Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Дом Гостеприимства » Ресепшен


Ресепшен

Сообщений 1 страница 30 из 320

1

Большое светлое помещение с высокой стойкой, как в холлах гостиниц. Здесь приезжих записывают и определяют по номерам или палатам. Ничто в помещении даже и не напоминает о том, что это - клиника.

http://s1.uploads.ru/LgHnx.jpg

+1

2

Казалось, что вошедший в помещение мужчина прибыл сюда исключительно по своей воле, и никак иначе. Он шел уверенной походкой, чуть улыбаясь, с вежливым интересом оглядываясь по сторонам. Одет мужчина был в дорогой костюм кремового цвета - плюс жилет, сорочка, галстук, светлые ботинки, все как полагается. Очки чуть сдвинуты на нос, и видно, что проблем со зрением их обладатель явно не имеет. Плащ мужчина снял и теперь нес перекинутым через руку. Перед тем, как войти, он постоял около минуты перед входом, докуривая сигарету.
Только самые внимательные приметили бы двоих дюжих молодчиков, которые вроде как не имели к мужчине никакого отношения, но на самом деле неотрывно следовали за ним на порядочном расстоянии.
На подходе к рецепшену они, впрочем, нагнали и обогнали своего "подопечного", один о чем-то заговорил с девушкой у стойки, видимо, объяснял, кто прибыл и кого надо позвать.
Роб Салливан продолжал улыбаться и оглядываться.
Да, поздравляю, мистер Салливан. Вы попали в переплет. И главное, у вас только один вариант дальнейших действий - выйти из этого заведения абсолютно законно, со всеми справками. Сбежите - и станете психопатом в международном поиске. В то же время, Вас явно попытаются продержать здесь подольше... если не оставить навсегда. Мда, ситуация смахивает на патовую. Впрочем, только смахивает. Я дождусь, когда местные врачи проведут свои тесты и исследования, бла-бла-бла. Уверен, ничего они не обнаружат - завидная психологическая стойкость мне от отца досталась. Уверен, здесь можно найти способ выйти в мировую паутину. Если будут продолжать держать здесь - постараюсь выйти на связь с прессой, с независимыми мед. экспертами в конце концов. Но что-то я пока слишком далеко загадываю. Для начала надо просто выяснить расстановку сил, а так же то, какие указания были даны на мой счет. Может, меня вообще сейчас упакуют в смирительную рубашку и начнут лечить электричеством.

+1

3

Привезший Рауля в «Приют странника» таксист настолько торопливо вытащил из салона автомобиля вещи и «газанул» обратно, что Ренье только диву дался. И чего этот тип перепугался? Или просто время «поджимало»? Поскольку пришлось постоять в «пробках», да и ехать пришлось не торопясь, поскольку быстрая езда не понравилась повизгивавшему Маэстро. Может, кстати сказать, и поведение песика стало причиной торопливого отъезда. Хорошо еще розоволосый мальчуган сидел в такси тихо и спокойно. не жалуясь на усталость или плохое самочувствие. Впрочем, теперь это было уже без разницы. Рауль подхватил свой невеликий багаж – свою спортивную сумку и переноску, в котором  поскуливал уставший от утомительного переезда Маэстро, и направился в здание главного корпуса. То и дело он оглядывался - не отстал ли Флер. Конечно, и на самого Рауля перелет сказался утомляюще, но поддаваться усталости и показывать слабость сейчас было нельзя. Ведь на его попечении были те, кто нуждался в его внимании - крохотный белоснежный чихуа-хуа и розоволоый Флер.
Парень опустил сумки на пол в углу в холле и огляделся. Ему было интересно по двум причинам. Во-первых – как-никак это было новое место, куда он приехал добровольно. Ну… Почти добровольно. Все же уговоры Скиннера и собственное самочувствие не стоило сбрасывать со счетов. Ну и, во-вторых, парню было известно, что именно тут в свое время отдыхал и лечился сам Скиннер. Это факт тоже придавал юноше любопытства: а как тут и что? Воспоминание о писателе заставило сердце сжаться на миг.
Как он там? Надо будет позвонить. Сразу, как только определюсь с местом.
Рауль чуть прикусил губу, покачав головой. Почему он так волнуется? Впрочем, решение позвонить писателю как-то облегчило непонятное напряжение. Кивнув самому себе, парень обернулся к своему спутнику:
- Флер, пожалуйста, побудь тут, у кресел, хорошо? А я пока пойду нас с тобой запишу тут, чтобы нас не потеряли. Последи за Маэстро, ладно?
Ободряюще подмигнув мальчику, Ренье направился к столику регистрации. Народу в холле было мало. Точнее – почти никого, кроме троих мужчин – явно тоже приехавших только недавно, как и сам Рауль, и пары служителей. Рауль подошел ближе и, вытащив из кармана пиджака паспорт, приготовился терпеливо ждать, пока до него дойдет очередь. А вот Маэстро подобным терпением не обладал. Холл огласился звонким недовольным лаем.

