Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Былое » «Крадущийся Тигр, затаившийся Сова»


«Крадущийся Тигр, затаившийся Сова»

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Время действия: 1979 г., ночь с 29 на 30 октября. 
Место действия: ФИО, Амадор, атолл Калинди, отель «Амрита».   
Действующие лица: Шангхар Джеро, Ольгрейн Эйо.

0

2

Горсть мелких коралловых обломков и осколков ракушек взлетела в воздух и рассыпалась над водой снопом искр с треском, напоминавшим фейерверк. Джеро, прищурив глаза, смотрел, как тает в темноте над морем россыпь вспышек. Здесь было практически совсем темно. Освещение отеля сюда почти не доставало. Отеля. Он зло усмехнулся. Тюрьмы. Давайте уж называть вещи своими именами.
Жизнь дерьмо.
Обломок коралла побольше взлетел в воздух, промчался над водой, исчезнув в темноте, и обозначил свое положение яркой вспышкой и хлопком взрыва, разлетевшись сияющей пылью.
А жизнь в тюрьме это еще большее дерьмо. Полный отстой.
Джеро мрачно смотрел вдаль, где время от времени вспыхивали полосы фосфоресцирующей воды. Он ненавидел эту чертову тропическую пасторальку. Этот песок, эту воду, окружавшую со всех сторон, куда ни плюнь, этих долбанных рыбок за окном своей комнаты. Как же хотелось леса, с его мягким полумраком и особенной тишиной, в которой только чуткое ухо хищника различало множество едва уловимых звуков, рассказывающих о жизни леса, о его обитателях. Хотелось нормальной пробежки, по траве, по земле, а не по этому опостылевшему песку. Хотелось видеть за окном не кораллы и чертовых рыбок с их раздражающе яркими красками, а птиц и благородную темную зелень сосен.
Шангхар посмотрел на еще один бесформенный обломок вездесущих полипов. Они были тут кругом. Тигру их заросли напоминали плесень или паразитов. Быть может, будь он здесь по доброй воле, он воспринимал бы все иначе. Но этот морской рай превратили в тюрьму, и Джеро был уверен, что никогда уже не сможет воспринимать тропическое море как курорт или просто красивое место. Для него подобный пейзаж всегда останется символом угнетения.
Обломок медленно поднялся вверх, начиная светиться по мере того, как Джеро заряжал его энергией. Когда камень превратился в сияющий метеор, Шангхар начал опускать его в воду. Раскаленный камень зашипел, коснувшись воды, погрузился в нее, подсвечивая алым. Стиснув зубы, Тигр смотрел на камень, не отводя глаз, не давая ему погаснуть, но в конце концов свечение пропало.
Тихо выругавшись, Джеро взялся за следующий камень. Один за другим раскаленные камни опускались в воду и упрямо гасли. В конце концов, Шангхар со злостью пнул очередной обломок, отправив его в воду. Как же тяжело это давалось! А ведь раньше это почти не стоило усилий, хоть в воде, хоть в космическом вакууме, где угодно. А сейчас он даже не мог удержать огонь, вода тушила его.
Описав круг по песку, Тигр остановился, глядя куда-то в темноту. Потом и вовсе закрыл глаза. Как легко это всегда давалось. Как просто... Он постарался успокоиться, отрешиться от своих проблем, почувствовать мир, окружающий его, мысленно прикоснуться к нему, ощутить его гармонию, его связи, ту ментальную мелодию, которую издает каждый предмет в этом мире. Поначалу это не удавалось. Но постепенно перед внутренним взором начала вырисовываться картина мира, тончайшие линии, соединяющие все вокруг. Шангхар, не открывая глаз, медленно провел рукой, словно погладив воздух. Еще один маленький обломок, медленно взлетел в воздух, начиная раскаляться, пролетел над водой и начал погружаться в нее. Следя за ним мысленным взором, Джеро продолжал накачивать его энергией капля за каплей, не обращая внимания на окружающую камень воду. И когда Тигр распахнул глаза, одновременно отпустив обломок, тот внезапно с грохотом взорвался, выбросив вверх здоровенный фонтан воды.
- Да! - взгляд Шангхара загорелся мрачным торжеством. 
Пусть это был лишь маленький камешек, но для самого Тигра это стало огромным достижением.
- Да. И идите все на хрен, ублюдки, - пробормотал Джеро и взялся за новый камень.

