Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » «Зачарованный лес» » Сезон 4. Серия 38. Рыцари отчаяния


Сезон 4. Серия 38. Рыцари отчаяния

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Время действия: 2446 г, 27 февраля, 19:00-22:00.
Место действия: звездолёт «Квиринал» (USS Quirinal (NCC-82610), каюты пассажиров, столовая. 
Действующие лица: Лоренцо Томмази (Габриэль Ланфорд), Джанлуиджи Росси (Сиб Марвари), Андреас Лавай (Люций Фарэй), Дарио Уве (Дженаро Лу́на), Абени Эйира, Нэд Саммер (Натаниэль Гринберг), Маргарет Бейли (Сьюзан Ховард), Натаниэль (Кетцалькоатль). 

http://sh.uploads.ru/fmicC.jpg

0

2

Раз. Два. Три.
Последний подход на сегодня. Если перестараться с разработкой косых мышц, можно снова обзавестись осиной талией. In partem salari, так сказать...
Четыре, пять. Шесть. Тяжелее пошло, прошибает потом от висков до поясницы. Ничего, к местным мышцам ещё вернёмся. К средним ягодичным тоже, они больше всего страдают от письменной работы и придают излишние объемы...
Восемь, девять-десять-одиннадцатьдвенадцатьтрина... Нет, стоп, заново.
Раз. Два. Три...
Отвратительно. Отвратительно ослабшие руки ноют в предплечьях. Отвратительно глодают душу поскуливающие суставы. Зубодробильно воет пресс, диафрагма ходит ходуном – это какой по счету раз? Забыл? Заново!
Раз. Два. Три...
Ноги свело. Плечи ломает, шея гудит, башка воет волком.
Восемь. Девять. Десять... Хватит, вольно. – Лори расцепил руки, и с благостным постаныванием мышц они рухнули об пол, ударяясь локтями и костяшками. Тьфу ты, черт. Жестко. До зала не дойти было. Неизвестно, что позорнее: госпитальер-лентяй или госпитальер в метр семьдесят ростом с бабской задницей, приседающий у тренажеров. С бабской задницей, отросшими патлами и талией пин-ап красоток. Нет, набрать пару кило – дело нехитрое... Но – противно. Распустился, разъелся на барских харчах, пока без дела в космосе висит. Вот сейчас ещё полежит оставшиеся...
Пять секунд до упражнения: боковая планка. Займите исходную позицию, – проинформировал мелодичный голос компьютера. Лори устало ухмыльнулся, уставившись на плакат с сексапильной землянкой в купальнике, и похлопал себя по животу.
«Не видать тебе сегодня покоя, старик. И завтра, завтра разгрузочный день. И послезавтра. Нет, послезавтра, может...»
Упражнение: боковая планка, минута и сорок секунд. Начинаю отсчёт. Сто, девяносто девять...

Выдохнув шумно через нос, Лоренцо перекатился на бок, упираясь в жесткий пол локтем. Пара кудрях, мокрых насквозь, приклеились ко лбу. Гадство. Приподняться уже на «восемьдесят», и чтобы на «семнадцать» уже трястись... С-с... солнце ясное, жизнь прекрасная, мать твою, госпитальер, рыцаря кусок... Зубы стиснул – и вперёд, и живот втяни, тряпка половая... Бесполая ещё на три года, угумс, вот шутить сейчас самое оно.
Смените руку, – раздражающе посоветовала механическая дамочка.
Что, на этой настолько заметно мозоли? – хохотнув хрипло больше компьютеру, чем себе, Лори рухнул, больно стукнувшись щекой об руку, и назло синьоре из динамиков остался лежать. Сто, девяносто девять, девяносто восемь... – Бессердечная грымза!
Отсчёт приостановлен. Синьор Томмази, вы желаете продолжать тренировку?
Молча перевернувшись на бок, Лоренцо уставился на собственное отражение в полированном плинтусе, искаженное и растянутое, и по инерции потыкал свой бицепс. Напряг изо всех сил и ещё раз потыкал. Тяжело выдохнул сквозь зубы. А смысл? Какой вообще смысл себя лапать за бицепсы-трицепсы... И прочие -цепсы, если оценить некому и нахрен не надо?
«Ну ты давай, пожалей себя, пожалей, – неожиданно зло подумал Лоренцо, садясь на полу и подтягивая к себе ноги «бабочкой», – Обет целомудрия, мать твою, так жить мешает – капец! Хоть в космос выкидывайся без скафандра. Всю комнату голыми манекенщицами обвесил, историю поиска не чистишь, каюта отдельная – уфантазируйся в хлам! Ах, тяжела жизнь госпитальера, чтоб тебя! И по десять лет живут люди, а раньше всю жизнь жили, и ничего. Тряпка ты. Влажная салфеточка из пачки, у кровати лежащей. Той, которой сопли при простуде вытирают, не-не, для прочего ты целомудренный слишком! Растёкся, блин...»
Ожесточенно долбанув локтями по коленям, Лоренцо заскрипел зубами, укладываясь параллельно полу и коленям, развернувшимся на 180 градусов.
«Ещё поной, что тебя не понимают. Поной, что хочешь стаю тигриц на шпильках, за тобой хвостом ходящую и духами пахнущую. Что, не хочется? Будут же, вот пальцами щёлкнешь – будут, когда обет кончится. И когда из этой задницы выберешься. Рыцарь, госпитальер, род старинный... Да нужен ты кому в этом космосе.
Кроме Юны. Юне нужен, нытик-салфеточка. Расплылся тут...» 

Лёжа в «бабочке», он уткнулся лицом в свои руки, зло и часто-часто дыша.
Прошло всего сорок минут с начала тренировки. Нужно было убивать время эффективнее. Нужно было замучать тело и отрубиться к чертям собачьим, рarce mihi, Deus. Нужно было вынудить самого себя что-то делать, чтобы не выть от бессилия.
[NIC]Лоренцо Томмази[/NIC]

Отредактировано Габриэль Ланфорд (08-11-2018 22:44:43)

+6

3

Под самыми кончиками пальцев чувствовались белые и нежные лепестки георгина, тонкие-тонкие, осязаемые. Откуда?
Из-под разума звенит спокойный голос, и звенит, и звенит, и продолжает звенеть.
Мистер Росси, сейчас оптимальное время для пробуждения. С добрым вечером, – синтезированный приятный женский голос плавно переливается.
Да твой же станок... – Луи сердито бурчит что-то в стенку. – Ты, конечно, единственная девушка в моей сегодняшней жизни, но все же...
Мистер Росси, сейчас оптимальное время для пробуждения. С добрым вечером, - голос настойчиво повторял.
Я бы предпочел, чтобы ты не начинала выедать мне мозг с самого начала моего дня, – Луиджи фыркает, коротко потягивается и кидает на динамик несколько недовольный взгляд. – Ты в курсе, что женщины должны любить ушами, а не в уши и всех вокруг?
Мистер Росси, сейчас оптимальное время для пробуждения. С добрым вечером, – Луи начинало казаться, что над ним издеваются.
Да пробудился я, пробудился, как коварное и древнее зло, хватит.
Мистер Росси, сейчас...
ЗАТКНИСЬ УЖЕ, СЕКС-КУКЛА ЛАТЕНТНАЯ! – в решеточку динамика полетела какая-то книжка. Кажется, Дюма.
Приятного времяпрепровождения на «Квиринале», мистер Росси. Время по кораблю: 19:23, – голос звучит несколько обиженно.
Луи сердито фыркает и убирает с лица растрепанные кудри.
Ну ты и стерва, душенька, – говорит он в пустоту и сползает с кровати, поправляет пояс брюк.
Почти половина восьмого... Почти половина восьмого – это хорошо, это ребята заступают на вечернюю часть бета-смены. То есть можно было бы еще поспать, все равно же заняться абсолютно нечем. Тьфу, ну что за жизнь: то слишком много работы, то слишком мало работы! Кошмар и беспредел. Несправедливость, даже так можно сказать. А устранять несправедливость – священный долг! Ну, сразу после исправления неполадок в техническом отделе «Квиринала».
Луиджи уже с полминуты стоит посреди каюты. Думает, решает. Пойти тиранить коллег? По морде получит. Пристать к кому-нибудь в  коридоре? По морде получит. Сходить к Лоренцо и достать его глупыми шутками? По морде получит, но все равно пойдет же.
Он весело хмыкает, шагает к шкафу, выуживает из него первую попавшуюся майку и с трудом надевает, почему-то путаясь в широких лямках.
Твою ж!.. – вызволяет руки из текстильного «плена», полусердито-полувесело ругается на одежду. – Прямо весь мир против меня!
В притворном негодовании вскидывает руки, перебиваясь на хохот. Сам не понимает, что его так веселит, но решает не углубляться в выяснение причин собственного хорошего настроения, дабы ненароком оное не спугнуть.
Пальцы почти что сами заплетают темные волосы в... не самую аккуратную косу. Луиджи наскоро смотрится в зеркало, подмигивает отражению, которое кажется ему слишком серьезным, и направляется к двери. Напоследок посылает воздушный поцелуй милой земляночке на постере на стене.
Пожелай мне удачи, Дал.