+1

4

Домашние туфли Макса на полиуретановой подошве с тем же уровнем шума, что и мокасины индейца, крадущегося по песчаной, усыпанной золотистыми сосновыми иглами тропинке, ступали по драгоценному дубовому паркету. Золотисто-тёплое деревянное зеркало пола благодарно и радостно принимало на себя квадраты переливчатого от танца пылинок солнечного света из восточных окон галереи – осеннее утро опять выдалось погожим. Скоро совсем обогреет, и можно будет снять поданный матерью вместе с поцелуем на дорожку тёплый свитер, надетый уже на бегу. И можно будет спокойно выпить вторую чашку кофе, потому что первая, проглоченная над школьной тетрадкой и вперемешку с нерешёнными квадратными уравнениями Хеймо, даже не почувствовалась.
Избаловали парня, пороть-то некому… и деда Отто на него нет. Алгебру совсем запустил, поросёнок, где ж это видано!.. – поздоровавшись любезным и улыбчивым кивком с почтенной пожилой дамой на белом диване и подойдя к одному из полукруглых, вырубленных в массивной стене окон, распахнутому ради проветривания, доктор Штейнвальд посмотрел на расположенный напротив через аккуратно подстриженную лужайку Дом Отдохновения и автоматически прислушался, но тут же с улыбкой спохватился: ребячьему смеху и весёлым голосам звучать ещё рано – школьные занятия в Приютском детском отделении начинались позже.
Однако пара голосов всё-таки раздавалась, причём говорил только один из них. Другой звонко лаял. Улыбнувшись, Штейнвальд сделал ещё десяток шагов по галерее и, меняя маршрут своего ежедневного обхода территории, толкнул дверь служебного входа на ресепшен. Вошёл, ещё сохраняя на лице дружелюбную и веселую улыбку, кивнул милой девушке-портье за стойкой, молоденькому парню с паспортом в руке, тройке рослых господ, мельком прикинув – кто бы это мог быть, и прошёл дальше, вглубь помещения, сел на пуфик, нагибаясь к страшному голосистому зверю размером с материну дамскую сумочку, и белому, как вчера довязанные фрау Хенелорой носки. Тот от усердия и сердитости аж припадал на передние лапы и лаял на весь корпус. Макс бесстрашно протянул раскрытую ладонь к самому носу псинки и улыбнулся, подмигнув сидящему в кресле мальчику:
- Какой сердитый, а? Как же звать твоего маленького отважного стража?   

0

5

Флер привык помалкивать, не задавая вопросов, но это не мешало ему наблюдать. Всю дорогу он только читал и наблюдал, читал и наблюдал. С Раулем он почти не общался, ощущая какое-то странное напряжение. Его привезли в частную клинику, что само по себе пугало парня, а ему казалось, что его ведут на скотобойню, а теперь еще Маэстро развизжался на весь корпус так, что в ушах зазвенело. Это уж было совсем не здорово.
- Тихо ты, босс с хвостиками! - Флер пытался совладать с результатом скрещения не скрещиваемого, опустившись с ним рядом на колени, но песик лишь больше волновался, а тут еще появился какой-то человек, мужчина средних лет, уселся рядом и Флер по привычке замер с прямой спиной, следя за действиями незнакомца. Тот никак не отреагировал на присутствие мальчика, что не могло не порадовать, но вот с животному потянулся, пытаясь погладить. В этот момент Флер подхватил пса на руки и прижал к себе.
А то вдруг укусит, отвечай потом!
- Это Маэстро, но он не совсем мой...
- Флер покусал губу, а потом улыбнулся. - Я просто присматриваю... И если бы я выбирал себе собаку, это была бы кошка, - сообразив, что мужчине скорее всего было не интересно слушать бред подростка, Дезире замолчал и стал механически гладить животное.
Ну где же Рауль... Скорее бы! - мальчик выдохнул, и покосился на сидящего рядом человека.
- А Вы тут лечитесь или работаете? - неожиданно Флер понял, что ему лучше притвориться сынком богатеньких родителей, но вот только он не совсем знал, как ведут себя домашние дети, за спиной которых стоит вся родня.
Рауль, ну где ты там!..

+3

6

Надрывный собачий лай заставил Роба обернуться и обратить внимание на юного хозяина "зверюги" и мужчину, который наклонился к этому чуду природы, которое явно было результатом скрещивания собаки и скамеечки для ног.
Ну вот, не мне одному здесь не нравится, как оказалось, - подумал Салливан, скептически ухмыльнувшись.
Впрочем, "не нравится" - слово неподходящее. Сам по себе этот горный санаторий-больница-приют был прекрасен. При любых других обстоятельствах мужчина только обрадовался бы внештатному отпуску в столь фешенебельном месте. Но причина прибытия, разумеется, несколько смазывала эффект, и это еще мягко сказано.
Его суровая стража, тем временем, решила все вопросы у рецепшена.
- Теперь мы Вас оставим, мистер Салливан, думаю, больше в нас нужды нет. Тут кто угодно из обслуживающего персонала может Вас проводить. Желаем удачи и скорейшего выздоровления.
Роб не собирался быть с этими "людьми в черном" особо вежливым, а потом только небрежно кивнул, мол, да-да, идите уже, сам разберусь. Один из мужчин дал ему в руки ключ от комнаты, после чего оба удалились.
Впрочем, надолго в одиночестве Роба не оставили. К нему тут же подошла довольно миловидная женщина в форменной одежде.
- Мистер Роб Салливан, верно? Позвольте Вас проводить.
- Почту за честь, мисс. - Дама, естественно, удостоилась куда более приветливой улыбки. - И куда же меня определяют, если не секрет?
Сразу в комнату с мягкими стенами, или все не так трагично?

