Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » «Зачарованный лес» » Сезон 4. Серия 8. Ночной дожор


Сезон 4. Серия 8. Ночной дожор

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

Время действия: 2446 г., 15 февраля-γ. 02:00-04:00.
Место действия: «Страж», звездолёт класса «Бесстрашный» (USS Guardian NCC-74741), каюта навигатора, каюта капитана, каюта второго помощника, столовая, камбуз.
Действующие лица: Неро Дини (Эдвин МакБэйн), Джеймс Гордон (Кристиан МакКензи), Сонак (Эшли Эмден), Джонатан, Бамбино. 

http://sg.uploads.ru/6zkHn.jpg

0

2

http://s8.uploads.ru/Wf5TP.jpg

…Вон кричит, умирая, уже несколько суток, истошно и жалобно. От этих утробных воплей внутри у всех заключённых этой камеры холодеет и переворачивается. Никто не может ни есть, ни спать, никто не может думать и говорить ни о чём больше – любое постороннее слово выглядит кощунством на фоне страданий бывшего человека.
– Пусть он наконец замолчит! – шепчут побелевшие губы Жанны. – Пусть замолчит!..
Этого страстно хочется каждому. Они не могут смотреть друг на друга, не могут смотреть на несчастного Ли – ему уже нельзя помочь даже утешением. Это же не человек, ему не объяснишь, что надо потерпеть, что потом больно не будет, для него не существует никакого «потом», как для животных и детей, он страдает сейчас, и это невыносимо для всех…

…Разбудил опять крик – его собственный стон или сдавленный вой Вона? Кровь стыла в жилах, захлёстывал столь же непереносимый ужас, как два года и семь месяцев назад. Этот долгий крик довел Дини до внутреннего эмоционального срыва, о котором, естественно, никто не узнал, потому что слёзы, истерический смех и бессвязные выкрики он, просыпаясь, проглотил солёным комом. Как будто заживо освежевал Неро этот далёкий крик, да так и оставил, а застрявшее в душе эхо проводило холодной сталью прямо по нервам, по мясу без кожи.
Сон молниеносно забылся, но после него можно было только по-совиному хлопать глазами в темноте. Конечно, заснуть больше не получалось. Убедившись в этом, Неро сел и приказал Рози включить лампу. Ночной пейзаж в окне становился просто тёмным фоном с ещё более тёмными силуэтами домов и деревьев – по мере того, как делалось ярче каютное освещение.
Опять я играю роль добровольного ночного сторожа, которая совсем не располагает к созданию жизнеутверждающих од. – Штурман стянул со столика падд. К тому же, дневниковая запись не тянула на оду не только по стилю, но и по протяженности – просидев не дольше получаса без встроенного в одежду корсета, Дини почувствовал, что надо немедленно укладываться, иначе… в общем, безо всяких «иначе».
Свет, Рози, – приказал он вполголоса, – Включишь его в три.
Угасала лампа, и за окном, вместо чёрных космических бездн, проявлялся спящий Монте-Фьоре, облитый нежным желтоватым светом заходящей Менады. Исхудавший до тонкого серпа Фавн давно зашёл. Неро смотрел, как косо опускается за восточный горизонт созвездие Махаона. Два часа, можно не смотреть на циферблат. В это время года Махаон скрывается задолго до рассвета.
Час пролежу, – пообещал себе навигатор, – а потом нужно будет вставать. Еще же поесть...
Я не помню снов,
– Неро повернулся, пытаясь унять спиногрызов-невидимок, – но прекрасно помню страшную явь, их порождавшую. Ещё в «Приюте» предлагали аккуратненько стереть негативные воспоминания. Я долго и тяжело думал, а потом отказался. Да, намного проще освободиться от кошмарных сцен, изводящих своим подробным, точным повторением былого каждую ночь. Даже припоминать их специально не требуется. Ужасающе реальные, они всегда наготове в уме и сердце. Стереть их, к чёртовой матери, и вся недолга! Словно ничего этого не происходило.
Но проще – не всегда правильнее, Кое-что удержало, два простых соображения. Согласившись на «подчистку», я всё равно остался бы калекой. Без надежды стать полноценным, таким же, как все, прежним. Без воспоминаний о поражении и плене, но со всем тем, что явилось их следствием. С болью, со страхом, подстерегающим ежесекундно. Со следствиями можно смириться. Крайне трудно, но можно. Никогда не примириться окончательно, но как-то сжиться – можно. Если помнить о причине. Если знать, что получил увечье не зря. Не по собственной дурости, а в попытке, пусть неудачной, защитить слабых. Минимальная доля героизма в этом, как ни крути, была.
Для меня, как и для остальной команды погибшего фрегата, страшные минуты у Скэна, на Иингле, и после – в Эрланде, были моментами выбора. Моментами истины. Моментами становления. Отказаться от них – значило вычеркнуть важнейшие решения, которыми по праву стоило гордиться, лишиться оправдания мук, неотъемлемых теперь от моей жизни, потерять часть себя.
И вот что стало вторым и главным аргументом: тот ужас совершался не только со мной, принадлежал не только мне. Значит, я не вправе был распоряжаться им по своему личному усмотрению. Я – последний очевидец трагических событий. Я один помню доподлинно, что и, главное, как в действительности случилось с экипажем «Ётуна». Я один знаю о стойкости и достоинстве Вальге, Сенье, Ван Ломмеля, Кастаны, Янсонса, Дюран. Всех, кто был там, рядом со мной. Лишь в моей памяти хранятся теперь последние дни, часы, минуты Ли Джон Вона. Сотри их – и Ли исчезнет окончательно. Как будто такой человек и не жил на свете. Помнить о нём станет некому.
Разве я сам смог бы снова убить Ли, теперь уже совсем? Тащить этот груз прошлого тяжело, нет, не то слово, порой невыносимо, но сбросить его не позволяла совесть. Если бы не был единственным и последним хранителем памяти товарищей, если бы вернулся кто-нибудь ещё из ётунцев, разрешил бы я себе сбросить этот жуткий гнёт, и, по крайней мере, спать спокойно, обнадеженный тем, что передал скорбную эстафету. Но не раньше. А сейчас… сейчас помогает только дневник, на основе которого хочется написать книгу. На его страницы выплёскиваются мысли, чувства, и после этого жить становится немного легче.

Рози была точна, свет уже зажёгся, и, подобрав с колен падд, Неро перечёл написанное:
«Ночью я долго думал – те тридцать лет нормальной жизни здорового молодого человека, с мечтами, амбициями и достижениями – они делают меня сильнее или слабее? Засчитывать ли всё это в плюс – потому что они были? Или в минус – потому что больше этого нет, и никогда не будет? Плюс это или минус? Чего тут больше – радости обладания или горечи утраты? Важно понять. Но разве это трудно понять? О нет! Достаточно лишь вспомнить себя до …и после. Ну, и чего больше приносят эти воспоминания – радости или горечи? А если радости, тогда почему я так не люблю думать об этом?! Почему так старательно избегаю этой темы даже наедине с собой?! Вот то-то…».
Труба, неслышная для других, звала Неро в новый бой. Любое сражение – это лишь несколько минут страха, его преодоления и активных действий, несколько часов, максимум, дней. Иное дело – теперешняя битва, которая длится третий год подряд, без отдыха и срока, круглосуточно, день и ночь, ежедневно.
Ах, да... одно было хорошо этим до крайности ранним утром: одеваясь и осёдлывая коляску, старший навигатор вдруг понял, что мысль о еде впервые за долгое время не вызывает отвращения. Он хлопнул кровать по покрывалу, покровительственно-поощряюще, как уставшую лошадь по крупу, давая умной ткани тактильную команду развернутся и прикрыть постель, умылся в крохотной ванной, всё-таки не рискуя слишком внимательно смотреть на своё отражение в зеркале, и выехал в коридор.

http://sh.uploads.ru/1whaB.jpg

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]Хрустальный штурман[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

«Хрустальный штурман»

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (06-10-2018 14:09:27)

+3

3

http://s8.uploads.ru/0fA8H.jpg

Ничего не осталось. Вообще ничего.
Давным-давно, в узкой полупустой комнате на Вулкане юный Сонак обещал себе и своей Т’Прад, что никогда не оставит её без себя, себя без неё и их обоих без мира вокруг. Теперь, остро ощущая каждой клеточкой тела грубоватые простыни, жесткий матрас и остов кровати, пол и даже двигатели корабля – все, что толкало его вперёд и летело с ним сквозь бесконечное пространство вселенной – Сонак отстранённо осознавал, что Т’Прад, качнувшая тогда головой серьезно, была права. «Мы всегда одни, как бы близко к кому-либо не были. Мы всегда в пустоте, как бы много предметов нас не окружало».
Мы всегда в пустоте. Вот так, сквозь пространство и время, где-то столь далеко, что, кажется, сожмись сейчас родная планета и исчезни - никогда не узнаешь. Вернее, Сонак-то узнает, по узам, тончайшим, едва ощутимым от космических расстояний (юмор, человеческий каламбур, ха-ха), но все равно прочным. А остальные? Какой ущерб их работоспособности...
Нет, нет, неверный ход мыслей. Ни один обладающий эмоциями индивид не станет думать о работоспособности товарищей в момент горя. Во-первых, это кощунство. Во-вторых, необходимо в них верить. Вера, безотчетная, аномальная вера в других людей - разве сам он не верил в них иррационально, но постоянно, без малейших колебаний?
Сейчас, кажется, не верил. Не верил ни на йоту, и физически больно становилось даже не из-за собственного почти-предательства, но от невозможности привить себе столь необходимую способность к чувствам. Может... Может, дать себе ещё один шанс?
Карман на форменке расстегивался легко. Скинуть фиксатор со скользящего замка, потянуть, смять в пальцах полупрозрачный бесшумный пластик. Он никуда не мог пропасть, несомненно: реплицированный сахар на 78%, на оставшиеся 22 – чистейший треллиум, заботливо хранимый глубоко-глубоко в шкафу. Ничего запрещённого, осталось только решиться.
Сев рывком в постели, так и не раздевшийся вулканец внимательно осмотрел все стены, потолок, пол и предметы мебели. Поднявшись, на всякий случай заглянул под коврик для медитации и за шторку на окне: синих следов-преследователей и их последствий нигде не наблюдалось. Что там доктор сказал, покой? Что может быть большим покоем для сердца и психики, нежели полная расслабленность и альтернативная медитация? Уверенной рукой порвав пакетик, Сонак высыпал содержимое себе в рот, запил водой и уверенно подхватил с пола верный терменвокс. Если уж отдыхать альтернативно, то с полным отрывом от реальности. Где бы поиграть так, чтобы не помешать некому... Одно ясно – не в каюте. Соседи ведь спят за стенками.
Широко шагая по коридору и отмечая собственную заботу об окружающих, Сонак честно попытался проанализировать, была ли она спонтанной или рационально обоснованной, но быстро сдался. Какая разница? О, и кают-компания пустая, как космос без звёздного ветра и крейсеров, бороздящих его просторы... Бороздящих-то, несомненно, бороздящих, да только вот заполнение это какое-то неправильное. Слишком тривиальное. Вот уметь бы музыку писать!

http://s5.uploads.ru/uRxAP.png

Поплотнее закрыв за собой дверь, Сонак подключил инструмент и встал рядом, разминая руки. Слава вулканской памяти, ноты любимых произведений он помнил наизусть – ровно с тех пор, как в восемнадцать впервые стал играть их на терменвоксе, недоумевая, отчего на Вулкане этот чудный инструмент не был изобретён раньше, чем на Земле.
Оттого, – с внезапной ясностью осознал теперь Сонак, устанавливая руки в начальную позицию и на пробу шевельнув пальцами, – что вулканцы кроме пресураковских отголосков искусства ничего и не создали. Вся эта техника, все эти корабли, и открытия, и инопланетные контакты – они ничто. От них останутся материалы, суть вещество, и мысли, и они истлеют, и сгниют, и переродятся, и даже вовсе исчезнут, а волны... звуковые волны, колебания в воздухе, в пространстве и вне его – останутся, затихая до бесконечности, но никогда не угаснут. И, может быть, спустя семь-восемь миллионов – или миллиардов, триллионов, дециллионов – вулканских лет на далекой-далекой планете неизвестная раса примет сигнал и по нему поймёт, что она не одинока в этой вселенной.
Слышишь, Т’Прад? Не одинока. Никто из нас не одинок, как бы долго мы ни были врозь, моя вечно близкая и вечно далекая. Мы всегда будем вместе, ты и я, как какие-то крошечные пять лет назад на крошечной и чуждой человеческой планете. Я играл тебе земную классику на инструменте неземного звучания, а ты пела арии, услышанные в земной опере, неземным голосом, и мы с тобой были счастливы. Мы ведь были счастливы рядом, не так ли?
По тончайшей струне связи полилась нежданная нежность.
Сонак играл Сен-Санса, и ему было абсолютно плевать на то, как сильно в своих размышлениях он заблуждается и противоречит истории или физике.

[NIC]Сонак[/NIC] [STA]Неправильный вулканец[/STA]
[AVA]http://sd.uploads.ru/4z58M.jpg[/AVA]
[SGN]

«К чему приводит метафизика»

Сезон 4. Серия 1. За гранью
Сезон 4. Серия 8. День душевнобольных
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота.
С собой: он сам, коммуникатор на всякий случай и стратегический пакетик сахара с треллиумом-D в нагрудном кармане. Стимулирует мозговую активность и снижает чувствительность нервных окончаний... Короче, почти алкоголь.
Положительный такой алкоголь.

«…и они, наверное, делают неправильный мёд!..»