В коридорах почему-то никого. Совсем никого, и это заставляет внимательно вглядываться в каждую мелочь. В такие моменты очень легко испугаться – когда максимально сосредоточен.
Но пугаться не приходится. Каюта Лоренцо оказывается до странного близко, и Луи заваливается в нее шумно и бесцеремонно.
Эй, лемурчик, как... – довыкрикнуть приветственную фразу у Луиджи не получается.
Первый порыв: подбежать, усадить нормально, встряхнуть за плечи. Убедиться, что живой-здоровый. Обнять. Потрепать по волосам.
Мысль в тот момент, когда делает первый шаг навстречу: ну нет, обидится же. «Слишком многозаботливо». Нельзя.
Луи не слишком быстро подходит и опускается на колени рядом с тяжело дышащим Лори. Протягивает руку.
Ты в порядке? – вопрос идиотский, но ничего лучше придумать не выходит.
[NIC]Джанлуиджи Росси[/NIC]
[AVA]http://s7.uploads.ru/amDNY.jpg[/AVA]

Отредактировано Сиб Марвари (18-11-2018 23:35:29)

+4

4

Профессионально причинять бобро надоедает очень и очень быстро. Вытворять его, потому что тебя обязали – ещё стрёмнее.
Но, отбыв наказание добродеянием, Андреас стал находить в этом занятии какую-то мазохистскую прелесть. Он остался в ордене и продолжил добрые дела, благо, что никому не могло прийти на ум проверять искренность или истоки его мотивов. О, мама!
Нет, Андреас не к Божьей Матери обращался в этих мыслях. Божью Мать он почитал ежедневным предписанным комплектом формулировок перед надлежаще оформленным ритуальным местом – привык за десятки лет. Десятки лет искупления одной-единственной ненароком сломанной шеи, а! Кому-то показалось бы чересчур, ведь не руками же Андреас ее ломал. Не своими руками.
Размашисто перекрестившись (это было такое ритуальное землянское движение ладонью, ото лба к пупку и от плеча к плечу), Андреас поднялся с колен и пошел под ионный душ. Нет, не благодать смывать – это понятие ему тоже осталось не слишком доступным – а освежиться перед встречей с Её несносным Высочеством.
Принцесса была… Принцессой. И ребенком, а значит, принцессой вдвойне. Она смотрела с высоты своих годиков так, что трон под ее маленькой крепкой попкой был виден отчетливо, как хорошая голограмма. А при необходимости закатывала истерики похлеще примадонны, и фиолетово ей тогда становилось, принцесса она, или где.
Вопрос «где?», впрочем, был актуален для них всех. И еще один – «в когда?»
Корабельные технари искали ответ, как могли. Приборы показывали несусветное, и убедить их быть повнятнее мог только счастливый случай, Господь Бог или… Андреас не знал, хочет ли он вообще допускать третий вариант.
Не будь на борту маленькой принцессы, он приветствовал бы любую встречу в этом секторе, и враждебную – не меньше дружеской. Но рисковать наследницей, доверенной опеке ордена, Советник Лавай не мог.
А риска в неизвестности, можно подумать, не было!
По крайней мере, системы жизнеобеспечения работали стабильно, синтезаторы пищи и утилизация были готовы справляться с нагрузками дольше, чем могла бы прожить большая часть экипажа.
Но вот энергоблоки двигателей...
Чтобы выбраться на оставшейся мощности в исследованные сектора, где появится реальный шанс на помощь, надо было понять, где они сейчас. Штурманов штормило от бессонного секса с приборами, госпитальеров, вместе с Лаваем сопровождавших юную наследницу, вот-вот могло заштормить от безделья.
«Гарнизонная скука» бывает опаснее всякого врага. Если в пределах досягаемости появится хоть какой-то достойный внимания объект, Лавай собирался отправить одного или двоих своих парней в разведку после дронов, в поддержку экипажу.
Жаль, нельзя было проделать того же со статс-дамами, входившими в свиту принцессы. Вот еще мигрень на все госпитальерские головы (включая и нижние)! Все три бабы, две молодые и старшая, были исключительными стервами. Их, должно быть, выбирали по этому критерию.
И встречаться с ними Андреасу хотелось не больше, чем кузнечику – с сорокопутом.
А придётся.
Приведя себя в порядок, Советник Лавай натянул на лицо дипломатическое выражение и покинул (угу, персоны его ранга не выходят, а покидают!) каюту уверенным неторопливым шагом.
На втором из этих шагов Советник изменил свои планы и курс следования на прямо противоположный.
Он вспомнил, что сегодня дежурным по камбузу был Гюстав Огье. А значит, на сладкое будет ошеломляющее суфле!
Естественно, за десертом следовало успеть, гарантирован он был только принцессе, а не доблестным героям-сладкоежкам, в каких бы отношениях с бобром и бобрами те ни пребывали.

[NIC]Андреас Лавай[/NIC] [STA]Причиняю добро[/STA] [AVA]http://sh.uploads.ru/3DXp6.jpg[/AVA]
[SGN]

Береги Вселенную, мать твою!

И кто бы мог подумать, что советник Андреас Лавай – сын бетазоидской аристократки? На вопрос «а кто у нас муж?» она отвечала лишь скромной улыбкой. Желающие всё-таки дознаться получали весьма скупые данные – мужа и не было никогда, и кто отец ребенка – семейные предания Лавай тщательно умалчивали. Слухи же о том, что это был кто-то из людей Хана, а то и сам Хан – всего лишь слухи, кто ж им верит. Излишне любопытным оставалось судить лишь по результатам случившегося мезальянса в виде, собственно, самого Андреаса, а всяко получалось, что его юная мама явно сблудила с кем-то с Темной стороны, потому что бетазоиды мягкие-милые, но метис получился совершенно не в эту породу...
Дипломат в прошлом, и орден он для своих целей тоже использует, хоть и не во вред ордену – циничный, расчетливый, уставший от суеты мирской, видящий корыстные побуждения во всех и каждом, эдакий своего рода командор средних веков: «Подъё-о-ом! Выезжаем за час до рассвета, надо облагодетельствовать еще три сектора!». 
За время в ордене создал личную информационную сеть, у него куча знакомых, кому он как-либо помогал, или другими способами заручился их дружбой, во время миссий не гнушается пользоваться развитой эмпатией и не настолько развитой телепатией, его основная манера ведения переговоров – шантаж: «Что значит – заложников не отпустите? Да, по сути, плевать, что там будет с теми заложниками, мы сейчас вам на башку мини-атомную бомбу зафугасим, так что все нормально станет, но есть один момент – у тебя, приятель, там-то есть приют для кошечек-собачек, который ты спонсировал, не отпустишь заложников – собачкам тоже капец», или «Знаешь, парень, делаем так: я никому не говорю, а ты бросаешь это все и сматываешься туда-то. Мой приятель поможет тебе там устроиться на работу...», или – «Мужик, ты ахренел, такое делать? Думаешь, я не знаю, что в двух парсеках отсюда живет твоя старушка-мать, которая понятия не имеет, чем ты занят? А хочешь, она узнает, м-м?».
Да, он, что называется «преданный доброму делу мерзавец», да, его девиз «Мир этот – бардак и дрянь, и не достоин существования, но пока я жив, он не посмеет стать еще хуже!».
Однако это чертовски результативно.

[/SGN]

+3

5

… – Что, вообще, происходит, я не понимаю! – раздражаясь, и, как ему показалось, очень громко сказал Дарио, больше не пытаясь сесть. – Есть тут кто?
В принципе, вопрос был риторическим – ненавязчивое чужое присутствие ощущалось, но рассмотреть не получалось никого. В темноте перемигивались и почему-то колыхались, проезжаясь с инверсионным следами по лаково-черной поверхности прозрачного полуцилиндричского выступа лазаретной палаты, желтые, красные и изредка зеленые огоньки.
– Ну давай дальше, не стесняйся, – прохладно разрешил Сахим, не повышая голоса, – «где я?», «что это было», а потом, как в этой вашей бетазоидской классике: «Мама, дай мне солнце!».
Огрызнуться, что «ваша бетазоидская» – это не к нему, хотелось, но Дарио промолчал – не время, язва-Анзор просто в привычном репертуаре, да и зачем давать повод к добавочным неприятностям. Взгромоздясь на хлипкий табурет возле биокровати, Сахим выглядел огромным, невозможно плечистым, сказочной громадиной, кажется, даже с оружием:
– Подожди, понимаешь, только что ввалился…
– Откуда?
– С войны, – блеска иронии в голубых, слегка навыкате глазах судового врача во тьме не было видно, но голос и терпко-щекочущее дущу ощущение ее передавали вполне. – Ты не забыл в своем небытии, что нынче у нас войнушка приключилась, как бы?
– Не забыл, – младший медик сфокусировал взгляд, и огоньки в зеркально-угольном пластике выпуклой перегородки перестали выписывать длинные загогулины.
– Во всяком случае, ранен ты не был, что же касается острой инфекционной болезни… – отстегивая фазер, ответил Сахим и чуть не выронил оружие, попытавшись пристроить его у бортика койки. – Во всяком случае, ты едва не отдал концы.
– Ну да? – ненатурально удивился Дарио.
– Вот и «ну да»! Так что это очень хорошо, что ты очнулся наконец…
Он действительно чувствовал облегчение… очень усталое облегчение. И пока Дарио пытался вспомнить, когда это они с коллегой успели перейти на «ты», Анзор тяжело помахивал перед ним трикодером, проверяя жизненные показатели. Потом вздохнул почти счастливо, и обрадовал «синьора Уве»: через пару дней наступит его очередь дневать и ночевать тут, хотя, можно сказать, чисто формально – все выздоровели, вернулись в строй, только у Найнса какие-то нелады с имуннкой. Дарио с трудом соображал: сколько же времени прошло, если раненые, да нелегкие, вернулись в строй?
– Времени прошло порядочно, – неопределенно ответил Сахим на незаданный вопрос.
Кто тут, в конце концов, эмпат?..