+2

7

Позади остались мелкое и неизбежное унижение выгрузки из багажника инвалидного кресла и пересаживания в него с сиденья такси – оное успело умчаться, не промедлив у глухой ограды Приюта ни единой лишней секунды. Даже сизый пахучий дымок выхлопа уже рассеялся (с той же поспешностью, кстати) в хрустальном горном воздухе. Его можно было не то что пить, будто родниковую воду, а просто жадно заглатывать кусками, как сладкие ломти невидимой, но отчётливо ощутимой субстанции. Уж на что чист воздух горного Хайленда, но и то разница заметна, от избытка кислорода сразу заломило в висках…
Рэймонд положил пальцы на джойстик, вкатываясь на широкую подъездную дорожку, будто на короткую взлётную полосу. Охранник в белой будочке кивнул как знакомому – можно проезжать и, пока Рэй кивал в ответ, неприступные воротные створки пришли в движение, расходясь.
Добро пожаловать… в рай?
Да, будет нам рай не рай, но уж точно – счастье, если снова за этими воротами избавят от кошмаров, как избавили в прошлый раз. Может, и сейчас получится освободиться от страшных снов, которые в последнее время норовили перелезть в явь, разбухающей, горячей, отвратительной кашей. Особенно отвратительной тем, что бред казался столь реальным.   
Восьмой сонно сморгнул, обводя взглядом альпийские красоты до горизонта, уж ограниченного оградой Приюта – коляска успела въехать на территорию. Мучительно хотелось спать, глаза будто припорошило песком – неделю уже бывшего штурмана донимала бессонница.
Определюсь с комнатой, и сразу залягу отсыпаться, – решил Скиннер, – Может, днём да на новом месте и не приснится ничего.
Взгляд наткнулся на вертолётную площадку с яично-жёлтой винтокрылой машиной, на изрядном расстоянии казавшейся нарядной игрушкой. Восьмой, благо и дорожка свернула, поспешно отвёл взгляд от поникших лопастей вертолёта.
Однако! Понастроили же тут за полтора года! Вон того большого корпуса вовсе не было, когда я гостил тут в прошлый раз. Только рыли под него котлован, взрывая по ночам неподатливую горную породу. Интересно, что там? – рассеянный взор со светлого здания на объект более близкий и более чем неожиданный: в конце парковой аллеи, ведущей к новостройке, мелькнул человек в инвалидной коляске. Девушка.
Рэймонд опять смигнул – от неожиданности, но его собственная «тележка» уже проехала вперед, и интересующий кадр миновал. Однако сюрпризом и косвенным подтверждением его реальности стал пандус для колясок, пристроенный к крыльцу Дома Гостеприимства. Раньше его не было, только съёмный, а этим активно пользуются, - внимание и наблюдательность даже у полусонного писателя никогда не дремали.
Из здания донёсся собачий лай, и его мелодику Рэй узнал моментально.
Маэстро. Успел я вовремя. Раулиньо-то не ожидает меня увидеть, сегодня уж точно. Обрадуется, наверное. Флёр-то как, интересно?.. – следя за тем, как распахиваются стеклянные двери на фотоэлементах, улыбнулся Скиннер и тут же нахмурился. – Промурыжили мальчишек в каких-то лесах чуть не полгода, «Мест нет, мест нет. Вот-вот освободится пара коек». Элитная клиника, называется! – так, сведя брови, бывший штурман и въехал в помещение ресепшена.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (21-10-2010 14:38:51)

0

8

Троица рослых господ, негромко беседуя по-английски, разделилась на пару и одиночку. От пары за версту несло официозом определённого рода. Опознать агента спецслужб легко – хотя бы по подчёркнуто аккуратному внешнему виду. Пара откланялась и покинула помещение. Мужчина же, перекинувший светлый плащ через руку, по-прежнему озирался без испуга, с любопытством. По крайней мере, так казалось, и когда к нему подошла медсестра, проводить, ответил ей с безупречной любезностью.
Джентльмен, – мельком улыбнувшись ему, Макс уже понял, что это именно тот, о ком говорилось в разбудившем доктора ни свет, ни заря телефонном разговоре.
А сестричка очарована, – не преминул заметить доктор, пока поворачивал голову к собеседнику помладше. – Этот господин умеет располагать к себе людей.             
Пробормотав несколько связных и бойких вполне фраз об имени пёсика и о том, что он чужой, белокурый мальчик, на волосах которого будто задержались рассветные розовые отсветы, тем не менее, заполошно схватил звонкоголосую белоснежную собачку и принялся лихорадочно её гладить. Эти движения точно производились не с целью приласкать, скорее уж – занять руки и отвлечься от чего-то неприятного. Его тут хватало – незнакомая обстановка, неизвестность, незнакомые люди… - эти, пожалуй, были самым неприятным. Мальчик боялся, но умел преодолевать страх. Значит, тот приходил извне, а не душил маленькую душу изнутри. Хороший признак…     
Макс не стал снова тянуть руку, чтобы погладить пса, и вовсе не потому, что побоялся мелких, но наверняка острых его зубов, а чтобы не нарушать личное пространство паренька. Вместо этого Штейнвальд негромко, но неподдельно весело рассмеялся:
– Маэстро? Какое удачное имя! Действительно, лает он весьма музыкально. А я здесь… – Штейнвальд заговорщицки подмигнул, – …самый главный.
Пусть понимает, как понравится, можно даже как «главный псих». Максимилиан редко надевал белый халат, а во время своих обязательных ежеутренних обходов Приюта – вообще никогда. Шорох шин заставил его оглянуться и и с приветливой улыбкой кивнуть новоприбывшему – старому знакомцу. День сегодня будет урожайный.   

0

9

Девушка тут же защебетала, она явно была рада перспективе хоть немного, но прогуляться с таким вежливым и представительным мужчиной. К сожалению, судя по инструкциям, которые были ей даны, он несколько не в себе, но с другой стороны, будь он маньяком или буйно помешанным, его привезли бы сюда совсем иным манерам, и сразу бы определили в Золотую Клетку, к примеру. Может, у него просто нервное расстройство. Или какая-нибудь навязчивая идея. Это даже романтично.
Весь наш комплекс разделен на зоны, сэр, одна из них называется "Дом Успокоения", там проводится диагностика, и большинство наших клиентов останавливается там же, чтобы иметь возможность в любую минуту посоветоваться со специалистом, или обратиться за помощью. – нелегкое это было дело, общаться с пациентами. Надо стремиться к максимально возможной тактичности, к примеру, ни за что не называть их "пациентами". – Совсем рядом с Домом Успокоения находятся Дома Отдохновения и Встреч, это что-то вроде развлекательной зоны. В каждом номере есть подробная карта с указателями, если хотите, я могу показать все на ней и рассказать в деталях.
Какое меткое название – Дом Успокоения. Не за тем ли меня сюда направили? Остынь, Роб, успокойся. Сбавь обороты. Не лезь на рожон.
– Ну, конечно же, я не против. Я, пожалуй, даже наберусь наглости и рискну напроситься на экскурсию.
Девушка теперь просто светилась, чему Салливан был только рад. Когда собеседник благоволит тебе, можно извлечь из этого немалую выгоду – к примеру она, пусть и в двух словах ("только Вы, сэр, никому не говорите, и не ходите туда"), может намекнуть, что находится на территории огромного сектора, который на главной карте в холле обозначен лаконичным "служебные помещения".
А вот и еще немного полезной информации – похоже, рецепшн почтил своим присутствием главврач. Слова мужчины не были шуткой, хоть и были поданы в шутливой форме, Роб умел различать людей руководящих по поведению, по жестам. Врачи вообще были отдельным разговором, их манера общаться с людьми казалась Салливана весьма характерной и узнаваемой.
Он удостоился мимолетной вежливой улыбки от "светила" и ответил тем же. Хотелось надеяться, что у него еще будет возможность поговорить с ним приватно.
– Ну, что же, в путь? – обратился Роб к своей симпатичной спутнице, и вместе они покинули рецепшн.

