Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Былое » «Крадущийся Тигр, затаившийся Сова»


«Крадущийся Тигр, затаившийся Сова»

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Время действия: 1979 г., ночь с 29 на 30 октября. 
Место действия: ФИО, Амадор, атолл Калинди, отель «Амрита».   
Действующие лица: Шангхар Джеро, Ольгрейн Эйо.

0

2

Горсть мелких коралловых обломков и осколков ракушек взлетела в воздух и рассыпалась над водой снопом искр с треском, напоминавшим фейерверк. Джеро, прищурив глаза, смотрел, как тает в темноте над морем россыпь вспышек. Здесь было практически совсем темно. Освещение отеля сюда почти не доставало.
Отеля. – Он зло усмехнулся. – Тюрьмы. Давайте уж называть вещи своими именами.
Жизнь дерьмо.

Обломок коралла побольше взлетел в воздух, промчался над водой, исчезнув в темноте, и обозначил свое положение яркой вспышкой и хлопком взрыва, разлетевшись сияющей пылью.
А жизнь в тюрьме – это еще большее дерьмо. Полный отстой.
Джеро мрачно смотрел вдаль, где время от времени вспыхивали полосы фосфоресцирующей воды. Он ненавидел эту чертову тропическую пасторальку. Этот песок, эту воду, окружавшую со всех сторон, куда ни плюнь, этих долбанных рыбок за окном своей комнаты. Как же хотелось леса, с его мягким полумраком и особенной тишиной, в которой только чуткое ухо хищника различало множество едва уловимых звуков, рассказывающих о жизни леса, о его обитателях. Хотелось нормальной пробежки, по траве, по земле, а не по этому опостылевшему песку. Хотелось видеть за окном не кораллы и чертовых рыбок с их раздражающе яркими красками, а птиц и благородную темную зелень сосен.
Шангхар посмотрел на еще один бесформенный обломок вездесущих полипов. Они были тут кругом. Тигру их заросли напоминали плесень или паразитов. Быть может, будь он здесь по доброй воле, он воспринимал бы все иначе. Но этот морской рай превратили в тюрьму, и Джеро был уверен, что никогда уже не сможет воспринимать тропическое море как курорт или просто красивое место. Для него подобный пейзаж всегда останется символом угнетения.
Обломок медленно поднялся вверх, начиная светиться по мере того, как Джеро заряжал его энергией. Когда камень превратился в сияющий метеор, Шангхар начал опускать его в воду. Раскаленный камень зашипел, коснувшись воды, погрузился в нее, подсвечивая алым. Стиснув зубы, Тигр смотрел на камень, не отводя глаз, не давая ему погаснуть, но в конце концов свечение пропало.
Тихо выругавшись, Джеро взялся за следующий камень. Один за другим раскаленные камни опускались в воду и упрямо гасли. В конце концов, Шангхар со злостью пнул очередной обломок, отправив его в воду. Как же тяжело это давалось! А ведь раньше это почти не стоило усилий, хоть в воде, хоть в космическом вакууме, где угодно. А сейчас он даже не мог удержать огонь, вода тушила его.
Описав круг по песку, Тигр остановился, глядя куда-то в темноту. Потом и вовсе закрыл глаза. Как легко это всегда давалось. Как просто... Он постарался успокоиться, отрешиться от своих проблем, почувствовать мир, окружающий его, мысленно прикоснуться к нему, ощутить его гармонию, его связи, ту ментальную мелодию, которую издает каждый предмет в этом мире. Поначалу это не удавалось. Но постепенно перед внутренним взором начала вырисовываться картина мира, тончайшие линии, соединяющие все вокруг. Шангхар, не открывая глаз, медленно провел рукой, словно погладив воздух. Еще один маленький обломок, медленно взлетел в воздух, начиная раскаляться, пролетел над водой и начал погружаться в нее. Следя за ним мысленным взором, Джеро продолжал накачивать его энергией капля за каплей, не обращая внимания на окружающую камень воду. И когда Тигр распахнул глаза, одновременно отпустив обломок, тот внезапно с грохотом взорвался, выбросив вверх здоровенный фонтан воды.
Да! – взгляд Шангхара загорелся мрачным торжеством. 
Пусть это был лишь маленький камешек, но для самого Тигра это стало огромным достижением.
Да. И идите все на хрен, ублюдки, – пробормотал Джеро и взялся за новый камень.

+7

3

Иногда атолл Калинди становился действительно райским местом, пригодным для нормальной жизни… даже для нормальной жизни дуэнде. Такие часы случались нечасто, и тем они были драгоценнее. Вот сегодняшний вечер был как раз из таких. Причиной тому стало прибытие в эту «резервацию для оборотней» очередной группы медицинских светил. Время от времени они наезжали сюда, не упуская удобного случая поизучать то ли врагов, то ли потенциальное богатство Империи – генетическое, интеллектуальное, энергетическое.. да много какое еще. Орионцы же, хлебом не корми, дай поизучать чего, а потом выгодно приспособить. Что всего забавнее – обучение этому и в среде местных дуэнде происходило. Иногда даже никчемные, кажется, помятые морально и физически оборотни приносили пользу остальным своим собратьям – своеобразно, но тем не менее: для корректного изучения функционирования церебральных настроек депрессоры отключали по всему коралловому острову, работали только дежурные телепаты, но их мощности хватало только на саму гостиницу, а окрестности начинали дышать и переливаться неподавленной энергетикой.
Молоденький доктор Твивели этим вечером просто цвел и пах, вьюнком обвивал маститого, седовласого …академика, что ли? – Ольгрейн не особо разобрал, кто этот очередной «столп орионской психиатрии», который так старался расположить к себе растерянного и заторможенного пациента, до крайности похожего на (внезапно, да?) разбуженную днем сову. Лейт, внутренне усмехаясь, к концу обследования даже старательно расположился к дедушке в ответ. Светило умилилось, присутствующий в кабинете для подстраховки дежурный телепат и то отмяк и заулыбался – ну а чего бы нет-то? Этот грузный вечный совенок, большой испуганный ребенок с застенчивой улыбкой – разве мог кому-то чем-то навредить...
В том и дело, что не мог. В самом деле не мог, не потому даже, что Ани Руайе, не самый сволочной парень из гениев-телепатов, без труда бы его обротал при малейшей попытке, так дав по мозгам, что мало бы не показалось, а просто... да трудно взлететь на замятых крыльях. – Лейт досадливо подопнул попавшуюся по пути раковину, и мотнул головой, отмахиваясь от поманившего его призрака – понял, мол, иду, веди дальше. Таонга не обиделся, у него сегодня тоже праздничек – Оли его отчетливо видит, не расплачиваясь за это приступом тошноты. Как не воспользоваться случаем и не показать в благодарность за постоянную симпатию славное местечко?.. Сейчас особенно славное: гении до него не достают, их зоны влияния не перекрывают друг друга здесь, образуя «слепое пятно».
Опа… и его уже кто-то занял! – призрак шуганулся, но лорд Эйо на родовом упрямстве перелез через почти лежачую пальму, развесившую свою лохматую крону над кромкой прибоя, оседлывая ствол и проехавшись животом по шершавой коре. Да ладно, в конце концов, берег же общий.
Даже если бы Ольгрейн не был Совой, он появился бы беззвучно, возник из темноты – рыхлый, белый днем песок глушил шаги. Далеко от дерева Эйо отходить не стал, присмотрел местечко поуютнее и плюхнулся задом в мягкую песчаную взвесь, положив локти на подтянутые к животу ноги, свободно свесив одну кисть с колена, а другой пропуская нагретый солнцем за день пеcок сквозь пальцы и наблюдая за почти незнакомцем – Тигра никто не знал хоть сколько-то близко...  как и его самого, впрочем.
А он крут, крут, – щурясь на искры от рассыпающихся в золотистую пыль камушков, не мог не отметить Оли. – Времени зря не теряет, пока профессура и академические круги орионской медицины терзают бедолагу Лебедя, депрессоры всё еще выключены. Лорд Олорин блистательной делегации интересен не меньше – если Совы профессионально сходят с ума, то Лебеди квалифицированно ныряют в тоску. Лебеди и депрессия – это практически синонимы, а депрессия у дуэнде – находка для науки. Благородные птицы, о да, самый романтичный клан Сетха… и в заложники тоже сдали парня с полусваренным на дуэли мозгом. Романтика, однако! Он же после смерти жены сам подставился…
Ого! – пауза в телекинетической тренировке Тигра кончилась, последний камень, погруженный в море, рванул, как старинное ядро, выбросив здоровенный пенный гейзер. – Ловко. Тоже, что ли, попробовать? – но даже мысль об этом вызывала у Оли приступ апатии – его изрядно вымотали сейчас в медпункте. Тьма! Он стал слабым, как какой-то человечишка… еще слабее!
Да, – отозвался совиный лорд, не напрягая голосовых связок, но в поглотившей взрыв и возгласы ночной тишине и его короткое слово прозвучало очень отчетливо. – Вы успели, мой лорд. Депрессоры включат скоро.
[AVA]http://s8.uploads.ru/JNYKO.jpg[/AVA]

