Пон-фарр тебя не касался, поэтому живешь ты в спокойном неведении эмоций, хотя теоретическая сторона вопроса изучена тщательно. Это послужило причиной регулярных занятий боевыми искусствами в корабельном спортзале и длительных прогулок по палубам в свободное время, Ещё ты учишь языки рас, работающих на корабле, предпочитая совершенствовать навыки непосредственно с носителями, совершенно игнорируя их смущение, а порой и нежелание общаться с холодным и безэмоциональным вулканцем.
При всем при том психолог ты действительно хороший: не пропуская через себя ситуацию, не примешивая собственные эмоции, всегда разбираешь проблему по косточкам так, что ее причина становится очевидна пациенту. Советов не даешь, но после твоего анализа становится ясно, что поступить можно только одним способом. Из-за этого на корабле распалось довольно много пар, и друзья, которые, продолжи они лгать друг другу, могли бы остаться друзьями – таковыми больше не являются.
Между тем, сконцентрировав на себе некоторую часть негативного отношения экипажа, ты сильно оздоровил психологический климат коллектива. Вот только друзей у тебя пока нет. С чего бы?..

Дополнительно: всего слабей усваивают люди, взаимным обучаясь отношениям, что слишком залезать в чужие судьбы возможно лишь по личным приглашениям.
связь с заказчиком: Дмитрий Корицкий

+1

66

Возможно, я просто не так понял капитана «Накатоми». В его словах сквозила странная, ничем не обусловленная досада и при этом – торжество. Сочетание более, чем необычное. Тем более, что относилась эта смесь эмоций к моему отбытию на «Квиринал». Я бы счел это злорадством, если бы не был столь уверен, что капитан испытывает ко мне дружеские чувства, хоть и не в превосходной степени. Надо признать, и мне он доставлял неудобств меньше прочих. По прибытии непременно уведомлю его о том, как разместился.
Психолог второго ранга, а теперь уже почти официально – корабельный психолог первого ранга на «Квиринале» вулканец С'Андарак внимательно оглядел свою почти-бывшую каюту. За три года, что он здесь пробыл, для человека сложно было не проникнуться сентиментальными чувствами. Но С'Андарак не был человеком и никогда не давал чувствам воли: он должен всегда служить безупречным примером самоконтроля для экипажа. Которому явно этого самого самоконтроля не хватает.

Нет стен, что могут привязать навечно,
Иллюзия несет в себе
Причины горя и страданий плоти:
Границы нет у мира,
Как нет их в иллюзорном бытии...
, - процитировал он по памяти строки одного из сподвижников Сурака.

Да, действительно, он не ошибся, буквально восприняв принцип Infinite Diversity in Infinite Combinations (Бесконечное Разнообразие в Бесконечных Комбинациях). Куда уж больше комбинаций, чем бесконечная вариативность отношений между разными расами, полами, возрастами членов экипажа космической станции. Хотя нет, конечно, это некорректное сравнение - есть много примеров, больше подходящих этому описанию. Влияние эгрегора экипажа «Накатоми» становилось токсичным – предложение отца Штиглица буквально открыло врата новых возможностей перед С'Андараком. Он испытывал благодарность.
На кровати лежали аккуратно сложенные пожитки: несколько комплектов формы, традиционная вулканская одежда и обувь, трехмерные шахматы, четырехмерный временной паззл, пара тренировочных мечей-боккенов, микропленки, падд, еще какая-то мелочь...
С'Андарак взял в руки выполненное с большой точностью изображение сехлата, которое привез еще с Вулкана. Это была точная копия его домашнего любимца и единственная вещь, которую он взял для того, чтобы иметь вещественную связь с памятью. Не то, чтобы это было необходимо, но из психологического экскурса С'Андарак помнил, что некоторые заболевания и потрясения, вызывающие амнезию, могут нивелироваться с помощью тактильных ощущений – и значимых предметов. Он погладил сехлата большим пальцем: имитация меха, сделанная из пластика, ощутимо отличалась от настоящего меха, но все-таки вызвала целую вереницу образов... С'Андарак не стал концентрироваться на них, позволил памяти убрать яркость и вернуть сознание в сегодняшний день. Только одна фраза вырвалась из вихря изгнанных картин прошлого. Отец. Он стоял перед С'Андараком и с укоризной смотрел на него:
Твое решение – ошибка, сын. Чистая наука не имеет отношения к тому, чем ты занимаешься. Это не философия Сурака, это не медицина. Я не могу назвать это даже творчеством. Нелепо и никчемно скрепленные остатки того, что использовал великий Селдон, создавая психоисторию. Я разочарован, - и дальше туман, туман, легкие завихрения памяти, смывающие жесткие контуры события. Зачем это помнить? К чему? Время докажет правоту С'Андарака.
Сборы не заняли много времени, и когда в дверь каюты постучали, он был вполне готов.
- Войдите.