Его всегда мягко выносило из сна минуты за три до сигнала к пробуждению – любой сюжет плавно и логично закруглялся, исчерпав себя, а до слов побудки оставалось время запомнить и посмаковать его с закрытыми еще глазами. Здешний, квиринальский доктор удивительно уместно смотрелся в той истории, где им и не пахло. От этой «голодрамы внутреннего производства», причудливо, но непротиворечиво смешавшей прошлую быль и сегодняшние впечатления, прежних и новых знакомых, тихо-радостной в процессе ее проживания, послевкусие осталось полынное – Дарио до сих пор скучал по прежней службе, по работе, которую он, черт возьми и прости господи, любил.
Эх, если бы знать, что именно там разбился действительно последний талларианский зачумленный корабль, на ту самую планету, куда вынужденно села потрепанная во внезапном бою «Лорелея». И кто же виноват, что осложнения случились только у него? Снова гены отца сыграли злую шутку, будь они трижды прокляты. Но флотский хирург с плохой координацией, с дрожащими руками – это же нонсенс… а на гражданке разве что в диетологи идти, или, вон, в психиатры. – Дарио неспешно выпутался из одеяла, под шорох дождя о листья в ненастоящем садике за окном. – Если бы не подвернулся орден, гнил бы сейчас на какой-нибудь райской планетке, обхаживал чужих, сбесившихся с жиру капризных жен.
Мистер Уве… – словно одна из них, томно, на грани пошлости проворковала компьютер.
Да, милая, уже встаю, – даже ей он улыбнулся привычно – тепло, полу-отечески, а-ля «добрый пастырь, чуждый всему мирскому»,  вправду поднимаясь с кровати и босиком шлепая в ванную. Вышел оттуда уже собранным, по каюте поплыл тонкий аромат его парфюма, всегда одного и того же у элегантных людей и женщин большого света, так что создается впечатление, будто это благоухание свойственно им самим. Однако в личном аромате Дарио чувствовалось еще нечто церковное, отдававшее то ли ладаном, то ли благовониями с Вулкана; аромат этот не пьянил, он проникал в человека, не ласкал чувства, а вызывал почтение.
Ужин, да, в обязательной программе дня стоял ужин – неплохой повод услышать и сказать немногие, но важные слова. Скромно, но изысканно одетый в темное молодой мужчина закрыл за собой дверь каюты, выправляя манжет сорочки из рукава. Кажется, он избегал опустить руки из страха, что вены на них могут вздуться.
О, доброго вечера, советник, – он умышленно выставил вперед стройную ногу, грациозно нагнул гордую голову и приятно улыбнулся, чтобы показать блестевшие при еще достаточно ярком свете зубы. И ведь вроде не поспешал по коридору, не догонял – а как-то оказался рядом. – Не помешаю вам в качестве спутника?
[NIC]Дарио Уве[/NIC] [STA]Нас здесь прикончат, или отведут за бруствер?[/STA]
[SGN]

Прости, Господи, невинные прегрешения наши!

На первый (а также второй и третий) взгляд этот госпитальер – сама кротость, просветлённость, олицетворённое изящество. Почти женственно красивый, немного слащавый, добродушный человек… простодушный даже. Но эта мягкая оболочка, однако, скрывает необыкновенную мужественность. Разве может прийти кому-нибудь в голову назвать Дарио трусом? Разумеется, нет! И это, пожалуй, единственное качество, которое не меняется ни в одной из его ипостасей, подлинное, стержневое. Ах, впрочем, нет – не меняется ещё кое-что: он умеет много делать, производя мало шума.
Вначале может показаться, что у него и нет никаких тайн, а потом оказывается – мистер Ува весь окутан таинственностью. Если всматриваться дольше и внимательнее, под личиной добрейшего невинного простака откроется тот, кто скрытен и хитёр даже с друзьями. О, этот Дарио, скупо отвечая на вопросы, касающиеся других, тщательно обходит все, относимое к нему самому. Этот Дарио, кажется, по природе холоден, к тому же вечно что-то устраивает и затевает, вечно плетёт сети своих малопонятных интриг. Он, конечно, не альтруист, не мечтатель, не человек чувствительный; правда, он пишет стихи, но сердце у него, без сомнений, черствое, как у всякого дамского угодника, который любил многих женщин, или, вернее, был любим многими женщинами.
…и это – тоже маска. Он наполовину, а то и больше бетазоид и действительно эмпат. Ему порой непереносимо быть рядом с людьми и их эмоциями, и необходимость терпеть эту близость выработала в нем привычку прятаться за удобными образами.

[/SGN]
[AVA]http://sh.uploads.ru/qDti9.jpg[/AVA]

Отредактировано Дженаро Лу́на (07-11-2018 23:56:16)

+4

6

Взгляд утыкается в пол. В крошечный его кусочек между складок на неудобных штанах, колючих на пояснице и у колен. Не шевелиться больно, двигаться мерзко и колко, да ещё мышцы ноют – хоть матерись, а этот мерзостный пояс-резинка старого образца давит в живот и царапает раздражённую спину.
Вериги, как есть вериги, – думается с глухим смешком. – Чем ещё, как не брюками, бунтующие телеса смирять?
Серое пятнышко ковролина подрагивает. Либо кто-то идёт, либо инженерный отсек «Квиринала» рехнулся со своими экспериментами и сейчас развалит корабль на части. Никакие другие «либо» не принимаются: ревел Лоренцо последний раз ещё на родной Земле, классе эдак в шестом того дурного интерната, где они скакали с доисторическим холодным и огнестрельным оружием и учили мертвые терранские языки. Одна беда - рехнувшиеся инженеры уж больно хорошо умеют совмещаться с интернатами и хождением по коридорам. Шаги раздались громкие, хоть и смягченные умной палубой; Лори замер, прислушавшись: как есть слонопотам, и сколько учили его ходить тише!
Вот только Луи здесь сейчас не хватало, bonum est Deus, non solum придурок, и дай сил, Боже, не съездить по его нахальной морде, когда он ржать начнёт... Добрался-таки, надо же, снизошёл! Явление Христа народу, перетак тебя, синьор Росси! Сверхзанятой инженерище, как же, лапы небось в машинном масле (или чем там варп-двигатели мазюкают?), штаны в пыли, спина в мыле, физиономия не брита, куафюра страшнее смертного греха, а то и всех семи, и лыбится в добрую сотню зубов; вот не смей, не смей только ржать и пачкать, изгадишь сейчас каюту – отрежу уши фамильным кортиком и пущу на пироги! Я же знаю: зайдёшь сейчас со счастливой ряхой, тряхнёшь патлами и ка-а-ак... Знал бы ты, скотина, как я рад тебя видеть. Только голову лень поднимать.
Дышится в сложенном состоянии тяжело до хрипа.
Но вот хрен тебе, дыхалка злобствующая. Земное растение такое из семейства капустных – хрен. Не при этом же хмыре хрипеть, он ж век припоминать будет, и на урну с прахом тебе табличку закажет со списком слабостей... Мраморную, в честь родины.
А руки у него почему-то чистые. Не с дежурства что ли... И даже ногти подстриг и почистил, как на свиданку в шестнадцать лет, когда ещё усы не выросли и обеты не наложились. Пилочкой пиленные, кутикула кусанная, заусенцы с мозолями – любо-дорого посмотреть. Но меня одними ногтями не возьмёшь, и не надейся! Погоди, вот сейчас отдышусь и сказану тебе шутейку про целибат, и мужиков, и мозоли тоже, только дай секунд пять, я ресницы протру об коленку, пыль на них... И вот что тебе сказать-то, Джанлуиджи?
Ты в порядке?
Проще промолчать и лбом почти упасть ему в ладонь. Злорадно так подумать, что потные кудряхи не стерильны, и влажный лоб товарища - не самое ожидаемое начало разговора. Задышать реже и глубже, мотнуть мокрой головой, тряхнуть вместо Луиджи патлами и разогнуться неторопливо.
Сидит, видите ли. На коленях, видите ли. Со скорбной складочкой, блин, между бровей.
Ну рожу-то ещё попротивней сложить не мог? Что за постные щ-щи, товарищ-крестоносец?
Лоренцо улыбнулся широко и криво. Сидит. Живой, зараза, и настоящий, аж пихнуть руки чешутся. И где ж ты шлялся, Гэндальф, когда так нужен был?
И тебе вечера доброго. Сам лемурчик. А так... Нормально я. Помираю со скуки, знаешь ли, сейчас ныть буду. У тебя хоть занятие какое есть с расписанием, подъем-отбой там, режим нормальный. Советник вокруг принцессы круги наматывает, этот... Дарио вообще всё время занят Бог знает чем, и, intendite sermonibus meis, лучше нам и не знать, а я сижу сиднем и пузо ращу, и хоть бы одна скотина меня в зал выгуляла или делом каким заняла!
Обиженно сложив губы птичьей жопкой, Лоренцо тыкнул друга в бок и усмехнулся:
Да и тебе не помешает в зал. Это у нас, военных, ежедневные тренировки в расписание обычно включены, а вы, господа штатские... – смерив взглядом часы, он махнул рукой неопределенно, – Короче, пошли жрать. И молиться поспеть на ужин раньше моего начальства, я там в репликаторе коньяк видел. Будешь коньяк?