Отредактировано Ольгрейн Лейт Эйо (08-08-2018 22:58:00)

+3

4

Радость от своего достижения моментально стухла, стоило раздаться где-то позади незнакомому голосу. Вот и достижения, угу. Настолько увлекся пирокенезом, что банально прозевал появление чужака за спиной. Пальцы сами сжались в кулаки. Джеро крепко зажмурился. Ну, какого дьявола, а?! Когда же он сможет хоть немного восстановиться?! Ну, когда?!
Ярость и ненависть к тюремщикам снова всколыхнулась почти с той же силой, что и в первые годы заключения, когда он метался по своей одиночке глубоко под водой.
Мелкие камушки, осколки, ракушки, прятавшиеся вокруг него в песке, ударили во все стороны, треща, словно петарды, рассыпаясь мелкими жалящими икрами. В сжатых кулаках засветилось огнем, руки наливались алым, и Тигр вынужден был резко упасть на одно колено, впечатывая пылающие ладони в песок. Жар растекся двумя кругами, в стекло сплавляя песок вокруг ладоней. Накатившая приливная волна тут же охладила зашипевшее стекло. И в этот момент включили депрессоры.
Джеро тихо зашипел, опустив голову. Он ощущал эти гребаные устройства, как тяжелый ватный груз, ложащийся на голову, не дающий нормально думать.
Выпрямившись, Шангхар, не оборачиваясь, изрек:
Не надо подкрадываться ко мне сзади. Плохая идея.
И это в самом деле было плохой идеей. Если депрессоры подавляли его ментальные силы, то вот на физические они не влияли никак, и все свободное время, а его было дохуя, уж простите эту идиому, он посвящал физическим тренировкам. И в этом плане Тигр был в прекрасной форме. Не был бы он так увлечен своими упражнениями, посмевший подкрасться, уже бы валялся мордой в песок под тушей Тигра. Уж чем-чем, а физической силой и ловкостью Предки его не обидели. Дхаран и без телекинеза вырезал целые лагеря.
Он резко развернулся, безошибочно находя в беспорядке пальмовых листьев скрывшегося там шпиона.
Кто ты такой? – мрачно спросил Тигр.
Было желание сорваться с места и убежать прочь, избегая нежеланного контакта. Но почему-то Джеро остался на месте, упрямо вглядываясь в темноту и мельтешение листвы.
Выходи. Иначе ударю, – честно предупредил Тигр. А ударить мог. Хотя бы метнув в темноту осколок коралла. Глазами Джеро его не видел, а вот ушами «видел» замечательно.

+4

5

Предупрежден – значит, вооружен? Да как же. В их случае это правило не работало – знание о грядущей пакости никак не позволяло от нее защититься, только нагоняло тоску, даже минуты вроде бы свободы насквозь протравливая тягостным ожиданием неизбежного. Невозможно было, зная, что вот-вот врубят орионцы опять свою проклятую шарманку, в полной мере насладиться нормальным вечером, к тому же внезапно украсившимся фейерверком – не тем, праздничным и беспечным, что можно увидеть с их атолла, что запускается на побережье материковом для потехи и сопровождается восторженными ахами задирающих головы туристов, а в сугубо дуэндийском стиле, низкому и грозному, как тигриный рык в лесной чаще, стелющимся по берегу искристыми вспышками.   
Силен, силен, – восхищение Ольгрейна крепло по мере того, как он видел выплеск тигриной ярости, буквально вскипятившей песок в озерки лавы там, где он оперся ладонями. С огоньком, лорд, ничего не скажешь. Давно Оли не видел такого рода шоу, пирокинетиков и на Сетхе-то не в избытке было даже в лучшие его времена, а уж тут, на Калинди…. да уж не единственный ли он, этот парень, заставивший ночь заплеваться огнями, злыми, как цицимине?.
Силён. Силён. Но, похоже, надломили и его… если не заломали совсем, – в груди у лорда Эйо, наоборот, смерзалось что-то, наверное, отчаяние – ледяными кругами молока, при виде совершенно не героической позы на четвереньках, в котором Тигра застигло включение депрессоров. Самого Сову будто стукнули по макушке боевым молотом – аж до звона, двоения в глазах и резкого приступа дурноты.
Тьма… Недолго же они ощипывали Лебедя. Со мной чтимые-маститые возились вдвое дольше… хотя это достижение сомнительное, таким не похвастаешься, – даже шелест пальмовой перистой шевелюры в паре десятков шагов показался оглушительным, и это оказалось последней каплей – Ольгрейн поморщился, массируя виски. На первую реплику незнакомого знакомца он не счел нужным отвечать за недосугом – поднимался с насиженного места, тяжело, едва ли не кряхтя, отряхивал песок с мешковатых летних штанов ниже колен. Хотел и сандалию переобуть – вроде камушек под пятку попал, но передумал – ни к чему еще сильнее сердить Тигра, вот уж в прямом смысле вспыльчивого и взрывного.
Я не подкрадывался, – спокойно и устало отозвался Лейт, выходя из уютной околопальмовой тени. – Я просто Сова. Приближаться бесшумно – наша клановая особенность, как и видеть в темноте. Поэтому я и не подсматривал, хотя видел твои… экзерсисы.
Перейти на «ты» оказалось сущим пустяком, лорды, называется… – Полуулыбка Оли была хмуроватой, его отросшие русые пяди трепал тот же предполуночный, уже береговой бриз, что развеивал полупрозрачный образ Таонги, словно сизые волокна сигаретного дыма. Мертвый приятель успел улыбнуться на прощанье – печально и с сочувствием. Ему-то уже не было больно.
[AVA]http://s8.uploads.ru/JNYKO.jpg[/AVA]

Отредактировано Ольгрейн Лейт Эйо (15-08-2018 02:31:03)

