Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » «Зачарованный лес» » Сезон 4. Серия 5. «Аlcyoneum cogito psionic»


Сезон 4. Серия 5. «Аlcyoneum cogito psionic»

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Время действия: 2446 г., 14 февраля-β, 07:30-13:00.
Место действия: «Страж», звездолёт класса «Бесстрашный» (USS Guardian NCC-74741), мостик, каюты экипажа.
Действующие лица: Неро Дини (Эдвин МакБэйн), Сонак (Эшли Эмден).

http://sh.uploads.ru/fhol4.jpg

0

2

http://s3.uploads.ru/rslEk.jpg

От природы Неро Дини был человеком ночным. Он всегда любил тёмное время суток, и против вахт сильно заполночь в принципе ничего не имел. Однако сегодня, с подъёма в пол-четвёртого утра штурман мечтал о лазаретном бассейне с горячей минералкой, хотя бы в качестве подарка на сегодняшний день рождения. От этой простой мечты его теперь отделяли всего два раза по три двери, и три минуты. А потом спать часов до трёх пополудни. Может быть, от усталости даже без снов…
Покинув капитанское кресло, Джим зевнул на ходу, нагнулся, опираясь кончиками пальцев о передний пульт прямо напротив обзорного экрана, и искоса внимательнее взглянул на навигатора. Человек в инвалидной коляске ещё упирался рассеянным взором в экран, где разноцветные разводы и столбцы чисел бесшумно сменяли друг друга. Мягкие отсветы играли на его слегка осунувшемся лице. На миг Гордону, кажется, стало неловко – если он, здоровый, с трудом высидел нескончаемое дежурство, то каково было его напарнику?
Устал? – мягко спросил Джеймс.
Да нет, всё нормально. – Неро обернулся и встретил взгляд командира. 
Освещение в рубке уже два часа назад изменило оттенок, обозначив окончание ночи, но оба только теперь обратили на это внимание. Капитан – потому что в сероватом свете не разобрал выражения тёмных глаз своего напарника, а напарник – потому что понадеялся получше это выражение спрятать. Он не покажет, что терпение давно на исходе. Даже запоташнивало, настолько он устал.
Старпом проскользнул в Главную рубку на редкость вовремя. Гордон уступил ему кресло, Дини молча отвёл коляску, чтобы освободить место для отодвинутого в начале смены сиденья, которое подтаскивал Фернандес-Тюбик, материализовавшийся вслед за старшим Барони. Навигационный компьютер Главной Рубки не должен подвести.
Готовы? – для проформы спросил Джеймс.
Сменщики согласованно кивнули. Рикардо Барони – человек надёжный, несмотря на горячность, куда не надо не полезет. Фернандес же займётся своими прямыми обязанностями – опять будет пытаться найти связь хоть с кем-нибудь. Хоть с чем-нибудь. Возможные огрехи утром исправит младший штурман Чехов. Можно не беспокоиться, впереди восемь часов отдыха.
Тогда мы пошли спать.
Никто не возразил, за капитаном буднично закрылись створки лифта, ведущего на мостик (и с мостика, что особенно здорово). Тормозной сенсор коляски старшего навигатора снова сработал с задержкой и на третий раз, поэтому Неро услышал, как Фернандес тихо присвистнул и сказал изумлённо-радостно:
Неа, пошли, но не все.
Сантьяго, кончай приколы, – нахмурился Дини. – Я устал и их не понимаю.
Сейчас поймёте. Хотите, обрадую? Сегодня точно был осмысленный сигнал, я уверен! Он не повторялся и был короткий, но был. Мы записали его, вместе с шумами, правда. А теперь надо его выделить из помех и расшифровать. Не мне же это делать? Тут ксенолингвиста надо.
Гадство! – с глухой тоской подумал Дини, разворачивающий коляску от дверей и едущий в комнату для совещаний. Он еле досидел до конца дежурства, и рассчитывал сразу после него погрузиться в очень, очень тёплую воду, – На корабле три ксенолингвиста, а распутывать эту канитель буду я. Кто везёт, на том и едут… Скорей всего, очередная иллюзия, но надо всё-таки проверить.
Он вздохнул, пятерней убрал волосы с лица, зачесывая их назад, попросил тихо:
Вулканцев, что ли, позовите, кто из них не спит.

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]Хрустальный штурман[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

«Хрустальный штурман»

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (27-10-2018 02:11:51)

+3

3

Мрак. Беспросветный тактильный мрак, лощеный, взлелеянный, откормленный сливками и лоснящийся белыми всполохами на шерсти. Что-то бьется в его бочкообразный бок – тук-тук, тук-тук – с достойным лучшего применения усердием у самого вулканского виска. Верно, те чудесные таблеточки, данные добрым доктором, не окончательно изгоняют боль из организма не-землян. Или нужно было все же лечь спать. Или завершить медитацию, а не поддаваться нелогично возникшему чувству одиночества.
Сонак не любил признавать свои ошибки. Стоя у экрана, он с точностью метронома отсчитывал минуты и секунды до окончания смены, задействовав на это шесть процентов резервного внимания. Непростительно много. Так много, что кармашек форменки заметно тяжелел с каждой минутой, оттягиваемый сахаром. Сдать пост, дойти до каюты, лечь, принять допинг и потратить время до следующий смены, предельно непродуктивно и абсолютно бескультурно ничего не делая.
Однако с окончанием смены Сонак даже не шелохнулся.
Досчитав до девяти, он неторопливо завершил все дополнительные программы, очистил экран от лишней информации и только затем уступил место сменщику, продолжая механически вчитываться в бегущие строчки и столбцы. Заставляя себя наконец оторваться от мониторинга, Сонак с легким удивлением отметил, что две смены ещё не окончательно распределились по мостику и вне мостика и что-то оживленно обсуждают между собой в лице отдельных представителей.
Вулканцев, что ли, позовите, кто из них не спит... – с заметной усталостью произнёс Неро Дини, возвращаясь от дверей с таким выражением лица, что Сонак почти испугался за сохранность Фернандеса. Не стоило, вероятно, привлекать его в нерабочее время. Поспешно приблизившись, вулканец заложил руки за спину – сейчас не до искоренения национальных жестов – и механически кивнул:
Я уже присутствую, штурман. С вероятностью... весьма высокой Тарк на данный момент отдыхает, и не имеет смысла его тревожить.
Оперировать неточными выкладками на данный момент не стоило, от этого люди становились только раздражительнее. Раздражать же штурмана вулканцу хотелось в последнюю очередь.
Обращаясь к Фернандесу, Сонак негромко уточнил:
Для чего я вам нужен? – и тут же напрягся, сочтя свои слова недостаточно формальными.
А вы не слышали? – со странной интонацией спросил Сантьяго, и Сонак едва удержался от того, чтобы не вскинуть выразительно левую бровь. – Запеленговали сигнал, нужен ксенолингвист.
Язык почти физически чесался сообщить, что «греть уши» недостойно, и чужие разговоры второй помощник слушает исключительно по мере необходимости, коей в данном случае не наблюдалось. Медленно выдохнув, вулканец кивнул:
Не мой профиль, однако если я чем-то могу помочь...
Кажется, эта «странная интонация» называется сарказмом.

[NIC]Сонак[/NIC] [STA]Неправильный вулканец[/STA]
[AVA]http://sd.uploads.ru/4z58M.jpg[/AVA]
[SGN]

«К чему приводит метафизика»

Сезон 4. Серия 1. За гранью
Сезон 4. Серия 8. День душевнобольных
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота.
С собой: он сам, коммуникатор на всякий случай и стратегический пакетик сахара с треллиумом-D в нагрудном кармане. Стимулирует мозговую активность и снижает чувствительность нервных окончаний... Короче, почти алкоголь.
Положительный такой алкоголь.

«…и они, наверное, делают неправильный мёд!..»

Сонак воспитывался теми же методами, что и все вулканские дети, вплоть до четырнадцати лет. Родители молча поджимали губы – неслыханное проявление эмоций для глав столь влиятельного клана – воспитатели мрачнели, не меняясь в лице, а четырнадцатилетний Сонак логично и аргументированно объяснял всем желающим, почему отказ от эмоций является наиглупейший поступком из всех возможных. Благодаря связям родителей его отправили в Академию Звездного флота ещё до совершеннолетия.
Сонак служил на Земле, пытаясь научиться тому, что столь хорошо удавалось людям – выражать свои эмоции осторожно, но искренне и предельно честно. Не получалось. Никогда не получалось, а чувства были слишком негативными в 87 и пяти десятых процентов случаев: вулканца не отпускали в космос. Он мечтал – да, именно мечтал, переживая весь спектр эмоций – о полетах к звёздам, а родители с каждой беседой все больше и больше мрачнели. Наконец, на его двадцатипятилетие, Сонак понял, что означает слово «счастье». Он взошёл на борт космического крейсера «Страж» в роли второго помощника капитана. Сонак впервые в жизни по-человечески улыбался.