Сонак воспитывался теми же методами, что и все вулканские дети, вплоть до четырнадцати лет. Родители молча поджимали губы – неслыханное проявление эмоций для глав столь влиятельного клана – воспитатели мрачнели, не меняясь в лице, а четырнадцатилетний Сонак логично и аргументированно объяснял всем желающим, почему отказ от эмоций является наиглупейший поступком из всех возможных. Благодаря связям родителей его отправили в Академию Звездного флота ещё до совершеннолетия.
Сонак служил на Земле, пытаясь научиться тому, что столь хорошо удавалось людям – выражать свои эмоции осторожно, но искренне и предельно честно. Не получалось. Никогда не получалось, а чувства были слишком негативными в 87 и пяти десятых процентов случаев: вулканца не отпускали в космос. Он мечтал – да, именно мечтал, переживая весь спектр эмоций – о полетах к звёздам, а родители с каждой беседой все больше и больше мрачнели. Наконец, на его двадцатипятилетие, Сонак понял, что означает слово «счастье». Он взошёл на борт космического крейсера «Страж» в роли второго помощника капитана. Сонак впервые в жизни по-человечески улыбался.

[/SGN]

+2

4

[NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [STA]Я не страдаю безумием, я им наслаждаюсь...[/STA] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра![/SGN] [AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA]

http://sg.uploads.ru/YxkBU.jpg

Корабельная ночь… Установленная негласными приказами свыше и весьма условная, ибо космос всегда черен и бесконечно холоден. И даже яркие всполохи звезд не в состоянии этого изменить. Это Джеймс понял довольно давно. Детские наивные грезы о путешествиях и космических приключениях разбились о жестокую реальность. Космос не прощал ни единой ошибки, жестоко расправляясь с теми, кто был ему не угоден, либо просто калеча – что было еще хуже. Иногда Гордон ловил себя на мысли: лучше бы его убило. Ибо именно здесь, лет пять назад пришли они. И спокойная жизнь капитана закончилась, как и за редким исключением, спокойный сон.
Итак… Корабельная ночь… Собственно, отличий от того же дня было не особо много – разве что названия смен и чуть более приглушенный свет в коридорах «Стража». Гордон ненавидел ночь. Это было их время – время чудовищ. Если бы он мог, он бы все время проводил на мостике, но увы, капитанским приоритетом были именно смены-альфа, бесконечные отчеты, доклады, совещания, головомойки от начальства и прочая бюрократическая ерунда. А еще жалобы экипажа… Иногда Джиму казалось, что он капитан летающего дурдома. Жалобы на откушенные хвосты, уши, травмы во время спарринга, невкусную еду из репликатора, или что-то шевелящееся и отчаянно пищащее в рагу, которое приготовил их корабельный кок… Хотя, в последнем случае жалоба была вполне обоснованной. Их главный по кухне иногда настолько сильно увлекался, что бросал в блюдо все, что под руку попадется, совершенно не разбираясь – разумное это существо или нет. Если бы не обаяние и дипломатический такт Гордона, после происшествия трое суток плясавшего вокруг фомальгаутских разумных лягушек, дело бы закончилось межгалактическим скандалом. Невнятная объяснительная от кока, в которой он указал, что хотел разнообразить меню лягушачьими лапками, тут бы точно не прокатила. К слову, Джиму до сих пор было любопытно, почему лягушки оказались живыми… Так бы сожрали – и все дела. А куда делась дипломатическая группа? Да кого это волнует? Испарилась, попала в сингулярность, ну и дальше по списку… А уж межвидовые отношения между членами экипажа – просто тушите свет. Хорошо, если эти самые виды были несовместимыми, а вот если они могли иметь общее потомство… Звездолет превращался в детский сад вперемешку с зоопарком. Джим до сих пор вздрагивал, вспоминая множество маленьких паучков с грустными голубыми глазами и лопоухих. Ловили их всем коллективом. Ну и кто сказал, что капитаном быть легко? Совсем нелегко.
Вздохнув, Гордон с головой укрылся одеялом и отвернулся к стене в надежде хоть немного поспать перед сменой. Не тут-то было. Шорох и тихий хруст, пронесшиеся по каюте, заставили зло заскрежетать зубами. Кажется, снова вернулся его личный ужас.
Свет на пятьдесят процентов, – хрипло пробормотал Джим и резко сел на кровати. Оглядев каюту, он снова тяжело вздохнул. Было пусто. На этот раз его пощадили, избавив от лицезрения омерзительного нечто или нескольких нечтов… Или нечт? Собственно, это было не так важно. Подобных существ капитан не видел ни в едином секторе обозримой части галактики. Откуда они взялись и почему привязались именно к нему? Не было ответа на этот вопрос. Их не отслеживало ни одно устройство и не видел никто, кроме Джеймса. Видимо, они были настолько аномальны для их мира, что создавали впечатление сверхъестественных существ.
Так Гордон и узнал о существовании чудовищ и обзавелся парочкой собственных.
Приказав компьютеру не гасить свет в каюте, капитан натянул джинсы и футболку и потопал на кухню, варить кофе. Ту бурду, которую репликатор выдавал за ароматный напиток, пить категорически воспрещалось, разве что корабельные гальюны можно было чистить.
Джим же любил очень крепкий напиток из натуральных зерен (иногда можно было воспользоваться капитанскими привилегиями), такой, в котором черти в аду наверняка топили грешников.

Отредактировано Кристиан МакКензи (10-10-2018 20:37:34)

+3

5

Иногда, и даже, как будто, не без оснований, Неро казалось, что весь этот корабль из лабиринта коридоров только и состоит, или, вернее, они – именно то место, где и происходит всё самое важное и интересное, что там какой-то мостик, какие-то лаборатории, какая-то рубка астрометрическая… Или, как говаривали ГОРНы, презрительно морща чешуистые морды и назидательно воздевая когтистый палец в конце своей пословицы: «Ноги, крылья… главное – хвост!». Однако сейчас, перед началом самой тяжелой гамма-смены, и в конце ночи по корабельному времени (при всей ее условности) и в уютном, тускловато освещённом коридоре-тупичке шестой палубы, и в проспектной ширины проходе к столовой на палубе №2, и, разумеется, в связавшем их турболифте было на диво малолюдно – кто мирно спал, кто готовился к дежурству. Будь у Дини совсем чуть-чуть побольше наглости и поменьше здравомыслия – он бы поверил в антинаучную чушь вроде только что изобретенной им самим гипотезы – экстрасенсорным восприятием можно-де заразиться на манер гриппа или пресловутого андорианского лишая, (не к ночи будь помянут и он, и поминающий его чуть ли не поминутно Боунс), при близком общении с подверженным сему «недугу» старшим близнецом Барони, например. Воздушно-капельным путём, да-да. А всё почему? Да потому, что, выкатываясь из кабинки, навигатор руку был готов дать на отсечение, уверяя: даже Оливейры на камбузе сейчас не найдёшь, дрыхнет кок, почивает сном праведника, видя в десятом сне самбу, румбу и карнавалы Рио во всей их пышной пестроте. Ну, в самом деле, не дурак же он, и не мазохист – подниматься ни свет, ни заря, и бродить по кухне на манер восставшего зомби за-ради того, чтобы удоволить неупоко… в смысле, неугомонных гаммийцев, даже если на этой неделе «собачья вахта» с четырех до восьми утра досталась старшим офицерам во главе с капитаном.

http://sg.uploads.ru/Zjftn.png

Однако, подъезжая к камбузу, штурман, как ни странно, не без удовольствия принял внутрь торжество науки против ханжества и мракобесия: значит, ни хрена он, Дини Неро Армандо, не пророк и экстрасенс: на кухне кто-то да возился, судя по долетающему оттуда райскому благоуханию.
Мадонна! – хмыкнул корианец, закатываясь в столь же щадяще освещенную обеденную залу, с кухней совмещенную, и с удивлением отмечая: Джеймс, колдовавший с туркой, пока, что называется, в платье партикулярном. – Что тут за неземные ароматы!.. То есть земные как раз… – он подкатил к высокой для себя стойке, не пытаясь за нее заглянуть, и потому глядя на Гордона: – Капитан, а давайте я Вам душу продам за чашку этого кофе и чего-нибудь пожрать?

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]Хрустальный штурман[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

«Со щитом, а может быть, на щите»

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (11-10-2018 23:03:00)

+1

6

Очень хотелось петь.
Сонак осознал это, прогнал по всем мозговым центрам, отвечающим за логичность – подозрительно быстро прогнал, как одним-двумя тумблерами перещёлкнул – и вздохнул, закрывая глаза. Нет, до чересчур высокого самомнения ему ещё расти и расти, голос у него средненький, а петь что-то под терменвокс во-первых очень и очень сложно, а во-вторых...
Что было во-вторых, он забыл через пару секунд после осмысления. Да и не важно, в конце концов, все равно ведь кощунство – с его голосом из себя великого исполнителя строить. Вот если бы здесь была Т’Прад...
Т’Прад, милая, т’хай’ла, любовь всей жизни моей, спой мне...
Тишина по узам. Молчаливая нежность, недоуменное дрожание связи – так трепещут ресницы смущенных барышень от полуулыбки. Не вулканских барышень, разумеется. Вулканские леди не улыбаются, они строги, как сталь, волшебны, как звучание терменвокса, и отзываются на касание столь же звучно и нежно, и от малейшего движения пальцев...
Когда спутник Земли входил в свою третью фазу, они стояли вдвоём, полные необычайной легкости, и слабая земная гравитация едва удерживала их на поверхности планеты. Их кончики пальцев впервые соприкоснулись вне ритуала: осторожно, едва дотронувшись, он провёл по её ладони мизинцем и замер, не решаясь взглянуть ей в глаза. Т’Прад, замерев, смотрела тогда на их соприкоснувшиеся руки и молчала. Молчала - а затем улыбнулась.
Т’Прад, ты же знаешь, что я люблю тебя?
Знаешь, конечно. Лучше меня знаешь, горше меня чувствуешь – и все равно молчишь. Т’Прад, скажи, тебе сводит от нежности скулы, как бывает со мной? Ноют ли у тебя кисти рук, горестно одинокие, подрагивают ли пальцы? Думаешь ли ты обо мне так, что кончается порой дыхание на середине мысли? Думаешь ли вообще обо мне, пока я настолько далеко?
О, поверь мне, я знаю, что ты не смотришь на других, в отличие от меня. Скажешь, я виноват? Бестолочь, неуемный романтик или же, хуже того, эмоциональный мальчишка? Скажешь, я просто дурак под куполом из светло-красного... Розового стекла, как-то так говорят земляне. Скажешь, я вижу собственные идеалы в каждом встречном, а я...
А я вот возьму – и не буду спорить! Не буду, и хоть ругайся ты на меня теми самыми словами, которых навалом в стандарте, а на вулканский они даже не переводятся. Я же знаю, что виноват. И ты...
Ты спасаешь меня, Т’Прад.

Всё. На этой патетической ноте следовало остановиться.
Руки замерли над терменвоксом, плавно отдаляясь от его антенн. Кончики пальцев немного жгло от неощутимого поля, исходящего от инструмента. Жжение поднималось вверх по рукам, к локтю, по плечу и по шее, и опускалось вниз до тазобедренных суставов, и наконец ушло в стопы внизу – а наверху не нашло выхода и защипало глаза. Сонак потёр их рукой отчего-то смущённо; на пальцах осталась влага. Откуда-то издалека послышались приглушённые голоса.
Кто-то уже проснулся? Пошёл завтракать? Или это чей-то поздний ужин?
Запахло чем-то терпким в воздухе. Судя по содержанию в аромате ноток кофеина, которые Сонак честно выучился различать, неожиданный приём пищи был скорее утренним. Вряд ли кто-то станет пить естественные энергетики перед сном. Однако... Однако – два вопроса. Как он услышал голоса из корабельной столовой – это раз, и как он учуял кофе – это два. Аномальная чувствительность от алкоголя в крови?
Да не, чушь какая. Просто там дверь не закрыта, тут... Тут тоже не закрыта. И сквозняк. Или нужно сказать Мультитулу, что вентиляция шалит. Или у Сонака просто глюки, но нет, раньше ж не было – и сейчас не будет. А раз не глюки – почему бы не позавтракать в компании, а не в одиночестве?
Забыв отключить инструмент, Сонак задумчиво направился в столовую, едва заметно улыбаясь. Ранний завтрак, чудесное настроение, красавица-жена, ждущая дома – ведь он когда-нибудь вернётся, не так ли? Так что же может быть лучше подобного утра, и отчего, скажите, все так не любят гамма-смену? Она же тихая, полудремотная в восхитительном кресле второго офицера – ну и что, что Сонак не второй, иногда ведь садится! Перед гамма-сменой можно успеть сделать все и сразу: и помедитировать, и сыграть в шахматы, и поэксплуатировать терменвокс и треллиум, и пускай последний ещё долго не выветривает это странное ощущение упругости палубы под ногами, и цветного, яркого мира место серых стен, успевших приесться, и легкости где-то глубоко в груди и там, где у вулканцев бьется сердце.
Доброго утра, господа! – лучезарно улыбнулся Сонак, практически вплывая в столовую и распахивая восторженно глаза. Подумать только, капитан и старший навигатор! Лучшая компания в мире, если отбросить стеснение хоть ненадолго и не бояться им помешать. И плевать, что влажная пленка ещё висит на ресницах, а в уголках глаз остались блестящие капли слез. Это ведь слезы счастья. Кто сказал, что вулканцы не плачут? – Вы позволите присоединиться?

[NIC]Сонак[/NIC] [STA]Неправильный вулканец[/STA]
[AVA]http://sd.uploads.ru/4z58M.jpg[/AVA]
[SGN]

«К чему приводит метафизика»

Сезон 4. Серия 1. За гранью
Сезон 4. Серия 8. День душевнобольных
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота.
С собой: он сам, коммуникатор на всякий случай и стратегический пакетик сахара с треллиумом-D в нагрудном кармане. Стимулирует мозговую активность и снижает чувствительность нервных окончаний... Короче, почти алкоголь.
Положительный такой алкоголь.

«…и они, наверное, делают неправильный мёд!..»