===) Наверное в Дом Успокоения.

+1

10

Судя по всему, Маэстро разволновался не на шутку. Рауль повернул голову в сторону расшумевшегося песика, и с тревогой заметил подошедшего к Флеру мужчину. Кем бы  ни был этот мужчина, он мог напугать розоволосого мальчугана. А Рауль все же отвечал за паренька. Да и вообще за те полгода, которые бывшие невольники провели в каком-то филиале клиники, Ренье непонятным образом привязался к Флеру, хотя не особо выказывал это. Все же  ребята были очень разными по возрасту, да и. пожалуй, по характеру. Единственное, что их связывало – это прежнее местожительства и то, что они оба были выкуплены Скиннером. Ну и, разумеется, то время, что было проведено в лесном филиале. И вот теперь Флер мог занервничать при виде чужака. А Рауль, как нарочно, уже приближался к освободившейся регистраторше и не мог подойти к месту, где временно обосновались розоволосый мальчик и белоснежный шумливый пес. Он мог только махнуть рукой в надежде, что Флер заметит.
Мсье Рауль Арман Леон Ренье и мсье Флер Дезире? – прочтя паспорт юноши и сопроводительный документ мальчика, улыбчивая девушка на ресепшене тут же перешла на французский.
Рауль согласно кивнул. Ему было неожиданно приятно, что доставшееся ему от родителей имя тут не стали укорачивать, как не раз бывало прежде. А еще, что не пришлось переходить на английский, который давался парню с небольшим трудом.
Простите, мсье Ренье, это Ваша собачка там… шумит? – Девушка была сама любезность и радушие. Кто знает – может, эти юные господа влиятельны и богаты и просто приехали развлечься? Тем более – с младшим из гостей уже разговаривал главврач.  Вежливость – прежде всего. Даже если от звонкого лая мелкой собачонки уже начинает болеть голова.
Да, мадмуазель, это наша собака. Простите, он несколько перенервничал после переезда. Обычно он так не шумит. – Голос парня звучал как всегда глуховато и негромко. – Как только Маэстро успокоится, его не станет слышно и видно. Если только в номере. Но соседей он беспокоить не будет. 
Надеюсь, – добавил Рауль про себя. Уж он-то превосходно знал повадки маленького шебутного звонарика.
Очень хорошо, мсье Ренье. – Девушка снова заулыбалась. – К сожалению должна сообщить Вам, что в нашем центре все дети до пятнадцати лет проживают отдельно. Таковы правила. Поэтому Вам придется на какое-то время расстаться с Вашим спутником. Однако Вы сможете видеться с ним каждый день. Стоит только перейти из одного крыла нашего центра в другое.
Вот еще не хватало. – Рауль чуть нахмурился. Впрочем, он уже успел убедиться, что Флер – мальчик самостоятельный, так что тут проблем не возникнет.
Девушка-регистраторша назвала номера, в которых будут проживать молодые люди, и подозвала кого-то из обслуживания, чтобы  гостей проводили.
Двое людей в черном, до этого стоящие у ресепшена и, явно провожавшие третьего, направились к выходу и закрыли обзор. Впрочем, Рауль и так уже повернулся спиной к ресепшену и двери на вход, так что появления человека на коляске парень просто не заметил. Торопливо подойдя к своему юному спутнику, Рауль чуть улыбнулся:
Флер, прости, меня там немного задержали. Но теперь все в порядке. Места нам уже определили. У вас тут все нормально?
Затем парень бросил короткий чуть тревожный взгляд на беседующего с мальчиком мужчину. Сразу и не определишь – то ли кто-то из приезжих-лечащихся-отдыхающих, то ли из начальства. Впрочем, держится явно уверенно и свободно. Так что, скорее всего – начальство.

+1

11

Я здесь самый главный... – прозвучало это так заговорщически, что сначала Флер даже усомнился в словах незнакомца. Но все-таки не преминул ответить в тон ему.
Тогда я с Вами лучше дружить, – с приветливой, но сдержанной улыбкой ответил мальчик, чуть наклоняя голову в одну и другую сторону, словно маятник.
Даже если "самый главный" вовсе не самый или самый, но не главный, то самого Дезире никто не обвинит ни в подобострастии, ни в отсутствии воспитания. Тем временем Маэстро все же соизволил угомониться и теперь лежал у Флера на коленях, то ли заласканный, то ли полузадушенный объятьями. Еще минутой позже на помощь мальчику с собачкой подоспел молодой парень, явно сопровождающий, как можно было бы подумать, глядя на парочку со стороны. Не то чтобы Флеру стало много легче, когда Ренье тронул его за плечо, мальчишка-невольник мало к кому привязывался за последние полтора года, поэтому и в данный момент воспринимал Рауля не более, чем очередного попутчика. Иногда Флеру казалось, что это он отвечает за компаньона мсье Скиннера, а не наоборот. Все-таки Вертеп не прошел для парнишки безболезненно и во много переменил его, сделав куда как жестче к людям, сдержаннее в проявлении своих желаний. Маленький Дезире Флер остался лежать в луже крови на шахматной доске Белой Королевой, тысячу раз преданной и использованной, а поднялся на ноги уже совершенно другой человек. Из таких вырастают Джеймсы Бонды или доны преступного мира.
Так что Рауля Флер воспринимал как того, кого нужно защищать. Хорошо, что сам Рауль не знал об этом. То ли дело Рэй Скиннер. Покровитель. У которого он еще недавно сидел на коленях, а теперь, завидев в дверях, молча встал, спуская собачку с рук и, подойдя, обнял.
Я очень рад Вас видеть, мсье! - но в глазах Флера читалось помимо искренней радости "Вы выбрали этот пансионат, но я не питаю иллюзий". Как ни пытался скрыть свои беспричинные опасения Дезире, он по прежнему верил, что самая улыбчивая в сказке про пряничный домик – колдунья, желавшая погубить брата с сестрой. Все же теперь, когда рядом шуршали шины коляски, Флер чувствовал себя намного лучше.