[/SGN]

Отредактировано Эшли Эмден (27-09-2018 20:29:13)

+3

4

Всё-таки концентрация и внимание к концу вахты оставляли желать много лучшего – не заметить вулканца на мостике… хотя, собственно, в чём проблема-то? Как раз вулканца не заметить, если он того не хочет – очень даже просто, вот уж кто умеет не отсвечивать своим присутствием, – вертикальные морщинки озабоченности над переносицей Неро отчасти разгладились.
О, мистер Сонак… я не увидел, что Вы ещё не ушли. – Навигатор поднял взгляд к юному и старательно невозмутимому лицу второго помощника, который встал перед ним, «как лист перед травой» по одному из самобытно-русских выражений коллеги Чехова, перезаражавших весь экипаж не хуже пресловутого андорианского лишая, который по делу и не очень поминал Боунс. – Да, думаю, не будем тревожить мальчон… мистера Тарка.
Оговоркой Дини не очень-то и смутился – все его так звали за глаза, младшего остроухого. В их команде вообще слишком много младших, только из академии. Неро подавил вздох и задавил шевельнувшуюся где-то под сердцем cклизско-холодную мысль о том, что для них этот первый полёт может стать и последним, сказал вслух другое, конечно – уже гораздо ровнее… то есть ещё ровнее прежнего:
А ещё, думаю, нам не стоит мешать вахтенным здесь. Вы не против, если мы пройдём в совещательную? – он чуть наклонил корпус вбок, мысленно заскулил от этого движения, но зато смог выразительно показать глазами на один из выходов с мостика, дорогу к которому второй помощник ему как раз и заступил так вовремя. – Фернандес же не откажется перекинуть запись на тамошний дешифратор, – теперь Дини повернул только голову, и то слегка, в сторону ещё одного «младшего»: – Сантьяго?..
В том, что не понадобится дополнительно пояснять причину и смысл вопросительного оклика, штурман не сомневался, способность связиста слышать всё и вся не только на дальнем расстоянии, но и вокруг себя непосредственно тоже сомнений не вызывала – светловолосый и синеглазый энсин со смешной, но сразу и намертво прилипшей кличкой из окружающих его разговоров при любой интенсивности подачи реплик не выпадал никогда, это же почти профессиональный навык. Он и сейчас не подвёл:
Конечно, штурман. Я перешлю запись, повторяйте сколько потребуется.
Да, будь так добр.
Неро кивнул и тронул сенсор движения на подлокотнике своего кресла. Тот, по крайней мере, пока не подводил – коляска послушно выкатилась в коридор. С разворотом тоже проблем не было, и вполне получилось даже чуть притормозить, давая вулканцу с собой поравняться и зашагать рядом. Недалеко – коридоры первой палубы не были столь пространными, как везде. Да тут и располагались-то только мостик непосредственно, капитанский офис и конференц-зал, он же – совещательная комната, он же – совсем уж неформально – кабинка для зависаний.   
Мне показалось, – искоса и бегло взглянув на спутника, негромко сказал навигатор, когда до нее осталось метров десять, – что помощь вулканца будет нелишней. Простите, что задерживаю Вас, Сонак. – Неро умышленно опустил это официальное «мистер» – парнишка и так всё время взирает на старших с… испуганным обожанием.

http://s5.uploads.ru/hEJsb.jpg

Мадонна, мы для него эдакие матёрые космические волки, с которыми и поговорить по-человечески неловко, можно только «о доблести, о подвигах, о славе». На Джима вообще как на икону смотрит, – двери конференц-зала разъехались, что помогло штурману не усмехнуться видимо. – Наш Джим – и икона, гос-с-споди… Ладно, я сам-то не боготворил разве своего первого капитана?.. – Навигатор вырулил к тому месту за столом, что стояло ближе всего к нужной аппаратуре, чтоб лишний раз не тянуться – двигаться было больно… больнее, чем обычно, и подушечка большого пальца привычно нажала на массивную браслетную пряжку под обшлагом формы, пока Неро якобы сдвигал выше рукав в жесте готовности к работе.
Я тоже не ксенолингвист по основной специальности, – мягко сказал он, кивая Сонаку на соседнее кресло, – но наших знаний должно хватить для того, чтобы просто вычленить из шумов нечто. Если оно вообще там есть, – мрачность в интонации последней фразы могла ему самому просто почудиться, но всё-таки Дини смягчил ее новой скуповатой улыбкой, включая дешифратор. – Найдем что-то – подключим Тарка.

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]Хрустальный штурман[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

«Хрустальный штурман»

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (27-10-2018 02:10:56)

+3

5

Почти отдернув взгляд от лица штурмана, Сонак принялся увлечённо следить за сноровистыми действиями Фернандеса, профессионально четкими и скупыми. Верно, зачем смотреть на штурмана, если его лицо все равно продолжает стоять перед глазами? Что-то странное мелькнуло по нему после упоминания Тарка, а что именно... Вулканец в совершенстве владел стандартом, но не мог подобрать нужное слово. Эмоции, даже свои, не поддаются описанию. Насколько сумел установить Сонак, между эмоциями и накопленным опытом существует взаимосвязь столь многоуровневая и разветвлённая, что мелдинг, требующий невероятного напряжения всех имеющихся в наличии сил, кажется мелочью в сравнении с подробным анализом вероятностей. Младший навигатор, кажется, сравнивал в таких случаях причудливые явления с фунтом каких-то земных сушеных ягод, и сравнение выходило не в пользу второго. Высказывания Чехова всегда возникали спонтанно и настолько метафорично, что Сонак давно уже перестал искать в них присутствие логики, невольно заражаясь экспрессией.
Несомненно. Пройдемте.
Неожиданно и отнюдь не фигурально зачесался язык исправить речь штурмана. «Тамошний». Аж передергивает. В такой... гладкой, красивой и правильной речи подобное языковое извращение резало по чувствительным ушам. Пришлось напомнить себе: Неро Дини – человек, пускай и не землянин, и подобный вид самовыражения входит в его чувство юмора. Язык все равно чесался, но слабее, а губы сами собой растянулись в улыбке. От любой, даже самой непонятной и, возможно, глупой или ничего не значащей шутки Сонак непременно начинал улыбаться, тщетно пытаясь соразмерять собственную реакцию с реакцией окружающих. Улыбка выработалась на уровне рефлексов с того дня в общежитии, когда новый сосед, милейший юноша впоследствии, чуть не «набил каменную морду» шестнадцатилетнего вулканца из-за непонимания им пьяных шуток. Но научиться улыбке было просто. Куда более серьёзным испытанием стало позднее не выглядеть идиотом, улыбаясь каждой глупости...
В этот раз стараться почти не пришлось: под черепом по медному гонгу ударил обмотанный тканью молоточек, виски заломило, заныла нещадно переносица, и вулканец стремительно приобрёл свой стандартно-каменный вид. Не попрешь против национальных рефлексов...
Последовав за штурманом, Сонак приноровился к его скорости передвижения, отставая на четверть шага для того, чтобы незаметно потереть виски. Контролировать гудение не получалось. Вулканец ощущал каким-то двадцатым чувством, как готовится следующий удар. Четыре, три, два, один...
Не стоит извинений, мистер Дини. Я сохраняю продуктивность в достаточной мере для продолжения работы.
Семьдесят один процент – это же достаточная мера? Озвучивать цифры не менее уставшему коллеге по смене вулканец так и не решился. Пропустив штурмана, Сонак опустился в кресло и заставил себя максимально расслабить спину одновременно с вопросом, заданным максимально вежливо и профессионально:
Вероятно, вы испытываете усталость. Для очистки сообщения от помех не обязательно присутствие двоих профессионалов. Если вы сочтете возможным позволить себе отдохнуть, я самостоятельно решу поставленную задачу.
Сонак очень надеялся, что его голос не прозвучал ни оскорбительно для трудоспособности штурмана, ни излишне заботливо, но совершенно забыл про позу. Он сидел, чуть наклонившись вперёд, ближе к мистеру Дини, вглядывался обеспокоено в его лицо,  покалывая ногтем большого пальца ладони для удержания реальности, и едва заметно хмурился.