+5

3

Иногда атолл Калинди становился действительно райским местом, пригодным для нормальной жизни… даже для нормальной жизни дуэнде. Такие часы случались нечасто, и тем они были драгоценнее. Вот сегодняшний вечер был как раз из таких. Причиной тому стало прибытие в эту «резервацию для оборотней» очередной группы медицинских светил. Время от времени они наезжали сюда, не упуская удобного случая поизучать то ли врагов, то ли потенциальное богатство Империи – генетическое, интеллектуальное, энергетическое.. да много какое еще. Орионцы же, хлебом не корми, дай поизучать чего, а потом выгодно приспособить. Что всего забавнее – обучение этому и в среде местных дуэнде происходило. Иногда даже никчемные, кажется, помятые морально и физически оборотни приносили пользу остальным своим собратьям – своеобразно, но тем не менее: для корректного изучения функционирования церебральных настроек депрессоры отключали по всему коралловому острову, работали только дежурные телепаты, но их мощности хватало только на саму гостиницу, а окрестности начинали дышать и переливаться неподавленной энергетикой.
Молоденький доктор Твивели этим вечером просто цвел и пах, вьюнком обвивал маститого, седовласого …академика, что ли? – Ольгрейн не особо разобрал, кто этот очередной «столп орионской психиатрии», который так старался расположить к себе растерянного и заторможенного пациента, до крайности похожего на (внезапно, да?) на разбуженную днем сову. Лейт, внутренне усмехаясь, к концу обследования даже старательно расположился к дедушке в ответ. Светило умилилось, присутствующий в кабинете для подстраховки дежурный телепат и то отмяк и заулыбался – ну а чего бы нет-то? Этот грузный вечный совенок, большой испуганный ребенок с застенчивой улыбкой – разве мог кому-то чем-то навредить...
В том и дело, что не мог. В самом деле не мог, не потому даже, что Ани Руайе, не самый сволочной парень из гениев-телепатов, без труда бы его обротал при малейшей попытке, так дав по мозгам, что мало бы не показалось, а просто.. да трудно взлететь на замятых крыльях. – Лейт досадливо подопнул попавшуюся по пути раковину, и мотнул головой, отмахиваясь от поманившего его призрака – понял, мол, иду, веди дальше. Таонга не обиделся, у него сегодня тоже праздничек – Оли его отчетливо видит, не расплачиваясь за это приступом тошноты. Как не воспользоваться случаем и не показать в благодарность за постоянную симпатию славное местечко?.. Сейчас особенно славное: гении до него не достают, их зоны влияния не перекрывают друг друга здесь, образуя «слепое пятно».
Опа… и его уже кто-то занял! – призрак шуганулся, но лорд Эйо на родовом упрямстве перелез через почти лежачую пальму, развесившую свою лохматую над кромкой прибоя, оседлывая ее и проехавшись животом по шершавой коре. Да ладно, в конце концов, берег же общий.
Даже если бы Ольгрейн не был Совой, он появился бы беззвучно, возник из темноты – рыхлый, белый днем песок глушил шаги. Далеко от дерева Эйо отходить не стал, присмотрел местечко поуютнее и плюхнулся задом в мягкую песчаную взвесь, положив локти на подтянутые к животу ноги, свободно свесив одну кисть с колена, а другой пропуская нагретый солнцем за день пеcок сквозь пальцы и наблюдая за почти незнакомцем – Тигра никто не знал хоть сколько-то близко...  как и его самого, впрочем.
А он крут, крут, – щурясь на искры от рассыпающихся в золотистую пыль камушков, не мог не отметить Оли. – Времени зря не теряет, пока профессура и академические круги орионской медицины терзают бедолагу Лебедя, депрессоры всё еще выключены. Лорд Олорин блистательной делегации интересен не меньше – если Совы профессионально сходят с ума, то Лебеди квалифицированно ныряют в тоску. Лебеди и депрессия – это практически синонимы, а депрессия у дуэнде – находка для науки. Благородные птицы, о да, самый романтичный клан Сетха… и в заложники тоже сдали парня с полусваренным на дуэли мозгом. Романтика, однако! Он же после смерти жены сам подставился…
Ого! – пауза в телекинетической тренировке Тигра кончилась, последний камень, погруженный в море, рванул, как старинное ядро, выбросив здоровенный пенный гейзер. – Ловко. Тоже, что ли, попробовать? – но даже мысль об этом вызывала у Оли приступ апатии – его изрядно вымотали сейчас в медпункте. Тьма! Он стал слабым, как какой-то человечишка… еще слабее!
Да, – отозвался совиный лорд, не напрягая голосовых связок, но в поглотившей взрыв и возгласы ночной тишине и его короткое слово прозвучало очень отчетливо. – Вы успели, мой лорд. Депрессоры включат скоро.