Сонак воспитывался теми же методами, что и все вулканские дети, вплоть до четырнадцати лет. Родители молча поджимали губы – неслыханное проявление эмоций для глав столь влиятельного клана – воспитатели мрачнели, не меняясь в лице, а четырнадцатилетний Сонак логично и аргументированно объяснял всем желающим, почему отказ от эмоций является наиглупейший поступком из всех возможных. Благодаря связям родителей его отправили в Академию Звездного флота ещё до совершеннолетия.
Сонак служил на Земле, пытаясь научиться тому, что столь хорошо удавалось людям – выражать свои эмоции осторожно, но искренне и предельно честно. Не получалось. Никогда не получалось, а чувства были слишком негативными в 87 и пяти десятых процентов случаев: вулканца не отпускали в космос. Он мечтал – да, именно мечтал, переживая весь спектр эмоций – о полетах к звёздам, а родители с каждой беседой все больше и больше мрачнели. Наконец, на его двадцатипятилетие, Сонак понял, что означает слово «счастье». Он взошёл на борт космического крейсера «Страж» в роли второго помощника капитана. Сонак впервые в жизни по-человечески улыбался.

[/SGN]

Отредактировано Эшли Эмден (14-10-2018 00:18:34)

+2

7

[NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA] [STA]Я не страдаю безумием, я им наслаждаюсь.[/STA] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN]

Не включая центральное освещение, Джим просто нажал на кнопку у входа, активируя встроенные в стену светильники, осветившие камбуз теплым, белым светом, разогнавшим все странные тени по углам.
Поставив турку на огонь, капитан огляделся по сторонам. Везде царил идеальный порядок, ничего лишнего. Только на стойке одиноко желтело забытое кем-то яблоко и стояла вазочка с конфетами. Задумчиво покосившись на конфетки, капитан перевел взгляд на турку. С мученическим выражением лица Гордон сделал шаг к стойке. В конце концов, можно есть сладости и варить кофе. Ухватив штук так пять, он вернулся к плите. Развернув яркий фантик, Джим сунул конфету в рот, и только раскусив ее пополам, понял, что еще немного – и его глаза вылезут из орбит – конфета оказалась адски горькой.
Выплюнув ее в раковину, капитан нахлебался ледяной воды прямо из-под крана и внимательно рассмотрел обертку так называемого лакомства. На ней был изображен осьминог с выпученными глазами. Странные загогулины намекали на то, что гуманоидам употреблять конфеты категорически запрещено. Размышляя над тем, не отрастут ли у него теперь тентакли, или еще что похуже, Джим отставил турку в сторону и начал уныло оттирать с плиты убежавший кофе. Вот вечно у него все через ж… через клингонский сектор.
Убрав все, Гордон снова поставил турку на огонь, на этот раз медленный. Решив, что с кофе неплохо будет что-нибудь зажевать, он направился к холодильнику.
Только годы службы в Звездном флоте и понимание того, что он вообще-то капитан и сильный, мужественный мужчина, удержали его Джеймса от позорного вопля. Прямо посередине, на полке стояло огромное блюдо со спагетти. По крайней мере так Гордону показалось на первый взгляд. Но, только он протянул загребущие руки к еде, как одна из спагеттин пошевелилась и ПЕРЕПОЛЗЛА на другой конец тарелки. Еще три приподнялись над краем и открыли глаза омерзительно-красного цвета.
- Да что за хрень такая? – в сердцах воскликнул Гордон, резко захлопывая дверцу.
На нескольких языках склоняя нерадивого кока, Джеймс зацепился глазами за бумажку. Каллиграфическим почерком на ней было выведено: «Для инопланетников негуманоидного типа. Людям не открывать!».
Походу, нужно больше спать, – пробормотал капитан, открывая холодильник с надписью «для людей и прочих гуманоидов». С ужасом представив, что было бы, если бы эти «спагеттины» не дернулись, и он бы съел часть, Джим передернулся. Тогда в нем точно завелась бы жизнь… И МакКей прочитал бы многочасовую лекцию о том, что нельзя тянуть в рот всякую дрянь.
Открыв небольшую кастрюльку, на которой значилось «тесто для оладий», Джим подозрительно уставился на содержимое, но, как ни странно, на этот раз никакого подвоха не было.
Напевая под нос популярную на Земле в 21-м веке песенку и пританцовывая в такт, капитан отправил жариться на сковороду первую порцию оладий и наконец-то доварил кофе. Снял турку с плиты, намереваясь перелить ароматный напиток в кружку. Краем глаза заметив какое-то движение, Джим обернулся и солнечно улыбнулся, заметив, что на камбуз заехал Неро.
Душу? – протянул он, протягивая чашку Дини. – Тут одной душой не отделаетесь, штурман. Думаю, что мы решим этот вопрос в личном порядке, – добавил Джеймс, ставя новую порцию, уже себе.
Кажется, не ему одному не спалось. Впрочем, Гордон совершенно ничего не имел против компании своего навигатора. Скорее наоборот – можно было отвлечься от омерзительных мыслей. Да и поговорить со штурманом всегда было о чем.
«Да признайся уже, что он тебе просто нравится», – мысленно пожурил себя Джим.
Подкатив невысокий столик – чтобы Дини было удобнее – капитан быстро сервировал его и уселся напротив. Сделав первый глоток, Гордон довольно сощурился и тут же вздрогнул, уловив в углу какое-то движение. И здесь его не оставляют в покое...
Переведя взгляд на Неро, он пододвинул к штурману блюдо с оладьями, и собирался было задать вопрос, как его сбило с мысли чудное явление, материализовавшееся на пороге столовой. Сонак, собственной персоной.
Подавив желание надрать кому-то острые уши, капитан согласно кивнул. Вулканец выглядел довольно… странно. Как будто… плакал? Впрочем, на этом корабле Гордон не удивлялся уже ничему.

Отредактировано Кристиан МакКензи (19-10-2018 21:25:16)

+4

8

http://s3.uploads.ru/sfoYZ.jpg

Комната собраний? Комната для совещаний? Комната для заседаний? Так странно, что у одного места имелось великое множество наименований. Непосвященному кажется, что выше упомянуто только три, но поверьте на слово, их гораздо больше. Какие только названия Джонатан не слышал, приводить все их было бы абсолютно бессмысленно. Когда внутренний таймер понял, что бездейственное безобразие длится более четырех часов, андроид вышел из спящего режима.
Поморгав глазами (кажется, так делают все люди), он встал со стула, потянулся, разминая косточки, сделанные из сверхпрочного сплава, после чего внезапно замер, медленно осознавая, что вокруг тишина, а он – источник шума.
   – Не шуметь, не шуметь, не шуметь, – бормотал себе под нос Джонатан, который был не в силах остановить уже запущенную программу утренней гимнастики. Ему она не требовалась, эта функция была добавлена для лучшей адаптации в коллектив, не больше. – Ать-два, ать-два, левой-правой, правой-левой! – андроид бодро принялся наворачивать круги вокруг огромного стола. Круг на носочках, круг на пяточках, образцовый физкультурник, не иначе. Еще круг на внешней стороне стопы и можно приступать к бегу трусцой. Черт возьми, если бы кто-нибудь зашел сюда посреди ночи, то он увидел бы прекрасную картину, достойную кисти самого лучшего авангардиста! Середина ночи, полнейший мрак, и лишь одинокий андроид бегает вокруг стола, пытаясь совладать с программой. Интересно, когда он последний раз проходил диагностику?
  Спустя минут пятнадцать бега, JO110 наконец-таки остановился и даже смог немного отдышаться. Примерно десять секунд (точнее было бы сказать – десять секунд и одна вторая, но кого это волнует?). Он снова сел на стул и принялся перебирать в своей памяти все вещи, которые делают люди ночью. От некоторых Джонатан краснел, от других его начинало тошнить, а вот идея пойти поесть оказалась весьма привлекательной. Технически, он совершенно не нуждался в приемах пищи. Очередная глупая функция, добавленная для более быстрого принятия коллективом. Преодолев разделяющее его и камбуз пространство, андроид, к своему удивлению, обнаружил целое столпотворение у священного алтаря еды.
«Культ ночной еды у людей недооценен», – сделал пометку в своей базе данных Джонатан, после чего помахал рукой всем присутствующим.
  – Приятного аппетита в доброе время ночи! – кажется, он действительно начинает сбоить.

http://s3.uploads.ru/N59XR.png

+3

9

Вообще, конечно, удивительным было видеть как-никак капитана не только в гражданском-простецком, но еще и за кухонной стойкой, и, как чуть позже, внимательнее приглядевшись, выяснил Неро, даже за кухонной плитой у шкворчащей сковороды и большой ложкой с… тестом?.. Только льняного передника в клетку или цветочек а-ля добрая бабушка не хватало.
Нет, ну как – оладушки у бабушки же? Даже в рифму, – навигатор растерянно мигнул, прежде чем забрать поданную сверху, (как манну небесную, угу) чашку кофе. Настоящего кофе, если запах не обманывал. – Да-а… – убеждаясь в этом и веря ещё и глазам своим, тоже подтвердившим натуральность уж точно теперь божественного напитка, продолжил удивляться Дини. – Определённо открытие дня, а то и недели: мистер Гордон не только бог, царь и воинский начальник, но и хозяйка хоть куда. И шлец, и жнец, и на дуде, говорят, игрец, и голодными не оставит, в случае чего. Самодостаточный мужчина, мечта любой незамужней красотки. Впрочем, и замужним красавицам кто бы смог запретить мечтать о таком сокровище?..
Да что у меня есть-то ещё, кроме души? – в очередной раз совершенно искренне удивился штурман, поёрзавший в своем колёсном кресле, прежде чем уютно и расслабленно откинуться на спинку, вдыхая ароматный пар из чашки солидных размеров, которую он держал обеими руками, грея ладони и пальцы. – Ах, ну да, ещё знания и опыт, – раздумчиво и мягко усмехнулся он, не торопясь с первым, самым сладким и желанным глотком, – но они же и так в вашем распоряжении всегда, целиком и полностью.
Он явно чего-то недопонял про «личный порядок», в котором предлагалось чего-то там решать, (что это за вопрос такой на ровном месте, Неро тоже в упор не видел), но переспрашивать и уточнять не стал – не хотелось портить лучший пока момент наступивших суток. Успеется ещё, и вообще, проблемы лучше решать по мере их …наступления.
Поступление – это у гражданских, – уголки губ у навигатора вновь шевельнулись в спрятанной улыбке, – а нас, отважных бойцов Звёздного флота, проблемы обычно атакуют. Разумеется внезапно, и как правило, широким фронтом, – насмешливую мысль он как раз запил кофе, чтоб не горчила – сахара капитан в его чашку не пожалел, будто знал о вкусах штурмана, невоспитанно опершегося локтем о столик, который Джеймс легко придвинул почти к самой стойке. А вернее всего, просто правильно рассчитал, что сладкий крепкий кофе любому поможет стать работоспособным человеком. Даже вулканцу. Вместе с завтраком, конечно, и правильной беседой, однако атмосфера уже как-то удачно сложилась. Сам Неро на диво хорошо сел, даже забыл пока про спину, познабливать после бессонной ночи перестало после пары глотков – то ли, правда, от горячего питья, то ли волшебной ткани униформы спасибо – и осталась лишь такая тонкая, звенящая тревожность, веселящая и будоражившая. И удивительно чутко это настроение поймал юный второй помощник; вот и верь, будто вулканцы и эмоции – две вещи несовместные, когда  он, вон, стоит тут такой радостно-звонкий до восторженных слёз, вибрирующий, как натянутая до зенита струна.   
О, здравствуйте, Сонак, – отставляя на секунду кружку, навигатор приветливо кивнул, отмечая, что с «утром» зелёненький во всех смыслах парнишка малость поторопился, через полчасика и оно наступит (и тоже во всеоружии!), но пока… – Присоединяйтесь, конечно. У нас тут оладушки.
Жалобно пискнула в душе Дини привычка деревенского внучка, придавленная офицерским этикетом, и он с внутренним вздохом не взял оладью рукой, а подцепил вилкой – кощунственно. «Нельзя хлебное железом брать», – один раз бабуля и сказала-то, а он навсегда запомнил: нельзя, неуважение к святому, к хлебу. Да куснуть-то все равно аппетитное печево он не успел ни разу – на камбуз явился ещё кое-кто, и свершилось открытие номер три: андроиды точнее вулканцев. Джонатан с временем суток не промахнулся, хотя вид тоже имел бодрый до неприличия. Неро не выдержал, вернее, не счел нужным сдерживаться, и фыркнул в открытую, взглянув на Гордона:
Джеймс, Вам явно найдется занятие в старости. Народ уже сейчас идёт на запах Вашей стряпни, так что выйдете в отставку – открывайте кафешку. С оладьями, – штурман наконец куснул такую одну, ту, что на вилке, вдумчиво пожевал и вынес вердикт: – Не прогорите.
Куснув ещё раз, он махнул свободной рукой андроиду:
Джонатан, как насчёт завтрака? Говорят, аппетит и во время еды приходит.