+1

67

Джек Каннингем
Принят, ура!

+1

68

Конечно, он тоже не смог уснуть. После возвращения на «Коронадо» Чиро погрузился тяжкие думы и переживания. К счастью, большую часть работы по заметанию следов взял на себя Раф, а потому Чиро мог сосредоточиться на собственной персоне. Не самолюбования или рефлексии ради, но для того, чтобы провести тончайшую диагностику сложившейся ситуации по сверхточному методу пятой точки – Чиро задом чуял недоброе. Чуялка пока не поднимала аларм, означавший, что надо бросать все, кроме самых дорогих, сжигать все мосты и исчезать в неизвестности, эффектно махнув на прощание хвостом варп-двигателя. Но предупреждение о том, что он ходит по краю, с которого в любой момент может сорваться, все настойчивее давало о себе знать ощущением пляски голым задом на раскаленной сковороде. Метод пятой точки, не смотря на всю свою антинаучность, ни разу Чиро не подводил, а посему проявлениям собственной интуиции, корианец привык доверять больше, чем любому сверхточному прибору или сверхавторитетному прогнозу.
Про «Его Величество» можно было сказать и было сказано многое, например, что он чертовски везучий ублюдок. Но, по мнению Чиро, дело было не в везении. Ведь наряду с историями, когда ему удавалось выходить сухим из воды там, где по законам здравого смысла и вселенской справедливости следовало бы пойти камнем ко дну, была и масса «плевых делец», от которых он отказывался только потому… Да, потому что у Чиро была задница, к которой он, прости господи, прислушивался. Каждый раз во время подобных «совещаний» корианец искренне надеялся, что Раф всего этого не слышит, что вся эта его телепатия имеет какие-то аварийные выключатели. Да и сам старался в такие моменты держаться от друга подальше – ни к чему отягощать его столь интимными подробностями.
Вот и в этот раз Чиро оставил друга при первой возможности и заперся в своей каюте.
На сей раз великий оракул и банальная логика пели в унисон – ситуация была скверная и обещала стать ещё гаже, если продолжать действовать в том же ключе. И ладно бы это обещание касалось только самого Чиро, нет, в этом гребаном прогнозе фигурировали ещё и друзья, экипаж, а то и другие участники кастинга агнцев на заклание. Значит, нужно попридержать коней? Залечь на дно, хотя бы на время? От этой мысли дурно пахло – поражением и несдержанным словом. Словом, данным человеку, одному из немногих раскусившему этих ублюдков, волчар-садистов и шкуре ангельских овечек. Эдуард Маринаро, капитан небольшой ресурсо-добывающей космической станции в окрестностях Коры, был давним знакомым Чиро. Станция «Сиера 12»  попала под негласную экономическую блокаду из-за нетолерантных высказываний Эда, «разжигания ксенофобии» и отказа предоставить людей и материалы для совместного проекта с «экспертами» ингов. Больше тысячи человек, среди которых 24 ребенка, оказались на грани голодной смерти и фактически без каких-либо перспектив, даже если покинут станцию.
Чиро валялся на кровати и сверлил суровым взглядом ни в чем не повинный потолок. Идеи и расклады носились в голове словно стая ошалевших комет, но ни одну из них пятая точка не восприняла благосклонно, хотя логика и пыталась давать взятки всяческими «за».
Не найдя ни ответов, ни виноватых в потолочной тверди, Чиро вскочил на ноги и принялся нарезать круги по каюте. Покоившийся на прикроватной тумбочке падд засветился, оповещая о новом сообщении. Чиро взглянул: ничего стоящего – истечение абонемента на парковку. Инфо-окошко быстро свернулось, отрывая открытую ранее и благополучно забытую первую полосу «Вестника Коры». Первой в глаза привычно бросилась собственная фамилия, приляпанная к очередному броскому и безвкусному эпитету. А следом глаз упал на анонс статьи о том, как победительница конкурса красоты «мисс Кора» выбирала церковь для венчания и бар для девичника. Зацепила цитата: «На самом деле очень непросто найти подходящее место, чтобы вместить почти семьсот приглашенных».
Чиро замер с паддом в руке, даже дышать забыл, только глазами хлопал. Через минуту, аккуратно, словно бы падд стал вдруг хрустальным, положил его на кровать. А через полторы синьор скакал по своей каюте, хлопая себя по ляжкам и выкрикивая: «Ай да Чиро! Ай да сукин сын!».
Наскакавшись вдоволь и крепко приложив поцелуем фотографию «мисс Кора», Чиро сунул падд подмышку и вылетел из своей обители. Ноги сами привели его в столовку, где обосновались Раф и Мария. Сияя, как солнце Коры, не замечая обращенных к нему приветствий, он двинулся в их сторону. Ещё на подлете к столику друзей, Чиро заметил некую смутную напряженность между ними. Не надо было быть телепатом, достаточно было просто неплохо знать Марию и Рафа, чтобы понять, что у детишек выдался трудный разговор, но теперь папочка здесь!