+1

12

Пока Рауль разговаривал с девушкой-портье, Скиннер от дверей внимательно рассматривал своего юного компаньона, которого не видел шесть долгих месяцев. Кажется, или вправду парень чуток осунулся? Успокоился ли, хоть немного? Рэй заметил, с какой тревогой Ренье оглядывался на бывшего мальчика с розовыми волосами и звеневшего неумолчным лаем пса. 
А я ещё заботу о них свалил на несчастного парня… – мелькнула виноватая мысль в растрёпанной, как обычно, голове бывшего штурмана. – Это вместо спокойного-то отдыха у него сплошная нервотрёпка получилась, наверное…
Разговаривавший с каким-то мужчиной, которого Восьмой видел только со спины, Флёр заметно вытянулся, чуть поправился, но выглядел таким же милым и не по-детски серьёзным. У Рэймонда сжалось сердце,
Пожалуй, я крупно ошибся. Определить настрадавшегося ребёнка в казённый дом на полгода, пусть даже в самый благостный и уютный – это же наказание, а не помощь. Я кретин… Надо было сразу искать мальчику хорошую семью с добрыми родителями. Только домашнее тепло и любовь могут залечивать душевные раны… мне ли не знать.
Но ведь помощь специалистов тоже была нужна, или… нет? 

Маэстро наконец утомился лаять и урчать, умолк и сидел на коленях у Дезире, как говорила одна Рэева знакомая, чинно-важно. Правда, важности хватило ровно до того момента, как шустрые глазки пёсика не углядели старшего и главного хозяина. Даже не отпусти его мальчик, пёс вырвался бы, и Флёр не смог бы его удержать. Явился миру (в лице приёмного покоя) Маэстро Неудержимый. Увиденное на входе в ресепшен придало ему такого ускорения, что маленькое, но сильное тело, тугое, как резина, от мышц, скрытых под белоснежной шерстью, вылетело из рук Дезире, будто белая пластмассовая пробка из горлышка бутылки недорогого игристого, того самого, что в России упорно называют шампанским и покупают на новогодние праздники. Кажется, Маэстро доскакал до инвалидного кресла в три огромных прыжка, так что дробный стук коготков по паркету слился в один сплошной звук. Последний прыжок дал бы фору блохе, ни одна из которых не оскверняла более по-королевски благородной белой шубки пса. Рэймонду показалось – огромные белые уши в бахроме длинного меха взмахнули, как ангельские крылья, и вознесли собачку на колени до одури любимого человека. Тот невольно откинулся, стукнувшись лопатками о крышку засунутого за спину кейса. Как обычно, бывший штурман путешествовал налегке, и в плоском чемодане было только самое необходимое: лэптоп, по паре белья, сменная рубашка, запасная пара джинсов, свитер, домашняя тёплая пижама да туалетные принадлежности.
От пустякового удара тупо заныла поясница, у неё после эквилибристики у машины такси готовность была - номер ноль. Рэй постарался не обращать внимания на боль… да, слишком верная подружка вернулась, и не вчера. Годовая, как минимум, гарантия на дело умелых японских рук, к сожалению, не распространилась на рэев позвоночник. Уже через три месяца бодяга с болью началась снова, исподволь, а потом всё сильнее. Месяц назад на консультации японский нейрохирург окончательно развёл руками – ничем больше помочь не могу.
Тёплый собачий язычок немедленно и качественно облизал подбородок и щёки Восьмого, достал до носа, потому что Маэстро встал на задние лапки, уперев передние в грудь Рэя.
- Тихо, тихо, Масенька! – негромко смеялся тот, наглаживая белую шёрстку. – Да я знаю, что ты соскучился! Я сам ужасно рад вас всех видеть! Здравствуй, Флёрушка! – чуть подвинув пса, Рэй притянул к себе робко улыбающегося мальчика, чтобы от души обнять. – Ну как вы тут, хорошие мои?             

Отредактировано Рэймонд Скиннер (25-10-2010 17:07:38)

+1

13

На фразу паренька Максимилиан вновь рассмеялся негромко:
- Конечно! Дружить всегда полезнее, чем ссориться. 
Светлая голова качалась – то в одну сторону, то в другую. Штейнвальд ненавязчиво, но не упуская деталей, рассматривал мальчишку.
Примерно ровесник Хеймо, но внешность совершенно противоположная – белокурый, светлокожий, голубоглазый. Ангелочек… и неглуп, судя по речам.
Подошедший к нему с вопросами парень тоже подвергся скользящему, но на деле весьма пристальному визуальному анализу. – Брат? Вроде непохожи, хотя этот хмурый русоволосый юноша по возрасту вполне годится блондинчику в старшие братья. И вопросы выражают явную озабоченность, и взгляд у парня… о, какой взгляд! Тревога в нём явно не один день копилась. Тревога и настороженность. Недоверие. Страх. Но страх не парализующий, а напротив – порождающий упрямство.
Доктор Штейнвальд располагающе улыбнулся парню. Конечно, директор Приюта не помнил наизусть полного досье на всех своих бывших, настоящих и будущих пациентов, однако некоторые сведения о них, помимо компьютера в кабинете, хранила и его собственная память. Вот и сейчас в ней что-то забрезжило… но догадку сбил маленький пёс, до того успокоившийся было. Музыкально поименованная собака, взвизгнув, стрелой слетела с мальчишеских колен, и понеслась к человеку на коляске.
Скиннер. – Смутная гипотеза оформилась в мозгу Макса в стройную логическую цепочку, пока пёс лизал хозяйское лицо. – Скиннер, мальчишки, которых он прислал, и которых уже приглядели специалисты Центра… Скиннер вернулся… «Иногда они возвращаются»… точнее, такие, как он, возвращаются обязательно, уж об этом в своё время позаботились хозяева.
Они же облом с несостоявшимися подопытными решили обернуть к вящей пользе. Поэтому позавчера Макс лично, не доверяя секретарше, ответил утвердительно на вопрос позвонившего Рэймонда, можно ли ему приехать. Поэтому срочно освободили два места в Доме Успокоения. Результат того стоил: Приют получил дополнительную громкую рекламу, ибо Рэй Скиннер – человек известный, а вместо двух небезынтересных объектов исследований поступает три…
Ребята в Скальном будут довольны.
Максимилиан поднялся с круглого пуфа и неспешно подошёл к писателю. Немудрено, что тот не заметил его приветливо-улыбчивого кивка издалека в эдакой буре радостных, тёплых… и слюнявых приветствий. Дождавшись конца вылизывания и обнимания, Штейнвальд снова улыбнулся инвалиду, обозначая движением головы лёгкий поклон:           
Здравствуйте, мистер Скиннер. Рад снова приветствовать Вас в Приюте. Надеюсь, Вы у нас хорошо отдохнете.   