[NIC]Лоренцо Томмази[/NIC]

Отредактировано Габриэль Ланфорд (22-11-2018 00:12:35)

+4

7

Физиономию вытирать о протянутую руку помощи. Ну конечно, спасибо, дружище, так это и работает. Так это и работает... Рад меня видеть все-таки.
Луи тихо вздыхает и снова гасит желание обнять Лори. Слушать потом недовольные вопли? Нет уж, спасибочки, себе дороже.
Противнее? Это сложно, но в следующий раз постараюсь. Все для тебя, дружище, – он наигранно-серьезно кивает головой. – А со скуки тут не ты один помираешь. Подъем-отбой подъемом-отбоем, а делать все равно нехрен. Только следишь за показателями, следишь, следишь. Да и эти твои… Вот как их обозвать? Неместные, короче – ходят, а ты им головой кивай, улыбайся учтиво, приветствуй вежливо по пять раз на дню, потому что лица твоего они все равно не запомнят. Кошмар и вопиющее социальное неравенство! А все почему? Потому что указа-а-ание старпо-о-ома, – последние два слова Луиджи не слишком похоже, но достаточно смешно пародирует голосом самого старпома. И все это с его странной улыбкой: вроде и видно, что раздражен, но все равно весел до чертиков в глазах. – Ох уж эти мне stultus, stulti формальные штуки.
Усаживается на полу по-турецки и не успевает увернуться от смертельного, кошмарного, ужасного! тыка пальцем. Луиджи сгибается пополам от неприятной и резкой боли-щекотки.
У-ух, прямо между ребер! Tyrannus crudelis et monstrum, hic estis, – полухрипло отзывается и замолкает. – Весело болтать на этих забытых теми, кто ценит свое время и свободную от всяких ненужных и убитых временем вещей память языках. К примеру, бесценная возможность – незаметно ругаться, чтобы понял только мелкий-сердитый-кудрявый. – Луи не успевает притворно обидеться на «и тебе бы в зал не помешало», как тут же пытается сдержать смех. Ключевое слово какое? «Пытается». – Как ты, однако, быстро переключаешься с тренировок на еду. В этом таится корень многих твоих проблем, я считаю.
Заранее чуть отстраняется, чтобы не получить по мордасам за полуобидную для Лори шутку и уже собирается отказаться – «не-не-не, тебе надо – ты толстей, а я пошел дальше спа… да, да, в зал, куда ты меня и послал», как вдруг звучит заветное слово. «Коньяк». И разум Луиджи уступает место желанию напиться с другом, которое выходит к рулю управления с залихватским «эгэ-э-эй, нам хоть паленка, хоть киршвассер – одна малина, одно похмелье!».
Вот скажи мне, милдруг, почему ты видишь на «Квиринале» то, чего я на нем не вижу? Аж обидно, – он поднимается на ноги, механически и бездумно отряхивает колени, зачем-то поднимает Лори за плечи и смотрит с хитроватой улыбкой. – А вообще – когда это я был против перспективы набух… кхм, культурно выпить с дорогим товарищем? Правильно, никогда. Пошли, non expecto maxima rerum!
[NIC]Джанлуиджи Росси[/NIC]
[AVA]http://s7.uploads.ru/amDNY.jpg[/AVA]

Отредактировано Сиб Марвари (18-11-2018 23:35:44)

+4

8

Андреас повернул голову, через плечо окинул лощеного хитрюгу Уве взглядом, от аккуратно-небрежной прически до выставленной напоказ крепкой икры и изящной лодыжки и красивой лепки ступни в, конечно же, изысканной туфле.
Не сумеете, Дарио, – с беззлобной иронией отозвался он. – Помешать мне на пути к обеду не хватит даже вашей изворотливости. Тем более, если вы хотите тоже успеть на обед.
Он развернулся к госпитальеру и с подчеркнутой серьезностью поправил кончиками пальцев его воротник. Выразительное движение бровями дополнило мизансцену молчаливым укором – дорогой мой, как можно быть таким растрёпой. Укор был не по адресу, оба это знали, и этот нюанс придал жесту пикантности.
Лавай томно сузил глаза, окружил себя эмпатически ощутимой аурой восхищения и прямо-таки эротического удовольствия от лицезрения собрата.
Вы – истинное украшение Ордена, брат мой. От кого-то я слышал, что вы и на ридоне искусно играете, м-м?
Жестом предложив ему продолжить путь праведный, Лавай вновь направился к столовой, не обрывая беседы.
При случае, вы не против сыграть что-нибудь? Хорошая музыка освежает дух и чувства.
Они вошли в общий коридор и влились во множество оголодалых и жаждущих, кому было по пути. Не проявляя спешки и не теряя нити достойного разговора, Андреас и его спутник, тем не менее, сумели обойти многих конкурентов и поспели к пульту раздачи в самое время. Увидев, как в ответ его заказу зажегся зеленый диод, Лавай разулыбался. Суфле ещё не расхватали. Забрав лоток с обедом, он самодовольно хрюкнул себе под нос: два суфле, а не одно, так-то!
Нет, Советник не был сладкоежкой, ничуть. Он был сладкоежкой-гурманом, избирательным и вдумчивым.
Так вот, о ридоне...
Улыбка Советника в этот момент была так благожелательна, что можно было не сомневаться в гнусном её подтексте.
Принцесса выразила желание научиться играть на этом замечательном инструменте. Он есть в ее распоряжении, дамы прихватили немало занятного в  багаже. Займите ее досуг, брат мой, сегодня после обеда на часик-полтора. А заодно и её фрейлин тоже, конкретно – вельможную даму Аннелис...
...эту язву Господню, но конечно же, Лавай не желал зла своему собрату, ни в коем случае.

http://s8.uploads.ru/EkBWh.jpg

[NIC]Андреас Лавай[/NIC] [STA]Причиняю добро[/STA] [AVA]http://sh.uploads.ru/3DXp6.jpg[/AVA]
[SGN]

Береги Вселенную, мать твою!

И кто бы мог подумать, что советник Андреас Лавай – сын бетазоидской аристократки? На вопрос «а кто у нас муж?» она отвечала лишь скромной улыбкой. Желающие всё-таки дознаться получали весьма скупые данные – мужа и не было никогда, и кто отец ребенка – семейные предания Лавай тщательно умалчивали. Слухи же о том, что это был кто-то из людей Хана, а то и сам Хан – всего лишь слухи, кто ж им верит. Излишне любопытным оставалось судить лишь по результатам случившегося мезальянса в виде, собственно, самого Андреаса, а всяко получалось, что его юная мама явно сблудила с кем-то с Темной стороны, потому что бетазоиды мягкие-милые, но метис получился совершенно не в эту породу...
Дипломат в прошлом, и орден он для своих целей тоже использует, хоть и не во вред ордену – циничный, расчетливый, уставший от суеты мирской, видящий корыстные побуждения во всех и каждом, эдакий своего рода командор средних веков: «Подъё-о-ом! Выезжаем за час до рассвета, надо облагодетельствовать еще три сектора!». 
За время в ордене создал личную информационную сеть, у него куча знакомых, кому он как-либо помогал, или другими способами заручился их дружбой, во время миссий не гнушается пользоваться развитой эмпатией и не настолько развитой телепатией, его основная манера ведения переговоров – шантаж: «Что значит – заложников не отпустите? Да, по сути, плевать, что там будет с теми заложниками, мы сейчас вам на башку мини-атомную бомбу зафугасим, так что все нормально станет, но есть один момент – у тебя, приятель, там-то есть приют для кошечек-собачек, который ты спонсировал, не отпустишь заложников – собачкам тоже капец», или «Знаешь, парень, делаем так: я никому не говорю, а ты бросаешь это все и сматываешься туда-то. Мой приятель поможет тебе там устроиться на работу...», или – «Мужик, ты ахренел, такое делать? Думаешь, я не знаю, что в двух парсеках отсюда живет твоя старушка-мать, которая понятия не имеет, чем ты занят? А хочешь, она узнает, м-м?».
Да, он, что называется «преданный доброму делу мерзавец», да, его девиз «Мир этот – бардак и дрянь, и не достоин существования, но пока я жив, он не посмеет стать еще хуже!».
Однако это чертовски результативно.

[/SGN]