Мария, Раф, друзья мои, бодрейшего вам утра! - пропел Чиро, приземляясь к ним за столик.
Читали свежую прессу? – он положил на стол падд и толкнул его к друзьям. Прокатившись по гладкой столешнице,  запечатленные на первой полосе улыбающаяся «мисс Кора» и гордый профиль «Коронадо» остановились напротив светлых ликов товарищей.
Маш, вот скажи мне, ты ведь детей любишь, – интонация Чиро не оставляла сомнений, что это не вопрос, а констатация факта, вердикт и приговор в одной фразе. Но и вопросы Чиро тоже любил и умел задавать. –  Ты же хочешь подарить жизнь двум дюжинам маленьких корианцев?

0

69

Уильям МакГроу
Принят с радостью и удовольствием!

0

70

Нельзя бесконечно падать в пропасть, или взлетать к звездам
http://s5.uploads.ru/7x6lV.gif
Валерис
Jeremy Sumpter
Глубокий космос, космокрейсер «Страж»| полувулканец | 29 лет

Но где светил погасших лик
Остановил для нас теченье,
Там Бесконечность – только миг,
Дробимый молнией мученья.

Яркий блик на идеальной поверхности зеркального стекла заставил прикрыть внутреннее веко. Слишком яркий, слишком сияющий… Совершенный в своем великолепии. Достаточно лишь разложить цветовой спектр на составляющие и, вот она, сама суть явления в ее первозданной красоте. Так просто и так логично. Никакой двойственности натуры, никакого конфликта, никакой боли.
Краткий миг, и наваждение рассеивается, оставляя после себя горечь послевкусия. И снова нужно возвращаться… Быть, соответствовать, оправдывать чьи-то ожидания. Но разве ты можешь их оправдать, будучи тем, кем ты являешься?
Недочеловек, недовуланец… Химера средь прочих. К какому миру ты принадлежишь? Кто ты? В чем твоё предназначение? Миллионы вопросов, на которые можно дать миллионы ответов, но ни один из них не будет верным, проникающим в самую сердцевину. Жизнь нельзя разложить на простые составляющие, ты уверен в этом, ты пробовал и потерпел поражение. Абсолютное поражение. Ноль, зеро, пустота… Только отголосок на кончиках пальцев и щиты, трещащие по швам, разлетающиеся на микроскопические частицы под воздействием чужих эмоций. Как же сложно собрать себя обратно, в единое целое, стать тем логичным и невозмутимым созданием, которого привыкли лицезреть перед собой члены команды.
Невыносимо… Невыносимо больно и страшно.
Ладонь с силой сжимает стакан, в котором плещется янтарная жидкость. Не выдержав давления, стекло лопается, и вулканец зачарованно смотрит на то, как смешиваются янтарь и медь. Единство противоположностей. Это твоя жизнь, и ты не пожелал бы себе иной доли. В любом из бесконечного множества миров…