+4

6

Сова. Действительно Сова. Джеро повел головой, раздувая ноздри, вдыхая запах. Совы никогда не были ни врагами, ни соперниками. Впрочем, друзьями они тоже не были. Хотя вопрос дружбы у дуэнде всегда был весьма специфическим. Нет, он не обманывался насчет безобидности совиного лорда. Но они, и в самом деле, никогда не враждовали, во всяком случае, Джеро об этом не знал. Впрочем, его знания о Сетхе, родном мире, и об отношениях между кланами были весьма скудными, и оставались крайне специфичными, учитывая, что всю свою жизнь после обучения Тигр посвятил войне. Он понятия не имел, как оно там, за пределами космического фронта, от которого давно уже остались только воспоминания.
И вот тут Шангхар как никогда остро ощутил свою обделенность и оторванность. Свою изоляцию. Он понятия не имел, о чем говорить с этим парнем, который был даже выше его, но при этом поразительно напоминал огромный комок перьев. Тигр не имел ни малейшего представления, о чем общаться со своими сородичами вне войны. А кроме войны он знал только изоляцию. Осознание собственной ущербности вдруг буквально прибило, заставив его сердито нахохлиться, вжимая голову в плечи, будто недовольного кота, и сунуть руки в карманы куртки, сложив плечи. Даже не смотря на то, что у людей, в отличие от кошек все же имелись ключицы, сейчас он до странности напоминал съежившегося приунывшего кота. Если бы еще присел, впечатление вообще было бы полным.
А Джеро стоял и думал – на кой черт он не убежал сразу, как услышал чужой голос? Надо было сорваться с места и скрыться прочь, раствориться в темноте. Зачем он остался? Почему не ушел? Он понятия не имеет, ни о чем говорить, ни как вести себя, ни даже как обращаться к этому дуэнде. Стоит дурак дураком, как чурбан, ни имеющий ни манер, ни воспитания, ни образования. Столько времени он был один... Вот и надо оставаться одному и дальше! На кой черт он тут остался?!
Было неловко. Неудобно. Стыдно. И от этого он еще больше замыкался в себе, сильней сворачивая плечи вперед, вжимая голову, словно пытался скрыться. Сейчас только осталось начать медленно отползать назад, как кошак, который видит нечто непонятное и вроде бы не опасное, но все же предпочитает убраться нафиг.
И в то же время... Он устал быть один. Устал быть в этом вакууме. Устал быть оторванным от мира, от своих сородичей, от общения. Ему хотелось поговорить с кем-то. Обсудить то, что творится вокруг. Узнать хоть что-нибудь о том, что именно творится вокруг его сжавшегося до мучительного игольного ушка мира, поговорить о будущем, если оно вообще возможно.
Кто бы знал, насколько угнетенным и обворованным чувствовал себя Тигр. Сил больше не было жить в этой изоляции. Просто не было. Но преодолеть себя и заговорить с незнакомым дуэнде оказалось в тысячу крат сложней, чем совершить самую немыслимую диверсию. И только злость, та самая ярость, которая не давала ему сойти с ума, которая хоть и разрушала изнутри, но все же держала на плаву, ярость, обращенная на себя самого, на свою слабость, заставила его не убежать, хотя ноги уже подрагивали, готовые бросить тело вперед, в спасительную темноту. Он ненавидел слабость. И больше всего ненавидел слабость в себе. Только Предки знали, до какой мучительной судороги были сжаты его кулаки, забитые глубоко в карманы, когда он все же остался на месте и заставил себя произнести:
Меня зовут Джеро. Шангхар Джеро.

+2

7

Все верно, одно только название клана вызвало предсказуемую реакцию. Вернее сказать, предсказуемую для любого Тигра – «кошачьи», особенно крупные, никогда-то не принимали «птиц» слишком уж всерьез. Всех «птиц», без разницы – Зимородки там, Лебеди, Журавли, Соколы, Грифы или Совы. Раз, мол, в перьях чудо – то и не опасно оно. Надо ли говорить, что пернатые не спешили их переубеждать в этом ошибочном мнении? Мозги-то у них совсем не птичьи – всегда выгоднее считаться слабым противником, слабее, чем на самом деле, это и птенцу понятно… а вот «котам», видимо, нет, раз они веками и веками на эту обманку покупались.
Однако Ольгрейн сейчас этот избитый, но действенный прием не использовал… во всяком случае, очень активно, первым планом. Скорее, скажем так, пассивно пользовался ситуативным фоном и сложившимися стереотипами восприятия. Снова щекотнула ироничная мысль, что никакое обучение тактике каждого дуэнде, по определению непредсказуемого и коварного, по мнению всего прочего мира, никакие многочасовые медитации над раскладами Игры Игр не могут преодолеть свойственную расе вообще косность традиций и общеклановый образ мыслей. У Белых, правда, с этим получше… всегда было получше. Но только с этим, да, – совиный лорд не обольщался ни секунды – если этот, говорят, крайне агрессивный тип действительно захочет напасть – Сову ждет бесславный и скорый конец, вот на этом самом бережку. Свернет шею, как куренку, и не посмотрит, что лорд Эйо и выше немного, и в плечах шире, и вообще мощнее выглядит. Он будто бы совсем бешеный, этот Тигр, чуть ли не деревни вырезал один… хотя орионская пропаганда и соврать горазда, уж «оборотням» ли об этом не знать. Да и то, на что Лейт ненавязчиво и спокойно взирал, чуть наклонив голову набок, как-то не очень походило на облик пламенного борца с врагом. То есть с пламенностью-то как раз все было отлично, Оли это видел собственными глазами пару минут назад, а вот насчет борцов и бойцов… так они выглядят, только если смертельно устали. Или отчаялись. Или и то, и другое сразу.
Да диво ли, посиди-ка двести с лишним лет на нижних уровнях, – задохнувшись от острой жалости, Ольгрейн затаил выдох и сжал зубы. По вспотевшей спине прошла волна озноба, будто береговой бриз дунул не с лохматого от пальм края острова, а из не заселенных на Амадоре высоких широт. – Диво то, что он вообще жив и в здравом рассудке… вроде бы. Меня бы в таких условиях лет за пять в бессознательное тесто раскатало, даже не в лепешку.
Поза у его немногословного собеседника была уж очень говорящей, причем едва ли наигранно. Ну или он очень хороший актер, что среди Тигров редкость, а среди Черных этого клана редкость немыслимая, которую уж точно в заложники бы не отдали, берегли бы, как зеницу ока, как сокровище племени. И все же на всякий случай, сам Лейт не делал резких движений, вообще никаких не делал, по-прежнему стоял, сунув руки в карманы и свободно опустив плечи, позволяя чуть прохладному, на самом-то деле, ветерку играть с отросшими русыми прядями. Нельзя сейчас читать Тигра, но как же хорошо, что и тот читать не может, иначе бы взбесился, узнав, что какой-то Сова его жалеет. Жалость унизительна для любого.
Айе, лорд Джеро, – негромко отозвался Оли, лишь намекнув на поклон легким кивком. – Рад познакомиться с Вами, – и ведь действительно рад, не фальшивит в эмоциях. – Я Ольгрейн из рода Эйо, – он все-таки дотронулся пальцами до виска – голова опять отвратительно отяжелела, словно в нее набили щебенки с острыми гранями. – Мы так и будем здесь стоять, или присядем на песочек? Разговаривать лучше сидя.
[AVA]http://s8.uploads.ru/JNYKO.jpg[/AVA]

+4

8

Радость взаимна, лорд Эйо, – отозвался Шангхар. Надо же! Помнит еще вежливые обороты. Хотя почему он должен был забыть? Плохой памятью он никогда не страдал, а иногда хотелось бы. Джеро повернулся к Совиному лорду и слегка улыбнулся.
Стоило заговорить, и стало легче. Уже не хотелось трусливо смыться, прячась в темноте. Может быть, трудно было сделать первый шаг, а может быть, это Сова так действовал на Тигра – успокаивающе. К стыду своему, Джеро подумал, что знает о Совах совсем мало. Они всегда казались ему очень странными, загадочными и непонятными. А учитывая, что вся его юность прошла под знаком войны и подготовки к ней, возможности близко познакомиться с кем-то из представителей этого клана была сведена практически к нулю. Среди окружавших его военных Сов не было. Они несли свою вечную вахту в другом месте, которое юный Тигр своими глазами ни разу не видел, только слышал.
В голове, еще недавно раздражающе пустой, внезапно завертелись сотни вопросов, и это тоже раздражало. Да что ж такое-то? Так нехорошо, эдак плохо. Все ему не так. Действительно совсем одичал тигруша в своем гордом уединении. Хотя гордым его можно было назвать только с о-о-очень большой натяжкой. Джеро едва не сплюнул от злости, но удержался. Еще не хватало обидеть нового знакомого, если тот вдруг неправильно расценит жест. Нового... Да вообще единственного! И спасибо Предкам, что это именно Сова, а не кто-то еще. Все-таки рядом с ним было легче.
Плечи начали разворачиваться, поза Тигра перестала быть настолько напряженной. Он снова улыбнулся, тоже не слишком явно, но уже с большей охотой. Эту улыбку уже не пришлось выдавливать силой. Она получилась сама собой. Джеро поднял голову, посмотрев на Ольгрейна уже прямо, по-кошачьи щурясь на собеседника, и снова отметил, что Совиный лорд и выше его, и в плечах шире. Ну вот кто бы мог подумать? Совы маленькие, куда меньше тигров... но вот совиные лорды об этом явно не знают. Улыбка стала более явной и более открытой.
В ногах правды нет, так говорят? – произнес Шангхар. – Давайте в самом деле присядем.
Он кивнул на ствол пальмы, из-за которого совсем недавно появился Эйо.
И если можно, обойдемся без всех этих титулов. Лорд из меня, прямо скажем, не очень.
Подав пример, Шангхар первым шагнул к дереву и уселся на него, выпростав, наконец, руки из карманов и положив раскрытые ладони на шершавый ствол. Невольно потряс головой, словно в попытке стряхнуть невидимый ватный тюк, лежавший на голове из-за включенных устройств, и поморщился. Это чувство скоро пройдет. Оно ощущалось остро только после занятий телекинезом, потом пропадало. После того прессинга, который пришлось пережить на нижних уровнях, здесь, наверху, давления он почти не ощущал.
За какие грехи тебя сюда запихнули? – спросил Тигр, переходя на «ты».
Ему в самом деле было любопытно. Ладно он сам здесь оказался, это было понятно, учитывая, сколько орионцев Джеро успел уничтожить за годы войны. Как не поглумиться над таким врагом? Но за что в этом проклятом Предками месте мог оказаться Эйо? Шангхар не тешил себя иллюзиями, что Совы безобидны и всегда исключительно милы, но все же видеть в этой тюрьме, которую Тигр полагал местом заключения военных преступников, совиного лорда было странно. Природная любознательность вдруг подняла голову и начала решительно оглядываться, требуя ответов на вопросы, которых накопилось за двести с лишним лет предостаточно.