+4

9

Не смогу, советник, – смиренно соглашается Дарио, – ибо всем сердцем не желаю стать вам помехой. – На тот самый, необходимый миг, не дольше, фиксируя выражающее почтение положение головы и торса, он непринужденно выходит из поклона на вздохе, тоже смиренном, с опусканием взора: – Изворотливости? Вы путаете меня с кем-то, наверное, – и мягкая улыбка всепрощенца – ну ошибся собеседник, с кем не бывает. Улыбка воспитанного тихони, которому не за себя даже неловко – за другого.
Иногда действительно жаль, что вычурные моды былых веков, по большей части, остались в том самом прекрасном и соблазнительном для профанов прошлом. Конечно, «следы былой красоты», какие-то мелочи из архаичных стилей творцы, а за ними и щеголи нынешних времен тащили и в космические эпохи, но мало, ах, мало! Вот, скажем, Уве не сомневался – ему изумительно пошли бы шелковые чулки до колен, в каких разгуливали изысканные кавалеры века осьмнадцатого, и туфли с пряжками, на отчетливых таких каблуках. Но… столетье на дворе не то, какие там чулки! Туфли, правда, имели место быть – естественно, он обулся к ужину соответственно, не в армейских же ботинках топать на прием, где и венценосных особ можно встретить. Изысканная обувь подчеркивала скромность темного, почти монашеского костюма …тем не менее, неким чудом, не лишенного изящества. Может, из-за безупречной опрятности, подчеркнутой снежной белизной манжет и воротничка, или исключительной удачности якобы безыскусного кроя?..
Разумеется, Лавай все это не только заметил, но и оценил, Дарио удивился бы, случись иначе. Он в свою очередь оценил почти интимный жест, каким заботливый родитель поправляет одежду ребенка – парадокс, но поощрить и польстить можно даже жестом упрека – а пятна чуть ли не девичьего стыдливого румянца на бледном лице были, практически, «домашней заготовкой»:
Андреас, вы определенно задались целью смутить меня сегодня, – бывает ли лукавство простодушным, а простодушие лукавым? В исполнении госпитальеров – сплошь и рядом, служба такая. – Не хочется думать, что и огорчить тоже… – и выражение лица уже на ходу попроще, попроще сделать, поудивленнее, а-ля «незаслуженно обиженный ангел»: – Прославить Орден я уж точно хотел бы не своей красотой.
А братолюбия-то от советника восторженного, братолюбия!.. Не то что полукровку-бетазоида, беса любого с копыт сшибет, сурового вояку Звездного флота сквозь броню прогреет до косточек. И все искренне, эмпата ведь не обманешь, да? На это расчет? Актер советник, актерище, вот у кого учиться. Что ж… как говорится, «мы с тобою одной крови, ты и я»? Так, да не так, одна стать – наследовать эту кровь от матери, как Лавай, быть признанным семьей иной расы, частично сохранившей порядки матриархата, и совсем другая – Уве... Отец-бетазоид, хоть и принадлежал к знатному роду, погиб еще до его рождения, и родня не приняла какого-то там вроде бы бастарда.
Боже, неужели мои исполнительские поползновения произвели на кого-то впечатление? – откликнулся «знатный ридонист» со столь же искренним удивлением. Актерствовать он тоже учился с младенчества – жизнь заставила.
Выходя из турболифта, Дарио отстал на треть шага от старшего, и держал эту неоговоренно-церемониальную дистанцию, благожелательно кивая знакомым, то есть каждому встреченному в коридоре, ведущему к столовой.       
Но я всего лишь дилетант, желающий освежить дух и чувства, в меру скромных своих способностей, – народу в обеденном зале оказалось не так и много, надо же. – Полагаю, не стóит принимать всерьез эти попытки, советник.
Суфле, при виде которого физиономия старшего госпитальера стала столь же сладкой, было приготовлено не репликатором, а корабельным коком, и уже поэтому только заслуживало того, чтобы потоптаться в короткой очереди у стойки. Уве, правда, к сладкому имел пристрастие разве что в смысле переносном, так что лишь полюбовался благостью на лице Лавая. Благ и человеколюбец, о да…
У принцессы целый оркестр и хор в сопровождающих, а музыке ее должен учить я, ну да... – садясь за столик на двоих, Дарио не фыркнул и не закатил глаза на манер св. Себастьяна, даже мысленно, решая про себя – отвертеться, или принять свалившуюся «честь», как плату за право находиться в тени сугубо дипломатической миссии остальных рыцарей, так надежно покрывающей его собственную. – Право, если б не было дружественного и милостивого визита Её Высочества на попорченные давней войной Эминер-7 и Вендикар, его следовало бы придумать, чтобы… – поднимая потупленный взор, Уве улыбнулся кротко:
Прекрасно, советник. Я слышал, вы тоже отменно владеете ридоном? Я прихвачу свой, и мы славно сыграем вдвоем, к тому же два учителя – это больший охват умений ученицами, не так ли?
А вельможную даму и по этикету следует уступить старшему, – именно это сказал серьёзный взгляд таких характерных для отчасти бетазоида черных глаз. 
[NIC]Дарио Уве[/NIC] [STA]Нас здесь прикончат, или отведут за бруствер?[/STA]
[SGN]

Прости, Господи, невинные прегрешения наши!

На первый (а также второй и третий) взгляд этот госпитальер – сама кротость, просветлённость, олицетворённое изящество. Почти женственно красивый, немного слащавый, добродушный человек… простодушный даже. Но эта мягкая оболочка, однако, скрывает необыкновенную мужественность. Разве может прийти кому-нибудь в голову назвать Дарио трусом? Разумеется, нет! И это, пожалуй, единственное качество, которое не меняется ни в одной из его ипостасей, подлинное, стержневое. Ах, впрочем, нет – не меняется ещё кое-что: он умеет много делать, производя мало шума.
Вначале может показаться, что у него и нет никаких тайн, а потом оказывается – мистер Ува весь окутан таинственностью. Если всматриваться дольше и внимательнее, под личиной добрейшего невинного простака откроется тот, кто скрытен и хитёр даже с друзьями. О, этот Дарио, скупо отвечая на вопросы, касающиеся других, тщательно обходит все, относимое к нему самому. Этот Дарио, кажется, по природе холоден, к тому же вечно что-то устраивает и затевает, вечно плетёт сети своих малопонятных интриг. Он, конечно, не альтруист, не мечтатель, не человек чувствительный; правда, он пишет стихи, но сердце у него, без сомнений, черствое, как у всякого дамского угодника, который любил многих женщин, или, вернее, был любим многими женщинами.
…и это – тоже маска. Он наполовину, а то и больше бетазоид и действительно эмпат. Ему порой непереносимо быть рядом с людьми и их эмоциями, и необходимость терпеть эту близость выработала в нем привычку прятаться за удобными образами.

[/SGN]
[AVA]http://sh.uploads.ru/qDti9.jpg[/AVA]

Отредактировано Дженаро Лу́на (21-11-2018 17:03:46)

+2

10

Ах ты ж, жопа с ушами, – умиленно думает Лоренцо, расплываясь в широченной улыбке.
«Эти твои» – мое начальство непосредственное, советник Лавай и сеньор Уве, красавец всея ордена. Эх, человече, интеллектом не удрученное, вот ты своего старпома не ценишь, а зря! Дадут такого вот Лавая – или, Di prohibeant, Дарио... Хотя это кого ещё кому дадут. Ты не смотри, что у них лица такие добрые и честные. Это ж в госпитальеры посвящённые, рыцарский сан выслужившие... Ну, сам понимаешь. Не святым духом единым всё-таки.
Немного подумав, Лоренцо поднялся с пола и полез в тумбочку, чем-то активненько шебурша.
Ваш старпом, – глухо заявил он в необъятную мебельную ширь, пахнущую пластиком и подтаявшим марципаном, – Ваш старпом просто душка, еt unique leporem, я тебе скажу. Такой мужчина – закачаешься, а вы не цените!
По одной спине было видно, что Лоренцо беззвучно хихикает.
Вот припёрся, черт из табакерки, пролетариат и вульгарный люмпен, морду козью строит, настроение, видите ли, улучшает... И ему улучшить, что ли? Сейчас вот как улучшу... Э, не, чего-чего сказал?!
От-то-то, придержи коней! Это у меня с переключением проблемы или с едой? Да у меня талия, как у этих кислотных феечек из мультипликации! Я те дам проблемы! Это ты тут мускулистый, как на допинге и хавчике не из репликатора. А я... А я – балерун, et quod sic comedent habitaculum draconum... Скоты все-таки эти древние римляне. Не могли ругательства покороче сочинить?
Обернувшись и в сердцах пнув товарища по бёдрам — несильно, так, чтоб жив остался и матюгаться прекратил – Лоренцо потряс пустой фляжкой из кожзаменителя. Настоящего, терранского, не реплицированного!
Вот, гляди: непрозрачная! Литр влезет. Ты не радуйся, там выпивка разбавленная, много понадобится. Думаешь, есть тара в столовой?
И вот так ехидно и вопросительно, как лет десять назад, когда бегали за чипсами и солёными конфетками через забор интерната, поблестеть глазами:
Помнишь, боевой товарищ? Готов ли сложить совесть и задницу под всевидящее око надзирателей и ремень инструктора по фехтованию? Помнишь ли вообще, как этот лысый хрен нас пониже спины лупцевал? Больнее всех, между прочим. Гуманность классического образования, чтоб её... А теперь вместо сторожа — Фрау из инженерного, вместо хитрого фонаря над дырой в заборе — глаз советника, и хитрюще-масляная улыбка Дарио вместо рыка директора. Один папа прежним остался, только поседел слегка...
Есть у меня такой талант, говорят: искать авантюры на своё седалище. Вот и коньяк туда же. Пошли, добытчик мамонтов, гарпунить мечезубого тигра с планеты М-312...
В коридоре было тихо-тихо; Лоренцо выглянул на секунду, вытянул шею, узрел в конце коридора завернувшую за угол пятку и вздохнул:
Не прокатит. Начальство на шухере. Такие ботинки, чтоб его, только у Дарио водятся... Но, в конце концов, мы ж граждане совершеннолетние, а обета воздержания в виновкушении – или как его ещё пафоснее – не давали, додумались отказаться. Вот и пожинайте плоды, господа начальники.
Вперёд и с песней! – бодро продекламировал Лоренцо. Подавил желание показать язык пятке Дарио, запнулся, плутовато зыркнул на товарища и молчал всю дорогу до репликатора; то время, пока Луиджи закрывал его от наблюдателей широкой спиной, он хихикал себе под нос не слишком мужественно и что-то напевал про Бармаглотов. Настроение стремительно улучшалось.
Всё-таки иногда удобно быть компактным госпитальером...
[NIC]Лоренцо Томмази[/NIC]

Отредактировано Габриэль Ланфорд (22-11-2018 00:13:15)