Отредактировано Ольгрейн Лейт Эйо (08-08-2018 22:58:00)

+2

4

Радость от своего достижения моментально стухла, стоило раздаться где-то позади незнакомому голосу. Вот и достижения, угу. Настолько увлекся пирокенезом, что банально прозевал появление чужака за спиной. Пальцы сами сжались в кулаки. Джеро крепко зажмурился. Ну, какого дьявола, а?! Когда же он сможет хоть немного восстановиться?! Ну, когда?!
Ярость и ненависть к тюремщикам снова всколыхнулась почти с той же силой, что и в первые годы заключения, когда он метался по своей одиночке глубоко под водой.
Мелкие камушки, осколки, ракушки, прятавшиеся вокруг него в песке, ударили во все стороны, треща, словно петарды, рассыпаясь мелкими жалящими икрами. В сжатых кулаках засветилось огнем, руки наливались алым, и Тигр вынужден был резко упасть на одно колено, впечатывая пылающие ладони в песок. Жар растекся двумя кругами, в стекло сплавляя песок вокруг ладоней. Накатившая приливная волна тут же охладила зашипевшее стекло. И в этот момент включили депрессоры.
Джеро тихо зашипел, опустив голову. Он ощущал эти гребаные устройства, как тяжелый ватный груз, ложащийся на голову, не дающий нормально думать.
Выпрямившись, Шангхар, не оборачиваясь, изрек:
Не надо подкрадываться ко мне сзади. Плохая идея.
И это в самом деле было плохой идеей. Если депрессоры подавляли его ментальные силы, то вот на физические они не влияли никак, и все свободное время, а его было дохуя, уж простите эту идиому, он посвящал физическим тренировкам. И в этом плане Тигр был в прекрасной форме. Не был бы он так увлечен своими упражнениями, посмевший подкрасться, уже бы валялся мордой в песок под тушей Тигра. Уж чем-чем, а физической силой и ловкостью Предки его не обидели. Дхаран и без телекинеза вырезал целые лагеря.
Он резко развернулся, безошибочно находя в беспорядке пальмовых листьев скрывшегося там шпиона.
Кто ты такой? – мрачно спросил Тигр.
Было желание сорваться с места и убежать прочь, избегая нежеланного контакта. Но почему-то Джеро остался на месте, упрямо вглядываясь в темноту и мельтешение листвы.
Выходи. Иначе ударю, – честно предупредил Тигр. А ударить мог. Хотя бы метнув в темноту осколок коралла. Глазами Джеро его не видел, а вот ушами «видел» замечательно.

+3

5

Предупрежден – значит, вооружен? Да как же. В их случае это правило не работало – знание о грядущей пакости никак не позволяло от нее защититься, только нагоняло тоску, даже минуты вроде бы свободы насквозь протравливая тягостным ожиданием неизбежного. Невозможно было, зная, что вот-вот врубят орионцы опять свою проклятую шарманку, в полной мере насладиться нормальным вечером, к тому же внезапно украсившимся фейерверком – не тем, праздничным и беспечным, что можно увидеть с их атолла, что запускается на побережье материковом для потехи и сопровождается восторженными ахами задирающих головы туристов, а в сугубо дуэндийском стиле, низкому и грозному, как тигриный рык в лесной чаще, стелющимся по берегу искристыми вспышками.   
Силен, силен, – восхищение Ольгрейна крепло по мере того, как он видел выплеск тигриной ярости, буквально вскипятившей песок в озерки лавы там, где он оперся ладонями. С огоньком, лорд, ничего не скажешь. Давно Оли не видел такого рода шоу, пирокинетиков и на Сетхе-то не в избытке было даже в лучшие его времена, а уж тут, на Калинди…. да уж не единственный ли он, этот парень, заставивший ночь заплеваться огнями, злыми, как цицимине?.
Силён. Силён. Но, похоже, надломили и его… если не заломали совсем, – в груди у лорда Эйо, наоборот, смерзалось что-то, наверное, отчаяние – ледяными кругами молока, при виде совершенно не героической позы на четвереньках, в котором Тигра застигло включение депрессоров. Самого Сову будто стукнули по макушке боевым молотом – аж до звона, двоения в глазах и резкого приступа дурноты.
Тьма… Недолго же они ощипывали Лебедя. Со мной чтимые-маститые возились вдвое дольше… хотя это достижение сомнительное, таким не похвастаешься, – даже шелест пальмовой перистой шевелюры в паре десятков шагов показался оглушительным, и это оказалось последней каплей – Ольгрейн поморщился, массируя виски. На первую реплику незнакомого знакомца он не счел нужным отвечать за недосугом – поднимался с насиженного места, тяжело, едва ли не кряхтя, отряхивал песок с мешковатых летних штанов ниже колен. Хотел и сандалию переобуть – вроде камушек под пятку попал, но передумал – ни к чему еще сильнее сердить Тигра, вот уж в прямом смысле вспыльчивого и взрывного.
Я не подкрадывался, – спокойно и устало отозвался Лейт, выходя из уютной околопальмовой тени. – Я просто Сова. Приближаться бесшумно – наша клановая особенность, как и видеть в темноте. Поэтому я и не подсматривал, хотя видел твои… экзерсисы.
Перейти на «ты» оказалось сущим пустяком, лорды, называется… – Полуулыбка Оли была хмуроватой, его отросшие русые пяди трепал тот же предполуночный, уже береговой бриз, что развеивал полупрозрачный образ Таонги, словно сизые волокна сигаретного дыма. Мертвый приятель успел улыбнуться на прощанье – печально и с сочувствием. Ему-то уже не было больно.