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]Хрустальный штурман[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

«Хрустальный штурман»

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (24-10-2018 02:52:59)

+1

10

[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA] [STA]Я не страдаю безумием, я им наслаждаюсь.[/STA]
[NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN]

Джеймс, сделав очередной глоток кофе, приподнял бровь, рассматривая довольно разношерстную компанию, собравшуюся на камбузе.
Взяв оладушек, он задумчиво обмакнул его в вишневое варенье и откусил небольшой кусочек. Собственно, Дини был прав в своих оценках, Гордон умел офигенно готовить, разумеется, когда этого хотел. А хотел он крайне редко, чаще предпочитая пользоваться репликатором. Пусть умная машина выдавала странное месиво, гордо именуемое стейками, но по факту больше похожее на отходы жизнедеятельности арктурских разумных шершней, все равно, его можно было есть. Самое главное, оно не пищало и не пыталось увернуться от ножа и вилки, как большинство блюд их кока. А уж когда какой-нибудь из сбежавших экспериментов доктора Турсея подкрадывался и лез щупальцами, псевдоножками или… чем угодно – фантазия ограничивалась лишь границами воображения - в тарелку, пытаясь стянуть хоть что-нибудь, аппетит пропадал напрочь. Поэтому Гордон и предпочитал репликатор в собственной каюте, только изредка впадая в гурманство. В основном, после кошмарных снов – вот как сегодня…
Доев оладью, капитан внимательно взглянул на штурмана.
Вы ошибаетесь, Неро, в вас есть много чего прекрасного, не только душа, – мягко произнес он, решив не уточнять, дабы не травмировать психику своего второго помощника. Вулканчик был еще слишком юн и неопытен, чтобы слышать подобное.
Покосившись на вошедшего андроида, Гордон тяжело вздохнул. Кажется, Дини прав, и пора открывать собственный бизнес. Даже члены экипажа, которые в принципе не едят или едят редко, заглянули к нему на огонек.
Представив себя на кухне, с огромным половником и, почему-то, в розовом фартуке, с заячьими ушками на голове, Джим тихо рассмеялся. Придет же в голову подобная чушь. Нет уж, лучше ночные кошмары и верный экипаж рядом. Да и как он бы смог жить без космоса, который буквально боготворил? Правильно, никак. Значит, даже в старости придется искать нечто, что позволит не спускаться «на сушу» надолго. Если, конечно, он доживет до старости. Как говорится, геройски погибнуть во время выполнения очередного задания командования – честь для капитана. И все буду восхищаться твоим поступком, нося охапки цветов и странных созданий из разных уголков вселенной к воздвигнутому теми же адмиралами памятнику. А еще тереть каменный фаллос, на счастье…
Тут Гордон уже не выдержал и расхохотался в голос. Очередная картинка, подкинутая больным воображением, оказалась фатальной для его восприятия. Кажется, он тот еще извращенец.
Махнув рукой, давая понять недоуменно смотревшим на него членам команды, что все хорошо, Джим легко поднялся и потопал к холодильнику. Учитывая, что в их команде любителей ночного перекуса прибыло, следовало приготовить что-то посущественнее оладьев. Например – яичницу с беконом, ну и без него, для отдельных присутствующих. Зато всегда можно поддеть Сонака, смачно поедая данный продукт. Хотя, здесь вроде есть овощной салат. Вполне подойдет для вулканца. Вытянув с полки синенькую кастрюльку, Джим открыл крышку. Только годы самоконтроля и довольно частое пребывание в потенциально опасных для жизни ситуациях не позволили капитану опозорится перед командой. Ценой практически нечеловеческих усилий Гордон сдержал писк, совершенно недостойный мужчины и бравого звездолетчика. Кажется, в кастрюльке не только завелась жизнь, но она еще и готовила дерзкий побег. Закрыв крышку, Джим аккуратно вернул емкость на место и озадачился вопросом, для кого же было приготовлено это блюдо. Подумав, что стоит его умыкнуть, воспользовавшись капитанскими привилегиями и подсунуть тому же МакКею, разом отомстив за все гипо, вколотые ему на протяжении всей службы, Гордон довольно ухмыльнулся и уставился в недра холодильника.
Выбрав яйца и бекон – по крайней мере, они не пытались никуда сбежать – Джим вернулся обратно. Придется Сонаку потерпеть.
Выкладывая аппетитные куски на сковородку, капитан чувствовал себя настоящим вселенским злом. Подавив широкий зевок – ведь зло не дремлет – он, скептически оглядев собравшуюся компанию, убрал джезву и, решив не заморачиваться, засыпал ароматный порошок в кастрюльку. Хотя, на такую ораву и ведра будет мало.
Подтянув джинсы, так и норовившие сползти на бедра, Джеймс разложил еду по тарелкам и расставил их на столе. Долив Неро кофе, он переставил свой стул поближе к навигатору и устроился рядом с ним, отпивая из своей кружки и довольно ухмыляясь при виде Сонака, с подозрением разглядывающего свою яичницу.
Там нет мяса, – наконец сжалился над ним капитан. – Даже реплицированного не замаскировано. Ешьте спокойно. Мне все еще нужны адекватные и психически здоровые члены команды.
Сделав еще один глоток, Гордон перевел взгляд на Джонатана.
Как-то упустил один момент. У вас же есть вкусовые рецепторы? – уточнил капитан. – Или вы просто подражаете гуманоидам, чтобы легче вступать с ними в контакт? Мне искренне интересно. Можете ли вы насладиться едой?
Совершенно не парясь, Джим, отставив в сторону тарелку с яичницей, подцепил пальцами оладушку и с видом человека, который выиграл в лотерею по меньшей мере миллион, отправил ее в рот. Облизав пальцы, капитан искоса посмотрел на Дини, сдерживая порыв прикоснуться к штурману.

+3

11

Как это было... насколько... так... так эмоционально, так эстетично, этически верно, неточно, но вместе с тем проницательно, и правильно, и корректно, и столь подходяще к моменту, и настроению, и мыслям, и ощущениям, роившемся в голове и на кончиках пальцев, что, казалось, никогда больше Сонаку не найти верных слов! Его мысли бродили, летали, носились очумелыми кругами и восьмерками. Всё было именно тем самым и нужным, как кислород: интонация мистера Дини, с которой он произнёс слово «оладушки», и смех капитана, и запах кофе, и пластика андроида, и даже то, с какой пластилиновой, гибкой грацией сам Сонак скользнул за стол, взяв дополнительно приборы... Он не замечал подобного раньше. Ничего из этого.
Грезилось среди запахов кофе и выпечки что-то неуловимо родное и близкое. Ближе улыбки родной матери, ближе, чем касание ямочки над ключицами вечно далекой и вечно близкой т’хай’лы, ещё, ещё ближе, из-под собственной кожи вместе с жилами вынимаемое... Плыло, покачиваясь, скользило, утекало, убегало сотнями сотен светодиодов к далекому иллюминатору зыбкое марево, подобное терранскому сиянию близ магнитных полюсов; иссиня-серые стены в ночном освещении сходились так близко и так уютно, что немедленно захотелось... Захотелось всего и сразу, и даже слезы счастья передумали высыхать. Захотелось сказать, что у Неро – подумать только, даже по имени обратиться! – очаровательная манера держать столовые приборы. Что мысли капитана порой читаются и без контакта, слишком уж явственно выражаются они в его мимике и выражении глаз. Что сам Сонак уже прошёл первый пон-фарр, и любые высказывания предельно искушённых во всех областях личностей не повредят его психику так сильно, как считает капитан, судя по выразительному изгибу его бровей. Что капитанские брови – это отдельный вид искусства, особенно при освещении под углом в 123,7 градуса в охристых тонах подсветки холодильника. Что андроид обладает поистине прекрасным в своей гармоничности личным номером и чудными способностями к вольной интерпретации языка. Что ночь – превосходное время для оладушков во имя испытания собственного метаболизма. Что...
Слова не находились. Сонак вышел из прострации от звона тарелки, проткнул ладонь капитана невидящим взглядом, кивнул и воззрился на блюдо, пытаясь составить связное предложение.
Благодарю, – выдал он наконец, широко улыбнувшись столу. Мимика откровенно запаздывала, – За заботу. Не имею данных о возможном... влиянии подобной формы белка на мой метаболизм, однако рискну... Предположить отсутствие критических реакций. Господа, я испытываю к вам всем глубочайшие платонические чувства положительной окраски из-за происходящего в данный момент и определённой совокупности предшествующих факторов. Наиболее точно будет перевести мои ощущения на стандарт как... Я вас всех люблю.
Сонак секунду посидел молча, глядя в стол прямо перед собой, и ткнул осторожно вилкой яичницу.
Не понимаю... Я не хотел озвучивать данную мысль. Вероятно, сказывается воздействие треллиума. В таком случае положительно отсутствие прочих побочных явлений в сочетании с предыдущими химическими веществами, попавшими в кровеносную систему. И цвет радужной оболочки глаз, несомненно, играет определенную роль в сокрытии размера зрачков, что приводит к дополнительным...
Сжав вилку до побеления пальцев, Сонак поднял ошеломлённый взгляд поочерёдно на всех присутствующих и качнул головой:
Прошу прощения. Я действительно не собирался произносить... вслух. Ничего из этого. Сомневаюсь, что в подобной ситуации...
Внимательно посмотрев на свою вилку, вулканец выдохнул и запустил в рот сразу четверть яичницы. С озадаченным видом прожевав, он снова взглянул на тарелку и кивнул:
Не думаю, что в подобной ситуации хоть какое-то значение имеет пища, мною потребляемая. Некогда на Земле мною была услышала достойная воспроизведения мысль: как можно не идти к неприятностям, если они ждут? Нет, конечно, в теории... но на практике получается диаметрально противоположно, следовательно, какой смысл, особенно если рассуждение звучит противоестественно и нелогично, а постулат озвучен детёнышем среднестатистического мультипликационного млекопитающего? – Сонак на секунду задумался, после чего заметно пренебрежительно дёрнул плечом, посылая рассуждения в варп, и улыбнулся, – Стоит признать, вкус... весьма экзотичен и приятен для моих рецепторов. Капитан, вы обладаете несомненным кулинарным талантом. Позволите попробовать ту земную выпечку... оладушки, если не ошибаюсь?
[NIC]Сонак[/NIC] [STA]Неправильный вулканец[/STA]
[AVA]http://sd.uploads.ru/4z58M.jpg[/AVA]
[SGN]

«К чему приводит метафизика»

Сезон 4. Серия 1. За гранью
Сезон 4. Серия 8. День душевнобольных
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота.
С собой: он сам, коммуникатор на всякий случай и стратегический пакетик сахара с треллиумом-D в нагрудном кармане. Стимулирует мозговую активность и снижает чувствительность нервных окончаний... Короче, почти алкоголь.
Положительный такой алкоголь, если ни с чем не смешивать.

«…и они, наверное, делают неправильный мёд!..»

Сонак воспитывался теми же методами, что и все вулканские дети, вплоть до четырнадцати лет. Родители молча поджимали губы – неслыханное проявление эмоций для глав столь влиятельного клана – воспитатели мрачнели, не меняясь в лице, а четырнадцатилетний Сонак логично и аргументированно объяснял всем желающим, почему отказ от эмоций является наиглупейший поступком из всех возможных. Благодаря связям родителей его отправили в Академию Звездного флота ещё до совершеннолетия.
Сонак служил на Земле, пытаясь научиться тому, что столь хорошо удавалось людям – выражать свои эмоции осторожно, но искренне и предельно честно. Не получалось. Никогда не получалось, а чувства были слишком негативными в 87 и пяти десятых процентов случаев: вулканца не отпускали в космос. Он мечтал – да, именно мечтал, переживая весь спектр эмоций – о полетах к звёздам, а родители с каждой беседой все больше и больше мрачнели. Наконец, на его двадцатипятилетие, Сонак понял, что означает слово «счастье». Он взошёл на борт космического крейсера «Страж» в роли второго помощника капитана. Сонак впервые в жизни по-человечески улыбался.

[/SGN]

+3

12

Джонатан едва успел совершить «акт, обозначающий доброжелательность его намерений», как на него сразу же посыпались вопросы. Точнее, вопросов было два, и если один из них являлся чистым любопытством, то другой более мнительный робот посчитал бы за издевку. «Будете завтракать», кто вообще такие вещи спрашивает у андроида? Разве они завтракают? Кивнув головой в знак согласия (он не принадлежал к мнительным роботам), Джонатан оглянулся в поисках какой-нибудь вилки и какой-нибудь тарелки. Желательно чистых.
Я не обладаю вкусовыми рецепторами, но в меня загружен банк данных о вкусовых ощущениях того или иного блюда. Разумеется, не только человеческих. Это сделано для того, чтоб я выдавал адекватную реакцию на те или иные особенности готового блюда, что несомненно поможет мне сойтись с экипажем, – казалось, что в такие моменты абсолютное роботическое естество берет над ним верх. Только истинный робот может дать столь нудный, изобилующий всякими оборотами, развернутый ответ на простейший вопрос. К ужасу для присутствующих, Джонатан и не собирался заканчивать. – Однако я не смогу распознать блинчики с перцем, если перец будет перемолот в труху и смешан с тестом. Так что моя реакция на острые блины будет неадекватна, поэтому я предпочитаю те блюда, с вкусовыми ощущениями которых ошибиться сложно, – произнес андроид, после чего принялся шарить по шкафчикам в поисках овсянки. Овсянка – универсальное блюдо, его уж точно нельзя испортить, чего нельзя сказать о блинчиках.
  – Моя модель – JO110, Вы в любой момент можете запросить инструкцию и спецификацию, если Вам интересен принцип моей работы, капитан, – если это была попытка съехидничать, то она не удалась. Найдя овсянку и пустую кастрюльку, Джонатан точными и выверенными движениями принялся высыпать хлопья с расчетом на одного человека. Или андроида, если быть совсем точным.