Дополнительно: – Стоять на самом краю неизвестности и вглядываться в бездну. Теперь скажи – каково это ощущать?
– Потрясающе.
связь с заказчиком: Максимилиан Штейнвальд, директор Приюта

+2

71

Изрядную часть своей жизни я провел, открывая различным котам различные двери. Однажды я прикинул, что за свою историю человечество употребило на это занятие ни много, ни мало, как девятьсот семьдесят восемь человеко-часов, – вслух продекламировал Валерис, слегка поерзав на коврике для медитации.
Разумеется, такое обращение с ритуальным предметом было, в каком-то роде кощунственным и определенно не подтверждающими терранские стереотипы о сухости и холодности вулканской расы. Да и потом, никто же его не видит, а раз не видит, значит можно позволить себе небольшое послабление. Как-никак, он живое существо.
Неожиданного на ум пришла пословица, которую к месту и не очень любил повторять его русский коллега – «если нельзя, но очень хочется, то можно, только осторожно». Валерис совсем не по вулкански вздохнул и дернул ухом, понимая, что тесный контакт и общение с людьми выходит ему, в некотором роде, боком. Ведь сейчас происходит именно то самое «можно, только осторожно». Не человеческая ли часть его души, надежно запертая в глубинах подсознания еще несколько лет назад, пытается выбраться на свободу, робко осматриваясь по сторонам? Вполне возможно.
Но, на данный момент - коврик был мягким, а книга довольно занятной, поэтому вулканец решительно отложил в сторону все сомнения и вновь погрузился в чтение, подумав, что вопрос с человеко-часами и котами следует изучить более детально. Вряд ли автор привел точные статистические данные. Валерис вспомнил слова капитана Гордона о том, что фантастические произведения на то и фантастические, чтобы допускать разные домыслы и оперировать правильными категориями в абсолютно другом ключе. Но даже несмотря на это, ему было любопытно. Точнее, не любопытно – небезынтересно – это слово боле точно передавало всю суть процесса.
Вообще стандарт был для Валериса многогранен, остр и часто не понятен. Казалось, что тут такого? Не варп-ядро же голыми руками калибровать, но нет… Каждое слово по отдельности было понятно, но когда они складывались в фразы, общий смысл тут же ускользал. Люди оперировали словами и понятиями не так, как должно, что часто ставило Валериса в неловкое положение, ясно давая понять, какой он социально неловкий и неконтактный.
Так получится ли у него найти свою собственную дверь в Лето? Или же то так и развеется мелкой пылью на тонкой грани, разделяющей сказку и реальную жизнь…Даже сам Сурак не дал бы ответа на этот вопрос.
Коммандер, через пятнадцать минут вам нужно быть на мостике, – разнесся по каюте мелодичный голос Рози.
Не то, чтобы вулканцу, обладающему идеальным чувством времени и способному определить его с точностью до нано-секунд, вообще были нужны какие-то напоминания, но это было так по человечески.
Валерису хотелось ощутить себя частью всего этого, ощутить призрачную надежду, прикоснуться к чуду хотя бы кончиками пальцев. Проявление человеческой природы не в себе, в других, было… очаровательным.
А это тенденция давать бездушным механизмам человеческие имена, как например, бортовому компьютеру? Еще немного и вулканец почувствовал бы умиление, если бы не долг, зовущих его на мостик.
С мостиком вышла небольшая загвоздка. Потерев ушибленный нос, Валерис невозмутимо уставился на не открывшуюся дверь.
Кажется Рози обиделась на определение ее, как «бездушного механизма». Но, если отбросить шутки в сторону, вырисовывалась проблема, и достаточно серьезная.
Подключив терминал, Валерис выяснил, что двери заблокированы в каждой из кают жилого сектора. Помимо этого, из коридора стало доносится какое-то неопознанное шуршание и скрежет, и вряд ли кто-то из членов экипажа был способен воспроизводить подобные звуки. Бровь вулканца бесконтрольно поползла на свидание с челкой.
Коммандер – мостику, – нажал Валерис на кнопку вызова. – Двери в жилом секторе заблокированы. В коридоре, предположительно, находятся объекты неизвестного происхождения, возможно представляющие угрозу. Пробую подключиться к системе видеонаблюдения.