+1

14

Рауль коротко кивнул в ответ на улыбку мужчины, до той поры беседовавшего с Флером, но промолчал. Ему отчего-то не очень понравилась эта улыбка. Возможно, потому, что Ренье отучился доверять улыбающимся людям, зная – ЧТО именно может стоять за таким выражением лица. Нелегко за полгода  "вытащить" из себя то, что "прививалось" тремя годами проживания в месте, подобном Вертепу, да еще пять лет приюта иезуитского монастыря. Только двоих людей на данный момент он воспринимал не как угрозу. Это были Флер – в последнее время явно внутренне зажатый и напряженный (а вот его улыбку Рауль очень хотел увидеть и ценил редкие проявления спокойного хорошего настроения у мальчика) и оставшийся где-то в Европе Скиннер. Что же касается  всех остальных – персонала того филиала клиники, где оба бывших невольника провели целых полгода, и  здешние обитатели – к ним доверия не было.
Завозившийся на руках у розоволосого спутника Ренье, а затем вовсе сорвавшийся с новой порцией звонкого и радостного лая, Маэстро заставил парня оглянуться. И на губах самого Рауля расцвела невольная, но радостная улыбка. Поначалу Ренье и не придал значения шороху шин у ресепшена – мало ли, кто здесь может обитать. Но человек, сидящий в инвалидной коляске и ласково здоровающийся с белоснежным звонариком Маэстро и Флером вызвал в душе парня бурю эмоций. Удивление – почему, откуда? И радости – наконец они снова увиделись.
Рауль торопливо подошел к коляске. Время, которое он потратил, чтобы преодолеть расстояние в несколько шагов, Рауль употребил на то, чтобы все-таки справится со своими чувствами. Но, наверное, не очень хорошо справился с этим, так как, заметившие сияющие глаза парня, служащие, находящиеся в холле, и сами невольно разулыбались.
Здравствуйте, мсье Скиннер. – Рауль чуть кивнул. Затем потрепал большое – по сравнению с головой – похожее на локатор острое ушко Маэстро, словно слегка упрекая за шумное поведение. Мельком снова глянул на незнакомца, теперь приветствующего писателя. И снова что-то нехорошее «царапнуло» тревожно и беспокойно сердце бывшего невольника.

+1

15

- Здравствуйте, доктор. – Рэймонд вернул вежливый полупоклон. – Я тоже хотел бы верить, что мне здесь помогут. Сам чувствую – пора отдохнуть. Нервы, знаете ли, совсем расстроились.
Улыбка, сопровождавшая эти негромкие реплики, получилась смущённо-виноватой – вот ведь, мол, до чего дошёл. Впору руками сокрушённо развести. Однако Скиннер этого покаянного жеста, конечно, делать не стал – незачем особо распинаться перед директором, которого бывший штурман видел в прошлые свои приезды только пару раз… да и то мельком и издалека. Долг воспитанного гостя по отношению к хозяину был исполнен, к тому же… сделалось не до приторных любезностей: Восьмой увидел подходящего Ренье. Сдержанный обычно парень сиял так, что можно было смело опускать жалюзи – тёплого света его улыбки и глаз сполна хватило бы для того, чтобы в помещении не стало темно. Рэй перевёл взгляд, уже не обращая внимания ни на кого больше, а только улыбаясь компаньону и внимательно вглядываясь в его лицо. Парень подходил торопливо, но у самой коляски нерешительно остановился, теребя бахромчатое ухо вновь начавшего повизгивать пса. Бросил косой взгляд на стоящего сбоку директора, и лишь коротко кивнул, здороваясь. Улыбка быстро потухала, но Рэй не мог этого допустить, и попросту распахнул объятия. Неважно, кто там что подумает. Гладя крепкую, но ещё по-юношески узкую спину паренька, он вновь остро почувствовал, как стосковался по Раулю:
- Господи, мальчик мой! Ну, как вы тут? Намучились? – торопливо спрашивал он бывшего невольника, спихивая с колен собаку и мягко усаживая на них юношу, чтобы удобнее было всматриваться в его выпуклые зелёные глаза, обнимать правой рукой за талию, гладить отросшие русые волосы, а левой – впалые щёки, - Плохо вам было? Кормили как? С занятиями что?.. Пропустили мы с тобой полгода, эх, жаль… но ничего, ничего, теперь наверстаем. И этого Тома Сойера в школу определим, она здесь есть. – Рэймонд подмигнул Дезире, мол, не робей, воробей. - Вот поселимся снова в одной комнате и заживём, как дома… Правда, доктор? – спросил он у директора чисто для порядка, чтобы не выглядело, будто вот, приехал тут прыщ какой-то и распоряжается.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (31-10-2010 15:50:31)