+3

13

Варенье в поставленной капитаном на столик розетке оказалось вишнёвым.
Ей-богу, этого только малюсенького факта и не хватало старшему навигатору космокрейсера «Страж» для того, чтобы паззл сложился целиком. Неро взглянул на усевшегося напротив Джеймса практически влюблённо, неважно, что капитан просто случайно угадал с выбором. Ощущение домашнего уюта и уверенности в том, что робко наступающее, почти готовое расползтись с камбуза по всему кораблю серым рассветом утро плавно перетечет в отличный, бодрый, плодотворный день превратилось в забыто-острое чувство пьянящего счастья, будто корианец не кофе из большой казённой чашки глотнул, а нектара, того самого, божественного, дарующего бессмертие. И оладьи Гордона вполне тянули на амброзию – хоть по вкусу, хоть по произведённому эффекту. О, да, штурман прекрасно понимал, почему капитан рассмеялся сперва тихо и мягко, оглядев сотрапезников, а потом весело и звонко, от всей души, не сдерживаясь – его, вероятно, тоже накрыло тем самым ощущением полноты и правильности жизни, которое, наверное, люди и называют счастьем. Тем самым, простым и славным, что знакомо каждому, кто хоть раз завтракал на кухне с семьёй. Забавно, но Джим, опять засновавший от холодильника к плите, гремевший кастрюльками, танцующий c провизией в руках и священодействующий со сковородкой и кофеваркой, именно отцом большого семейства и выглядел. Эдаким мапулечкой, у которого семеро по лавкам и все шибко оголодавшие с утреца. Надо ли говорить, что удачно присидевшийся Неро, откинувшись на кресельную спинку и уютно подпирая ладонью локоть той руки, что держала пустеющую с каждым глотком кружку, вприщур наблюдал за мистером Гордоном? Было на что и полюбоваться, право слово. Как там говорил Павел наш Андреич? «Можно бесконечно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода и как другие работают». Определенно штурман болел за Джима в начатом вдруг Джонатаном соревновании «отыщи в кухонных шкафчиках что-то похожее на еду и не преврати это в россыпи и лужицы на полу».
Что ж мы, звери какие – перец в тесто сыпать… неумеренно? – кротко пробасил мистер Дини, допивая первую порцию кофе, и почти тут же получая вторую из рук капитана-кормильца... и поильца. Неуместно рационалистичную мысль о том, что вообще-то любимая овсянка полезнее и больше соответствует недавно назначенной личной диете, навигатор поспешил отогнать – и так тут рационально мыслящих перебор, надо поддержать равновесие и побыть человеком… ну и пусть не всегда разумным, в конце концов. Проще говоря, оладушки соблазняли сильнее каши, они же не каждый день достаются, а в джимовом исполнении вообще уникальны.
Над миниатюрой «вулканец и внезапно возникшая перед ним яичница» Неро постарался не хихикать. Даже не улыбаться постарался, и у него это получилось. А зачем скрывать доброжелательный интерес к тому, как происходит знакомство второго помощника с новым для него блюдом?
Загадывайте желание, Сонак, – отставляя пока чашку, посоветовал навигатор, дождавшись, пока капитан договорит, – есть такая человеческая примета: если загадать желание, когда пробуешь впервые какую-то еду, загаданное, говорят, исполняется.
Кофе пока был слишком горячим, и Неро, поёрзав на сиденье, наконец легко улыбнулся тому, что так старательно формулировал сейчас юный вуланец, смущаясь отчаянно и зеленея, как нежный салатный кочанчик в бабушкином огороде, вполне разделяя его настроение.
Не стесняйть, Сонак. Можно спорить на что угодно, – бесшабашно откладывая-таки вилку и беря горячую сдобную лепешку рукой, раз Джим не постеснялся делать так, Неро макнул её в варенье, – что каждый из нас в эти минуты испытывает ко всем глубочайшие платонические чувства положительной окраски из-за происходящего в данный момент и определённой совокупности предшествующих факторов. – Он даже умудрился не капнуть густым вишнёвым сиропом с края оладьи, а это было куда как сложнее цитирования, ибо отменная память на формулировки для навигатора обязательна. – Верите ли, вот я, к примеру, тоже сейчас всех нежно люблю, хотя никаких сколько-нибудь наркотических препаратов не принимал. Именно поэтому, собственно, ради такого единения, люди и преломляют вместе хлеб… даже если это не хлеб, а оладушки, – раздумчиво пояснил Дини, куснув свою такую ещё одну.   
Прожевать хорошенько – вот о чем он секудно помечтал, а то ведь… неровен час, опять что-то или кто-то помешает, у этого же корабля девиз «Ни дня без песни»… героической, разумеется, проще говоря, без ЧП и аврала.
[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]Хрустальный штурман[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

«Хрустальный штурман»

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (16-11-2018 18:22:37)

+3

14

https://pp.userapi.com/c844724/v844724252/132c63/f0bacQr8LkE.jpg

Спалось так сладко. Пахло едой, со всех сторон пахло: снизу, от хлеба, сверху, от другого хлеба, который почему-то назывался булкой, и с боков, от тёплых урчащих холодильников. Бамбино как-то не приходилось задумываться о том, почему холодильники тёплые: он плохо разбирался в качественных прилагательных стандарта. Бэмби вообще не был лингвистом-филологом-философом и созданием, разбирающимся в профессиях разумных рас; почетная должность всеобщего любимца его вполне устраивала, а остальное... Остальные делились способами попроще, нежели их специализация. Какая разница, чем занят по жизни человек, если у него водятся орехи? Что значит профессия по сравнению с тёплыми руками, чешущими за ухом? Вот то-то же. А люди так любят все усложнять...
Пахло едой, одной и той же, на протяжении нескольких часов; потом сквозь устоявшиеся ароматы пробился новый, незнакомый. Непорядок, а ведь так хорошо спалось... Бамбино дёрнул хвостом, подгоняя ближе к клюву непривычный запах масла и теста на сковородке, зевнул, растопырил уши и уловил за стенкой голоса. Ага, значит, добрались-таки, кормильцы, лапочки такие, вовремя-то как! Он тут как раз проголодался!
Мягкие пальчики со стриженными когтями плохо цеплялись за полку. Раз – висит мордочкой к полу на одних задних лапах. Р-раз – акробатический этюд с переворотом и вскидывание ушей в надежде: никто не видел, точно? Может, все-таки кто-нибудь? Ладно, за красивые трюки обычно кормят, но и за красивые глаза что-нибудь перепадёт... Р-раз – попой на пол.
Больно. «Не, ну а чего хотел, меньше надо пешком шастать», – это так хозяин говорит. Что такое «шастать» и почему оно нужно меньше? Чего Бэмби хотел и почему «не», если он всё время, много и чего-нибудь? Кушать он хотел. И хочет, и будет хотеть. Загадочные лысые божества без крыльев, человеками зовущиеся, вечно им все надо у... Уже думал, да? Сложные они, сложные, как пироженки с заварным кремом. Кок вчера ругался на пироженки с заварным кремом. Кок умный, он знает, о чем говорит...
А голосов сделалось больше, кажется. Тот, первый, был какой-то тихий, пришибленный. Либо едой, либо всё плохо, но любую из этих двух проблем с легкостью исправит Бэмби. Второй голос узнается сразу (так, просунуть голову, протиснуть плечи, и почему тут двери так плохо открываются), он славный и весёлый, обладатель голоса, он носит на ручках и даёт еду и Бэмби, и хозяину, и всем остальным, потому что он – самый главный. Главнее есть только где-то в другой зоне обитания. Чем же ещё самый главный может заниматься, как не едой? Нет, может, он им и лежанки тоже выдаёт... Но тогда он совсем бог, а хозяин в богов не очень верит. Значит, всё-таки еда. Значит, все-таки будет завтрак. Третий голос, четвёртый голос – их было почти не узнать так издалека и быстро.
Бэмби прошмыгнул – тихонько топая, сопя и зевая во весь клюв прошмыгнул, весь такой незаметный-незаметный – вдоль стеночки под стол, оттуда – на стул, тот, что свободен, встал на задние лапы и в восхищении уставился вперёд. Кушать немного расхотелось: напротив сидел он.
Тот самый он, к которому не пускает хозяин и которого нельзя хватать. И задевать. И обливать водой, и прыгать сверху, и облетать близко, и ходить следом... И почему-то носом тыкать тоже нельзя. А у него глаза добрые. Но хозяин все равно не пускает, хотя не говорит, что он – ядовитый. А у него пушистость на мордочке прикольная, мало у кого такая есть, его бы погладить... А хозяин говорит, что нельзя. А хочется. А хозяин... Но хозяина же тут нету, правда ведь?
Оглядевшись, Бэмби вскарабкался неуклюже на стол (хозяина нет, ругать не будет) и пошлёпал шустро-шустро между тарелок, вопросительно на него глядя. Главное по дороге не испачкать лапы, иначе придётся идти мыть. Бэмби тоже не любит, когда его грязными лапами за мех таскают.
Плюх рядом с его тарелкой, топорща крылья и глядя снизу вверх. И осторожно поднять одну лапу в воздух. Цивилизованно, культурно, как хозяин говорит: не лезть сразу с хватаниями за нос, посидеть и глазки построить. Может, сам ещё одумается и возьмёт на ручки. А пока – что это тут съедобное имеется?
[AVA]http://s3.uploads.ru/HQoSK.jpg[/AVA]

+3

15

[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA][STA]Я не страдаю безумием, я им наслаждаюсь.[/STA][NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN]

Джим молча прожевал оладушек, после чего окинул Джонатана цепким внимательным взглядом. На самом деле он тщательно изучал все спецификации этой модели, но вот информацию о вкусовых пристрастиях как-то упустил. А вот почему, капитан уже не помнил. Скорее всего, «Страж» тогда вляпался в очередное, как бы потактичнее выразиться, вещество неопределенно-коричневого цвета, что, впрочем, было совершенно неудивительно. Больше Гордона напрягало, когда день проходил совершенно без всяких происшествий. Это значило только одно – следующий раз будет в разы хуже.
Скривившись при виде сваренной по всем правилам овсянки так, будто бы ему предложили съесть жирного дождевого червя, капитан молча указал андроиду на свободный стул.
Знаете, Джонатан, – задумчиво произнес он, подозрительно косясь на столь ненавистную им кашу. – Для налаживания более тесного контакта с людьми и большей социализации не так важно то, что блюдо, которым вас угощают, не будет соответствовать стандарту, просто похвалите его и скажите, что вкуснее ничего не ели. Поверьте, люди будут просто счастливы это услышать. А вот демонстративное приготовление овсянки вам в этом точно не помощник.
Ухватив еще один оладушек, Джеймс с совершенно невозмутимым видом отправил его в рот, стараясь не хихикать при виде Сонака, старательно пережевывающего незнакомую ему пищу. У вулканца был настолько сосредоточенный вид, словно он решал в уме уравнение Шредингера. А уж его рассуждения – это просто нечто. Потрясающе. Нужно почаще кормить Сонака незнакомыми блюдами, и мальчишка точно откроется с совершенно новой стороны.
Знаете, я вас тоже всех люблю. И, не то чтобы дело было именно в оладушках, – произнес капитан, тем не менее, беря еще один…
Закончить ему не дал Бамбино, совершенно наглейшим образом забравшийся на стол и уже покусившийся на святое святых – его штурмана. Нет, чисто технически не его, конечно, но все же, чем черт не шутит, как говорится. Покушение на оладьи и бекон Джим воспринял более благосклонно.
Широко зевнув и тут же деликатно прикрыв рот ладонью, капитан невольно поморщился. Все-таки пары часов сна, наполненных кошмарами, явно недостаточно для полноценного отдыха. Покосившись в сторону самого темного угла, Джеймс еле сдержал тяжелый вздох. Его личный кошмар никуда не делся, просто тварь затаилась до поры до времени, напуганная ярким светом и слишком шумным обществом. Впрочем, именно сейчас это было совершенно неважно. В этот момент Гордон был расслаблен настолько, насколько это вообще возможно для командующего огромным звездолетом человека, к тому же еще и безусловно счастлив.
Был… До тех самых пор, пока свет в столовой не мигнул пару раз, и по стенам не прошла странная вибрация.
Что еще за хрень такая? – капитан приподнял бровь. – Компьютер, запустить диагностику систем.
Дожидаясь ответа, Гордон задумчиво рассматривал Бэмби и так, и сяк пытавшегося подкатить к Дини. Видимо, его целью было попасть в объятия Неро. Да что там говорить, капитан и сам не отказался бы там побывать. Вот только переминаться с лапки на лапку, умильно скалиться и расправлять крылья – все это было совершенно не в стиле Джеймса. Собственно, и крыльев никаких у него не было.
Довольно странные мысли капитана прервал мелодичный голос компьютера, сообщивший о том, что все системы работают в штатном режиме.
Не к добру это, – заметил Джим. – Все равно должна быть причина.
Уловив краем глаза какое-то движение у двери, капитан быстро поднялся и повернулся, искренне надеясь на то, что это всего лишь очередной мающийся бессонницей член экипажа заглянул, привлеченный ароматами, доносящимися с кухни. Но еще не видя того, кто затаился сбоку от двери, Джеймс уже интуитивно чувствовал, что ничего хорошего не будет.
Машинально пытаясь нащупать на поясе фазер, он витиевато выругался. Гражданская одежда оказалась совсем не к месту. Да и ходить вооруженными на борту звездолета было не принято. Но то, что капитан не прихватил даже обычный комм, было решительно глупо.
Тихо всем, – шепнул он, делая шаг в сторону устройства связи на стене, однако увиденное заставило его тут же замереть.
В дверь протиснулось странное нечто, больше похожее на огромное щупальце. Джим прикинул, что оно было не меньше метра в диаметре. Темно-синее и сплошь покрытое омерзительно шевелящимися отростками…
«Если это проделки Сардуса, я его убью, медленно и мучительно», – зло подумал капитан, наблюдая за тем, как это нечто все продолжает втягиваться.
Если это только отросток, то какого же размера само существо?

+4

16

Овсянка – это универсальное блюдо. В моей базе данных нет сведений о том, что это знак неуважения к людям или к блинчикам. Но я обязательно приму Ваши слова во внимание, капитан Гордон, – кивнул головой андроид, поставив упаковку с овсянкой на место. Не то что бы он не уважал всех собравшихся, просто после упоминания (причем им самим) блинчиков с перцем, Джонатану как-то поплохело. Добавив в овсянку стакан молока, андроид поставил ковшичек с кашей на плитку. Какие же люди ретрограды: даже в космических путешествиях не отказываются от такой мелочи.
Дело не в блинчиках, - робот нашел вилку и деловито принялся размешивать кашу. – Меня учили избегать любых действий, которые могут стать причиной потенциального сбоя. Блинчики с перцем – одна из таких гипотетических причин, – как говорится, Джонатан сам себя накрутил, сам успокоился и наверняка опять вверг команду в ступор и уныние.
А что они хотели? Старая модель, запасных частей много не найдешь, кто знает, когда ему придется собой рисковать? Небольшое отступление: андроиды рискуют всегда, а иначе для чего они нужны, эти людские суррогаты? Единственное, о чем он совершенно не подумал, так это о восприятии его слов командой. Люди наверняка могут решить, что к ним попал самый ужасный, ленивый и безответственный андроид на всем белом свете. В любом случае, все оплошности и оговорки можно списать на устаревшую модель. И так сойдет.
Джонатан уже минут десять-пятнадцать помешивал овсянку вилкой, как внезапно в столовой мигнул свет. Потом еще раз. За этим само-собой последовала проверка всех систем, ну, организационные мелочи, как считал очень странный андроид. Тихо-тихо, на цыпочках, чтоб его движения не слышала даже мышь, JO110 повернулся спиной к плите, держа в руках ковшик с идеальной овсянкой.
Лучше бы не поворачивался.
Твою же, – беззвучно сказал он одними губами, увидев темно-синее щупальце, лезущее на кухню.
«Это тоже хочет есть? Оно пришло на запах блинов? Нет, пожалуй на запах моей идеальной овсянки, сваренной по рецепту из идеальной поварской книги», – однако, хорошее у этого андроида самомнение. Даже слишком.