Отредактировано Джереми Самптер (07-05-2019 16:35:35)

0

72

Джереми Самптер
Принят, принят!

0

73

Старый ты хрен! – возопил Пашенька приглушенно и чуть не полетел под пульт. Барони — какой-то, Паша нарочно старался их не различать, так было смешнее — одернул форменку и с показательной брезгливостью отряхнул все места дружеского втыка и культурного рукопожатия за минуту до того.
Может, ты и забыл, но старым хреном ты мог обзывать всех и каждого лет семь назад. А я, между прочим...
– V samom raszvete sil!,
– заявил сменяемый пилот, похихикивая и косясь на собственного сменщика – у того в бороде уже проглядывала седина. Навигатор только фыркнул. Ну точно, Фабио. Хоть в расписание не смотри!
Покосившись на полувулканского старпома и грациозно плюхнувшегося на своё законное место капитана Гордона, Паша счёл, что температура делается на мостике вполне себе горячо-корианская и без их ссор со штурманом, и приглох. Только хихикнул ещё раз. Как этих красавчиков вообще путают-то, у них же манера пихаться разная!
А. Точно. Они ведь не всех сталкивают под консоль.
Откровенно заржав, Павел Андреич отсалютовал новой смене и направился к выходу. Восемь часов сна! Это же... Ух! И голо-кинцо из архива досмотреть успеет, и ещё к Дини надо будет забежать – ну чисто для порядка, давно не был и не пересекались, соскучился – и с Киро обещался сыграть в ша-а-ахххх... Что-то как-то зевается. Наверное, надо будет годам к тридцати смириться с тем, что всё-таки не сверхвулканец и либо нормально спать, либо учиться медитировать. Десять минут, хоба – и выспат, бодр и свеж. Но тридцатник – это совсем нескоро и как-то... Много, что ли.
Нет, Павлу Андреевичу уже не казалось, как раньше, что в тридцать пора на покой, но всё же что-то странное было в них, совсем взрослых, всё ещё в форменках пилотов и навигаторов. Капитаны – ладно, старпомы и научники – хорошо, но... Но разве доживают те, на мостиках, жмущие на аналоги гашетки и считающие курс, до их лет? Ещё и потому было порой так неловко с мистером Дини. Он хороший человек, интересный, прекрасный навигатор, но то, что он вот так долетался, было самым страшным воплощением всех пашкиных не всегда осознанных соображений на этот счёт.
Но ещё были «совсем взрослые» СБшники, и вот они вообще загоняли Чехова в тупик.
Честно вышагивая по коридору в сторону кают-компании – вдруг совсем расхотелось играть с этим корианским скользким товарищем, Киро, в какие угодно игры, и принялось клонить в сон и чтение чего-нибудь простенького по теории струн – Паша нахмурился, углядел повернувшую за угол пятку и поймал краем уха чьи-то бодрые матюги. Пятка, вероятно, следовала за своим хозяином. Хозяин, только что тут стоявший, обладал голосом вторпома.
Если что-то выглядит как кошка, звучит как кошка, пахнет как кошка и даже ведёт себя как кошка, вероятно, это кошка и есть. То есть – как вторпом. Да. Opachky...
Мистер Сонак! – на всякий пожарный крикнул Пашка, высовывая нос из-за угла. – Что за hren’ тут творится, вы не знаете?
Сколько лет во флоте? «Семь, сэр!», да? Уй, Пашка-промокашка, ничему-то тебя жизнь не учит, – забубонил под темечком почему-то голос доктора МакКея, пока рванувший вперёд и ныряющий в закрывающиеся двери кают-компании Пашка пытался негнущимися пальцами выставить режим на фазере. – Даже акцент не пропал!

+1

74

Антон Ельчин
Ну наконец-то, Пашенька! Принят без разговору!

0


Вы здесь » Приют странника » Иногда они предлагаются... » Это всё, что мы СДЕЛАЛИ здесь друг для друга