+1

16

Доктор наградил Скиннера самым благожелательным взглядом, не преминул ответить, однако...   
- Простите, Рэймонд, но, боюсь, это невозможно. В Доме Успокоения у нас теперь только одноместные номера. Вы не знали? – свою улыбку Макс наполнил самым искренним сочувствием. – Я сожалею, но таковы правила. Единственное, что можно придумать – это подыскать юноше… – Штейнвальд вежливо повёл подбородком на Рауля, – …комнату неподалёку от Вашей.
Максимилиан интуитивно почуял, что пилюлю просто необходимо подсластить, иначе рыбка сорвётся. Две рыбки. Кто знает, что их связывает, этих двоих, стоит внимательнее присмотреться… и прислушаться. Это может быть весьма любопытно. Но сразу идти поперёк неведомых пока, но явно не сегодня сложившихся, судя по бурной встрече, отношений не стоило.
В конце концов, господин писатель ещё и не зарегистрировался, и если что придётся не по нраву, вполне может сделать поворот оверштаг. Соскочить, проще говоря, забрав своих воспитанников в охапку. Старший, вон, уже как зыркнул неприязненно. А младший… с младшим и сложней, и проще, - доктор снова заговорил с новопоступившим:
- Что же до Вашего совсем юного друга, - следующий любезный кивок указал на белокурого мальчишку, - то тут совсем ничего нельзя сделать – дети у нас живут и лечатся отдельно. – как бы нечаянно Макс шагнул к Дезире. - Кстати, малыша сейчас проводят. – Штейнвальд махнул рукой, подзывая санитара, ко времени оказавшегося поблизости, и тут же положил тёплую ладонь на светлую макушку мальчика, по-прежнему обращаясь к писателю, - Но вы, конечно, сможете каждый день его навещать.
Холеная правая рука доктора ласково взъерошила лёгкие светлые волосы Флёра, а левая по-хозяйски легла на хрупкое плечо паренька. Макс ещё приязненно улыбался, но взгляд, брошенный на санитара, был весьма красноречив и приказывал – «Уводи ребёнка, пока прощание не стало слишком слёзным».

+1

17

Флер смотрел на весь этот концерт по заявкам с угрюмым выражением на лице. Разыгрываемая драма "семьи Скиннера" вызывала у него смешанные чувства. Неужели кто-то действительно верит, что Рождество – семейный праздник, а санаторий – лучшее место для бывших невольников? Так или иначе на руках и ногах Дезире словно повисли новые цепи. Вступивший в переходный, пубертатный период ребенок дернул плечом, пытаясь невольно скинуть широкую ладонь доктора со своего плеча.
– У меня имя есть, - негромко напомнил он. – И я не малыш, – резонно заметил Флер, глядя на Рэя и на Макса с одинаковой просьбой. Флер уже кожей чувствовал, что сюсюкания ему не избежать, но попытаться он был должен. Тот факт, что он станет жить отдельно от Рауля и Скиннера, совершенно не смутил парня, скорее наоборот - ему казалось, что если его еще погладят или назовут розоволосым чудом, его стошнит на месте.
- Я буду в абсолютном порядке, мсье Скиннер, не надо переживать,
– спокойно отозвался он, поддерживая мысль доктора о том, что прощание начинает попахивать солью "материнских" слез. Флеру снова вспомнился сдержанный, строгий, порой злой Флориан МакЧейси, его бывший хозяин. Теперь же прививаемое месяцами умение держать себя, быть ледяным и каменным, словно по нажатию кнопки начало работать в мальчишке, разрастаясь в подростковой, перевернутой душе. Флер вздохнул. Его с детства заставляли работать и учиться быть тем, кем хотели другие. Чейси же запомнился тем, что воспитывал в мальчишке своего безумного приемника или такую же идеальную машинку для развлечения. Флер так и не понял. Но временами он хотел пристрелить каждого, кто осмелиться нарушить его личное пространство. Этого ли добивался Флориан? А чего хочет добиться сам Дезире Флер?
– Надеюсь, Вы не залечите меня до смерти? Я вообще-то не болен,
– он обратился к Максу, глядя прямо ему в глаза, зная, что сейчас новоиспеченный доктор Моро выдаст одну из самых душевных улыбок. Но как бы то ни было, мальчик испытывал к нему странную симпатию, словно пихал руку в пасть бультерьеру.

+1

18

Кажется, я разучился скрывать свои чувства. По крайней мере, всем заметно… ну и ладно. – Рауль чуть тряхнул головой. И тут же оказался в сильных теплых объятьях Скиннера. И снова лицо парня озарилось улыбкой, хотя теперь уже чуть смущенной. Все же он отвык от ласкового внимания.
Те полгода, которые они с Флером провели «в лесах», были чем-то похожи на пребывание в Вертепе, хотя в лечебнице не было того кошмара, что в борделе. Никто их, разумеется, не избивал, не морил голодом, не требовал заниматься постыдным развлечением других. Все было в пределах вежливой благожелательности. Но все же все эти полгода парня не покидало ощущение, что они находятся в весьма удобной и комфортной, но все же – тюрьме. Впрочем – именно к такому отношению Раулю было не привыкать. Он тревожился только за мальчика. Тот начинал взрослеть, переходил в подростковый возраст, поэтому и характер стал меняться. Поэтому Ренье еще больше волновался за мальчугана, по себе зная – как может сказаться отношение других, и стараясь все время быть рядом. И держался настороже со всеми остальными.
Теперь же, с присутствием Скиннера парень словно снова окунулся в тихое доверчивое спокойствие, которое всегда было связующим звеном их обоих. И все же он торопливо поднялся с коленей писателя, встав рядом и держа того за руку. Причин для подобного поступка Рауля было несколько. Во-первых было как-то не по себе – здоровый (в физическом смысле этого слова) парень устраивается на коленях у инвалида в коляске; к тому же – все-таки это место, если уж на то пошло, уместнее было бы занять Флеру как младшему. В-третьих – Рауль ощутил легкую дрожь от прикосновения рук мужчины к своей спине, и торопливо перевел дыхание. Ну и, наконец… Последний фактор снова разразился протестующим обиженным лаем – как так – его скинули с теплого насиженного места и лишили внимания любимого хозяина?!
Рауль тихонько фыркнул, глянув на Маэстро.
Ну неймется этому белому недоразумению.
Держа Скиннера за руку крепко, но аккуратно, Рауль внимательно глядел в лицо мужчины, чуть наклонив голову. И так же торопливо отвечал на все вопросы.
С нами все в порядке, мсье Скиннер. Мучить нас не мучили, только если всякими  разговорами, да лечебными процедурами, но –это не страшно. – Он ободряюще улыбнулся. Конечно – после того, что им обоим пришлось пережить в Вертепе, разные массажи и души, психологические тренировки и зарядки были вовсе не страшны. – Заниматься я и сам занимался, и Флера начал потихоньку учить. Он парень умный, сообразительный. – Ренье глянул на парнишку с гордостью и улыбкой. – Кормили, как на убой. Просто Флер расти начал, вот и вытягивается, кажется худым. Вы не волнуйтесь, с нами все в порядке. У Вас как все?
Однако услышать ответ писателя Ренье не успел, так как заговорил второй мужчина, оказавшийся здешним доктором. И то, что он говорил, и что делал, очень не понравилось Раулю. Слова доктора подтверждали то, что сказала девушка на ресепшене – об отдельном номере для Флера. А вот такие хозяйские жесты… Их Рауль ненавидел еще со времен пребывания в Вертепе. Парень чуть побледнел, прикусив губу. Разумеется. Скиннер был уже тут и можно было считать, что забота о мальчике больше не лежит на плечах Ренье. Но парень относился к розоволосому как к младшему брату. А младшего брата он обижать не позволил бы никому.
Впрочем, в защите Флер явно не нуждался. Сейчас у мальчика снова произошел очередной «взрыв» характера. И вот сейчас Рауль был этому рад.