+2

9

Оу, – показывая внимание и благодарность медленным глубоким кивком слегка вбок, приятно удивился совиный лорд, вытаскивая руки из карманов и складывая их за спиной – весьма «птичья» поза. – Какой по-кошачьи изящный ответ.
Значит, брутальный черный пирокинетик, ставший притчей во языцех среди персонала «Амриты» чуть ли не с самого момента заселения этого отеля особыми «гостями», все же не забыл принятых в благородном окружении правил и ритуалов, не одичал напрочь, хоть такие слухи про него и ходили, а если и взбесился, то не окончательно и безвозвратно. Что ж, это хорошая новость, пожалуй. Впрочем, тем, кто рассказывал о нем страшное, всегда же верить нужно было с оглядкой – что они понимают в сетхианских лордах из тигриного клана, экспансивно-агрессивных по определению? А что бы они хотели от разъяренного Тигра-бойца, внезапно запертого в клетку?.. – Лейт, вроде бы не меньший затворник, по мнению тех самых разнопрофильных сотрудников гостиницы и даже многих коллег по …отдыху под эгидой Федеративной Империи, сам себя заточивший в… изолятор из слоновой кости, и уж точно более скромный (как там говорится?.. «воды не замутит»?), вовсе не был настолько отрешенным, каким казался. Ширина зазора… ну или пропасти между «казаться» и «быть» как раз и определяет расовую состоятельность дуэнде… белого дуэнде, во всяком случае, так что досье на тему «кое-что о Тигре» хранилось у лорда Эйо в больной вроде как головушке, и исправно пополнялось при случае все двести без малого лет. В конце концов, их здесь не по десятку от каждого клана, а уж знать все важное о любом единственном представителе каждого из племен дуэнде – вообще не трудность. Трудность – не показывать, что ты обо всем в курсе.  И – да, белый обязан уметь располагать к себе любого встречного… и поперечного тоже. Особенно поперечного.
Угу. «Но правды нет и выше», – мягко усмехнулся Ольгрейн, тоже влегкую переходя к инопланетному фольклору и не без удивления обнаруживая, что вечно запертый в карцере нижних уровней Тигр не только знаком с ним, но и легко оперирует его элементами в повседневной речи, а значит, в мыслях, – так ведь тоже говорят?..
На песочек, стало быть, не желаем, на дерево надо? – Оли сдержал усмешку: кот и есть кот, это природа. Хотя и птицам, пусть и большим-грузным, на земле сидеть не особо комфортно, по идее-то.     
Какой из тебя лорд, Шангхар? – теперь склоненная чуть вбок голова Совы, неформально взлохмаченная ветром, выражала, равно как и взгляд, заинтересованность и раздумье: – Прирожденный, я полагаю?..
Он действительно только предполагал, не настаивал; хочет Джеро без чинов и титулов поболтать, по-приятельски – да ради предков. В самом деле, они же не на Сетхе, политесы разводить, потому что за каждым – клан и его интересы. Они здесь каждый сам по себе, как он есть, сам за себя... – Оли мигнул вдруг, не просто по-птичьи – по-совиному, и позволил мысли закончиться парадоксально: – но за каждым все равно клан и его… честь.
А присесть… да что ж нам мешает?
С этой фразой Лейт будто вышел из транса (странный, странный Сова, а как же, все по канону!), и, перед тем, как последовать – шаг в шаг, словно нарочно ступая след в след, как в детской игре – за Джеро, вернул ему улыбку – теплую, слегка застенчивую и абсолютно искреннюю: этот бешеный большой кот ему определенно нравился. Совсем не похож на зрелого (хоть и черного тоже) Леопарда – ни коварства, ни обманчивой мягкости. Этот сам как огонь – порывистый, горячий, мощный. От него самого словно жаром пыхало в относительной прохладе ночи.
Остановившись у комля той самой полулежащей пальмы, лорд Эйо не стал оседлывать ствол, встал к нему спиной, уперся ладонями позади себя, и взлетел, кажется, приподнимаясь, плавно и для такого крупного, полного, можно сказать, мужчины неожиданно легко, устраиваясь, как на широком насесте, не без удобств – уютно приподняв плечи и скрестив лодыжки. Покачав ими и уронив таки в песок сандалию, Сова ответил с насмешливой, несерьезной назидательностью:
Не «за что» упекли, а «почему», – море слабо поблескивало, будто на спинках ночных волн тоже мягко покачивались звезды. – У нас маленький клан, каждый мужчина на счету, не говоря уж о женщинах. Вот и… – Ольгрейн качнул головой, снова усмехнулся, прищурился. – Знаешь пословицу «На тебе, боже, что нам не гоже»? Примерно по этому принципу сюда от Детей Лунной Ночи отдали меня. Вывезли прямо из Сопориса. Зато сберегли кого-то здорового и сильного, с не сваренным вкрутую мозгом. Нет, я даже понимаю, что это было оптимальным решением для Сов...
Голос Лейта был тихим и …усталым, что ли? – все же день был долгим и непростым, одна комиссия приезжих медицинских светил любого бы умотала до невменяемости, а тут еще депрессоры после краткого, но отдыха от них. Голова болела, как при начинающейся инфекции.
[AVA]http://s8.uploads.ru/JNYKO.jpg[/AVA]

Отредактировано Ольгрейн Лейт Эйо (16-10-2018 02:12:39)