+3

17

Нет, Джим, вот в последнем ты, пожалуй. перегнул палку, – прихватывая очередную оладушку, неторопливо и раздумчиво заметил Неро. – Ради справедливости – последнее правило не универсально. Я бы, например, в любой другой день с удовольствием угостился овсянкой. – Он весело взглянул в округлившиеся глаза капитана: – Ну что такое? Да, я её люблю. И, да, мне говорили, что я извращенец.
Он тоже взглянул на Сонака почти с нежностью, и даже мысль о том, что глубоко легендарный пломиковый суп, скажем, диетической и нежной овсянки на молоке куда противнее, постарался прогнать как можно дальше. Вкус вкусу не указчик, кто любит арбуз, а кто – свиной хрящик… Ещё поспорить не хватало и испортить сущей ерундой такие прекрасные посиделки!
Конечно, дело не в оладушках, – раздумчиво и потешаясь над собственным глубокомыслием, с ленцой протянул мистер Дини, ещё и прикидывая в тот же самый момент, макнуть ли сдобную лепешечку в варенье, или слопать так. – Дело в…
Навигатор не закончил, потому что раздалось ритмичное и бодрое блямканье с другой стороны. Не только беда приходит, откуда не ждали, счастье иногда тоже сваливается на голову или подкрадывается из-за угла. Или карабкается на столики, и, перескакивая с одного на другой, потешно переваливаясь, целеустремлённо топает вперёд, заре, так сказать, навстречу, нимало не смущаясь тем, что под подушечками лап иногда оказываются неуравновешенные тарелки, звонко хлопающие донцами при освобождении их краёв. Вот такое белопушистое и ушастое счастье, видимо, считающее, судя по выражению мордашки – вылитая же коала! – что штурман прекрасен, как рассвет, а может, и еще прекраснее, приближалось к завтракающей компании. А если конкретнее – к тому самому штурману.
Вечно у братьев Барони в питомцах неповторимая (во всяком случае, в ближайшей округе) экзотика. Как началось с легендарного в Монте-Фьоре трёхголового Церб… Пушка, от которого лет десять шугались соседи, так и пошло: то одно ксенобиологическое умиление, то другое. Они ещё и соревновались, Фабио и  Рикардо – у кого животинка круче. Однако, надо отдать должное: именно по симпатичности Бамбино уж точно был вне конкуренции, на «Страже» перед его обаянием никто не мог устоять, независио от пола, возраста, должности и воинского звания. Неро, в принципе, тоже не мог, но… у этого лапоньки с крыльями были еще клюв и когти, а умирать от случайной ссадины штурману не хотелось. Кажется, близнецам тоже не улыбалось потерять старого друга, вот они и не подпускали к нему Бэмби. А сейчас… должно быть, Рикардо спал, а младший Барони перед сменой забежал к рыжей, дверь не отследил, торопился, а теперь давал руководящие указания своей милой. Милая, скорей всего, занималась тем, что от оных указаний уворачивалась, заодно куда попало без мыла впихивая Фабио свои, не менее ценные. В её каюте наверняка стоял ор, поэтому в столовой пока царили тишина и благолепие. И Бамбино.
Здрасте, – почти адекватно отреагировал Неро, глядя в сияющие тёпло-карие глазёнки, и попробовал нейтрализовать потенциальную угрозу, вкладывая так и не надкусанную оладушку в протянутую когтистую лапку. – Как насчет завтрака?
Свет мигнул, Дини тоскливо ругнулся про себя – ну вот, недолго музыка играла, началось-таки, предчувствия, мать их так, его не обманули. Вот уж точно, не к добру это, Джим прав. Такое ощущение, что на этом корабле каждая деталь отборно-бракованная, иначе как объяснишь эти постоянные мелкие поломки всех систем? Инженеры-то рук не покладают, чтоб все работало, как часы. Да Мультитулу честь бы иначе не позволила.
Все тридцать секунд старательной диагностики четвертого уровня прошли в напряженном молчании. Неро не сводил глаз с пары тёмных, лаково-бордовых вываренных вишенок в лужице сиропа на дне розетки. Причина, конечно, должна быть, но компьютер её не нашёл. Почему, не знал и навигатор.   
О господи!.. – обморочно пролепетал он, случайно подняв глаза от стола на киношно-зловещий скрип двери. Бамбино он, сам того не замечая, инстинктивно сгрёб к себе на колени, прижимая зверушку поперёк туловища тем самым жестом, каким взрослые прижимают детей, безотчётно желая защитить, а дети прижимают плюшевых мишек, в столь же безотчётном стремлении то ли присвоить, то ли защититься. В общем, так это издалека и смотрелось: очень взрослый бородатый мужчина с пушистой, милой, лупоглазенькой, моргающей игрушкой.
Сейчас штурман не играл в испуг. Белый, как мел, он с ужасом воззрился на протискивающуюся конечность необычайно крупного сине-фиолетового тарсианского ойфа, с тыльной стороны ещё и тесно усаженную блюдцами розоватых присосок.
Валдис... Боже, нет, он же мертв!.. 
Смотрит на меня и Хуго щупальцами раздирает, вернее, то, чего от него осталось. Это Янсонс был!
– предательски быстро отозвался из памяти визгливый голос санитара в истерике.
Это же Рози. Д-да… конечно… Рози. – Дини еле расцепил пальцы, стиснувшие колясочный подлокотник, – Да не замахивайся ты на неё, Джеймс, она не виновата. Никто не виноват. Заработались мы, забыли, что компы в нашем дурдоме тоже иногда релаксируют и под наш бред подлаживаются. Я её недавно в виде валькирии видел, у Хелен. Кому Асгард вкупе с Мидгардом, с орлами Одина, а кому – поля Эгира с выпасом гадов морских, – теперь Неро усердно насмехался над собственным страхом и призывал нечаянного свидетеля заняться тем же. – Не удивлюсь, если это Сардус выбрал ей такой образ для своей каюты.

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]Хрустальный штурман[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

«Хрустальный штурман»

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (26-01-2019 13:38:10)

+2

18

Ой. Еда.
Сложный-сложный процесс, очень схожий с мыслительным, за секунду мелькнул по мордашке Бамбино: точно, еда. Пахнет вкусно. Но не просто еда: человек её дал из руки. А до этого взял из тарелки. Своей. И планировал съесть. Что такое планировал – кто же знает, но ведь взял. И хотел.  И не съел, а отдал почему-то... Что же это – проверка Хозяина? Может, нельзя брать еду, если её дают из руки после тарелки? А если не увидел откуда, то вообще нельзя брать? Или, может... Может, он тоже хочет завтрак, а Бамбино прилез и испортил? А, так вот почему он был тихий и пришибленный – кушать хочет! Он ведь тоже поесть собирался, как Бамбино, но... Но еда ведь. Что же её – отдавать обратно?
Облизнувшись, Бэмби уставился на оладушку и на лапы, её беспокойно вертящие, как проделывал это Хозяин с тестом для пиццы. Так еды становилось больше. Но оладушка растягиваться не хотела; Бамбино напряжённо засопел, подергал хвостом, задевая кого-то по рукам, носам и тарелкам, и покосил одним карим глазом на него. Потом снова на оладушку. На него. На оладушку. Аккуратно клюнул в самый край, разорвал пополам и, взглянув ему прямо в глаза, протянул половинку, насупившись: на, держи! Ты же тоже голодный...
А под трогательно глядящими глазками клюв довольно точил оставшееся. Он такой хороший... А не возьмёт еду – будет ещё лучше, а то жалко. Нет, то есть своим не жалко ничего, но, может, всё-таки он уже кушал? Но тогда он испачкал бы шерсть на лице. Интересно как всё-таки, для чего у него шерсть?
Бамбино любопытно и не без намерений разглядывал бороду штурмана и пытался понять, кем считать бородатых людей: более родственными себе созданиями или Теми, Кого Нельзя Трогать – а то, может, они от прикосновений как раз и лысеют? – когда неожиданно быстрые руки подхватили и прижали к себе поперёк живота. Подавившись оладушкой, Бэмби замер и сжался в комок, боясь двинуться; оладушка выпала у него из клюва и благополучно полетела под стол. Пара секунд ушла на осмысление: рука, ещё рука, борода тут, рядышком, и – ого, тёплый-тёплый! И удобно-то как было бы сидеть, если бы на живот не давил... Чего это он вдруг? Люди, конечно, жутко странные существа, но не дураки же...
Провернувшись ловко в руках штурмана, Бэмби бодро захлопал глазами: из-за стола было мало что видно. Поёрзав капельку, он умостился и притих; и только когда щупальце, лиловое и пахнущее чем-то незнакомым, будто бы резиновым, скользнуло по полу, Бамбино зашипел. Его зрачки медленно расширились, шерсть встала дыбом, и крылья, распахнувшись для устрашения, загородили Неро весь обзор. Распушившись, Бэмби увеличился в два раза и неотрывно, с приоткрытым и приготовленным для удара клювом следил за щупальцем, вслепую шарящим по полу – и пусть только попробует подползти! Лапа с обстриженными когтями, более ни для чего не пригодная, крепко вцепилась в рукав штурмана и не собиралась отпускать; своё следовало защищать любой ценой, а из своего в этой комнате был только он и оладушка на полу.
[AVA]http://s3.uploads.ru/HQoSK.jpg[/AVA]

+3

19

Методично, старательно, по всем законам физики – палец на серединку края, надавить, завернуть, обмакнуть – с осторожностью, но без трепета Сонак сложил продолговатый оладушек, обмазал вареньем, без смущения воспользовавшись штурмановским, и запустил в рот. Целиком, чтобы точно пробудить к активности нечувствительные рецепторы языка. Затем столь же методично вытер пальцы о салфетку и принялся складывать уже её, чтобы выбросить красиво и аккуратно.
Чрезвычайно интересно, необычно и приятно на вкус, – произнёс он в пространство, ни к кому прицельно не обращаясь и просто анализируя ощущения. Капитан, вероятно, мог принять эти крайне общие слова как комплимент. – И всё же меня поражает человеческая требовательность к кулинарным изыскам.
Последнее Сонак говорить не хотел: знал, что прозвучит если не грубо, то ксенофобно или просто по-дурацки, но ничего не смог поделать с собой. Тогда он решил молчать; в полной тишине со своей стороны он выслушал измышления о перчённых оладьях (странные существа люди, и почему им не живётся на одной овсянке?), заметил для себя, что поведение андроида отличается от прописанного (и сильно отличается, необходимо высчитать процент и подать запрос на перепроверку и возможную утилизацию) и ужаснулся собственным мыслям. Не знай он то, что Джонатан — андроид, решил бы то же и о человеке? «В утиль»? Но разве это не жестоко, и разве не жестока та программа и цель, с которой созданы ИИ в таких телах?
Задумавшись так глубоко, что пропустил часть разговора, Сонак совершено по-человечески запустил себе в рот ещё один оладушек, механически подвигал челюстями и потянул на себя чистую салфетку. «Состояние стабильное», – записал он карандашом, в подражание штурману поселившемся в нагрудном кармане. – «Кинестетической, слуховой, зрительной и вербальной дисфункции не наблюдается. Мыслительный процесс в пределах нормы. Чешется нос».
А вас, уважаемое негуманоидное, я попросил бы не ходить по продуктам питания, – произнёс Сонак, отодвигая от лица виляющий хвост Бамбино, и внезапно вспомнил об окружающих. Оглядевшись изумленно, он быстро перечеркнул записанное на салфетке и дописал: «страдает ориентация в пространстве-времени. Принять меры. И. о. капитана лейтенант Тлх. Сонак, допуск А». Перечитал, кивнул и полез в кармашек с антидотом.
Стоит, вероятно, отметить, – он говорил, думая, что молчит и пишет, и рефлекторно кладя руку на фазер, – что звукопередача не лишена человеческой иронии. А это...
Он развернулся вместе со стулом, не рассчитал и плюхнулся на ближайшее щупальце, едва не пальнув случайно в потолок. Лёжа на спине, он бодро сунул фазер за край штанов и принялся ощупывать то, на чём лежал.
Поддаётся пальпации. Натуралистично скользит, ненатуралистично не воняет. Капитан, вы не могли бы немного позднее высказать мистеру Турсею недовольство членов экипажа его буйными и нездоровыми фантазиями?
Или я сам выскажу, – решил Сонак и принялся подниматься, опираясь на удачно подвернувшееся тёпленькое щупальце: страшно не было совершенно.
[NIC]Сонак[/NIC] [STA]Неправильный вулканец[/STA]
[AVA]http://sd.uploads.ru/4z58M.jpg[/AVA]
[SGN]

«К чему приводит метафизика»

Сезон 4. Серия 1. За гранью
Сезон 4. Серия 8. День душевнобольных
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота.
С собой: он сам, коммуникатор на всякий случай и стратегический пакетик сахара с треллиумом-D в нагрудном кармане. Стимулирует мозговую активность и снижает чувствительность нервных окончаний... Короче, почти алкоголь.
Положительный такой алкоголь.

«…и они, наверное, делают неправильный мёд!..»