Отредактировано Ольгрейн Лейт Эйо (15-08-2018 02:31:03)

+3

6

Сова. Действительно Сова. Джеро повел головой, раздувая ноздри, вдыхая запах. Совы никогда не были ни врагами, ни соперниками. Впрочем, друзьями они тоже не были. Хотя вопрос дружбы у дуэнде всегда был весьма специфическим. Нет, он не обманывался насчет безобидности совиного лорда. Но они, и в самом деле, никогда не враждовали, во всяком случае, Джеро об этом не знал. Впрочем, его знания о Сетхе, родном мире, и об отношениях между кланами были весьма скудными, и оставались крайне специфичными, учитывая, что всю свою жизнь после обучения Тигр посвятил войне. Он понятия не имел, как оно там, за пределами космического фронта, от которого давно уже остались только воспоминания.
И вот тут Шангхар как никогда остро ощутил свою обделенность и оторванность. Свою изоляцию. Он понятия не имел, о чем говорить с этим парнем, который был даже выше его, но при этом поразительно напоминал огромный комок перьев. Тигр не имел ни малейшего представления, о чем общаться со своими сородичами вне войны. А кроме войны он знал только изоляцию. Осознание собственной ущербности вдруг буквально прибило, заставив его сердито нахохлиться, вжимая голову в плечи, будто недовольного кота, и сунуть руки в карманы куртки, сложив плечи. Даже не смотря на то, что у людей, в отличие от кошек все же имелись ключицы, сейчас он до странности напоминал съежившегося приунывшего кота. Если бы еще присел, впечатление вообще было бы полным.
А Джеро стоял и думал – на кой черт он не убежал сразу, как услышал чужой голос? Надо было сорваться с места и скрыться прочь, раствориться в темноте. Зачем он остался? Почему не ушел? Он понятия не имеет, ни о чем говорить, ни как вести себя, ни даже как обращаться к этому дуэнде. Стоит дурак дураком, как чурбан, ни имеющий ни манер, ни воспитания, ни образования. Столько времени он был один... Вот и надо оставаться одному и дальше! На кой черт он тут остался?!
Было неловко. Неудобно. Стыдно. И от этого он еще больше замыкался в себе, сильней сворачивая плечи вперед, вжимая голову, словно пытался скрыться. Сейчас только осталось начать медленно отползать назад, как кошак, который видит нечто непонятное и вроде бы не опасное, но все же предпочитает убраться нафиг.
И в то же время... Он устал быть один. Устал быть в этом вакууме. Устал быть оторванным от мира, от своих сородичей, от общения. Ему хотелось поговорить с кем-то. Обсудить то, что творится вокруг. Узнать хоть что-нибудь о том, что именно творится вокруг его сжавшегося до мучительного игольного ушка мира, поговорить о будущем, если оно вообще возможно.
Кто бы знал, насколько угнетенным и обворованным чувствовал себя Тигр. Сил больше не было жить в этой изоляции. Просто не было. Но преодолеть себя и заговорить с незнакомым дуэнде оказалось в тысячу крат сложней, чем совершить самую немыслимую диверсию. И только злость, та самая ярость, которая не давала ему сойти с ума, которая хоть и разрушала изнутри, но все же держала на плаву, ярость, обращенная на себя самого, на свою слабость, заставила его не убежать, хотя ноги уже подрагивали, готовые бросить тело вперед, в спасительную темноту. Он ненавидел слабость. И больше всего ненавидел слабость в себе. Только Предки знали, до какой мучительной судороги были сжаты его кулаки, забитые глубоко в карманы, когда он все же остался на месте и заставил себя произнести:
Меня зовут Джеро. Шангхар Джеро.