+3

10

Правды в мире вообще не существует, – Тигр засмеялся негромко и бархатно. Наверное, если бы тигры вообще могли мурлыкать, это звучало бы именно так. – У каждого своя правда. А истина... Истину, наверное, лучше не знать.
А в самом деле, где она – правда? У каждого своя. Истину, может, и знали когда-то те, кто был выше них, но и они уже утратили главную истину, закопавшись в своих интригах. Теперь уж и Предки не скажут, где она, Истина! Великая и непогрешимая. Нет истины. Есть только правда. А она у каждого своя.
Тигр наблюдал за своим собеседником, внимательно, настороженно, хищно. Это даже не привычка. Это суть. Это его собственная, явная, непреложная истина, определяющая его «Я». Это то, что делало его самим собой, то, что делало его Тигром, делало его хищником. Эта хищность – она была всегда. В генах, в каждом переливе крови, в каждом движении тела, в каждом жесте, в каждом взгляде. Истина в том, что он – Тигр, и ничто не могло этого изменить. Это была его собственная Истина, завещанная его Предками, жившая в его крови.
С прирожденностью у меня плоховато, – хмыкнул Джеро. – Точнее с генами-то все отлично, но вот мое поведение наша лэри считала слишком далеким от идеала. Я бунтарь. И мои революционные взгляды здорово нервировали мой клан.
Шангхар проговорил все это и внезапно сам же озадачился; с чего бы он озвучил то, что сам же считал глубоко зарытым и похороненным? И даже обросшим кораллами, которые тут были кругом. Коротко рассмеявшись, он вдруг оскалился, вспомнив годы войны.
Я аутсайдер. И мой клан сдал меня орионцам в уплату контрибуции. Это было одно из условий Ориона, чтобы Дхарана сдали им в плен.
Он мрачно рассмеялся, вспомнив, как это было. Ему сказали, что к нему придут поговорить относительно дальнейших планов, и Джеро до сих пор помнил, как он обернулся в сторону открывавшейся двери. Помнил вошедших дуэнде, таких же Тигров, помнил лицо того самого, который выбросил руку вперед, стреляя дротиком. Шангхар вскинул тогда руки, но не успел, слишком был расслаблен. Не ждал он предательства от клана. Не от своих, не такого. Ну, вот не ждал. Может, не избавился тогда еще от котеночьей своей наивности, все еще верил во что-то, хотя бы в поддержку своего клана. Уже много позже понял, что не нужно было. Слишком уж аутсайдером он был, и слишком опасным аутсайдером, Тиграм выгодно было убрать его с арены.
Что ж, они убрали.
Тот ад, который пришлось пройти Джеро, до сих пор вызывал у него судорожную дрожь во всех нервах и мышцах – он был почти раздавлен. Когда-то прогрессивный лидер, по меркам дуэнде даже слишком прогрессивный, он был загнан в страшную ловушку, которая должна была его уничтожить. Но не уничтожила, он все еще был жив. А самое главное, был жив его неукротимый, аутсайдерский, бунтарский дух.
Выслушав историю Совы, Джеро только хмыкнул:
Да уж. На тебе, Боже. Если бы, блять, Боже, а то ж... – Джеро слегка запнулся и кашлянул. – Ээээ... Ну, я прошу прощения за мой... жаргон.
Он попытался удержать серьезное лицо, но вышло плохо. Тигр фыркнул и уронил голову, смеясь «в усы».

+4

11

А смеялся он хорошо, тихо, мягко, доверительно будто бы даже. Соблазняюще так. Должно быть, еще котенком считался завидным женихом, да и род правящий, как-никак… ах, нет, Джеро ж до войны только в высоких числились… а во главе клана стояли угасающие Нягу, точно.   
Настороженность Тигра и его украдкой наблюдение для Оли было в порядке вещей, как и для любого другого дуэнде. Неважно при этом, сколько лет… веков даже, они прожили в ином, чужом мире. Природу же свою не спрячешь, и изменить ее затруднительно даже при желании. Невежливость – показывать, что внимание другого хищника замечено и заметно, как собственно, невежливо и не наблюдать, не отслеживать собеседника, тем самым переводя его в категорию существ неопасных, неинтересных, никчемных. Белый Сова, будь он хоть трижды белый и хоть вдвойне недотепа общепризнанный, не забывал правил поведения, усвоенных с молоком матери, а потому сидел себе на стволе эдаким рыхлым, прищуренно-полусонным комком светлых перьев, безмятежно болтал той ногой, которую теперь поглаживал по босой ступне прибрежный ветерок, и будто бы рассеянно слушал философские фразы о правде-истине в характерно-тигрином, то есть не без агрессии, стиле. Даже если бы лорд Джеро не представился, определить его клан мог бы и ребенок… выросший на Сетхе ребенок, разумеется. Тигр, Тигр во всей красе и – даже здесь, в «Амрите» – мощи. И вот уж кто своей природе следовал, несмотря ни на что!
Что следовало в этом (да и в любом другом) случае делать лорду Эйо, безумному Сове, которого уже давно никто здесь не принимает всерьез? Естественно, быть подчеркнуто Совой! Разбуженной днем, непонимающе-растерянно хлопающей глазами, бестолковой и ворчливой.
Ради предков, мой лорд, – почти недовольно поморщился Ольгрейн, не отмахиваясь, ибо руки же заняты, но насмешливо косясь на по-прежнему седлающего пальму Шангхара, – у кого из высших на Сетхе плохо с генами? Даже у бесплодных хлыщей, у каких-нибудь седьмых-восьмых консортов любой владетельной леди с родовитостью все отлично и генеалогия до первопредков расписана.
Ну да, да. Бухтим, а как же – типа, пфе, нашел чем удивлять, лорд бунтарь. Кста-а-ати…  вот бунтарь и  аутсайдер – это да, это необычно для наших родных и покинутых пенат… – крупные, изжелта-карие глаза с большим уже по ночному времени зрачком еще будто бы дремотно прикрылись тяжелыми веками – совиный же лорд недоспал якобы… действительно поднятый днем проклятыми орионскими профессорами, возжаждавшими дуэндийского тела и разума в редком примере нездоровья. – А ведь он явно гордится этой репутацией! Вообще, я бы тоже гордился, но...
М-да, – Оли чуть качнулся, незначительно перенося вес на правую ладонь, крепче прижав ее к древесной коре, – а я вот только аутсайдер, что далеко не так престижно.
Действительно… сам лорд Эйо всего лишь честно и скромно защиищал домен клана да вывозил раненых… и то с большими и неприятными потерями. Кто об этом помнит? Только сами Совы из тех, кто выжил на Коре, да они с Фло, а история младшего Джеро и на Сетхе, и здесь, в «Амрите» была известна всем, разобрана по косточкам раз пятьсот в праздные вечера «отдыхающими» лордами и леди, проиграна в сотнях партий Зе-нарри любителями Игры игр со всеми вариантами возможных и невозможных исходов… хотя очень может быть, сам Шагхар об этом не знал. Но ведь догадывался-то наверняка? Тем не менее, рассказ из уст самого героя и почти-легенды Оли слушал молча, не хотел спугнуть откровенность – она среди их народа куда как дороже не только золота, но и драгоценностей порядками круче.
Что ж, мой ло… Шангхар, – совиный лорд контрастно к сорвавшейся брани Тигра неожиданно мягко усмехнулся – белый же, к тому же блаженный! – повел снова плечом: – «Боже» не «боже», а будем считать, что своим кланам мы все-таки послужили – мой не вымер, ва… твой – по-прежнему велик и силен. Тигры даже немного увеличили численность.
[AVA]http://s8.uploads.ru/JNYKO.jpg[/AVA]

Отредактировано Ольгрейн Лейт Эйо (02-12-2018 03:48:42)