Сонак воспитывался теми же методами, что и все вулканские дети, вплоть до четырнадцати лет. Родители молча поджимали губы – неслыханное проявление эмоций для глав столь влиятельного клана – воспитатели мрачнели, не меняясь в лице, а четырнадцатилетний Сонак логично и аргументированно объяснял всем желающим, почему отказ от эмоций является наиглупейший поступком из всех возможных. Благодаря связям родителей его отправили в Академию Звездного флота ещё до совершеннолетия.
Сонак служил на Земле, пытаясь научиться тому, что столь хорошо удавалось людям – выражать свои эмоции осторожно, но искренне и предельно честно. Не получалось. Никогда не получалось, а чувства были слишком негативными в 87 и пяти десятых процентов случаев: вулканца не отпускали в космос. Он мечтал – да, именно мечтал, переживая весь спектр эмоций – о полетах к звёздам, а родители с каждой беседой все больше и больше мрачнели. Наконец, на его двадцатипятилетие, Сонак понял, что означает слово «счастье». Он взошёл на борт космического крейсера «Страж» в роли второго помощника капитана. Сонак впервые в жизни по-человечески улыбался.

[/SGN]

+2

20

Какая в ж… – сдержать нецензурное высказывание у капитана получилось только благодаря нечеловеческому усилию воли и еще памятуя о том, что в помещении находятся члены экипажа, у которых уши свернутся в трубочку от услышанного. – Какая Рози? – выдохнул Джим, помогая подняться Сонаку.
Дошло до него не сразу… А когда дошло, то, сцепив зубы, капитан подумал, что решительно надо брать себя в руки. Иначе… иначе он просто убьет одного отдельно взятого доктора – ведь ограничится одним лишь словесным внушением будет ой как сложно. Ну, или не убьет, а слегка покалечит. Совсем чуть-чуть. Он же все-таки гуманный человек и вообще умница, красавец, к тому же, не пристало капитанам вести себя, как дикие моры с Кассиопеи-четыре. Но с Сардусом разобраться стоило, и как можно скорее. Виданное ли дело, чуть самому Азатоту душу не отдал. Да и вообще, странные какие-то фантазии у Турсея, некачественные. Вернее – слишком даже качественные, но злобные.
Выпустив, наконец, ладонь нежно позеленевшего вулканца из своей, капитан наклонился и пощупал конечность странного существа. Сонак был прав на все сто процентов: на ощупь щупальце было абсолютно идентичным натуральному, собственно, как и на вид. Вот только, какого черта Рози забыла на кухне? Не приползла же, в самом деле, на запах оладий? Или отвратительной овсянки Джонатана?
«Ночной дожор в действии – перед этим не может устоять даже компьютер», – мысленно рассмеялся капитан.
Воистину, «Страж» больше напоминает летающий дурдом и зоопарк, вместе взятые, чем самый обычный звездолет. С другой стороны, с такой командой… Немудрено.
Переведя взгляд на замершего с ковшиком в руке андроида, Гордон тихо фыркнул.
Кстати, – немного сморщив лоб, произнес капитан, со всеми удобствами устраиваясь на одном из щупалец и притягивая к себе блюдо с оладьями. – Вам не приходило в голову, что и в молоко можно насыпать перца, или заменить овсяные хлопья чем-то иным, но схожим по структуре? – не то, чтобы капитан хотел как-то поиздеваться, просто наблюдать за Джонатаном, пытавшимся решить ту или иную задачу, было довольно любопытно. Да и занудство Джеймс терпеть не мог, в любом из проявлений. Пусть даже у андроидов.
С совершенно довольным видом отправив в рот оладушку, капитан перевел взгляд на Дини и вцепившегося в него Бэмби. Вот тут ситуация была поопаснее, чем все вместе взятые фантазии доктора Турсея. Отпихнув одно из щупалец, назойливо лезшее ему в ухо, Джим легко поднялся и подошел к шипящему пушистику.
Все хорошо, опасности нет, – мягко проговорил он, аккуратно беря зверюшку за передние лапы и утягивая к себе.
Поморщившись, когда Бамбино зацепил крылом его щеку, Гордон поднял с пола оладушку и сунул в цепкие лапки.
На вот, ешь, – еще мягче проговорил он. – И не лезь к кому не нужно.
Пригладив стоявшую дыбом шерсть, капитан переместился к плите и, придерживая Бэмби одной рукой, поставил вариться еще порцию кофе. Судя по тому, что пришлось увидеть членам экипажа, кружка-другая ароматного напитка точно не помешает. Даже тому же Сонаку. Хотя, вроде вулканцы кофе не пьют… или пьют? Машинально помешивая кофе, Джеймс задумался, старательно пытаясь вспомнить хоть что-то из благополучно прогулянного им курса ксенобиологии – учебник то он все-таки прочитал, разумеется, через страницу. Решив не заморачиваться, капитан просто спросил:
Кому кофе?
Разлив напиток по кружкам страждущих личностей и не забыв про себя, Гордон чуть согнул ближайшее к нему щупальце и развалился на нем, будто в кресле, отпуская Бэмби на свободный выпас, но, тем не менее, не забывая следить за ним краем глаза.
Начиная понимать, что странная фантазия начинает ему нравится, и уже становится комфортно, Джеймс подумал, что выговор будет менее жестким, чем он хотел. В самом деле – им не часто удавалось расслабиться и просто хорошо провести время, даже несмотря на неожиданное вторжение и страхи, которые Рози невольно вызвала у некоторых членов экипажа. Все же закончилось вполне благополучно.
Посмотрев в иллюминатор, за которым мягко переливались яркие звезды, Гордон с силой сжал кружку с кофе, уловив перед ним какое-то движение. Его личные чудовища так никуда и не ушли, выжидая…
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA][STA]Я не страдаю безумием, я им наслаждаюсь.[/STA][NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN]

+6

21

Узнав, что это «нечто» всего лишь животное, да еще вроде и домашнее (и плевать, что это слишком хорошая фантазия), Джонатан сразу потерял к происходящему интерес. Овсянка всяко лучше будет. И вообще, он что, щупалец не видел? Да в его базе данных завались этих щупальцев. Андроид уселся на стул и принялся есть овсянку.
Ночью. Из ковшика. Вилкой.
Сонак прав: ему нужна диагностика, но желательно, чтоб она не довела до утилизации. Теоретически, любая диагностика могла привести к печальному концу, так что обойдемся без нее.
Нелогично. Молоко может поменять цвет или приобрести характерный рыжевато-красный оттенок, так как обычно перцы красные, да и молоко используется как  нейтрализатор капсаицина, так что затея изначально провальная, – оповестил капитана Джонатан, после чего продолжил наворачивать овсянку с таким видом, будто это лобстеры с трюфелями из мишленовского ресторана, не меньше.
Интересно, почему люди возводят в культ прием пищи? Выделяют для этого специальные часы, создают штук сорок вилок и ножей, а потом щедро сдабривают правилами весь этот ужас. Джонатан упорно отказывался это понимать, поэтому старался обходиться стандартным набором столовых приборов: вилка, нож и ложка. Правда этой ночью все пошло не так, и сейчас андроид пил кашу из ковшика. А почему бы и нет, собственно говоря, она же текучая? Пьют же бульон из чашки.
Не откажусь, – он взял первую попавшуюся чистую чашку и к удивлению всех присутствующих, пододвинул ее к месту выдачи напитка. Это даже не его привычка, ведь Джонатан никогда не любил пить кофе, а если быть точнее, то ему никто не предлагал, а сам он делать не решался. – Спасибо, сэр, – окончательно расправился с овсянкой, после чего пододвинул к себе кружку с ароматным и горячим напитком.
Отставив ковшик в сторону, он уставился на темную жидкость. Интересно, откуда у него это? Это явно не его привычка, потому как самая первая чашка кофе в его жизни была настолько отвратительной, что андроид дал себе слово никогда не прикасаться к этой коричневой жиже. Черт, опять социальная программа перетягивает на себя одеяло.

+5

22

Вопреки тому, что навигатор успокаивающе бормотал другим – «да, мол, совершенно нечего пугаться, это просто голограмма, шутки искусственного и чьего-то ещё разума, ничего же страшного», сам он в эту версию поверил далеко не сразу, далеко не в тот момент, когда её высказал… и не как самую вероятную далеко, а именно, как ту, что быстрее и вернее всего снимет возможную панику. Если честно, то сам Неро поверил, что это выходка компьютера жилых помещений, вдохновлённого, так сказать, Сардусом, не через пять секунд после озвучивания своей же версии, даже не через минуту, и совершенно точно – последним. После Джонатана, равнодушно скользнувшему взглядом по фантастично огромной, склизской осьминожьей конечности в присосках с тарелку величиной, и вернувшего внимание к собственной каше, после капитана, который – о господи! – её ещё и пощупал запросто (отчего Дини уже позеленел не хуже вулканца), после Сонака, который свалился на неё вместе со стулом. Вот это чуть не стоило штурману инфаркта – сердце захолонуло так, что ни охнуть, ни вздохнуть, а волосы на загривке ощутимо приподняло ознобом, пробившим не старое, но много страдавшее тело от копчика до затылка. Даже доклад юного и верного себе вулканца о том, что крупная особь ойфа «ненатуралистично не воняет», Неро успокоил не окончательно: в конце концов, обоняние у вулканцев так себе, да и вообще, откуда бы лейтенанту, зелёному – как бы неоднозначно это относительно его расы ни звучало – знать, как пахнет это адское создание, и пахнет ли вообще. Дини вот не знал, хотя провел с ним в стенах одной лечебницы аж целых полчаса… пусть и на другом этаже, в другом крыле здания.
...Хуго концом захлестнуло, не оторвать, обмотало, сдавило… он посинел сразу и только мычит да дёргается. Смотрю – дело плохо, и тут его потащило внутрь, – назойливо бормотало визгливым голосом насмерть перепуганного санитара в штурманском виске, орошенном мгновенной испариной. – Человека через разорванную дверь проволокло, перемяло всего, силища какая! Кровища фонтаном хлестала!..
Надо ли говорить, что к той секунде, когда капитан озаботился тем, что безобидная зверюшка внезапно таки когтиста и клюваста, господина навигатора ещё не попустило? Как раз поэтому он отпустил Бамбино не сразу, с явным усилием – просто руки не разжимались почти, их будто свело.
Если это действительно устроил Турсей, сволочь, – прошипел Дини, становясь уже просто бледным, без многозначительно сине-зелёного оттенка, – я ему...
Штурман не озвучил, что именно он постарается, а значит, сможет оторвать, или, на худой конец, отстрелить научному консультанту за такой жестокий и подлый розыгрыш, ибо мысль перескочила со способа экзекуции на более важное – поиск причины. Почему этот доморощенный гений (если, конечно, это его рук дело) выбрал для голограммы облик именно этого существа – одного из рокового десятка тех, в кого может превратиться… или точнее сказать «в кого обратиться»?) Неро Армандо Дини? Почему ойф, тварь из того самого набора? Конечно, инги тоже не зайчиков, трибблов и плютиков милых выбирали, но во Вселенной еще сотни отборных страшилищ.
Так почему ойф?.. В то самое время, перед моей вахтой… но ведь о ней знает не только Сардус?.. – в этих лихорадочных размышлениях штурман до того затормозил, что не сразу сообразил: Джеймс предлагает ещё кофе. Ко всеобщему, должно быть, удивлению, Неро отрицательно качнул головой:
Спасибо, Джеймс, третья чашка в меня уже не войдёт.
Слукавил, конечно – войти-то вошла бы, в вот выйти… куда? – мочеприёмник, чай, не двухлитровый, полный уже. Надо вылить из него, перед тем как ехать на мостик, оттуда же не отлучишься, а если будет затекать обратно – почечная инфекция очень реальна… и она может убить не его одного, – из этих невеселых повседневных забот Дини вынырнул в аккурат на тот момент, как капитан с видом древнего султана не только вознамерился воссесть, а то и возлечь на импровизированный диван из того самого щупальца, но и осуществил это нехитрое действие. Навигатора видимо передёрнуло.
Ради всего святого, капитан… – взмолился он, изо всех сил надеясь, что в голосе звучит только ирония. – А можно не изображать Кассиопею, пленённую морским чудовищем? А то, боюсь, не только меня подмывает стать Тесеем и порубать гадину на ломтики бутербродные. Давайте лучше все дружно на прозаичный диванчик, а?
Нет, я люблю свой корабль, – Неро наконец позволил себе откинуться на уютно-округлую спинку коляски, коротко простучав пальцами по своему столику и взглянув на Джонатана. – Я был в дурдоме, я знаю: там всё куда менее странно. Андроид в четыре утра ест овсянку вилкой и пьет ее из ковшика. Ойвсе. Не, фраза звучит бредово сама по себе, тем не менее, всего лишь сухо отражает факт.

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]Хрустальный штурман[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/SWz2s.jpg[/AVA]
[SGN]

«Хрустальный штурман»

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (25-02-2019 05:51:18)

+5

23

Куда?! Отбирают! Убивают! Утаскивают, мучают, загрызть хотят, спасите-помогите, люди-нелюди! Бамбино замолотил крыльями по воздуху, всеми лапами уцепившись за рукав Того Самого и оплетя его руку хвостом. Тот Самый, Которого Нельзя (Было) Трогать, тоже не очень-то хотел отпускать Бэмби, и это придавало сил. Хорошенько хлестнув крылом, Бамбино зашипел ещё громче. Это не помогло, а руки Того Самого, такие надежные и тёплые, начали неумолимо разжиматься.
Всё. Пришёл смертный час. Пора прощаться с этим миром, и больше нет смысла надеяться на новый оладушек, почёсывание за ушком и даже на полапать бороду Того Самого, к которому наконец-то подобрался так близко! Последнее было ещё хуже безвременной кончины; пискнув сдавленно, перехваченный снова через живот и за шкирку, Бэмби протянул лапу и всё-таки успел, всё-таки провёл ею по бороде Неро, немножко зацепив за ус и ткнув в нос мягеньким пальчиком. Миссия была выполнена, и теперь оставалось, как и подобает настоящему герою...
Ну куда, куда вы мне ваш пыльногрязный оладий пихаете?
Возмущение вскипело, покрывая по самую маковку и мохнатые уши: как, так это наш Самый Главный? То есть при нем нельзя трогать Того Самого, как при Хозяине? То есть он сейчас будет чего-то своё человечье командовать?.. Т-то есть он, получается, хочет... хочет, чтобы Бамбино ел эту испачканную на полу еду?
Бэмби едва не расплакался: только его слезные железы, не приспособленные для плача, не дали промочить насквозь и шесть на мордочке, и рукав капитана. Глядя на него огромными повлажневшими глазами, Бамбино сжал оладушек в кулачке, несколько раз моргнул, и одинокая капелька скатилась от слезничка к клюву и до самого низа мордашки. Что ж, раз самый главный так решил – нужно подчиняться. Хозяин учил Бамбино субординации; Бамбино даже помнит это страшное слово и как оно звучит на двух разных языках, умеет находить его в любой речи, особенно в нецензурной, и правильным образом поджимать хвост. Он проделал это и сейчас: сжался, крылом закрывая голову, тихо пискнул и надкусил показательно уже остывший оладий, какой-то шероховатый от налипших крошек и пылинок. Бамбино мог вынести и насильственное отбирание у него Того Самого, и бессовестное лапанье за туда, куда нельзя совать руки, и даже этот оладушек он готов был доесть; но последнее действие Главного ошеломило не только людей. Углядев в непосредственной близости от себя огромное нечто с присосками, приближающееся неотвратимой волной опасности и несъедобности, Бэмби взвизгнул, вывернулся и нырнул под стол, путаясь в чьих-то ногах и заодно отплевываясь. Под сиденьями у обычных людей всё-таки безопаснее, чем под самым седалищем Великого и Могучего Главного...