[NIC]Сонак[/NIC] [STA]Неправильный вулканец[/STA]
[AVA]http://sd.uploads.ru/4z58M.jpg[/AVA]
[SGN]

«К чему приводит метафизика»

Сезон 4. Серия 1. За гранью
Сезон 4. Серия 8. День душевнобольных
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота.
С собой: он сам, коммуникатор на всякий случай и стратегический пакетик сахара с треллиумом-D в нагрудном кармане. Стимулирует мозговую активность и снижает чувствительность нервных окончаний... Короче, почти алкоголь.
Положительный такой алкоголь.

«…и они, наверное, делают неправильный мёд!..»

Сонак воспитывался теми же методами, что и все вулканские дети, вплоть до четырнадцати лет. Родители молча поджимали губы – неслыханное проявление эмоций для глав столь влиятельного клана – воспитатели мрачнели, не меняясь в лице, а четырнадцатилетний Сонак логично и аргументированно объяснял всем желающим, почему отказ от эмоций является наиглупейший поступком из всех возможных. Благодаря связям родителей его отправили в Академию Звездного флота ещё до совершеннолетия.
Сонак служил на Земле, пытаясь научиться тому, что столь хорошо удавалось людям – выражать свои эмоции осторожно, но искренне и предельно честно. Не получалось. Никогда не получалось, а чувства были слишком негативными в 87 и пяти десятых процентов случаев: вулканца не отпускали в космос. Он мечтал – да, именно мечтал, переживая весь спектр эмоций – о полетах к звёздам, а родители с каждой беседой все больше и больше мрачнели. Наконец, на его двадцатипятилетие, Сонак понял, что означает слово «счастье». Он взошёл на борт космического крейсера «Страж» в роли второго помощника капитана. Сонак впервые в жизни по-человечески улыбался.

[/SGN]

Отредактировано Эшли Эмден (28-09-2018 18:46:18)

+3

6

Замечание, в общем, было логичным, (да какого еще и ждать от вулканца?), а вот последовашее за ним выражение зеленоватого лица и предложение – неожиданно тёплыми, нехарактерно для.
Ты так взаправду очеловечишься, дружок, – старшего навигатора это по-настоящему тронуло, но он помедлил со словами, взял паузу на действие: уступ столешницы внушительного стола для совещаний от касания к клавише малозаметной слабо засветился нежно-зелёными и аквамариновыми переекающимися линиями и значками, превращаясь в сенсорную клавиатуру. 
Да, присутствие двоих профессионалов не обязательно, но повышает шансы что-то найти и сокращает время поиска, значит, мы сделаем это вдвоём. Не буду говорить, что бодр и свеж, как утренняя роза, – краешек рта корианца дёрнулся, лишь обозначая усмешку. – Вы мне все равно не поверите и правильно сделаете. – Дини взглянул на второго помощника очень пристально, словно не смотрел на него всё время полёта каждую смену, а увидел впервые и желал понять – что это за личность такая. – Вы бы ушли, если бы я сейчас отсылал Вас отдыхать, Сонак? – очень мягко, почти вкрадчиво спросил Неро.
Ответа пришлось подождать, потому что в покое их, конечно, не оставили: можно было подумать, что братья Барони взяли себе в обязанность приглядывать за земляком… можно было подумать, поверить в это и даже найти доказательство в том, что и пяти минут не прошло, а в конференц-зал уже заглянул, а потом и зашёл тоже помятый долгой вахтой Фабио, бухтя что-то насчёт рыжих уродин с бесконечными закидонами и ужасным характером, которые только то и делают, что дуются без причин или так же без причин кидаются выцарапывать глаза. Дини скрестил руки на груди, откинувшись на округлую спинку своего колесного кресла и разглядывая потолок, с видом смертельной скуки переждал этот, к счастью, непродолжительный монолог, а по его окончании спросил уже просто равнодушно:
Кончил ныть? Вот скажи лучше, ты ведь Тюбика надоумил? Почему здесь я сижу, почему не Мэтьюз?
Связываться неохота. Ты что, Джейка не знаешь? Он на ушастых наорёт, аппаратуру расколотит, да и мебель, пожалуй, переломает всю, пока чего-нибудь нароет. Не, Неро, этим надо вулканцам заниматься или тебе с твоим вагоном терпения.
И маленькой тележкой, – надевая наушник, заключил штурман, радуясь нотке уважения, услышанной в голосе друга. – Мы попробуем. Но ничего не обещаю. Я вообще не уверен…
Фабио подмигнул вулканцу, включил аналоговый анализатор, наклонившись, и принялся тыкать в клавиатуру через плечо Дини, вроде бы как ему помогая.
Слезь с моей спины, я тебя умоляю, – пробормотал Неро и резко двинул локтем назад.
Барони, которому неслабо попало, поскользнулся, потеряв равновесие, ещё сильнее сунулся вперёд носом и с переливом – ни дать, ни взять – вурдалак, взвыл:
Я тебя убью!
Да. Причём прямо сейчас, – прошипел полузадавленный штурман, заметно бледнея. – Навалился… Тебе женщин мало?
Я любить кушать мёртвых Дини! – в речи лейтенанта появился неизвестный акцент, а внушительный кулак – под носом у Неро.
Ах ты гад! – не очень удивился он.
Я не гад, – снова полез к сенсорам горе-помощник.
Ты не гад, ты большой гад. Тяжёлый. Слезь с моей спины. – Второй раз отпихивать нахала малость позеленевший на вулканский манер навигатор просто не смог, да и хватило словесного внушения. – И вообще, шёл бы, мешаешь. Тебе, по идее, десятый сон видеть уже положено, вот и топай.
Надо отдать должное – смываться младший навигатор умел мгновенно и беззвучно. Зачем, спрашивается, приходил?..
Продолжим, мистер Сонак? – Неро тоже постарался усесться удобнее, гадая, ответит ли славный парнишка на вопрос, и как. Это было любопытнее предстоящей рутины, и открытий, вероятно, сулило больше.

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]Хрустальный штурман[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

«Хрустальный штурман»

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (27-10-2018 02:10:12)

+2

7

Уголки губ Сонака дернулись вверх, как на ниточках, а глаза чуть заметно сузились. «Коварные вопросы задаёте, господин штурман», – хотелось ответить ему, но тут в дверях показался один из близнецов Барони, и вулканец разочарованно откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. Диалоги о теоретических ситуациях, не имеющих прямого отношения к прогнозированию рабочих процессов, были следующей ступенью перед диалогами об абстрактных понятиях, означающих определенную степень доверия и близости между обсуждающими людьми. Или как минимум о взаимной симпатии говорящих. И хотя от слов «доверие» и «близость», относящихся к кому-либо помимо жены, Сонак слегка зеленел и принимался бегать глазами по полу и стенам... их хотелось. Хотелось хоть немного сойтись с окружавшими его взрослыми, такими серьёзными и бывалыми людьми. Хотелось завести приятельские отношения с ребятами примерно того же возраста. Хотелось найти себе друга или даже небольшую компанию друзей. Для начала прекрасно подходил любой диалог, переходящий границы вежливо-рабочего, и вопрос мистера Дини был идеальным поводом для короткой, на пару-тройку фраз, беседы. Потом можно было бы кивать чуть менее формально перед сменой, подсесть за столик, улыбнуться, осторожно высказаться в общей беседе... Разве зря он на спецкурс по человеческой психологии ходил? Потихоньку, делая скидку на собственное происхождение и прочие отягчающие обстоятельства, месяцев за 17 можно было бы добиться начального результата.
Но вошёл Барони.
Уничтожать взглядом вулканцы приспособлены не были. Подобное поведение было бы иррационально, негуманно и попросту глупо – к чему уничтожать человека за беспокойство о товарище? Ещё глупее было бы предполагать, что ядовито-ледяной взгляд Сонака адресовался невольному нарушителю момента, а не ситуации. И, разумеется, он не стал бы иррационально ожидать, когда возможный помощник в довольно заурядной задачке удалится из помещения.
Однако Сонак чуть медленнее выдохнул, когда Барони, так и оставшийся неопознанным, все-таки удалился. Уже прогрев спинку кресла до температуры, близкой к собственной наружней температуре тела, вулканец внимательно проследил, как закрываются за несвоевременным посетителем двери.
Выдохнул – и вновь перевёл взгляд на штурмана, одновременно надевая наушник.
Полагаю, – слова осторожнее обычного ложились на язык, – если бы распоряжение удалиться не было приказом вышестоящего офицера, я предпочёл бы остаться. Мне... доставляет удовольствие работа в команде.
Надеясь, что штурман ещё ожидал ответа, и ощущая, как приливает кровь к кончикам ушей, Сонак на секунду смутился – и снова нахмурился. Между «ударами гонга» в висках прошло пятьдесят две секунды. На полторы больше, нежели в коридоре от мостика, и на сорок меньше, нежели на мостике. Обыкновенная пульсация мигрени не бывала столь неупорядоченной.
Кажется, на этот раз легкое помутнение мыслей успело отразиться на его лице – виски заломило резко и с тройной силой. Придав мгновенно осанке жесткость, а лицу – нейтральное выражение, Сонак с усилием моргнул пару раз:
Моя производительность неуклонно падает обратно пропорционально расстоянию до команды. Вынужден признать данный факт не лирическим отступлением, но прискорбной закономерностью последних трёх с половиной часов работы. Считаю необходимым предупредить вас, штурман: с подобным я ещё не сталкивался. Однако, – он серьезно посмотрел в сторону навигатора, фокусируя взгляд, – моё состояние не помешает работе. Прошу вас, включайте запись.
[NIC]Сонак[/NIC] [STA]Неправильный вулканец[/STA]
[AVA]http://sd.uploads.ru/4z58M.jpg[/AVA]
[SGN]