+3

12

Шангхар покачал головой, снова тихо рассмеявшись.
Не поверишь, лорд Эйо, – хоть и назвал официально, но по тону сразу чувствовалось, что скорей подначивал, чем уважал титул. – После моих закидонов чистота моих генов внезапно подверглась сомнению. Правда, моя мать пресекла эти гадкие слухи, вырвав глотки клеветникам, но боюсь, что благодаря мне слово «аутсайдер» начало приобретать на Сетхе крайне негативную окраску с точки зрения генетики.
Он внезапно улыбнулся как-то то ли грустно, то ли смущенно. В этой улыбке не было оскала, не было агрессии, столь свойственной Тиграм. Была лишь растерянность. Фраза Ольгрейна о том, что клан Тигров не только не угас, но даже умножился, резанул по сердцу ножом, заставив его вдруг облиться кровью, и Тигр замолк, внезапно ощутив, что душу обожгло болью.
За эти двести лет, пока он отдувался тут, в этой проклятой тюрьме, пока бился об стены, протестуя против заключения, пока раз за разом попадал в медблок, нанося себе увечья, которые его собственная регенерация не могла бы заживить без помощи здешних умельцев... Его клан жил, рос, развивался, и все это без него. Он оказался бросовым материалом, которым пожертвовали без сожаления.
Шангхар уронил голову, закусил губу, сильно, до крови, стараясь справиться со своей болью. По всему телу пошло болезненное напряжение, вызывая жар. Ему нужно было выплеснуть свой гнев, превратив его в огонь, но проклятые депрессоры не позволяли.
Вот так, значит. Сдали его, не стесняясь, не жалея. Сдали все, чем он жил, о чем грезил, к чему стремился. Сдали его родной мир, отдав во власть проклятым захватчикам, и теперь процветают?
Самой большой бедой Тигра была его изоляция. И если поначалу она была вынужденной, навязанной тюремщиками, потому что гордый Тигр не желал мириться с этим проклятым заключением, то потом... потом, когда его все же извлекли из той страшной, глухой ямы, вывели наверх, к сородичам, Шангхар сам обрек себя на изоляцию. То, что ему прошлось пройти внизу, было адом. Как он не сошел с ума, для Шангхара было тайной. А может быть и сошел. Потому что выйдя на поверхность, и внезапно перейдя от полного одиночества к дуэндийскому окружению, он уже сам отстранился, спрятался, убежал от общения. Вся его социализация, и без того сложная, была разрушена напрочь. Он потерял свои связи со своими сородичами. Он почти перестал быть частью сообщества. Он почти стал изгоем. Почти? А может, совсем?..
Во время войны он был персоной нон-грата. И его общение с кланом было почти нулевым. После войны он стал пленником в этой тюрьме. Попробуйте запереть огонь. Получится, конечно, если у вас есть достойные запоры. Огонь либо сожжет преграды, либо сожжет себя.
Сто лет ада. Сто лет, когда Тигр рвался на волю, всеми своими силами, всей своей неукротимой огненной душой. За сто лет тюремщики ухитрились таки потушить огонь, превратить его в припорошенные стылым пеплом угли, растоптанные и жалкие. Когда после этой ломки его все же вывели наверх, дали возможность общаться с другими, он уже не желал этого общения. Да и о чем можно говорить с теми, кто жил более-менее комфортно, хоть и в тюрьме, кто стал чужим, далеким, недоступным.
По меркам дуэнде Тигр был слишком юн, он был всего лишь котенком. У него не было ни опыта, ни сил, которых набираются дуэнде за свою жизнь. Амбициозный котенок, грезивший огромными планами, намеревавшийся изменить мир, и вдруг оказавшийся в страшной тюрьме, где даже вздохнуть от давления можно было с трудом.
Шангхар отстранился от всех, потому что не знал ни как, ни о чем говорить. Он и не хотел говорить. Он прятался, не доверяя никому совсем. Раздавленный, обозленный зверь не желал доверяться никому, не хотел общаться ни с кем. Прятался, ненавидя таких же пленников, как он, хотя и понимал, что они не виновны в его бедах.
Изоляция, сначала вынужденная, потом добровольная, привела к тому, что, в отличие от того же Ольгрейна, пропитанного знаниями, сам Тигр практически ничего не знал. Ни о том, что творится на Амрите, ни тем более того, что происходит на Сетхе. Все его познания составляли лишь скудную информацию, которую доносили до разума чужие, случайно схваченные размышления и разговоры, обрывки мыслей, фраз, чувств.
И все же...
Хотелось верить, что он что-то значил для клана. Но слова Ольгрейна внезапно дали понять, что увы – ничего. Тебя, Шангхар, там нет, но клану твоему от этого ни холодно, ни жарко.
Больно. Это было больно.
«Интересно, а сюда могут приезжать родственники?» – вдруг задал он себе вопрос, думая о том, что к нему точно никто не приезжал.
Скажи, Ольгрейн, – тихо проговорил Шангхар. – А много их здесь?

+4

13

В ответ отлично присидевшийся на живом покуда бревне Ольгрейн и ухом не повел, зато повел плечом, покосился на нового знакомого и фыркнул, пожалуй, насмешливо. Все эти микродвижения вполне выражали мысль «вот нашел тоже проблему», но Сова, меланхолично поглядывая выше сияющего в отдалении огнями отеля, еще и спросил с той равнодушной вкрадчивостью, за которую черные дуэнде так не любили белых:
А что вам за дело, лорд Джеро, до мнения давно мертвых недоумков или мнения самой тупой орионской черни? – тут этот тон «шибко умного» был уместен донельзя. Давнюю рану надо было радикально прижечь, а сомнение в своей генетической полноценности, то есть в принадлежности к роду – рана всегда. – Потому что даже чернь не вовсе тупая знает, что, опять же, «у седьмых-восьмых консортов с родовитостью…», ну и далее по тексту. Уж с точки зрения чистоты и выверенности генетика каждого дуэнде безупречна. Иные среди нас не рождаются.
Пальма шелестела под ветерком с берега своим темным хохлом, в прохладе, благодатной после дневной жарищи Оли почти медитативно покачивал скрещенными в лодыжках ногами, Тигр молчал.
Нехорошо как-то молчал, кстати, напряженно. То есть почти так же запокалывало восприятие лорда Эйо дискомфортом собеседника, как раньше, в самом начале разговора. А ведь славно так сидели, почти по-приятельски, легко стало обоим. Теперь же нормально, судя по всему, было только Сове.
Что-то ты напортачил, белый. Где-то ошибся, чем-то хрупкое доверие сломал. А чем? Чем? – Лейт совсем опустил ресницы, анаизируя все, что сказал, мысленно вертя каждое слово, как сладкий плод – нет ли какого с гнилым бочком? – Да вроде нет, ничего неприятного не сказал. Или он не хочет больше служить клану? Да ну, бред. Или не рад, что Тигров больше стало? Да ну, бред еще больший. Я бы счастлив был, и прыгал выше любой здешней пальмы, если бы Детей Лунной Ночи стало больше, чем до войны. Ну, или хотя бы не меньше… но, увы.
Нет, не понимаю. Не знаю, чем оттолкнул, но узнаю. Ладно… тут ведь не угадаешь, чужая душа потемки, а в такой тьме сразу видят только Совоокие, я же пока не удосто…

На тихий вопрос лорд Эйо повернул только голову, совершенно тем же плавно-отточенным движением, как это делает птица-тотем его клана.
Шестеро, – ответил он сразу, без запинки, не размышляя над вопросом. Нечего было обдумывать – ясно же, как день: у Совы что спросить захотят? То, что знает только Сова, то есть о тех, кто ушел во Тьму. Здешнюю Тьму, глухую, без Дорог, похожую на бездонную пропасть, не заполненную слабым, но благодатным сиянием Морей. – За эти почти двести лет – шестеро. Лев, Орел, Медведь, Сорокопут… – Лейт невольно мигнул, а внутренне и вовсе содрогнулся: милый на вид лорд Ланиус один стоил пяти депрессоров – душу выматывать даже в номер приходил, причем днем, тварь такая! – …Кабан и Рысь. Очень надеюсь, что седьмым никто не станет, – так же тихо и дверительно сказал Оли, а потом спросил совсем мягко: – Хотите что-то им передать или узнать у них?
[AVA]http://s8.uploads.ru/JNYKO.jpg[/AVA]

Отредактировано Ольгрейн Лейт Эйо (28-01-2019 05:01:12)