+4

11

Балерун... Я б тебе сказал, кудрявость ты идиотская, кто ты на самом деле, но дороги мне мое лицо и прочие важные части меня, дороги.
Тебе нравится старпом? Забирай. Вот хоть всего забирай, с хрящами и сухожилиями кушай, мне не жалко, чесслово, – Луи весело оскалился. – Только не забывай, что с мужиками тоже нельзя, если он вдруг тебе настолько понравился.
Появившаяся перед носом Луиджи довольно объемная фляга явно порадовала последнего.
Чу-дес-но. Вне зависимости от того, что у тебя еще в этой каюте имеется, сия вещица – явно лучшее из того, что тут может быть, – он довольно хмыкнул, задумался над вопросом товарища и заглянул ему в глаза.
Не блести, Лори, фарами, а то появится у меня настроение через лаз за территорию, in judicio sanguinum quaerere casus, и закончится все как обычно. И опять будут за уши нас таскать за то, что натаскали в комнату пятнистых ящерок, которые со страху поотбрасывали свои хвосты, несчастные животинки. Давай не будем. Не хочу, чтобы наша Фрау мне оторвала голову. Да и тебе без головы тоже не очень-то хорошо будет – мордашка-то симпатичная, жалко. Хотя. О чем я вообще?
Тарелки? Как думаешь, коньяк в мисках выглядит достаточно по-идиотски? Я считаю, что вполне себе, – Луи фыркнул, представив картину утаскивания пары тарелок сомнительного содержания под взглядами престранного начальства Лоренцо. – Сам ты добытчик мамонтов, Лемурчик. А если с песней, то нам точно прилетит, – Луиджи вышел в коридор вслед за Лори.
Нелегкий и полный возможностей наткнуться на кого-то нежелательного путь до репликатора преодолели в тишине, соответствующей важности такого события. По достижению места назначения Луи с абсолютно спокойной и расслабленной мордой лица привалился плечом к стенке рядом с репликатором.
Что тебе там не нравилось в моих габаритах? А коли б не они, так удачно запрятаться за мной бы не получилось, – думалось Луиджи с легким ехидством.
Взгляд Луи случайно упал на советника Лавая и Дарио. Прелесть какая. То, что нужно.
Лори, а Лори. У нас тут, знаешь ли, maxime invitis spiritus hospites, – через плечо Луиджи глянул на Лоренцо с миленькой улыбочкой.
[NIC]Джанлуиджи Росси[/NIC]
[AVA]http://s7.uploads.ru/amDNY.jpg[/AVA]

+4

12

– Восемдесять пять лет – долгий срок, – компьютер не придумал ничего умнее этой избитой фразы.
– Ничуть, если это ваше прошлое.

Маргарет стояла около зеркала и пристально рассматривала свое отражение. Говорят, по Земле ходят как минимум семь людей, похожих на вас, но чтоб спустя сто лет... Девушка осторожно коснулась пальцами своей щеки: вроде бы она похожа на саму себя, когда была молода, и ее рабочим местом была одна треть стола. Как чудно извернулась судьба: тело совершенно другого человека, но выглядит в точности, как ее собственное. За исключением маленьких деталей: глаза Бейли были стального цвета, а волосы на свету должны были сверкать медной проволокой, но у отражения все было не так! Светло-русые волосы, глаза непонятного болотного цвета – кошмар, а не медная проволока.
Мать моя компьютер, какой ужас, а? – прошептала женщина, черт знает для каких целей оттянув себе веко. Для интереса, прости господи. Казалось, ее совершенно не волновал тот факт, что запись ее личности, умершей в далеком 2335 году, попала в руки Очень-Развитого-ИИ. Настолько, что он умудрился впихнуть ее личность в тело другого человека (к радости Маргарет, тело подобрали весьма удачно), собрать разбитое лицо по кусочкам, заменить «вредную» кровь на синтетическую и «полезную», а когда ее прилетели забирать какие-то странные и незнакомые люди, запихнуть в карман блокнотик и пару сменных глаз. Серых, черт возьми, глаз. Ну а чего еще можно было ожидать от ИИ, который спустя две недели начал называть Бейли не иначе, как «мамуня»? Лазера в спину? Весьма сомнительно. В любом случае, сейчас Как-Бэ-Маргарет пребывала на каком-то корабле и с какими-то людьми.
Компьютер, напомни, кто я? – подала голос Маргарет, отходя от зеркала.
Агнешка Бьорке. Ксеноботаник, – раздался ответ компьютерной женщины, и Бейли еле слышно чертыхнулась.
Ксено, мать его за ногу, ботаник. Сфера, к которой она имеет такое же отношение, как гроб к свадьбе. Тяжело вздохнув и положив пакетик с глазами в карман, «ботаник» вышла из каюты и отправилась на поиски самого важного места на всем корабле, а именно – кухни. Поплутав минут так тридцать (мы люди гордые, помощи у системы не попросим), она наконец-таки нашла заветное помещение.
Доброй ночи. Надеюсь, что не помешала. У вас тут кофе нормальный есть, или только это? – она махнула ладонью в сторону репликатора, благо в ее время подобные уже существовали, правда в несколько другом виде. Они выглядели громоздкими, но зато сразу бросались в глаза, не то что эта мелочь пузатая.

[NIC]Маргарет Бейли[/NIC] [AVA]http://sd.uploads.ru/snxPf.jpg[/AVA]
[STA]Цивилизация требует изобретений[/STA]
[SGN]

Я ли я?

Землянка до мозга костей, робототехник до мозга костей: однажды она выпрыгнула из окна горящего дома, успев только завернуться в полотенце и схватить «Руководство по робототехнике». В крайнем случае Бейли могла бы пожертвовать и полотенцем.
Для далеких 2275-2335 гг эта небольшая, но сильная женщина была настоящим двигателем прогресса, единственной и незаменимой, поэтому на работе она появлялась даже после выхода на пенсию. И смерть ее вполне соответствовала образу жизни: решила вздремнуть в обеденный перерыв на рабочем месте.
Маргарет понятия не имела, что жизнь сыграет с ней злую шутку. Если перенос личности в облако она с горем пополам пережила, то уж то, что эти данные попали в лапы какого-то высокоразвитого ИИ, показалось ей наихудшим из всех возможных вариантов развития событий. Или же это только начало?

[/SGN]

+4

13

Эмпатический фон заиграл для Лавая знакомыми оттенками, когда другая пара госпитальеров присоединилась к трапезе. Столик они выбрали в стороне, как бы из деликатности не мешая Советнику и его беседе. Правда была в том, что братьям, как любым нормальным подчиненным вовсе не доставляло экстатического восторга обедать в компании начальства. И vice versa, советник предпочитал видеть собратьев так часто, как к тому располагали дела Ордена, бессчётные ad majorem Dei gloriam, – и не более того.
Так что, ограничившись взаимным любезнейшим приветствием, братья перестали досаждать друг другу.
Внимание Лавая вновь было с несравненным Уве, как и его чистое, ангельское сожаление.
Увы, как ни приятен мне был бы подобный отдых в кругу очаровательных дам, дела Господни требуют моего присутствия в ином месте, Дарио, дорогой брат. Некоторые недоразумения необходимо предотвращать прежде, чем они выйдут из-под контроля.
И когда он произносил слово «недоразумения» – а в виду имел Лавай кое-что похлеще – в столовой прозвучал хрипловатый, но явно женский голос. Если только это не был попугай капитана Флинта, конечно, позабывший словечко «пиастррры!».
Озадаченный, Лавай повернулся всем корпусом, чтобы уставиться на женщину совсем не по-светски. Он молчал не менее половины секунды, совмещая увиденное с тем, что бетазоиду нарисовала эмпатия, а затем коротко указал движением подбородка в направлении стойки.
Очаруйте кока, и он вам сварит.
Кем бы ни была женщина, Лавай не собирался терять на нее энергию и время, раз уж она не была под опекой Ордена. Но эмоциональный фон… Впрочем, быть может, это был фон настойчивого и неусмиримого приступа кофемании.
Лавай разделял этот порок и не мог не понимать отношения женщины к репликатору в столь важном вопросе, как кофе.
Репликатор неожиданно издал крякающий звук, и приемный лоток взорвался.
Таким было впечатление. Из лотка с быстротой перепуганного стада поросят рванулись воздушные шарики.
Десятки. Сотни воздушных шариков разных цветов в считанные секунды заполнили пространство рядом с аппаратом, взмывали в потолок и продолжали прибывать, продвигаясь к каждому, кто был в столовой.
[NIC]Андреас Лавай[/NIC] [STA]Причиняю добро[/STA] [AVA]http://sh.uploads.ru/3DXp6.jpg[/AVA]
[SGN]

Береги Вселенную, мать твою!

И кто бы мог подумать, что советник Андреас Лавай – сын бетазоидской аристократки? На вопрос «а кто у нас муж?» она отвечала лишь скромной улыбкой. Желающие всё-таки дознаться получали весьма скупые данные – мужа и не было никогда, и кто отец ребенка – семейные предания Лавай тщательно умалчивали. Слухи же о том, что это был кто-то из людей Хана, а то и сам Хан – всего лишь слухи, кто ж им верит. Излишне любопытным оставалось судить лишь по результатам случившегося мезальянса в виде, собственно, самого Андреаса, а всяко получалось, что его юная мама явно сблудила с кем-то с Темной стороны, потому что бетазоиды мягкие-милые, но метис получился совершенно не в эту породу...
Дипломат в прошлом, и орден он для своих целей тоже использует, хоть и не во вред ордену – циничный, расчетливый, уставший от суеты мирской, видящий корыстные побуждения во всех и каждом, эдакий своего рода командор средних веков: «Подъё-о-ом! Выезжаем за час до рассвета, надо облагодетельствовать еще три сектора!». 
За время в ордене создал личную информационную сеть, у него куча знакомых, кому он как-либо помогал, или другими способами заручился их дружбой, во время миссий не гнушается пользоваться развитой эмпатией и не настолько развитой телепатией, его основная манера ведения переговоров – шантаж: «Что значит – заложников не отпустите? Да, по сути, плевать, что там будет с теми заложниками, мы сейчас вам на башку мини-атомную бомбу зафугасим, так что все нормально станет, но есть один момент – у тебя, приятель, там-то есть приют для кошечек-собачек, который ты спонсировал, не отпустишь заложников – собачкам тоже капец», или «Знаешь, парень, делаем так: я никому не говорю, а ты бросаешь это все и сматываешься туда-то. Мой приятель поможет тебе там устроиться на работу...», или – «Мужик, ты ахренел, такое делать? Думаешь, я не знаю, что в двух парсеках отсюда живет твоя старушка-мать, которая понятия не имеет, чем ты занят? А хочешь, она узнает, м-м?».
Да, он, что называется «преданный доброму делу мерзавец», да, его девиз «Мир этот – бардак и дрянь, и не достоин существования, но пока я жив, он не посмеет стать еще хуже!».
Однако это чертовски результативно.