«К чему приводит метафизика»

Сезон 4. Серия 1. За гранью
Сезон 4. Серия 8. День душевнобольных
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота.
С собой: он сам, коммуникатор на всякий случай и стратегический пакетик сахара с треллиумом-D в нагрудном кармане. Стимулирует мозговую активность и снижает чувствительность нервных окончаний... Короче, почти алкоголь.
Положительный такой алкоголь.

«…и они, наверное, делают неправильный мёд!..»

Сонак воспитывался теми же методами, что и все вулканские дети, вплоть до четырнадцати лет. Родители молча поджимали губы – неслыханное проявление эмоций для глав столь влиятельного клана – воспитатели мрачнели, не меняясь в лице, а четырнадцатилетний Сонак логично и аргументированно объяснял всем желающим, почему отказ от эмоций является наиглупейший поступком из всех возможных. Благодаря связям родителей его отправили в Академию Звездного флота ещё до совершеннолетия.
Сонак служил на Земле, пытаясь научиться тому, что столь хорошо удавалось людям – выражать свои эмоции осторожно, но искренне и предельно честно. Не получалось. Никогда не получалось, а чувства были слишком негативными в 87 и пяти десятых процентов случаев: вулканца не отпускали в космос. Он мечтал – да, именно мечтал, переживая весь спектр эмоций – о полетах к звёздам, а родители с каждой беседой все больше и больше мрачнели. Наконец, на его двадцатипятилетие, Сонак понял, что означает слово «счастье». Он взошёл на борт космического крейсера «Страж» в роли второго помощника капитана. Сонак впервые в жизни по-человечески улыбался.

[/SGN]

Отредактировано Эшли Эмден (03-10-2018 20:16:49)

+2

8

В Звёздный флот, как ни крути, берут личностей определённого толка – красная там у них кровь, зелёная или серобуромалиновая. Генов трудоголизма, командного духа и пытливости порой наперекор здравому смыслу и инстинкту самосохранения, конечно, пока не обнаружили ни в одном геноме, однако у каждого члена экипажа любого корабля, независимо от расы, возраста и пола, сии преполезные для общества качества присутствовали в обязательном порядке. Вот и славный вулканский мальчик Неро не разочаровал, пусть и осторожно подбирая слова, ответил ожидаемо, причем аккуратность его формулировок, очевидно, происходила не из желания понравиться или подладиться к собеседнику, (отродясь такого у вулканцев не бывало, да и быть не могло), а именно из-за старания выразить мысль оптимально, точно и полно. Весьма ценимое навигаторами умение, практически одно из слагаемых профдеформации.
М-да. Все мы немножко лоша… в смысле, вулканцы, – хмыкнул мысленно лейтенант-коммандер, а вслух сказал столь же мягко:       
Я так и подумал, и рад, что не ошибся в Вас, Сонак. Уверен, и Вы в полной мере понимаете теперь, почему я не могу уйти и оставить всю работу на Вас.
В следующие мгновения могло показаться, что Дини, как человек, эмпатией-то как раз не обделённый, мягко говоря, невольно отзеркалил поведение второго помощника, его попытку эмоционально закрыться. Однако, увы, синхрон случился по причине другой, более... физической и внешней: после тяжёлой смены боль, с которой Неро теперь засыпал и просыпался, при каждом движении шпиговала туловище раскалённо-ледяными иглами, без упреждения и в направлениях самых неожиданных. Можно было не искать этому других объяснений: навигатор устал, только… странно, что болевые приступы сегодня не постепенно нарастали, а будто взрывали место травмы и всё, что ниже, с дурной, но трудноуловимой периодичностью. Зарождаясь во всегдашнем гнезде под шрамом, боль тупо, сильно, ритмично била в живот, выламывала бёдра, колени, щиколотки. По всем нервам, большим и самым мелким, сплошной сетью оплетающим нижнюю половину тела, гудела чёрная метель, вспарывающая низ туловища мелко дрожащими ледяными лезвиями. Лишь переждав один такой приступ, Неро, незаметно смигнув слёзную плёнку, смог уловить смысл того, что сказал Сонак, потратив ещё целую секунду на перевод с вулканского человеческого на просто человеческий.   
Вам плохо, лейтенант? – вопрос прозвучал почти резко, как и следующий: – Вызвать врача? Уверены, что мы можем продолжать? – брови человека сошлись на переносице. – Постойте… три часа? Вы сказали «последние три часа»?.. – до навигатора вдруг дошло, что его сегодняшние, особенные мучения длятся примерно столько же времени. 

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]Хрустальный штурман[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

«Хрустальный штурман»

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (27-10-2018 02:09:02)

+1

9

От подобного количества уважительного обращения сделалось совсем неловко. Нелогично радуясь тому, что обошлось без «мистеров», и только что не кожей ощущая всю эту большую букву в «Вы», Сонак даже приоткрыл было рот, чтобы... Он и сам не знал, что сорвётся первым с языка – слова благодарности за веру в него или дурацкая, неуклюжая просьба обращаться к нему на «ты» в нерабочее время. В одностороннем порядке, разумеется; штурман – слишком серьёзный человек, слишком взрослый и слишком профессиональный для подобной фамильярности, но вот называть на «ты» вулканца... Что-то сладко-горькое расплылось от этой мысли по сонаковской гортани, что-то, защипавшее скулы и связавшее рот, как земная хурма, приливом необъятного, необъяснимого чувства, через секунду выбитого ломотой в висках.
Стараясь больше не смотреть на штурмана, Сонак едва слышно прочистил горло, ощутив подступающую хрипоту, и качнул коротко головой:
Отрицательно. «Плохо» – субъективное понятие. Я не могу подобным образом охарактеризовать... Своё нынешнее состояние.
Бросив взгляд на Неро, вулканец вдохнул, задержал на секунду дыхание и выдохнул, считая про себя до восьми. Подобный ритм успокаивал сердцебиение. Вновь. Что же, он теряет контроль над пульсом? С пяти лет подобного не бывало, значит, и теперь не может быть.
Я могу контролировать собственные болевые ощущения. Чего нельзя сказать о Вас. На данный момент куда важнее Ваши ощущения. Вы в состоянии продолжить работу?
Огромная буква «В», заглавная и страшно холодная, разделочным тесаком рубанула по воздуху между старшим навигатором и вторым помощником капитана. Сонак ощутимо вздрогнул, прикрывая глаза. Было мерзко от самого себя.
Однако.
Ровно три часа тридцать четыре минуты и сем... двадцать секунд с поправкой на произнесение. Лейтенант-коммандер, считаю необходимым уведомить вас о том, что любая информация на данный момент может являться жизненно важной. Прошу просветить меня о причинах Вашего интереса к точной периодизацией моего состояния. Это имеет какое-либо отношение к...
Сонак не умел произносить это слово. Все эти слова. Он чувствовал себя виноватым за каждую секунду их звучания, повисающую неприкаянно и бесстрастно в воздухе и несущую привкус слабости. Он чувствовал себя расчетливым и машиноподобным, произнося их, такие гротескно-канцелярские и не имеющие никакого отношения к реальности. Он чувствовал себя бездушным инструментом, бередящим чужие раны, пускай их обладатель и не подавал виду, и даже, возможно, не ощущал того же. Он... он чувствовал себя сволочью.
Это имеет какое-либо отношение к вашим болевым ощущениям? Вы считаете, что последствия вашей травмы особенно ярко проявили себя в данный промежуток времени?
Вновь посмотрев на штурмана со смесью всех возможных выражений на лице, Сонак нервно дёрнул уголком рта:
Прошу прощения за хамство, я веду себя непростительным образом. К сожалению, срочный сбор данных для анализа подразумевает лаконичные и малоприятные формулировки.
«В своё оправдание могу добавить лишь, что волнуюсь за вас, навигатор», – было написано огромными печатными буквами на его лице.