+1

7

Все верно, одно только название клана вызвало предсказуемую реакцию. Вернее сказать, предсказуемую для любого Тигра – «кошачьи», особенно крупные, никогда-то не принимали «птиц» слишком уж всерьез. Всех «птиц», без разницы – Зимородки там, Лебеди, Журавли, Соколы, Грифы или Совы. Раз, мол, в перьях чудо – то и не опасно оно. Надо ли говорить, что пернатые не спешили их переубеждать в этом ошибочном мнении? Мозги-то у них совсем не птичьи – всегда выгоднее считаться слабым противником, слабее, чем на самом деле, это и птенцу понятно… а вот «котам», видимо, нет, раз они веками и веками на эту обманку покупались.
Однако Ольгрейн сейчас этот избитый, но действенный прием не использовал… во всяком случае, очень активно, первым планом. Скорее, скажем так, пассивно пользовался ситуативным фоном и сложившимися стереотипами восприятия. Снова щекотнула ироничная мысль, что никакое обучение тактике каждого дуэнде, по определению непредсказуемого и коварного, по мнению всего прочего мира, никакие многочасовые медитации над раскладами Игры Игр не могут преодолеть свойственную расе вообще косность традиций и общеклановый образ мыслей. У Белых, правда, с этим получше… всегда было получше. Но только с этим, да, – совиный лорд не обольщался ни секунды – если этот, говорят, крайне агрессивный тип действительно захочет напасть – Сову ждет бесславный и скорый конец, вот на этом самом бережку. Свернет шею, как куренку, и не посмотрит, что лорд Эйо и выше немного, и в плечах шире, и вообще мощнее выглядит. Он будто бы совсем бешеный, этот Тигр, чуть ли не деревни вырезал один… хотя орионская пропаганда и соврать горазда, уж «оборотням» ли об этом не знать. Да и то, на что Лейт ненавязчиво и спокойно взирал, чуть наклонив голову набок, как-то не очень походило на облик пламенного борца с врагом. То есть с пламенностью-то как раз все было отлично, Оли это видел собственными глазами пару минут назад, а вот насчет борцов и бойцов… так они выглядят, только если смертельно устали. Или отчаялись. Или и то, и другое сразу.
Да диво ли, посиди-ка двести с лишним лет на нижних уровнях, – задохнувшись от острой жалости, Ольгрейн затаил выдох и сжал зубы. По вспотевшей спине прошла волна озноба, будто береговой бриз дунул не с лохматого от пальм края острова, а из не заселенных на Амадоре высоких широт. – Диво то, что он вообще жив и в здравом рассудке… вроде бы. Меня бы в таких условиях лет за пять в бессознательное тесто раскатало, даже не в лепешку.
Поза у его немногословного собеседника была уж очень говорящей, причем едва ли наигранно. Ну или он очень хороший актер, что среди Тигров редкость, а среди Черных этого клана редкость немыслимая, которую уж точно в заложники бы не отдали, берегли бы, как зеницу ока, как сокровище племени. И все же на всякий случай, сам Лейт не делал резких движений, вообще никаких не делал, по-прежнему стоял, сунув руки в карманы и свободно опустив плечи, позволяя чуть прохладному, на самом-то деле, ветерку играть с отросшми русыми прядями. Нельзя сейчас читать Тигра, но как же хорошо, что и тот читать не может, иначе бы взбесился, узнав, что какой-то Сова его жалеет. Жалость унизительна для любого.
Айе, лорд Джеро, – негромко отозвался Оли, лишь намекнув на поклон легким кивком. – Рад познакомиться с Вами, – и ведь действительно рад, не фальшивит в эмоциях. – Я Ольгрейн из рода Эйо, – он все-таки дотронулся пальцами до виска – голова опять отвратительно отяжелела, словно в нее набили щебенки с острыми гранями. – Мы так и будем здесь стоять, или присядем на песочек? Разговаривать лучше сидя.

+3

8

Радость взаимна, лорд Эйо, – отозвался Шангхар. Надо же! Помнит еще вежливые обороты. Хотя почему он должен был забыть? Плохой памятью он никогда не страдал, а иногда хотелось бы. Джеро повернулся к Совиному лорду и слегка улыбнулся.
Стоило заговорить, и стало легче. Уже не хотелось трусливо смыться, прячась в темноте. Может быть, трудно было сделать первый шаг, а может быть, это Сова так действовал на Тигра – успокаивающе. К стыду своему, Джеро подумал, что знает о Совах очень мало. Они всегда казались ему очень странными, загадочными и непонятными. А учитывая, что вся его юность прошла под знаком войны и подготовки к ней, возможности близко познакомиться с кем-то из представителей этого клана была сведена практически к нулю. Среди окружавших его военных Сов не было. Они несли свою вечную вахту в другом месте, которое юный Тигр своими глазами ни разу не видел, только слышал.
В голове, еще недавно раздражающе пустой, внезапно завертелись сотни вопросов, и это тоже раздражало. Да что ж такое-то? Так нехорошо, эдак плохо. Все ему не так. Действительно совсем одичал тигруша в своем гордом уединении. Хотя гордым его можно было назвать только с о-о-очень большой натяжкой. Джеро едва не сплюнул от злости, но удержался. Еще не хватало обидеть нового знакомого, если тот вдруг неправильно расценит жест. Нового... Да вообще единственного! И спасибо Предкам, что это именно Сова, а не кто-то еще. Все-таки рядом с ним было легче.
Плечи начали разворачиваться, поза Тигра перестала быть настолько напряженной. Он снова улыбнулся, тоже не слишком явно, но уже с большей охотой. Эту улыбку уже не пришлось выдавливать силой. Она получилась сама собой. Джеро поднял голову, посмотрев на Ольгрейна уже прямо, по-кошачьи щурясь на собеседника, и снова отметил, что Совиный лорд и выше его и в плечах шире. Ну вот кто бы мог подумать? Совы маленькие, куда меньше тигров. Но вот совиные лорды об этом явно не знают. Улыбка стала более явной и более открытой.
В ногах правды нет, так говорят? – произнес Шангхар. – Давайте в самом деле присядем.
Он кивнул на ствол пальмы, из-за которого совсем недавно появился Эйо.
И если можно, обойдемся без всех этих титулов. Лорд из меня, прямо скажем, не очень.
Подав пример, Шангхар первым шагнул к дереву и уселся на него, выпростав, наконец, руки из карманов и положив раскрытые ладони на шершавый ствол. Невольно потряс головой, словно в попытке стряхнуть невидимый ватный тюк, лежавший на голове из-за включенных устройств, и поморщился. Это чувство скоро пройдет. Оно ощущалось остро только после занятий телекинезом, потом пропадало. После того прессинга, который пришлось пережить на нижних уровнях, здесь, наверху, давления он почти не ощущал.
За какие грехи тебя сюда запихнули? – спросил Тигр, переходя на «ты».
Ему в самом деле было любопытно. Ладно он сам здесь оказался, это было понятно, учитывая, сколько орионцев Джеро успел уничтожить за годы войны. Как не поглумиться над таким врагом? Но за что в этом проклятом Предками месте мог оказаться Эйо? Шангхар не тешил себя иллюзиями, что Совы безобидны и всегда исключительно милы, но все же видеть в этой тюрьме, которую Тигр полагал местом заключения военных преступников, совиного лорда было странно. Природная любознательность вдруг подняла голову и начала решительно оглядываться, требуя ответов на вопросы, которых накопилось за двести с лишним лет предостаточно.