[/SGN]

+4

14

Появившиеся в обеденном зале братья из младших, но знатных, те самые не нюхавшие пороха «золотые мальчики» Ордена, за которых все сделали отцы и прадеды, гуськом, прячась друг у друга за спинами, крались к репликатору, а потом кочевали от него с показной небрежностью, и вообще всячески демонстрировали поведенческую модель «щенки думают, что они охотятся, как большие волки». Синьор Уве, скромно ковырявший кончиком ложечки наиполезнейшее и наипостнейшее темно-зеленое желе из богатых витаминами деваэрских водорослей почти без сахара, на это мальчишество презрительно усмехался только про себя, под маской понимающей доброжелательности, приросшей к лицу, ставшей, собственно, лицом. Он поздоровался медленным кивком и улыбкой, демонстрируя трогательные ямочки на щеках, и юные мажорчики видели в его взгляде только простодушную доброту, почти как у нлианца. Вот и снова в их присутствии пригодился Дарио освоенный уже к юности навык скрывать разочарование и раздражение. О, он учился этому с пеленок, еще бы – прятать их за смирением, за принятием своей незначительности в огромном мире, и никогда еще, никогда оно не становилось лишним, это умение. Что про него говорили и родственники, и в академии, и на службе, и в Ордене (особенно в Ордене!)? «Звезд с неба не хватает». Вот уж верно – к чему их срывать, прыгая, как ярмарочный паяц, если можно просто спокойно подождать в нужном месте, чтобы какая-нибудь плохо закрепленная звездулька сама упала в подставленные ладони? Нужно только заметить, у какой из них потерялся винтик, быть внимательным и терпеливым. Когда ты эмпат – это даже не заслуга, это просто свойство, входящее в базовую комплектацию личности.
Советник был, между прочим, встревожен. Не так, чтоб сильно, но это ощущалось… или он хотел, чтоб это ощущалось? – бывший корабельный врач, а ныне послушник спрятал пристальный взгляд под вовремя опущенными густыми и длинными ресницами. – С ним никогда не знаешь наверняка, что небрежность, а что расчет, под нее замаскированный.         
Ах, советник, поверьте, мне не менее приятно общество столь высокородных дам, – Уве не менее сокрушенно вздохнул, аккуратно откладывая ложечку. – Не говоря уж о возможности помузицировать, но… – о, сколько сожаления в следующем вздохе! – …время позднее, в режиме Её Высочества в ближайший час назначен отход ко сну, а высокочтимая Девятая жрица как раз в это время навещает гарем и играет со своими мальчиками в мехен.
Ну и не только в мехен, конечно, – это каким-то чудом читалось в интонации, несмотря на самый целомудренный вид госпитальера. – Отнюдь не только на игровом поле фишками она змеек изображает.
Еще несколько секунд Дарио, так же из-под ресниц и так же застенчиво улыбаясь, наблюдал за тем, как Лавая застали врасплох. Приятно все же, когда в чем-то оказываешься лучше того, кто в этом «чем-то» безусловно авторитетен: сам Уве услышал свою подопечную давно, и узнал сразу по снова разбушевавшемуся в ней смятению.
Советник, как вы не галантны, – с удовольствием, но донельзя смиренно подколол он Лавая. – Мы же рыцари, господь с вами, мы помогаем всем… всем дамам, независимо от их происхождения. – Очаровательный «просто послушник» в черном легко вспорхнул с кресла, с непринужденностью записного ловеласа подхватывая молодую женщину под руку. – Идемте, мисс Бьорке, я провожу вас к приличному кофе.
Даже отойти от столика они успели всего на несколько шагов, и таким же отработанным (когда?!) движением бывший корабельный врач задвинул женщину себе за спину, почуяв опасность по испугу других, но еще толком ее не увидев. Когда же повернулся и увидел – темные глаза заблестели неподдельным изумлением: шарики?! Господь милосердный, шарики. Целая лавина разноцветных воздушных шаров, будто на месте репликатора опрокинулся мешок с гигантским карамельным драже – желтым, темно-розовым, яблочно-зеленым, аквамариновым, карминно-красным.
А если в этих милых и праздничных шариках не воздух и не гелий?.. – Дарио похолодел. Он уже не был наивен настолько, чтобы не иметь в виду и такой вариант. Поэтому сделал шаг вперед и в сторону, совсем прикрывая подопечную собой. Что бы там ни творилось с ее сознанием – тело у нее человеческое, а значит, уязвимое.
[NIC]Дарио Уве[/NIC] [STA]Нас здесь прикончат, или отведут за бруствер?[/STA]
[SGN]

Прости, Господи, невинные прегрешения наши!

На первый (а также второй и третий) взгляд этот госпитальер – сама кротость, просветлённость, олицетворённое изящество. Почти женственно красивый, немного слащавый, добродушный человек… простодушный даже. Но эта мягкая оболочка, однако, скрывает необыкновенную мужественность. Разве может прийти кому-нибудь в голову назвать Дарио трусом? Разумеется, нет! И это, пожалуй, единственное качество, которое не меняется ни в одной из его ипостасей, подлинное, стержневое. Ах, впрочем, нет – не меняется ещё кое-что: он умеет много делать, производя мало шума.
Вначале может показаться, что у него и нет никаких тайн, а потом оказывается – мистер Ува весь окутан таинственностью. Если всматриваться дольше и внимательнее, под личиной добрейшего невинного простака откроется тот, кто скрытен и хитёр даже с друзьями. О, этот Дарио, скупо отвечая на вопросы, касающиеся других, тщательно обходит все, относимое к нему самому. Этот Дарио, кажется, по природе холоден, к тому же вечно что-то устраивает и затевает, вечно плетёт сети своих малопонятных интриг. Он, конечно, не альтруист, не мечтатель, не человек чувствительный; правда, он пишет стихи, но сердце у него, без сомнений, черствое, как у всякого дамского угодника, который любил многих женщин, или, вернее, был любим многими женщинами.
…и это – тоже маска. Он наполовину, а то и больше бетазоид и действительно эмпат. Ему порой непереносимо быть рядом с людьми и их эмоциями, и необходимость терпеть эту близость выработала в нем привычку прятаться за удобными образами.

[/SGN]
[AVA]http://sh.uploads.ru/qDti9.jpg[/AVA]

Отредактировано Дженаро Лу́на (25-01-2019 05:19:00)

+3

15

А ты очень вовремя, кэп, – отозвался Лоренцо весело и сердито, забирая из репликатора странноватую длинную штуку навроде канистры: непрозрачно, но неудобно. – К столу пошли, перельем. Заодно глаза помылим господам старшим братьям по Ордену.
С симпатичной белозубой улыбкой, придающей лицу глянцевидности, он изобразил полупоклон в сторону Уве и Лавая.
Гадости думает, как пить дать, – с лёгкой скукой прикинул Лори, глядя на Дарио. Дело было даже не в поганом отношении к начальству: хоть строй Лоренцо глазки, хоть не строй, а варится он в политесах со дня рождения минус время экзаменов в колледже. Не прокатывает уже даже у чистокровнейших бетазоидов – те вообще редкостные милашки. – Гадости думает или скучает. Или размышляет, как бы отделаться от Лавая... Вот даже не сочувствую ни капельки, уважаемый. Думайте-думайте.
Спокойно, уверенно и неторопливо он выбрал столик, развернулся к начальству спиной и принялся осторожно, медленно-медленно откупоривать и переливать коньяк в адекватную ему тару. Никакое священнодействие из прочих госпитальерских не доставляло ему большего удовольствия: вынуть пробку из какого-то полимера, вдохнуть глубоко, открыть флягу, прижать, приподнять, наклонить... Следить за упруго бьющей струйкой хоть и не по-натуральному пахнущего свежесозданного алкоголя, поминая доброй мыслью отцовские запасы на Мальте и итальянские винные магазинчики, пихать в узкое горлышко пробку – настоящую, чтобы хоть запах земной – и даже не водить ушами по сторонам. Кто, кому, что сказал – да какая разница... Всё равно все в одной заднице. Вылезем – там и начнём париться.
Где-то кто-то упомянул гарем. Не то чтобы отцу было интересно, кто с кем спит и в каких количествах, однако эту информацию добывать прицельно Лоренцо и умел, и любил, а потому и прислушался повнимательнее. Жаль, что слышно было не многое, уж очень далеко сидели Советник и Дарио.
А ведь действительно стоят друг друга, – не без уважения подумал Лоренцо и тут же фыркнул про себя. – Два змея: покрупнее, поосновательнее и помельче, поехиднее. И дама как раз кстати... Симпатичная дама, что же это Лавай её так? Хотя да, этот тип безцелебатный, что с него...
Он хотел было, обернувшись, подхватить леди под локоток и со всей неотразимой галантностью провести за кофием – ради развлечения и симпатии, не более, да и варит он его, как истинный итальянец – однако, увы, не успел. Всё завертелось слишком быстро: вскочивший Уве, когда Лори только-только шагнул вперёд, был сильно к даме ближе, Луиджи сдвинулся и делся из поля зрения куда-то вбок, и с непривычки пришлось обернуться и отыскать его глазами... А потом из репликатора полезло ЭТО.
Что-то трепыхнулось и задрожало в желудке. Лоренцо сглотнул, ещё раз сглотнул и приоткрыл рот с тихим выдохом: ОНИ ползли, поскрипывая, по полу, и разлетались в стороны от сквозняка, и шуршали друг о друга хвостами, и тёрлись резиновыми боками о стены и потопленные ими столики, подбирались, наступали, накатывали, и от вида и звука, от запаха пресной резины стало страшно. Липкий ужас, холодный, как выстоявшийся кисель, забивался в лёгкие; желеобразно подрагивая, самый страшный кошмар просочился в явь и подползал колеблющимся, но неотвратимым фронтом. Лоренцо затрясло, и он шагнул назад, наощупь хватаясь за столик. Канистра покачнулась, но не упала.
Luigi... – прошептал он одними губами, побелев до мертвецки-серого, – Lu... Luigi, per l'amor di Dio, per favore, chiederti... Prego, prego!
Один из НИХ, огромный, ярко-красный, покачивая толстыми боками, подпрыгал от заваленных столов и едва не ударил его в носок ботинка. Лоренцо гортанно вскрикнул, пнул ЕГО со всей силы и, скидывая на пол и канистру, и фляжку, и стаканы взгромоздился на стол, подтягивая к себе ноги и хватаясь рукой за столешницу, чтобы встать. По его лицу давно бы покатились слёзы, но они никак не могли намочить ресниц – столь широко раскрытыми он держал глаза. Пересохла слизистая горла от по-собачьи частого дыхания, и ноздри трепетали, и брови присборили морщинами испуга красивый смуглый лоб: только Луиджи, вероятно, знал об этой фобии Лоренцо. И, признаться, сейчас обоим было совсем не до смущения от комичности ситуации.
[NIC]Лоренцо Томмази[/NIC]