[NIC]Сонак[/NIC] [STA]Неправильный вулканец[/STA]
[AVA]http://sd.uploads.ru/4z58M.jpg[/AVA]
[SGN]

«К чему приводит метафизика»

Сезон 4. Серия 1. За гранью
Сезон 4. Серия 8. День душевнобольных
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота.
С собой: он сам, коммуникатор на всякий случай и стратегический пакетик сахара с треллиумом-D в нагрудном кармане. Стимулирует мозговую активность и снижает чувствительность нервных окончаний... Короче, почти алкоголь.
Положительный такой алкоголь.

«…и они, наверное, делают неправильный мёд!..»

Сонак воспитывался теми же методами, что и все вулканские дети, вплоть до четырнадцати лет. Родители молча поджимали губы – неслыханное проявление эмоций для глав столь влиятельного клана – воспитатели мрачнели, не меняясь в лице, а четырнадцатилетний Сонак логично и аргументированно объяснял всем желающим, почему отказ от эмоций является наиглупейший поступком из всех возможных. Благодаря связям родителей его отправили в Академию Звездного флота ещё до совершеннолетия.
Сонак служил на Земле, пытаясь научиться тому, что столь хорошо удавалось людям – выражать свои эмоции осторожно, но искренне и предельно честно. Не получалось. Никогда не получалось, а чувства были слишком негативными в 87 и пяти десятых процентов случаев: вулканца не отпускали в космос. Он мечтал – да, именно мечтал, переживая весь спектр эмоций – о полетах к звёздам, а родители с каждой беседой все больше и больше мрачнели. Наконец, на его двадцатипятилетие, Сонак понял, что означает слово «счастье». Он взошёл на борт космического крейсера «Страж» в роли второго помощника капитана. Сонак впервые в жизни по-человечески улыбался.

[/SGN]

Отредактировано Эшли Эмден (12-10-2018 10:43:17)

+2

10

Согласно кивнув на ответ Сонака, короткий и внятный, Дини, надевая наушник, упавший в колени от борьбы корианских мальчиков, снова принялся за труды: в этом вулканцу можно верить – раз говорит, не «плохо», значит, так оно и есть, а в остальном – хозяин-барин, каждый имеет право на личное и субъективное… и особенно на его сохранение в тайне от излишне любопытных коллег, если есть на то желание. Значит, нечего приставать к парню. И вообще – работать, негры, солнце ещё… ну взошло уже солнце, да, формально взошло.     
Конечно, Сантьяго всего лишь что-то почудилось, но… вдруг, паче чаяния, и нет? Надо найти то, что, вроде бы, похоже на послание, – включая звук погромче, навигатор вздохнул про себя: самое интересное и захватывающее – это поиски, говорят.
Сонак снова заговорил, и следующие его реплики заставили Неро опустить взгляд. Наедине с человеком он бы ещё и досадливо поморщился на бестактное напоминание, укоризненно взглянул, с высокомерным сожалением качнул бы головой – юноша, Вы забываетесь. Но… вулканец не поймёт. Нет, – Дини закусил губу, даже в размышлениях не допуская торопливых, неточных формулировок: – нет, этот вулканец как раз всё поймёт, и… это причинит ему боль не физическую. Уж Неро-то знал, как жгут подавленные чувства, как выжигают дотла. С вулканской-то силой переживаний – да стыд? Да тут пепел один от мальчика останется. 
Коснувшись сенсора, штурман приостановил запись заунывно-шелестящих песен Космоса. Она от них никуда теперь не денется, да и они от неё тоже, как он нутром чуял.     
Три с половиной часа, – вполголоса пробомотал Дини, поднимая голову. Его тон не был ни задумчивым, ни ошарашенным, он любому показался бы равнодушным, прохладным, безликим, и это как раз означало, что штурман озадачен и размышляет, к тому же пока нерезультативно: два факта вроде бы совпадали, но почему? Действительно, примерно столько времени по его спине с промежутками в несколько секунд, с регулярностью фамильного хронометра тоже барабанила боль. Она немного отходила, будто оттягивалась, только для того, чтобы сильней ударить. Нет, все-таки чуть побольше, часов эдак на пять. Вернее, день рождения вообще начался неважно – проснулся от боли в час пополуночи, однако смог ещё подремать, спасибо волшебной «бирюзе». Но, да, где-то вскоре после начала вахты стало совсем худо, и...   
Сонак говорил дальше, Неро пока помалкивал. Дождавшись нового толчка в спину, начал машинально отсчитывать секунды.
Раз, два, три… Помнится, Гамлет говорил Полонию, что на нём нельзя играть, как на флейте… Четыре, пять, шесть… А на мне, Неро Дини, этим утром решили сыграть, как на барабане… Семь, восемь, девять… «Вы можете сломать меня…». Ну, это вряд ли… Девять, десять… «Но играть на мне нельзя…» Самонадеянно… Одиннадцать, двенадцать… Ох ты!.. – удар получился мощнее предыдущих, должно быть, оттого, что штурман сосредоточился и ждал его.
На счёт тринадцать. Кто бы сомневался.
Принц Датский. А я, значит, Принц Гадский?.. – пришло на помрачённый малость ум навигатору, – Пожалуй, учитывая наличие в моей «горячей десятке» онгонга, мне этот титул подходит. Сгодилось бы, как прозвище… надо потом сказать Барони… это их развлечёт. Что-то меня нынче шекспиромания одолевает…
Ах, ты же умница остроухая, – движение зеленоватых губ навигатор тоже заметил и расценил, как непрозвольное и нервное. Мелькнули над клавишами пальцы Неро, выключившего запись совсем. На левой его руке ближе к кисти съехал браслет, выбился из-под обшлага формы. Белых камушков в серебряной оправе теперь намного больше, значит, купировать болевой синдром штурману приходится всё чаще. И, разумеется, он не признается в этом, если спросить.
Разумеется? Ну, оказывается, зависит от того, как спросить. Никому бы не сказал, что всё утро пришлось «дозаправляться», и опять, и снова, Боунсу бы солгал, даже с близнецами умело сыграл бы в партизана, не впервой, но сейчас врать и скрытничать нельзя, просто нельзя.
Это не хамство, мне нечего Вам прощать, Сонак. Вы не из праздного любопытства влезли в личное, это, в самом деле, может быть важным для всех, тут не до этикетных расшаркиваний. Ваши формулировки приемлемы при всей их лаконичности, – Неро откинулся на спинку коляски, напряженно придерживаясь за кромку стола, сосредоточенно сузил глаза, тоже подбирая слова. Впрочем, от очередного «втыка» выше поясницы с ними негусто, можно и чужими воспользоваться, пока перед глазами плывёт тёмно-багровая муть: – Да, особенно ярко проявили себя… последствия. Именно в эти три с половиной часа. Но я работоспособен, и сейчас тоже.

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]Хрустальный штурман[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

«Хрустальный штурман»

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (27-10-2018 02:35:30)