+1

9

Оу, – показывая внимание и благодарность медленным глубоким кивком слегка вбок, приятно удивился совиный лорд, вытаскивая руки из карманов и складывая их за спиной – весьма «птичья» поза. – Какой по-кошачьи изящный ответ.
Значит, брутальный черный пирокинетик, ставший притчей во языцех среди персонала «Амриты» чуть ли не с самого момента заселения этого отеля особыми «гостями», все же не забыл принятых в благородном окружении правил и ритуалов, не одичал напрочь, хоть такие слухи про него и ходили, а если и взбесился, то не окончательно и безвозвратно. Что ж, это хорошая новость, пожалуй. Впрочем, тем, кто рассказывал о нем страшное, всегда же верить нужно было с оглядкой – что они понимают в сетхианских лордах из тигриного клана, экспансивно-агрессивных по определению? А что бы они хотели от разъяренного Тигра-бойца, внезапно запертого в клетку?.. – Лейт, вроде бы не меньший затворник, по мнению тех самых разнопрофильных сотрудников гостиницы и даже многих коллег по …отдыху под эгидой Федеративной Империи, сам себя заточивший в… изолятор из слоновой кости, и уж точно более скромный (как там говорится?.. «воды не замутит»?), вовсе не был настолько отрешенным, каким казался. Ширина зазора… ну или пропасти между «казаться» и «быть» как раз и определяет расовую состоятельность дуэнде… белого дуэнде, во всяком случае, так что досье на тему «кое-что о Тигре» хранилось у лорда Эйо в больной вроде как головушке, и исправно пополнялось при случае все двести без малого лет. В конце концов, их здесь не по десятку от каждого клана, а уж знать все важное о любом единственном представителе каждого из племен дуэнде – вообще не трудность. Трудность – не показывать, что ты обо всем в курсе.  И – да, белый обязан уметь располагать к себе любого встречного… и поперечного тоже. Особенно поперечного.
Угу. «Но правды нет и выше», – мягко усмехнулся Ольгрейн, тоже влегкую переходя к инопланетному фольклору и не без удивления обнаруживая, что вечно запертый в карцере нижних уровней Тигр не только знаком с ним, но и легко оперирует его элементами в повседневной речи, а значит, в мыслях, – так ведь тоже говорят?..
На песочек, стало быть, не желаем, на дерево надо? – Оли сдержал усмешку: кот и есть кот, это природа. Хотя и птицам, пусть и большим-грузным, на земле сидеть не особо комфортно, по идее-то.     
Какой из тебя лорд, Шангхар? – теперь склоненная чуть вбок голова Совы, неформально взлохмаченная ветром, выражала, равно как и взгляд, заинтересованность и раздумье: – Прирожденный, я полагаю?..
Он действительно только предполагал, не настаивал; хочет Джеро без чинов и титулов поболтать, по-приятельски – да ради предков. В самом деле, они же не на Сетхе, политесы разводить, потому что за каждым – клан и его интересы. Они здесь каждый сам по себе, как он есть, сам за себя... – Оли мигнул вдруг, не просто по-птичьи – по-совиному, и позволил мысли закончиться парадоксально: – но за каждым все равно клан и его… честь.
А присесть… да что ж нам мешает?
С этой фразой Лейт будто вышел из транса (странный, странный Сова, а как же, все по канону!), и, перед тем, как последовать – шаг в шаг, словно нарочно ступая след в след, как в детской игре – за Джеро, вернул ему улыбку – теплую, слегка застенчивую и абсолютно искреннюю: этот бешеный большой кот ему определенно нравился. Совсем не похож на зрелого (хоть и черного тоже) Леопарда – ни коварства, ни обманчивой мягкости. Этот сам как огонь – порывистый, горячий, мощный. От него самого словно жаром пыхало в относительной прохладе ночи.
Остановившись у комля той самой полулежащей пальмы, лорд Эйо не стал оседлывать ствол, встал к нему спиной, уперся ладонями позади себя, и взлетел, кажется, приподнимаясь, плавно и для такого крупного, полного, можно сказать, мужчины неожиданно легко, устраиваясь, как на широком насесте, не без удобств – уютно приподняв плечи и скрестив лодыжки. Покачав ими и уронив таки в песок сандалию, Сова ответил с насмешливой, несерьезной назидательностью:
Не «за что» упекли, а «почему», – море слабо поблескивало, будто на спинках ночных волн тоже мягко покачивались звезды. – У нас маленький клан, каждый мужчина на счету, не говоря уж о женщинах. Вот и… – Ольгрейн качнул головой, снова усмехнулся, прищурился. – Знаешь пословицу «На тебе, боже, что нам не гоже»? Примерно по этому принципу сюда от Детей Лунной Ночи отдали меня. Вывезли прямо из Сопориса. Зато сберегли кого-то здорового и сильного, с не сваренным вкрутую мозгом. Нет, я даже понимаюю, что это было оптимальным решением для Сов...
Голос Лейта был тихим и …усталым, что ли? – все же день был долгим и непростым, одна комиссия приезжих медицинских светил любого бы умотала до невменяемости, а тут еще депрессоры после краткого, но отдыха от них. Голова болела, как при начинающейся инфекции.