+4

14

Шестеро... Предки, шестеро! – Шангхар невольно стиснул когти на стволе, впиваясь острыми пластинками в кору. Хоть когти им не вырвали.
Шесть душ, навсегда потерянных для Сетха... Боль. Какая же боль. И какое же зверство. Какой утонченный, немыслимый, невообразимый садизм!
Эти мрази, их тюремщики, они пускали в ход самые жестокие способы исследования, любые тесты, самые болезненные анализы, пробы, пункции... Все, что им хотелось. И дуэнде все терпели. Все глотали, давились болью, страхом, блевотой, судорогами, всем, чем угодно, и изо всех сил цеплялись за жизнь.
Зубами.
Когтями.
Нервами.
Криком.
Воем.
Всем, чем угодно, лишь бы выжить, лишь бы не умереть. Лишь бы не умереть!
Лишь бы не остаться здесь, в этом аду. На этой чуждой планете.
Боролись изо всех сил, только бы не умереть. Соглашались, смирялись, принимали, терпели...
Лишь бы выйти отсюда! Вернуться домой!
Предки!
Сколько же боли на самом деле пережили дуэнде в этом, с виду таком спокойном и даже слащавом мире! И все же были те, кого измучили до такой степени, что они умерли здесь, навсегда оставив свой дух в этом гадком мире.
Шестеро...
Как же их должны были истерзать, чтобы они все же ушли?
Тигр сам не слишком далек был от этого... Его удержало только то, что он не желал сдаваться. Умереть не страшно. Страшно остаться в этом вот мирке. Хвала Предкам, нашелся кто-то, кто напомнил Тигру про Моря душ... И Тигр уцепился за жизнь когтями и зубами...
Да, вот так вот, банально и жалко быть может для кого-то. Но умирать тут он не хотел! Он хотел домой... Домой, к своим...
Если уж умирать, то дома, среди стволов многовековых сосен, что обрамляли Вишакхну, их родовое поместье. Умереть там, среди лесов, оврагов, скал.
Но...
Вишакхна там, далеко, на Сетхе. И там их клан процветает, размножается, идет вперед.
Без него.
Нет, Лейт, – тихо и мягко отозвался Тигр, в голосе его прозвучала бесконечная грусть. – Я не хочу ничего у них спрашивать. Не хочу их тревожить. Только вот...
Он спрыгнул со ствола, шагнул к морю, выпрямившись, сунув руки в карманы в негласном протесте. Прилив, внезапно накатив, выбросил ракушку прямо к носкам его ботинок.
Седьмым должен был стать я, – голос прозвучал жестко и холодно. – Только я не захотел.
Волна накатила, почти до колена омыв ноги Тигра, и тут же схлынула, уходя.
Я не уйду, – серые глаза вспыхнули на миг желтым гневным пламенем не смирившегося зверя.

+3

15

[AVA]http://s8.uploads.ru/JNYKO.jpg[/AVA]
Шестеро, – с тихой скорбью подтвердил Оли, опустив глаза.
Ужас и гнев Тигра нельзя было не разделить. Ужас от того, что целых шесть душ навсегда вышли из вечного хоровода жизней и смертей дуэнде, которых так мало, а стало еще меньше; от того, что уход каждого из этой шестерки не станет возвращением в вечную реку рода; от того, насколько ужасна их участь – постепенно слабеть, истончаться, таять, забывая себя, но злобясь на то. что именно им, за то, что они умерли здесь, выпала такая – вот уж точно! – запредельная казнь, казнь уже за пределом сугубо физического существования. Гнев от того, что со всем этим ничего невозможно поделать, переполнял и Ольгрейна.   
Однако для Совы ужасающее знание судьбы погибших на этом атолле дуэнде не было ни открытием, ни новостью – лорд Эйо, единственный из «почетных гостей Императора», всех покойных видел чуть ли не каждый день и беседовал с ними (не всегда, кстати, по собственной инициативе) так же запросто, как сейчас с новым, вполне себе живым знакомым. И расплачивался за это практически каждый раз собственным здоровьем, потому что неодушевленным, как любая аппаратура, депрессорам глубоко начхать, с кем телепатически общается проклятый «оборотень» – с живым сородичем, или с мертвым. И, пожалуй, к лучшему, что сейчас совиный лорд мысленное негодование Шангхара прочесть не мог, а то бы… поколебал ненароком устои праведного гнева – честного и не усложненного сомнениями. Чтение мыслей – оружие-то обоюдоострое, так что, глядишь, и лорд Джеро узнал бы то, нечто, способное попортить его картину мира относительно «несчастных пленников, замученных врагами в суровой неволе». К таковым разве что Медведь до ужаса скрытный относился, да бешеный Рысь. Остальные… хм. Орел был так изранен, когда его выбрали в заложники, что вообще чудом пережил транспортировку в «Амриту», и, как ни бились над ним орионские врачи, умер через пару месяцев в медицинском крыле. Кабан из черных погиб, каким-то немыслимым способом выковыряв чип, уже после того, как… ну, в общем, ум – не главное отличительное качество их племени, они все больше по бесстрашию и упрямст… напору, да, бевому напору. Старый Лев был настолько почтенен летáми, что от старости и скончался – мирно, во сне, такое даже с дуэнде иногда случается, если они при ГОРНах еще считались пожилыми. Сорокапута же благополучно заколол приехавший на свидание родственник. И, право слово, Оли его отлично понимал – лорда Ланиуса очень хотелось укокошить любому после первых же его реплик.
Жаль. – Оли чуть улыбнулся. – Они были бы рады побщаться не только со мной. Покой – это уж точно не то, чего им хочется достичь как можно скорее. Они предпочли бы память и связь с живыми.
Лейт тоже снялся со ствола – беззвучно и изящно, как огромная светлая птица в мягких перьях. Подвинул носком сандалета выползшего покормиться краба, чтоб не попался бедолага под ноги Шангхару, кивнул, не поднимая глаз. Вторая волна обдала щиколотки и ему – прохладная, вымочившая обувь и край штанов, пришлось отступить назад, подальше от линии наката.
Я должен был стать вторым, – сунув руки в карманы, сказал он тихо и задумчиво, – но не стал. Мне вовремя напомнили, что стать вечным пленником всё же намного хуже, чем…
Да чем что угодно еще, – додумал Ольгрейн. – Если бы не Таонга, я бы в тогдашнем отчаянии ушел сам в их вечные сумерки.
Дыхание сбилось вдруг, оттого, что в макушку будто вошел каменный клин, по которому гулко вдарили молотком. Ани сменился… – Сова вдруг грузно и так же беззвучно осел на песок, как мешок с чем-то не менее сыпучим, без стона заваливаясь на бок. На дежурство заступил Жюстен с его вечным девизом «У меня не забалуете, проклятое отродье!». И проехался профилактически по мозгам, от души и сразу всем, у кого настройки телепатические потоньше.

+4

16

Тигру по большому счету не было дела до причин смерти своих собратьев. Не важно, от чего они умерли, по собственной дурости, от старости или из-за жестокости здешних тюремщиков, это не меняло главного – они умерли здесь. И останутся здесь навсегда. Их лишили связи с Предками, их лишили шанса на перерождение, лишили всего, что было так значимо для дуэнде. Плевать на причины, важны лишь последствия. Уже этого было достаточно, чтобы вырвать глотки орионцам.
Общаться с умершими... Нет уж, увольте. Сам бы Тигр точно предпочел бы, чтобы его оставили в покое. А будучи живым, разговаривать с обреченными было выше его сил. Увидеть, узнать, прочувствовать воочию, чего он сам едва избежал, и да, хотел по собственной же дурости. По собственному упрямству, вполне себе граничившему с идиотизмом, едва не оказался одним из них, а то познакомился бы с совиным лордом Ольгрейном куда раньше, чем сегодня. Таким же вот бесплотным озлобленным духом, запертым в чужом мире. И, видят Предки, он был бы чертовски злым духом.
Джеро очень хорошо помнил тот момент, когда разбил себе голову об стену. Ухитрился-таки долбануться так, что череп треснул. Помнил, как вокруг носились орионские врачи и охранники, помнил эту суету и ослепительно белое сияние хирургических ламп. Несмотря на адскую головную боль, сознание было удивительно ясным, и он отчаянно рвал все связи с жизнью, с миром, с собственным телом, не желая больше оставаться в этой тюрьме. Он отказывался регенерировать, отказывался жить, делал все, чтобы усложнить врачам работу, и добился бы своего, если бы голос кого-то невидимого не произнес в самое ухо: «Куда ты собрался? Если ты умрешь здесь, ты останешься в этой тюрьме навсегда. Ты хоть раз задумался об этом?».
Нет, не задумался. Честно, ни разу. Его так угнетал этот плен, до такой степени было отвратительно это заключение, что о самом главном он действительно не подумал ни разу. Осознав, что может действительно остаться на Амадоре, Джеро перепугался до чертиков. Пока ты жив, есть надежда вырваться, бежать, освободиться, договориться, наконец, с тюремщиками. Но когда ты мертв, увы, договариваться уже станет не с кем. Тогда-то он и прекратил сопротивление, смирившись с пленом. Только так и не понял, кто же был тот умник – орионский врач или кто-то из духов.
Хреновый из меня связист, – резковато отозвался Шангхар на слова Ольгрейна о том, что духи были бы рады общению, – вряд ли я им скажу что-то путное. А поводов позлиться у них и без меня предостаточно.
Помолчал, и осознав, как резко прозвучали слова, произнес:
Извини.
Еще один краб выбрался из песка, бочком подобрался к воде и, урвав клешней клочок водорослей, поспешно скрылся за ближайшим камнем. Джеро хмыкнул на слова Лейта о том, что ему тоже кто-то намекнул о необратимости смерти.
Вот и мне напомнили, – ответил он. – Потому и жив остался. А то мы бы с тобой раньше... встретились. Намного раньше. Лет на сто.
А потом в виски с размаху вонзились иглы, заставив зашипеть от боли и наклониться, упершись ладонями в колени. Тигр не был так восприимчив, его ментальные силы не были так тонко организованы, как у Сов, но после адски тяжелого прессинга на нижних этажах он крайне болезненно воспринимал все эти воздействия здешних мозголомов. К счастью, тот же прессинг позволил выработать нечто вроде иммунитета, Шангхар научился справляться с этим. Подождав, пока боль стихнет и станет просто ноющей, Джеро шагнул к Ольгрейну, опустившись на колени. Зачерпнул ладонью морскую воду, умыв нового знакомого, снова зачерпнул холодной воды, полив на голову, разлохматил ему и без того растрепанные волосы.
Ничего, Совыч, держись. Сейчас пройдет.
Садисты – они везде садисты, чем бы ни занимались. И с каким наслаждением Шангхар вырвал бы глотку этому подонку Жюстену, упивавшемуся сейчас своей убогой властью.