+1

11

Он не обратился ко мне по званию, – выдохом пронеслось по поверхностным, наименее подконтрольным мыслям и мгновенно улеглось чувство невероятного облегчения.
– «Работоспособен, и сейчас тоже».
Сонак медленно кивнул, не отводя внимательного взгляда от навигатора, и быстро поправил наушник. Тот неловко вцепился в ушную раковину, как большой сероватый клещ, и противно царапался, но сейчас это было не важно. Важно было успеть хоть что-то разобрать до следующего удара гонга в висках... И этого выражения на лице Неро Дини, выбивающего из колеи эмоциями, им вызываемыми.
Имею все основания верить Вам. В таком случае наиболее логично будет завершить работу в кратчайшие сроки.
Потянувшись к экрану перед Неро, Сонак вновь включил запись, но не стал прибавлять звук. Зачем, если ему и так слышно, а навигатор... Он ведь не знает предпочитаемую навигатором громкость. К тому же двадцать три сантиметра от руки до чужого плеча – крошечная дистанция, она может причинять дискомфорт не только вулканцу. Поспешно убрав руку, Сонак поднёс к свободному уху второй наушник, но так его и не надел.
Шелест космоса не успокаивал.
Звуки межзвездного ветра, потрескивание, постукивание, долгий писк, оттягивающий барабанные перепонки, шуршание, шепотки на самой грани чувствительного слуха – на фоне всего стояло лицо штурмана, ждущего новый приступ на подсознательном уровне.
Сонак закрыл глаза.
Возможно, это не ожидание, а следы пережитого... приступа? Как назвать то, что происходит? Этот необъяснимый гонг в висках, муть перед глазами, синхронную боль, поражающую совершенно разные органы? Логично было бы предположить, что идёт оно по пути наименьшего сопротивления, бьет по наименее защищённым или наиболее важным местам. И/или наиболее важным. Для координирования действий такого толка у первопричины должен был присутствовать разум. Агрессивно настроенный разум.
Размышления, на которые наводила запись, стоило отложить до лучших времён и рассмотреть со всем возможным вниманием, а не семнадцатью процентами незанятого сознания. Пока что Сонак счёл рациональным остановиться на версии случайного совпадения или логичного удара по наиболее слабым местам организма. Да, его височные кости выдерживали меньшую нагрузку в сравнении со средними вулканскими данными. Да, его разум был сформирован неокончательно, как и разумы всех вулканцев младше восьмидесяти. Логично? Логично. Следовательно, остальные теории можно было...
Стук. Мерный, не сбивающийся, не хаотичный. Раз в две с половиной стандартные секунды, только что выделившийся из основной записи. Стук на протяжении минуты. Полутора минут. Минуты и тридцати двух секунд ровно... И – прекратился. Сонак почти бросил второй наушник на стол перед собой и закрыл глаза, зажмурился изо всех сил. Ещё раз: минута, минута двадцать, минута тридцать, девяносто одна секунда – сейчас должно что-то быть, какой-то ещё звук, толчок, волна, что угодно...
Взрыв в висках. Гонгом, увеличенным в пару раз – Сонак не мог физически измыслить ни единого числа точнее этой «пары». Молотом по вискам, с удвоенным напором, больнее, целеустремленней предыдущих раз, со знакомым медным привкусом...
Кажется, Сонак прикусил внутреннюю сторону щеки, анализируя собственные ощущения. Головной мозг автоматически проставлял галочки напротив мгновенных реакций тела: подскочившая температура, испарина, сжавшиеся кулаки, боль в переносице от сведённых бровей, учащенное дыхание, спазм от перенапряжения в икроножных мышцах, мышцах рук и верхней части спины... Малоприятно, но не объясняет действительно важного вопроса: почему в этот раз время увеличилось почти вдвое? 92 секунды – это как... Как когда второй помощник находился на мостике корабля.
Сонак рассеянно взглянул на мистера Дини, мгновенно утратив способности к выражению собственных мыслей вербально. Моргнул. Удивленно, потеряно моргнул, так, как не подобает моргать помощникам капитанов Звёздного флота. Снова закрыл глаза, характерным жестом поднося пальцы к виску, словно сам с собой в мелдинг хотел вступить.
Прошу... – Сонак кашлянул виновато и, кажется, моргнул с закрытыми глазами, – прошу прощения за предельно глупый вопрос, однако: вы ведь это слышали? Волновое излучение на предельно низких частотах, ещё доступных... Ведь они были доступны человеческому слуху? Они бьют по ушам, как... как голос компьютера с инженерной палубы, если слушать с похмелья – приношу свои извинения за низменные сравнительные обороты, но подобным образом описание звучит наиболее доходчиво.
Ничем не обоснованное сравнение сорвалось с губ прежде, чем Сонак успел его осмыслить.
Стоит быть осмотрительнее, лейтенант. Вы просто... Дурак. Разве что не клинический, и нет вам оправдания: «похмелье» – и «наиболее доходчиво»? Лейтенант, вы только что оскорбили штурмана, и дайте все боги, в которых вы не верите, чтобы он не заметил... И не спросил заодно, откуда вулканец знает ощущения при человеческом похмелье, если уж на то пошло.
Однако после переоценки подобного сравнения мнение Сонака кардинально изменилось.
Да, несомненно, – осторожно продолжил он, тщательно подбирая и взвешивая на языке слова, – Да, несомненно, так же активно, довлеюще и, как мне показалось исключительно субъективно, неизменно печально, вне зависимости от голосовых-ритмических модуляций и нарочитой веселости. Ритм... Наполненный, кажущийся местами хаотичным, однако именно кажущийся. И с чрезмерным количеством информации, пусть и не всегда осмысленной: её объемы просто невозможно осмыслить синхронно с прослушиванием. Промежутки, едва слышимое ускорение, сила удара. Почти идентично с моим прочтением манеры речи компьютера с инженерной палубы. Я начинаю ощущать себя первокурсником-дилетантом в языках. Мне порой... простите за ещё одно нелогичное сравнение, но мне порой кажется, что в компьютеры переселяют выдающихся членов экипажа после их отставки или задания с летальным исходом. Конкретно этот был лингвистом или специалистом по связи. И в таком случае...
Сонак поднял на штурмана предельно сосредоточенный и серьезный взгляд:
Са... – и тут же сбился, запнулся и замолчал. Только не сейчас, пожалуйста, только не сейчас! Почему именно этот человек с ужасным, ужасным именем и фамилией выловил осмысленный космический сигнал? Сантьяго Фернандес – и в каком же порядке здесь идут эти странные земные и колониальные имена, первое и второе, и к чему добавлять «мистер»? Через три секунды колебаний Сонак сдался и произнёс, чуть ниже опустив голову. – Мистер Тюбик абсолютно прав. Сигнал осмысленный; более того, он пригоден для расшифровки, но отчего-то оказывает влияние на физиологическое состояние его принимающих.
[NIC]Сонак[/NIC] [STA]Неправильный вулканец[/STA]
[AVA]http://sd.uploads.ru/4z58M.jpg[/AVA]
[SGN]

«К чему приводит метафизика»

Сезон 4. Серия 1. За гранью
Сезон 4. Серия 8. День душевнобольных
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота.
С собой: он сам, коммуникатор на всякий случай и стратегический пакетик сахара с треллиумом-D в нагрудном кармане. Стимулирует мозговую активность и снижает чувствительность нервных окончаний... Короче, почти алкоголь.
Положительный такой алкоголь.

«…и они, наверное, делают неправильный мёд!..»

Сонак воспитывался теми же методами, что и все вулканские дети, вплоть до четырнадцати лет. Родители молча поджимали губы – неслыханное проявление эмоций для глав столь влиятельного клана – воспитатели мрачнели, не меняясь в лице, а четырнадцатилетний Сонак логично и аргументированно объяснял всем желающим, почему отказ от эмоций является наиглупейший поступком из всех возможных. Благодаря связям родителей его отправили в Академию Звездного флота ещё до совершеннолетия.
Сонак служил на Земле, пытаясь научиться тому, что столь хорошо удавалось людям – выражать свои эмоции осторожно, но искренне и предельно честно. Не получалось. Никогда не получалось, а чувства были слишком негативными в 87 и пяти десятых процентов случаев: вулканца не отпускали в космос. Он мечтал – да, именно мечтал, переживая весь спектр эмоций – о полетах к звёздам, а родители с каждой беседой все больше и больше мрачнели. Наконец, на его двадцатипятилетие, Сонак понял, что означает слово «счастье». Он взошёл на борт космического крейсера «Страж» в роли второго помощника капитана. Сонак впервые в жизни по-человечески улыбался.

[/SGN]

Отредактировано Эшли Эмден (11-11-2018 13:44:44)

0

12

http://s8.uploads.ru/xLtH3.jpg

Справа спала беззвучно и безмятежно девушка. Не открывая глаз, Фабио прислушался к шуму за тёмным оком. Ночной дождь даже не шуршал, он успокоительно шипел, тонко и ровно, – спите спокойно, добрые люди, я несу вам прохладу и отдых, а измученную от зноя землю пою долгожданной влагой. Но младший Барони не радовался обычно любимому дождю – голова пульсировала болью, не позволяющей ни спать, ни видеть, ни думать. Опять. Опять…
Он посидел на своём краю кровати, слушая не дождь, а себя. Боль ртутью переливалась из затылка в лоб и переносицу, ломилась в глазные впадины, озаряя их равномерными вспышками. Когда стрелки на светящемся розовым пятачке часового поросёнка образовали прямой угол, Фабио поднялся потихоньку, не желая будить подружку и оберегая голову, грозившую взорваться. Обходя кровать, он не упал лишь потому, что успел схватиться за боковину гардероба. Постоял минутку, вцепившись в неё, пережидая, пока мозги перестанут отплясывать «джигу в кандалах» – со звонами-стонами. Выбравшийся из своего «домика» Бамбино дёргал носом и попискивал, тревожно вставая на задние лапки. Когда зверёк перестал двоиться, навигатор сердитым, отрывистым жестом отогнал пледовую Рози, засветившуюся болотно-зелёным пятном на месте лица, и двинулся ко второму шкафу. Как ни осторожничал Барони, девушка вскинулась на мягкий стук выдвинутого ящика:
Фабио? Ты чего там делаешь?
– Ничего,
– зло отозвался он. – Спи!
Она обиженно фыркнула и отвернулась. Фабио отодвинул ногой Бамбино. Немного покопавшись в своей «аптечке», нашёл пузырёк и, не запивая, чтобы не дребезжать стаканом, быстро проглотил таблетку. Когда ещё подействует… надо придать ей ускорение, – Барони скрипнул крышкой прозрачной баночки, из которой пахнýло густым ароматом, поднёс её край ко рту и сделал глоток густого, вяжуще-приторного джема, ловя губами мягкие, вываренные в сиропе ягоды каменицы. И вместе с ними поймал заботу, которая уже не дала просто вернуться в постель. Вздохнув, он принялся одеваться, собираясь улепетнуть из собственной каюты в помещение для брифингов на приличествующей крейсерской скорости.