Отредактировано Ольгрейн Лейт Эйо (16-10-2018 02:12:39)

+2

10

Правды в мире вообще не существует, – Тигр засмеялся негромко и бархатно. Наверное, если бы тигры вообще могли мурлыкать, это звучало бы именно так. – У каждого своя правда. А истина... Истину, наверное, лучше не знать.
А в самом деле, где она – правда? У каждого своя. Истину, может, и знали когда-то те, кто был выше них, но и они уже утратили главную истину, закопавшись в своих интригах. Теперь уж и Предки не скажут, где она, Истина! Великая и непогрешимая. Нет истины. Есть только правда. А она у каждого своя.
Тигр наблюдал за своим собеседником, внимательно, настороженно, хищно. Это даже не привычка. Это суть. Это его собственная, явная, непреложная истина, определяющая его «Я». Это то, что делало его самим собой, то, что делало его Тигром, делало его хищником. Эта хищность – она была всегда. В генах, в каждом переливе крови, в каждом движении тела, в каждом жесте, в каждом взгляде. Истина в том, что он – Тигр, и ничто не могло этого изменить. Это была его собственная Истина, завещанная его Предками, жившая в его крови.
С прирожденностью у меня плоховато, – хмыкнул Джеро. – Точнее с генами-то все отлично, но вот мое поведение наша лэри считала слишком далеким от идеала. Я бунтарь. И мои революционные взгляды здорово нервировали мой клан.
Шангхар проговорил все это и внезапно сам же озадачился; с чего бы он озвучил то, что сам же считал глубоко зарытым и похороненным? И даже обросшим кораллами, которые тут были кругом. Коротко рассмеявшись, он вдруг оскалился, вспомнив годы войны.
Я аутсайдер. И мой клан сдал меня орионцам в уплату контрибуции. Это было одно из условий Ориона, чтобы Дхарана сдали им в плен.
Он мрачно рассмеялся, вспомнив, как это было. Ему сказали, что к нему придут поговорить относительно дальнейших планов, и Джеро до сих пор помнил, как он обернулся в сторону открывавшейся двери. Помнил вошедших дуэнде, таких же Тигров, помнил лицо того самого, который выбросил руку вперед, стреляя дротиком. Шангхар вскинул тогда руки, но не успел, слишком был расслаблен. Не ждал он предательства от клана. Не от своих, не такого. Ну, вот не ждал. Может, не избавился тогда еще от котеночьей своей наивности, все еще верил во что-то, хотя бы в поддержку своего клана. Уже много позже понял, что не нужно было. Слишком уж аутсайдером он был, и слишком опасным аутсайдером, Тиграм выгодно было убрать его с арены.
Что ж, они убрали.
Тот ад, который пришлось пройти Джеро, до сих пор вызывал у него судорожную дрожь во всех нервах и мышцах – он был почти уничтожен. Когда-то прогрессивный лидер, по меркам дуэнде даже слишком прогрессивный, он был загнан в страшную ловушку, которая должна была его уничтожить. Но не уничтожила, он все еще был жив. А самое главное, был жив его неукротимый, аутсайдерский, бунтарский дух.
Выслушав историю Совы, Джеро только хмыкнул:
Да уж. На тебе, Боже. Если бы, блять, Боже, а то ж... – Джеро слегка запнулся и кашлянул. – Ээээ... Ну, я прошу прощения за мой... жаргон.
Он попытался удержать серьезное лицо, но вышло плохо. Тигр фыркнул и уронил голову, смеясь «в усы».