Отредактировано Габриэль Ланфорд (25-01-2019 18:32:31)

+3

16

Люди... Как же вы мне все дороги, аж клыки чешутся...
Кетцалькоатль с очаровательной улыбкой встречал каждое лицо, было ли оно знакомым, или впервые увиденным. Как всегда, царственная особа несла себя гордо и надменно, но вместе с этим галантно и до омерзения слащаво. Долгие три недели они болтаются черт знает где среди звезд, и все вокруг делают вид, что все нормально.
Натаниэль хмыкнул и вытащил из заначки маленькую бутылочку с коричневой жидкостью. Отвернул пробку и опрокинул содержимое в себя. Виски обожгло гортань, и на душе, как и в желудке, стало тепло. Хитро взглянув в сторону двери, Нэт закатил бутылочку под столешницу и вышел в коридор. Вскоре высокая фигура Натаниэля прогулочным шагом направлялась к капитанской каюте.
Впрочем, принцу не пришлось добраться до цели, где-то на полпути он натолкнулся на компанию своих спутников, испуганно взирающих на самые обыкновенные воздушные шарики, коими дети так любят играть в парках, коими украшают жилища свои в дни праздника. Удивленно взглянув на Дарио, скрывающего за своей «широкой спиной» даму, Кетц пожал плечами и ткнул один из шаров пальцем.
Пуф... – произнес он замогильным голосом, будто пытаясь оскорбить этим жестом трусишек-заек-сереньких. – Тут вообще нас кормить будут сегодня? Или мне, наследственному принцу, придется искать себе пропитание самому? Где ваши манеры?
Натаниэль покачал головой и снова толкнул шарик пальцем.
Я желаю получить свой завтрак немедленно. Глазунью и два тоста...
Мерзавец прекрасно знал, что своим поведением он может навлечь на себя гнев праведный, но отказать себе в удовольствии и не укусить он просто не мог. Однако черные, как смола, глаза изучающе перебегали с одного спутника на другого, словно отыскивая самые потаенные уголки их душ.
[NIC]Натаниэль[/NIC]
[AVA]http://s7.uploads.ru/UPX9y.jpg[/AVA]

+2

17

Помылить глаза – так помылить глаза, не шеи же господам Старшим мылить, – мимолетно пронеслось в кудлатой голове Луи. – Уж что-то, а это - себе дороже.
Луиджи даже не смотрел на Лавая и Уве, только вслед за другом быстро кивнул в их сторону головой (мол, да, да, вижу-знаю-уважаю) и молча проследовал за Лори до столика, за которым последний с моськой довольного лемуреныша очень вдохновенно переливал реплицированный алкоголь во фляжку.
Он стоял боком к столику, за которым мило беседовало начальство, потому быстрое движение Дарио, коим он благор-родно спас даму от воздушных шаров, увидел только периферийным зрением. Впрочем, неполнота картины с его точки обзора не помешала сознанию Луи дойти до элементарной мысли: Лоренцо и шарики – ужасное сочетание.
Che assurdità?.. – он нахмурился, быстро тряхнул головой и развернулся к Лори всем корпусом. – Lorenzo, guardami! Слышишь? Не гляди на... на это, просто не смотри!
Но, конечно, даже громкий голос Луи не мог возыметь нужного действия. Страх так легко не отступает, он как земная шавка – хватает мелкими острыми зубами за ногу и не отпускает. Рычит.
От неловкости и, верно, абсолютной комичности ситуации для постороннего зрителя губы сами расползлись в натянутую улыбку.
Stupido, stupido, solo terribilmente stupido! – Аж отчего-то стало стыдно.
Но когда Лори с непередаваемым ужасом в глазах уже полез на стол, стало однозначно (а раньше-то тебе было не однозначно, ну конечно, умник нашелся!) ясно, что пора что-то делать. Луи полурефлекторно еще успел поймать падающую фляжку на полпути к девственно-чистому полу, тогда как до также летящую вниз канистру он ухватить уже не смог, но без малейшего зазрения совести забил на эту промашку.
Он коротким движением спихнул Лоренцо подальше от столешницы и быстро нашел взглядом дверь. Там ужасающих резиновых созданий Преисподней было в разы меньше. Луиджи мягко подтолкнул друга в плечо, развернул его и, теперь уже упершись ладонями ему в спину, повел в сторону выхода, кое-как удерживая в руке незакрытую флягу.
Так, посмотри, там почти ничего нет, правда? – все с той же немного ломанной ухмылкой, негромко. – Сейчас мы уйдем - и вообще ни одного не будет, ты только не нервничай.
[NIC]Джанлуиджи Росси[/NIC] [AVA]http://s7.uploads.ru/amDNY.jpg[/AVA]

Отредактировано Сиб Марвари (19-02-2019 10:14:48)

+3

18

Происхождения? У вас тут кастовая система? – решила сразу уточнить женщина, чтобы избежать ошибок в будущем.
Проще было найти какой-нибудь учебник истории, запереться в каюте и никуда не выходить, пока книга не будет проштудирована от корки до корки. Правда, как всегда, в вопросе проскользнула некая издевка. Маргарет понятия не имела, как должна вести себя Агнешка Бьорке, за которую ее все принимают (ну этот мужчина – точно), поэтому ей оставалось надеяться, что она не милый и нежный цветочек семейства «фиалкус-филологиус». Единственное, что ей нравилось в этой Бьорке – фамилия, но это тоже не точная информация.
Кока очаровывать им надо. Поставили бы кофемашину или дали свободный доступ к горячим напиткам. Раньше было проще, – хмыкнула Маргарет, которая только-только собралась скрестить руки на груди, как ее подхватили за руку и куда-то повели. А потом из репликатора один за одним начали выпархивать воздушные шарики.
Хотите сказать, что эта штука еще и массовик-затейник, так? А разграничить функции не хотите, да?
Бейли медленно подняла упавшую челюсть и, сняв значок, ткнула в ближайший шарик, но не так удачно, поэтому он начал изображать броуновское движение и натыкаться на все, что мог наткнуться, в том числе на очередного незнакомца, который пришел требовать еды.
Нет, она в прекрасной компании: странный корабль, репликатор, который вместо еды выдает шарики, «наследственный принц» и бедняга, который боится воздушных шаров. Вот его было даже жалко, но Маргарет никак не могла ему помочь, разве что посоветовать носить с собой большую английскую булавку. В такой ситуации просить о кофе не из репликатора совершенно бесполезно, остается только забыть об этой идее и найти нормальный репликатор, который в состоянии сделать кофе с виски. Или виски с кофе. А еще лучше – только виски, без кофе.
[NIC]Маргарет Бейли[/NIC] [AVA]http://sd.uploads.ru/snxPf.jpg[/AVA]
[STA]Цивилизация требует изобретений[/STA]
[SGN]

Я ли я?

Землянка до мозга костей, робототехник до мозга костей: однажды она выпрыгнула из окна горящего дома, успев только завернуться в полотенце и схватить «Руководство по робототехнике». В крайнем случае Бейли могла бы пожертвовать и полотенцем.
Для далеких 2275-2335 гг эта небольшая, но сильная женщина была настоящим двигателем прогресса, единственной и незаменимой, поэтому на работе она появлялась даже после выхода на пенсию. И смерть ее вполне соответствовала образу жизни: решила вздремнуть в обеденный перерыв на рабочем месте.
Маргарет понятия не имела, что жизнь сыграет с ней злую шутку. Если перенос личности в облако она с горем пополам пережила, то уж то, что эти данные попали в лапы какого-то высокоразвитого ИИ, показалось ей наихудшим из всех возможных вариантов развития событий. Или же это только начало?

[/SGN]

+3


Вы здесь » Приют странника » «Зачарованный лес» » Сезон 4. Серия 38. Рыцари отчаяния