http://sd.uploads.ru/QAiuO.jpg

Время шло в комнате для совещаний. Мышки кололись и плакали, но продолжали жрать кактус. Сегодня боль пеленала натуго, даже глубокие вдохи давались с трудом, чего уж говорить о движениях! Наклоны, повороты туловища стали настолько проблематичными, что Дини был вынужден каждый раз мысленно сосчитать до трёх, прежде чем отзываться на вопрос или рассуждение нечаянного напарника, чтобы не нагрубить, не ответить немотивированной резкостью… на которую не имел права.
Н-нет, я не уловил, но... Вы про наш компьютер инженерных палуб? – на всякий случай уточнил Неро на откате приступа, невольно смягчаяясь и тоном, и выражением лица, даже улыбаясь слегка и не вымученно. – Вы угадали, Сонак. Он был специалистом связи, Валдис Янсонс, я служил с ним на «Ётуне», и сам… сам представил записи его голоса и помогал разрабатывать модель поведения этого искина. – И тёмно-синие глаза штурмана потеплели на мгновения. – Вот уж кто умел трепаться лучше всех в Звёздном Флоте... Мне показалось – это неплохой способ сохранить память о товарище… – Неро тихо, но экспрессивно чертыхнулся, повернувшись на шорох.
Где же твой вагон терпения? – умело поддел Фабио ещё из дверей. – А ковшичек уже пуст?
– И не надейся,
– ровно ответил навигатор. – Даже ложечка ещё не издержалась.
А чего, собственно, ищем-то? – спросил себя Дини. – Кабы знать! Скажу, когда найдём, – на выдохе, как учили, он расправил затёкшие плечи и очень осторожно выпрямил спину.
Сколько времени уже сидишь, не разгибаясь? – взглянул искоса Барони.
– Пять… почти шесть часов.
– Иди полежи. Я доделаю.
– Подожди…
– Неро предостерегающе поднял руку и просиял. – Вот оно! Вы правы, Сонак, сигнал действительно был. Краткий, но определённо искусственного происхождения.
Господи, на этот раз Фернандес не ошибся! Загадочный стук пропустили через дешифратор, который возмущённо шипел-скрипел и только что не плевался, но ещё через час выдал ряд понятий, вроде бы совершенно не связанных между собой. Собрать из них хоть сколько-нибудь вразумительное извещение компьютеру оказалось не под силу.
Ах вы так! – пробормотал штурман-ксенолингвист, доставая из-под сдвижной крышки пенала в столе старый-добрый карандаш, как он любил, остро заточенный, и лист бумаги. – Ну и мы тогда тоже пойдём эмпирическим путём. Однажды лебедь раком щуку…
Оглядывающий помещение Барони, естественно, заметил эти словесные провисания:
Что с тобой сегодня? Какие-то у тебя реакции замедленные.
– Нормальные у меня реакции. За собой следи.

Фабио обернулся на тихий треск: из кулака резко побледневшего Дини торчали половинки сломанного карандаша. Младший близнец мгновенно оказался рядом.
Тебе плохо? 
– Не твоё дело,
– борясь с головокружением, Неро пытался расстегнуть ворот.
Ты навигатор. От того, куда мы прилетим, зависят наши жизни. Моя тоже. Значит, это моё дело… Эй, не падай! – земляк подхватил штурмана, словно бы в задумчивости ложившегося лицом на стол.
[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]Хрустальный штурман[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

«Хрустальный штурман»

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (09-01-2019 20:23:45)

0

13

Где-то внутри головы ругался маленький злобный гоблин из земной мифологии.
Тихо, – приказал себе Сонак, ментально сгребаясь в кучку и игнорируя удары гонга в висках. – Кажется, они стали сильнее. Кажется, в три и семь... Три и пять... Примерно три с половиной раза. Отвратительное исчисление.
Маленький злобный гоблин сел в позу для медитации, сложил лапки и принялся ругаться мысленно. Странно, – подумал Сонак, – если ментальный гоблин ругается мысленно внутри моего разума, должен ли я его слышать по закону анфиладного построения сознаний или же по принципу параллелизма и тождественности первой степени с кубом? Но значит ли, в таком случае, что я либо единица, либо абсолютный нуль?
Всё это делалось в одной десятой разума. Ещё одна девятая без устали гоняла по кругу информацию о том, что модуль ИИ, находящийся на инженерной палубе, обладает речевой манерой некогда живого человека. Это было... Странно. Это было ново. Однако никогда, ни в какой ситуации из обыкновенной практики Сонак не отвёл бы подобным размышлениям десять процентов критически необходимого сознания.
Плюс тридцать две минуты к следующей медитации, один интервал, – отметил он механически и тряхнул головой. Отвечать на это мистеру Дини было нечего.
Оставшимися восемьюдесятью процентами разума Сонак концентрировался и гнал слова странного языка через фильтры, и тестировал всеми системами, и раскладывал так и эдак, и даже расставил звуки при помощи экспериментального рандомайзера, на скорую руку свёрстанного за полторы минуты. Когда штурман достал бумагу и карандаш, Сонаку послышалось – он надеялся и уповал, сам того не успев проанализировать, что ему мерещится за скрежетанием помех – скрипение. Отчетливый зубовный скрип при трении эмали об эмаль. О том, что штурману больно, он догадывался, но беспокоить мистера Дини собственными подозрениями по поводу его здоровья счёл окончательно бестактным: в конце концов, ему дали бы понять, когда понадобится помощь.
Выстукивая длинным пальцем морзянку, Сонак обратил внимание на вошедшего Фабио только когда он заговорил.
Плюс интервал, – заметил он сам для себя, силясь внутренним голосом перекричать лютый бой крови в висках, и, кажется, немного поморщился. – Фабио, пребывая в не слишком дружественном настрое, несомненно, не хотел бы видеть кислую рожу старшего офицера, – рассудил Сонак и отвернулся к приборам. А затем раздались перебранка и тихий стук.
Второй помощник капитана с кресла не просто поднялся – взвился: звук совпал и отрезонировал с гулом в черепе и ушах, и короткого взгляда на ситуацию хватило, чтобы окончательно испугаться.
Мистер Барони, – хрипло после длительной молчаливой работы прокашлял Сонак, не утруждая себя голосовыми модуляциями. – Я вызову дежурного медика. Нет... Вы вызовите. Сопроводите мистера Дини до медотсека. При всей его...
Вулканец всё же закашлялся и инстинктивным жестом потёр заболевшие связки, опуская глаза:
...при всей его нелюбви к данному учреждению. Скажите, что это приказ, я, в конце концов... Здесь больше делать нечего. Я буду на мостике, затем, надеюсь, возглавлю группу высадки.
Он развернулся на пятках и вылетел вон едва не строевым шагом, опасаясь оборачиваться. В конце концов, штурман оставался в дружеском и в достаточной мере заботливом обществе – Сонаку категорически не нравилась человеческая фраза «оставаться в чьих-то руках», она звучала слишком интимно – и с мистером Дини, столь по-кукольному сломано сейчас лежащему на рабочем столе, будет оказана квалифицированная медпомощь. Сонак нужен в другом месте. Нужнее в другом месте. И ещё неизвестно, что он натворит, задержись ещё ненадолго, и... вдруг при транспортировке придётся его коснуться? Нет, к всем антиподам добрых светлых мистических сил...
Второй помощник – мостику, – коммуникатор слетел с пояса, почти как фазер, и быстро схлынули ярко-зеленые пятна на щеках и на лбу. Только вулканский аналог адреналина медленно закипал в крови. – Расшифровка сообщения более не рациональна. Испытываемый частью экипажа дискомфорт предположительно связан со способом связи. Прошу разрешения на посещение планеты. Я, лично. Да. Да. Есть. Будет... Да. Врача, никаких энсинов из научного. Из службы безопасности наиболее логично... Нельзя? Лейтенанта Сноудон? Найду. Так точно, будет исполнено.
Мистер Дини в надежном обществе. У мисс Сноудон закончилась смена. Штурмана отвезут в медотсек раньше, чем откомандируют врача в «десантную группу», у него можно будет спросить о состоянии. Лейтенант, вероятно, отдыхает, то есть либо каюта, либо офицерская комната отдыха. Неро, так или иначе, в твоём присутствии не нуждается. Ханна Сноудон, так или иначе, является идеальной кандидатурой для совместной высадки. Найти её требовалось в ближайшие семь... шесть с половиной минут, пока новый взрыв в ушах не выбил адреналин.