+4

24

Ладонь капитана наощупь была поприятнее щупальца. На ней не росли в два ряда – или три, или шесть – никакие присоски, да и цвет её был симпатичнее; резюмируя, у руки было лишь одно негативное свойство: она принадлежала гуманоиду без упорядоченных ментальных защит. Сонак принял длань помощи, тщательно выстроил блоки и мгновенно посыпался; мысль, как назло, прицепилась к какому-то образу в голове капитана и не захотела свернуться. «Неро – Бамбино – на коленях – гладит – объятия – мой – ревность». Очаровательная схема, в которой штурман рассматривался как объект приватизации, заняла собой некультурное пространство в мозгу.
Слишком много желающих штурмана на один квадратный метр пространства, – подумал Сонак, компилируя в слово «желать» все возможные смыслы, от намерений Бамбино до капитанского ущемлённого чувства собственника. – Нельзя ли рассматривать подобный коэффициент интереса как ещё одну аномальную деталь образа мистера Дини? Необходимо изучить подробнее вопросы «синдрома медсестры», и... Нет, неверно: у животного его не может быть. Изменение гормонального фона в связи с лекарственными добавками в питание? Оригинальное проявление дополнительных ДНК?
Капитан, ваша температура тела превышает норму, – прохладно оповестил он, самостоятельно стоя на ногах и отряхивая тщательно каждую складочку формы. – Вероятно, это связано с адреналиновым выбросом, однако я не был бы в этом уверен. И в качестве антистресса...
Капитан деловито оторвал возмущённого Бамбино от штурмана, и Сонак с национальной характерностью вздернул одну бровь:
Нестандартный метод разрешения ситуации. Однако мне кажется, что мистеру Дини на данный момент кинетически приятное животное более необходимо для снятия нервного напряжения, нежели вам. С высочайшей долей вероятности оно абсолютно безопасно в роли...
Бамбино вырвался из рук капитана и нырнул под стол, кривясь и фыркая. Сонак пожал плечами и сел на своё место:
Капитан, я рекомендовал бы несколько снизить гормональную активность путём устранения очевидных факторов стресса... и отвлечения от неочевидных, но присутствующих. Впрочем, мои комментарии вновь оказались неуместны. Как всегда.
На андроида Сонак перестал обращать внимание уже давно. Вернее, канал, выделенный под обработку информации о нем, был столь незначителен, что не стоило принимать его в расчёт. Однако теперь увлекательное зрелище поедания им овсяной каши стало прекрасным предлогом смотреть в сторону, подпихивая шебуршащее под столом животное в сторону навигатора, прямо ногой и прямо по полу.
Опасной поверхностью, – рассуждал вулканец, совершая невероятные манипуляции пяткой. – В данном экземпляре химеры является только клюв. По заверениям некоего Ф. Барони, гаранта благополучного пребывания и благопристойного поведения животного, клюв стрижётся, как и когти, раз в три месяца и последний раз должен был претерпеть данную процедуру... Животное, в конечном счете, не глупо и имеет определённые представления о поведенческих нормах. Гиперопека необоснованна.
Душу немного грело то, что Бамбино, при всей его звериной сущности, столь прелестно повлиял на капитана. Сонак почти мог считать Бэмби своим союзником, но тогда вставал закономерный вопрос о целях союза, и перед ним вулканец пасовал. Впрочем, удовольствие от контакта со зверьком продолжалось недолго: все ещё чуя опасность или не совсем оправившись от предыдущих потрясений, Бамбино углядел в штанине Сонака единственное себе спасение и попытался забраться внутрь. Под самый край поместилась только морда и часть передних лап; остальное, раскорячившись, устроилось частично на ботинке, а частично – хвостом и левой задней конечностью – тянуло на себя вторую штанину, обвивая вулканские щиколотки.
С бетонной физиономией Сонак вздохнул, сложился пополам и плавно стёк под стол.
Сударь, никакое происхождение и отсутствие Логоса не освобождает вас от соблюдения личных границ. Ваше девиантное поведение более не оправданно.
Бамбино тихо пискнул, хватаясь за его лодыжку, и Сонака пробрала мелкая дрожь: помимо дикого холода, прокатившегося по нему снизу вверх от крохотных пальчиков, что-то кольнуло в сознание, забилось в его угол и завибрировало, мешая работе мыслительного аппарата.

[NIC]Сонак[/NIC] [STA]Неправильный вулканец[/STA]
[AVA]http://sd.uploads.ru/4z58M.jpg[/AVA]
[SGN]

«К чему приводит метафизика»

Сезон 4. Серия 1. За гранью
Сезон 4. Серия 8. День душевнобольных
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота.
С собой: он сам, коммуникатор на всякий случай и стратегический пакетик сахара с треллиумом-D в нагрудном кармане. Стимулирует мозговую активность и снижает чувствительность нервных окончаний... Короче, почти алкоголь.
Положительный такой алкоголь.

«…и они, наверное, делают неправильный мёд!..»

Сонак воспитывался теми же методами, что и все вулканские дети, вплоть до четырнадцати лет. Родители молча поджимали губы – неслыханное проявление эмоций для глав столь влиятельного клана – воспитатели мрачнели, не меняясь в лице, а четырнадцатилетний Сонак логично и аргументированно объяснял всем желающим, почему отказ от эмоций является наиглупейший поступком из всех возможных. Благодаря связям родителей его отправили в Академию Звездного флота ещё до совершеннолетия.
Сонак служил на Земле, пытаясь научиться тому, что столь хорошо удавалось людям – выражать свои эмоции осторожно, но искренне и предельно честно. Не получалось. Никогда не получалось, а чувства были слишком негативными в 87 и пяти десятых процентов случаев: вулканца не отпускали в космос. Он мечтал – да, именно мечтал, переживая весь спектр эмоций – о полетах к звёздам, а родители с каждой беседой все больше и больше мрачнели. Наконец, на его двадцатипятилетие, Сонак понял, что означает слово «счастье». Он взошёл на борт космического крейсера «Страж» в роли второго помощника капитана. Сонак впервые в жизни по-человечески улыбался.

[/SGN]

+4

25

Лениво, из-под полуопущенных ресниц, Джим наблюдал за разворачивающимся действом, потягивая ароматный напиток и параллельно размышляя над тем, не стоит ли ему обратиться к начальнику своей медицинской службы. С другой стороны, МакКей же не психиатр, лезть к нему со своими видениями вряд ли стоит. А то навтыкает гипо куда попало, и будешь похож на больного лишаем ежика, а не на очаровашку-капитана. Да и, в конце концов, Гордон был совершенно уверен, что это все-таки не видения, а реальные создания. А с реальностью и разговор другой, более жесткий. Вот только Джим был совсем не уверен, что сможет справиться – слишком уж... необычное явление.
Просьба Неро выдернула капитана из мрачных мыслей о том, что рано или поздно он все-таки станет лакомым кусочком, изысканным даже, поданным к столу преследовавших его существ. Мгновенно переключившись, Гордон окинул штурмана внимательным взглядом и тут же легко поднялся на ноги. Несмотря на явную иронию в голосе Дини, Джим интуитивно понял, что за этим кроется что-то еще, что-то ужасное, о чем явно не стоит говорить в дружной компании любителей покушать ночью. Да и, в конце концов, у каждого свои чудовища, никуда от этого не денешься.
Легко пнув щупальце ногой, Гордон коротко бросил:
Свали отсюда, ты далеко не всем приятен.
Уже приготовившись вести неравный бой с обнаглевшим компьютером, капитан довольно прищурился, когда конечность неожиданно послушалась, с тихим шуршанием втянувшись обратно в коридор.
Думаю, так лучше будет, – констатировал Джеймс, присаживаясь на диванчик и делая себе пометку о том, что все же не помешает провести полную диагностику систем и разъяснить отдельно взятым членам команды, что подобные эксперименты нужно держать строго под контролем. С пристрастием так разъяснить, чтобы неповадно было больше. Да и Неро будет поспокойнее.
Отпив еще кофе, Гордон довольно потянулся. Впрочем, насладится несколькими минутами спокойствия ему не дал вулканец, явно считавший что-то в его беспокойной черепушке и решивший расставить все по своим местам.
Привыкайте, мистер Сонак, – поставив кружку на столик и снова потянувшись, протянул Джим. – Люди крайне нелогичные и весьма эмоциональные создания.
Капитан замолчал, с совершенно невозмутимым видом наблюдая за тем, как Сонак пытается вернуть Бамбино штурману и только нечеловеческой силой воли сдержался, чтобы не заржать в голос, когда коварный план вулканца потерпел полный крах, обернувшись против него самого.
В любом случае, пора было заканчивать с клубом по интересам, до начала смены оставалось не так долго – нужно было привести себя в порядок. Конечно, Джим вполне себе мог появиться на мостике в гражданской одежде, дабы ввергнуть в ступор пребывающих там членов экипажа, но все же, это было бы слишком. И так ни дня на «Страже» не проходило без какого-нибудь происшествия. Вносить свой посильный вклад в это Гордон не хотел. То ли дело увольнительные. Вот там можно было бы и блеснуть…
С выражением лица, при виде которого вулканцы нервно курили бы в сторонке, капитан оторвал от ноги несчастного Сонака окончательно сдуревшего Бэмби и выдернул остроухого из-под стола, усадив на стул.
Один маленький зверек и такой переполох, – укоризненно произнес Джим, поглаживая Бамбино. – К штурману не лезь! Нельзя! На вот… – учтя свою предыдущую ошибку, капитан протянул Бэмби новый оладушек, взятый с тарелки. – И топай давай к хозяевам. Пора уже.
Опустив создание на пол, Гордон солнечно улыбнулся:
Предлагаю ввести традицию на ночные посиделки, только без монстров. Кстати, Джонатан, – Джеймс тихо хмыкнул. – Помимо красного, есть еще белый перец, он не придает молоку окраску и вы ничего не узнаете, пока не попробуете. Подумайте об этом на досуге. Да, и не забудьте пройти диагностику, о результате доложите мне лично.
Тепло посмотрев на Неро, Гордон начал быстро убирать со стола, не забывая все так же посматривать на Дини. Не капитанское это дело – уборка, но быть нашинкованным их коком на множество маленьких Джеймсов за бардак на кухне гораздо хуже.
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA][STA]Я не страдаю безумием, я им наслаждаюсь.[/STA][NIC]Джеймс Гордон[/NIC] [SGN]Курс на вторую звезду справа и дальше до самого утра[/SGN]

+5

26

Белый перец. Белый. Перец. Андроида аж почти передернуло от отвращения, но гипотетическая возможность быть разобранным на мелкие детальки, винтики, да шпунтики, остановила его от бурного проявления эмоций. Да и вообще эмоций. Андроид мотнул головой и уставился на овсянку. Подумать только, как сильно в людях стремление усложнить и без того сложную жизнь. Какого черта им понадобилось выводить белый перец? Нет, эту черту людских мозгов и характера ему никогда не понять. И к лучшему. Джонатан считал, что нечего размениваться на всякие глупости, когда есть дела посерьезнее и поважнее, чем вычленение белого, черт возьми, перца из молока.
Прошу прощения, но не думаю, что в условиях звездолета можно легко найти белый перец, – Джонатан медленно, но верно переходил к основам программы адаптации. Если быть точнее, то в его прекрасных, напичканных электроникой мозгах, появилась следующая цепочка: чем быстрее свести конфликт на нет, тем проще избежать деактивации. Спустя секунд пять, после пристального сверления чашки кофе пронзительным взглядом идиота, к это цепочке добавилось примечание, которое состояло из трех слов: Лучше. Не. Разговаривать.
Я. Не. Забываю. Проходить диагностику, – кажется, андроид немного обиделся. Совсем капельку, не больше, чем может обидеться добрейших шестеренок андроид. Никакой волны гнева, просто желание нажать на маленькую красную кнопку и взорвать все к черту.
В жизни о таком не думал, – заметил андроид, но мало ли, что там с его старыми мозгами происходит. Сымитировав очень тяжелый грустный вздох, JO110 принялся размеренно уничтожать бульон из кофейных зерен. Почему не кофе, как его называют все нормальные люди? А черт его знает. У Джонатана ничего нормально не бывает. Чего стоит поедание овсянки при помощи вилки и попытки сварить спагетти в дуршлаге. В любом случае, все можно списать на возраст самой модели, чем, не будем лукавить, Джонатан активно пользовался. Особенно это касалось странного поведения, которое порой оставляло одни вопросы, но не ответы.
Разумеется, я сообщу Вам результаты диагностики, – андроид сделал последний глоток и меланхолично уставился в пустую чашку. Приступ меланхолии длился ровно две с четвертью секунды, после чего Джонатан вновь вернулся к ковшику с овсянкой. Разумеется, чтоб помыть его еще раз.

+2


Вы здесь » Приют странника » «Зачарованный лес» » Сезон 4. Серия 8. Ночной дожор