+2

11

А смеялся он хорошо, тихо, мягко, доверительно будто бы даже. Соблазняюще так. Должно быть, еще котенком считался завидным женихом, да и род правящий, как-никак… ах, нет, Джеро ж до войны только в высоких числились… а во главе клана стояли угасающие Нягу, точно.   
Настороженность Тигра и его украдкой наблюдение для Оли было в порядке вещей, как и для любого другого дуэнде. Неважно при этом, сколько лет… веков даже, они прожили в ином, чужом мире. Природу же свою не спрячешь, и изменить ее затруднительно даже при желании. Невежливость – показывать, что внимание другого хищника замечено и заметно, как собственно, невежливо и не наблюдать, не отслеживать собеседника, тем самым переводя его в категорию существ неопасных, неинтересных, никчемных. Белый Сова, будь он хоть трижды белый и хоть вдвойне недотепа общепризнанный, не забывал правил поведения, усвоенных с молоком матери, а потому сидел себе на стволе эдаким рыхлым, прищуренно-полусонным комком светлых перьев, безмятежно болтал той ногой, которую теперь поглаживал по босой ступне прибрежный ветерок, и будто бы рассеянно слушал философские фразы о правде-истине в характерно-тигрином, то есть не без агрессии, стиле. Даже если бы лорд Джеро не представился, определить его клан мог бы и ребенок… выросший на Сетхе ребенок, разумеется. Тигр, Тигр во всей красе и – даже здесь, в «Амрите» – мощи. И вот уж кто своей природе следовал, несмотря ни на что!
Что следовало в этом (да и в любом другом) случае делать лорду Эйо, безумному Сове, которого уже давно никто здесь не принимает всерьез? Естественно, быть подчеркнуто Совой! Разбуженной днем, непонимающе-растерянно хлопающей глазами, бестолковой и ворчливой.
Ради предков, мой лорд, – почти недовольно поморщился Ольгрейн, не отмахиваясь, ибо руки же заняты, но насмешливо косясь на по-прежнему седлающего пальму Шангхара, – у кого из высших на Сетхе плохо с генами? Даже у бесплодных хлыщей, у каких-нибудь седьмых-восьмых консортов любой владетельной леди с родовитостью все отлично и генеалогия до первопредков расписана.
Ну да, да. Бухтим, а как же – типа, пфе, нашел чем удивлять, лорд бунтарь. Кста-а-ати…  вот бунтарь и  аутсайдер – это да, это необычно для наших родных и покинутых пенат… – крупные, изжелта-карие глаза с большим уже по ночному времени зрачком еще будто бы дремотно прикрылись тяжелыми веками – совиный же лорд недоспал якобы… действительно поднятый днем проклятыми орионскими профессорами, возжаждавшими дуэндийского тела и разума в редком примере нездоровья. – А ведь он явно гордится этой репутацией! Вообще, я бы тоже гордился, но...
М-да, – Оли чуть качнулся, незначительно перенося вес на правую ладонь, крепче прижав ее к древесной коре, – а я вот только аутсайдер, что далеко не так престижно.
Действительно… сам лорд Эйо всего лишь честно и скромно защиищал домен клана да вывозил раненых… и то с большими и неприятными потерями. Кто об этом помнит? Только сами Совы из тех, кто выжил на Коре, да они с Фло, а история младшего Джеро и на Сетхе, и здесь, в «Амрите» была известна всем, разобрана по косточкам раз пятьсот в праздные вечера «отдыхающими» лордами и леди, проиграна в сотнях партий Зе-нарри любителями Игры игр со всеми вариантами возможных и невозможных исходов… хотя очень может быть, сам Шагхар об этом не знал. Но ведь догадывался-то наверняка? Тем не менее, рассказ из уст самого героя и почти-легенды Оли слушал молча, не хотел спугнуть откровенность – она среди их народа куда как дороже не только золота, но и драгоценностей порядками круче.
Что ж, мой ло… Шангхар, – совиный лорд контрастно к сорвавшейся брани Тигра неожиданно мягко усмехнулся – белый же, к тому же блаженный! – повел снова плечом: – «Боже» не «боже», а будем считать, что своим кланам мы все-таки послужили – мой не вымер, ва… твой – по-прежнему велик и силен. Тигры даже немного увеличили численность.

Отредактировано Ольгрейн Лейт Эйо (02-12-2018 03:48:42)

+1


Вы здесь » Приют странника » Былое » «Крадущийся Тигр, затаившийся Сова»