[NIC]Сонак[/NIC] [STA]Неправильный вулканец[/STA]
[AVA]http://sd.uploads.ru/4z58M.jpg[/AVA]
[SGN]

«К чему приводит метафизика»

Сезон 4. Серия 1. За гранью
Сезон 4. Серия 8. День душевнобольных
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота.
С собой: он сам, коммуникатор на всякий случай и стратегический пакетик сахара с треллиумом-D в нагрудном кармане. Стимулирует мозговую активность и снижает чувствительность нервных окончаний... Короче, почти алкоголь.
Положительный такой алкоголь.

«…и они, наверное, делают неправильный мёд!..»

Сонак воспитывался теми же методами, что и все вулканские дети, вплоть до четырнадцати лет. Родители молча поджимали губы – неслыханное проявление эмоций для глав столь влиятельного клана – воспитатели мрачнели, не меняясь в лице, а четырнадцатилетний Сонак логично и аргументированно объяснял всем желающим, почему отказ от эмоций является наиглупейший поступком из всех возможных. Благодаря связям родителей его отправили в Академию Звездного флота ещё до совершеннолетия.
Сонак служил на Земле, пытаясь научиться тому, что столь хорошо удавалось людям – выражать свои эмоции осторожно, но искренне и предельно честно. Не получалось. Никогда не получалось, а чувства были слишком негативными в 87 и пяти десятых процентов случаев: вулканца не отпускали в космос. Он мечтал – да, именно мечтал, переживая весь спектр эмоций – о полетах к звёздам, а родители с каждой беседой все больше и больше мрачнели. Наконец, на его двадцатипятилетие, Сонак понял, что означает слово «счастье». Он взошёл на борт космического крейсера «Страж» в роли второго помощника капитана. Сонак впервые в жизни по-человечески улыбался.

[/SGN]

Отредактировано Эшли Эмден (09-01-2019 22:43:55)

0

14

http://sg.uploads.ru/VWsqQ.jpg

После окончания смены по пути в комнату отдыха Ханна Сноудон внезапно почувствовала себя жутко уставшей. Это была не приятная усталость, которую испытываешь после тяжёлого насыщенного дня, когда падаешь без сил на ближайшую горизонтальную поверхность и, несмотря на боль в мышцах и чугунную голову, ощущаешь удовлетворение от сделанного, понимаешь, что был полезен, что день прожит не зря и ты добросовестно послужил на благо если не всего Звёздного флота, то своего корабля уж точно… Нет, это была другая усталость: противная, отравляющая голову вязким туманом, не дающая расслабиться. Ханна была выжата до капли, и даже сил переброситься парой слов со встретившимся в турболифте забавным пареньком-энсином, явно считавшим тишину неловкой, но не сумевшим набраться смелости её прервать, у неё не нашлось. Так и проехали в молчании: он – нервно покусывая нижнюю губу, нетерпеливо переступая с ноги на ногу и то и дело посматривая на заместительницу главы СБ, она – неподвижным взглядом уткнувшись в стену. Совсем на неё не похоже. Ханна Сноудон не любила болтовни попусту, но она никогда не была против обмена парой шуток со случайным попутчиком, тем более что нередко после этого оба расходились по своим делам в приподнятом настроении.
Усталость, охватившая её, была оттого ещё нестерпимо противна, что причин испытывать её не было: последнее время Ханна, как и большая часть команды, почти ничего не делала. Новое место её обитания, звездолёт «Страж», встретил её со спокойствием и чуть ли не теплотой. Никаких чрезвычайных ситуаций, драк, вторжений – райский уголок, единственное, что омрачало картину – этот райский уголок после катастрофы затерялся в пучинах космоса и уже который день бесцельно дрейфовал в неизвестности. Скоро это обязательно выльется во что-нибудь страшное, и если неприятности снова придут не извне, то появятся изнутри.
Ханна ждала. Внимательно вглядывалась в лица всех и каждого в поисках опасного проблеска неконтролируемого гнева, страха, навязчивой идеи, перерастающей в сумасшествие. В ситуации, в которой им всем приходилось последнее время жить, даже сильному могло снести крышу. Тягостное ожидание уже порядком потрепало нервы, может оно и стало причиной этой незнакомой усталости?
Ханна выпрямила спину, будто усталость действительно можно было скинуть с себя, как оттянувшую плечи тяжёлую ткань, и улыбнулась: мелькнула где-то фоном тёплая мысль о Кайтано Аш’раке, уже не очень новом командире. Вот кто-кто, а он никогда не поддастся отчаянию или страху затеряться в глубинах космоса. Серьёзный, собранный, всегда внимательный, прекрасный командир и идеальный товарищ – таким Ханна его и видела. Кайтано, пожалуй, первый человек, первый представитель разумной гуманоидной расы, не важно какой и с какой планеты, которым она готова была бесконечно восхищаться и при этом не стыдиться своих чувств, потому что он их абсолютно точно заслуживал. Увидев его впервые, она списала свой восторг на ещё слишком живые и яркие воспоминания о её предыдущем командире. К тому она питала настолько сильную неприязнь, а позже и ненависть, что любой другой хоть немного более приятный показался бы ей идеальным – так она решила. Но прошло время, плоские неуместные шутки, снисходительная улыбка и фамильярные касания забылись, а новый командир не то что не портил первое впечатление, а, более того, каждый день доказывал, что он ещё лучше, что своё звание заслужил не связями, а делом, и чем реальнее, в каком-то смысле ближе становился он к ней, тем сильнее привязывал к себе, тем больше восхищения и желания стремиться к нему, быть похожим на него рождал внутри. Сначала Ханна испугалась, затем решила, что нужно подождать, что таких не бывает и скоро что-нибудь пошатнёт эту сказочную башню положительных характеристик, и она значительно уменьшится, а то и вовсе рассыпется, но та стояла как каменная, и Ханна Сноудон успокоилась и привыкла.

http://sg.uploads.ru/VvS4O.png

Мысли о Кайтано, как и всегда, подняли настроение, и в комнату отдыха лейтенант заходила своим обычным пружинистым шагом, высоко держа голову и расправив плечи. Здесь было немноголюдно, оттого очень тихо и уютно. Как и должно быть в комнате отдыха. Ханна быстро обежала глазами всех, отметив, что большинство, как и она пару минут назад, погружено в свои невесёлые мысли, и приглядела пустующее место в дальнем углу комнаты, из которого было бы удобно наблюдать за окружающими, и при этом оставаться незаметной. Профессиональная деформация, вероятно. Захватив неприкаянно лежавшее на пустом столе яблоко и мысленно поблагодарив доброго человека, оставившего его здесь, она направилась к понравившемуся уголку. Яблоко оказалось твёрдым, сочным и в меру кислым, как она любила, и Ханна пожалела, что оно было одно.
Лейтенант присела и поглядела в окно. За стеклом холодно горели незнакомые безымянные звёзды. Мрак и неизвестность на тысячи миль вокруг завладели ею, но внезапно она не то чтобы заметила, а скорее ощутила служебным чутьём какое-то шевеление у входа и, оторвав взгляд от иллюминатора, посмотрела на его причину. Второй помощник капитана, мистер Сонак, который, по всей видимости, только что влетел в каюту, выглядел неважно: бледный, с зеленоватыми пятнами на лице (будь они красного оттенка, их можно было бы назвать болезненным румянцем), запыхавшийся, он осоловелым взглядом оглядел помещение и, найдя глазами Ханну, облегчённо выдохнул.
И зачем лейтенант могла понадобиться этому явно замученному работой вулканцу?

+2


Вы здесь » Приют странника » «Зачарованный лес» » Сезон 4. Серия 5. «Аlcyoneum cogito psionic»