+3

17

В этот раз тьма была короткой и глухой, без малейших проблесков Алмазных Дорог вдалеке, но рокотала еще она размеренными, постепенно затихающими накатами где-то совсем рядом, дыша сырым промозглым холодом – будто Оли завис на обрыве, в который с грохотом били волны. Одна из них, в темище непроницаемой долетев, должно быть, до невидимого, лишь подозреваемого воображением скального карниза, такого же, как в родных Мглистых горах, плеснула прямо в лицо, и темнота начала рассеиваться… Оказалось, что темнота под опущенными веками. Ресницы слиплись, мокрые и… совиный лорд облизнул соленую влагу с губ, слабо выдохнул, пытаясь приподняться на одной руке, а пальцами другой вцепился зачем-то в рубашку Джеро, проехавшись за ним по песку слегка – к кромке воды, потерявшись на полпути к ней, но и очухавшись. Получив еще пригоршню ощутимо прохладной и, главное, очень мокрой морской воды на маковку, а через мгновения и за шиворот, Лей мотнул лохматой башкой молодого гуру, потряс ею, недоуменно и недовольно мыкнул – чего, мол, творишь, зверь полосатый? – поежился зябко и неуклюже поднялся на четвереньки. Никакой дуэндийской грации, и поза совершенно не героическая, зато из нее и на ноги подняться можно кое-как.
Вроде все, – неуверенно поделился Лейт, выпрямившись окончательно и простояв пару секунд. Но головой пока лучше не вертеть – ну так, на всякий случай, и нагнуться, чтоб штаны от песка отряхнуть, можно потом. – Вроде прошло. Извини, я после той дуэли… – он смущенно запнулся.
Правду ведь сказал, чистейшую правду – при всех чудесах регенерации «оборотня», касающихся и тканей мозга, поражение было таким тяжелым, что двести лет ничего не добавили в процессах восстановления у лорда Эйо, об этом же шептались нынче в очередной раз прилетевшие гурьбой неврологи и психиатры. У Сов, к сожалению, превосходный слух, даже если блокирована телепатия – услышишь… у одного же конкретного Совы – двухсотдвадцатипятилетней опыт пациента: не захочешь, а научишься понимать терминологию.
Однако, признавшись в слабости своей, какой цели я добивался – вызвать доверие, или показаться менее опасным противником?
– в эту конкретную секунду Ольгрейн не мог бы сказать точно, не мог определить, какая из причин превалирует и насколько. Дуэнде – всегда дуэнде, а один из инструментов белого – виртуозно отмеренная искренность.
Жюстен, выливок, – по-птичьи ругнулся Оли, приложив ладонь к затылку и на миг прикрыв глаза. Припыленная годами ненависть и усталость в его голосе были настоящими – бессонный нервный день жуть как утомил. – Вы как, лорд Джеро? Может, нам сходить позав… поужинать? В библиотеке сейчас тихо. И кофе можно выпить… не откажетесь? – большие золотистые глаза внимательно и странно взглянули на Дхарана.
«Это станет началом хорошей дружбы», – так ведь звучала фраза, когда-то в этой отельной библиотеке и прочитанная?..
[AVA]http://s8.uploads.ru/JNYKO.jpg[/AVA]

Отредактировано Ольгрейн Лейт Эйо (29-05-2019 02:17:02)

+3

18

Голова болела нудно и надсадно, как будто где-то рядом работал ультразвук, впиваясь в мозг, мерзенькой дрожью пробегая по нейронам. Как будто болел сам мозг, и не надо рассказывать, что в нем нет нервных окончаний, которые могли бы продуцировать боль. Может, и нет, но когда телепат-садист вламывается в твой ничем не защищенный разум, это уже не имеет значения. Это другая боль, и анестетиком ее не унять, только если потерять сознание. Поначалу подобное грубое воздействие не причиняло таких страданий, но это было лишь поначалу. Теперь оно заставляло болеть то, что болеть физиологически не может. Хотелось вынуть мозг и положить его в холодную воду.
Тигр знал, почему его так прессовали. Они банально боялись. Ходячая бомба замедленного действия, способная даже не прикосновением, а одним только недобрым взглядом поджарить зад любому, да еще и со вздорным характером и плохо сдерживаемой агрессией. Поневоле забоишься. Орионцы и боялись. Боялись во время войны, боялись и сейчас. Только сейчас они могли еще и мстить. И мстили. Не все так поступали. Но вот для Жюстена – как там его забавно назвал Сова? Выливок? – это было в радость. Каково же было Ольгрейну с его куда более тонко организованными ментальными силами? Впрочем, не сложно понять, глядя, как совиный лорд потерянно моргает, приходя в себя, как с трудом встает на ноги.
Джеро тоже поднимался с трудом. Героически он сейчас не выглядел ни разу. К горлу подкатила тошнота, и Тигр снова наклонился к воде, зачерпывая, но на сей раз чтобы прополоскать рот. Солоноватая горечь воды смыла вязкую отвратную слюну, сняла позыв рвоты. Сплюнув, Шангхар криво усмехнулся Ольгрейну и хрипло ответил:
Не оправдывайся. Если бы нас тут не плющили этим прессом, ты бы уже восстановился.
Дуэль... Однажды Джеро тоже участвовал в дуэли, еще на своей станции. Ему бросили вызов, не суть уж важно было, почему. Но дуэль вышла короткой: яростно-стремительный Тигр, молодой, переполненный силой, взбешенный тем, что кто-то посмел бросить вызов его авторитету, попросту выжег мозги противнику, который вроде и щиты поставил как надо, но сопротивляться неукротимой огненной мощи Тигра, подпитаной яростью, просто не смог. Пламя возникало не только снаружи или внутри предметов. Его ментальная атака тоже была наполнена огнем, и это сожгло ткани мозга противника. Сожгло в буквальном смысле – белок свернулся. Больше никто вызов бросать Тигру не решался. К счастью, обычно ментальное воздействие Джеро обходилось скромно, без огонька, но в тот раз он действительно был взбешен и контролировать себя не мог. Он обещал себе подумать над этим, потренироваться, и больше такого не повторять, но... война окончилась, а в «Амрите» ни о каких ментальных упражнениях и речи не могло идти.
– Фигово я, – честно признался Шангхар, морщясь и потирая виски. – Пойдем. Кофе нам сейчас не повредит. Расскажешь про дуэль?
Он подхватил Ольгрейна под локоть, увлекая за собой, и оба побрели в сторону своей тюрьмы.

+2


Вы здесь » Приют странника » Былое » «Крадущийся Тигр, затаившийся Сова»