0

19

Вот как… стало быть, после нашего с казахом побега отсюда людей селят по одному, чтоб не смогли сговориться. – Рэй ошарашенно мигнул. – Да-а… подложили мы свинью здешним обитателем…    
Мечта о домашнем уюте и семейной обстановке тихими приютскими вечерами от ответа директора разлетелись вдребезги. Будто их уже разлучали, Рауль быстро соскочил с колен, и Восьмому сделалось на редкость неуютно. А вот когда доктор Штейнвальд махнув рукой, глянул на служителя и взял за плечи мальчика, стало по-настоящему страшно. Так страшно, что сердце тупо заныло и будто смёрзлось, останавливаясь, затылок онемел от волны ледяных мурашек, а зубы стало не расцепить – до того свело скулы. Скиннер невольно сжал руку Ренье. Страх был глупым, иррациональным и смешанным с тоской в равных пропорциях. Будь бывший штурман суеверным, решил бы, что это дурное предчувствие, а так… отнёс всё за счёт безобразно расстроенной нервной системы и тяжёлых воспоминаний. Да… Рэй (тогда ещё Рэй-тян) когда-то был на месте Дезире. На месте ребёнка, которого забирают от родных и уводят вглубь больницы. Правда, маленькому Скиннеру было тогда восемь… и он был домашним послушным ребёнком, который привык доверять старшим. Хотя… даже в тринадцать он не смог бы огрызнуться так, как это сделал Флёр.
Рэй тряхнул головой, но легче как-то не стало. На душе было по-прежнему паршиво. Оно и понятно – всё по учению дедушек-основателей психиатрии, место-то к эдакому подходу располагало. Хорошо, Маэстро опять разгавкался на весь зал – ну как же, Масика обидели, да Раулиньо, умница, отвлёк, начал рассказывать, что они да как. Скиннер кивал, но хоть слышал всё полностью, усвоил едва ли половину из сказанного парнем. Сперва мешала тоска, мешавшая дышать, потом – озабоченность, ведь регистрация дело хлопотное.
Дослушав компаньона, Рэймонд нашёл в себе силы улыбнуться:
- Ну ладно… Значит, всё не так страшно, как я себе рисовал в воображении. Тогда идём меня записывать. Может, я и передумаю сразу отсюда сбегать.
Он разжал прилепившиеся к подлокотнику напряжённые пальцы и тронул сенсор, разворачивая коляску лицом к стойке портье. Уже начав движение, он кивнул директору, надо признать, без былой душевности и не рискуя демонстрировать ещё раз кривизну улыбки, которую ощущал сам:
- Благодарю за пояснения, доктор. Позвольте пока откланяться.             

Отредактировано Рэймонд Скиннер (03-11-2010 13:46:04)

0

20

Я не намерен оставаться в этой деревенской дыре! – звонкий, ломкий мальчишеский голос разнесся под сводами приемного отделения. Его обладатель – аккуратный и ухоженный темноволосый паренек с чуть оттопыренными ушами негодующе возмущался по поводу своего появления здесь.

Провожатый – невысокий седовласый человек обреченно вздохнул. Видимо – ему уже было не впервой видеть и слышать подобные концерты.
Мистер Себастьян, это не дыра, а один из самых лучших центров отдыха.

Кому ты зубы заговариваешь, Марвин? – резковато и недовольно отпарировал мальчишка. Поднеся руку к лицу, он прикусил костяшки пальцев. Затем снова гневно посмотрел на своего собеседника. – Сплошной лес, наверняка ни интернета, ни компьютерных игр нет. Сомневаюсь, что тут даже нормальное телевидение присутствует. Центр Отдыха? Ха-ха тридцать три раза! Скажи уж честно – уютный дурдом. Меня отец намеренно сбагрил сюда.

Мистер Себастьян, что Вы такое говорите? – искренне опешил седовласый. – Ваш отец отправил Вас сюда отдохнуть именно потому, что он заботится о Вас. Он Вас любит…

Любит, как же. Меня никто не любит. – Мальчишка явно был на грани нервного срыва. И, видимо, уже не в первый раз за последнее время.

Марвин терпеливо вздохнул. Всю дорогу сюда парень капризничал. Затем затих, и старик уже понадеялся, что малолетний истерик выдохся. И вот опять снова-здорово. Марвин уже видел, что на них начинают обращать внимание. И был готов прибегнуть к одному из самых действенных методов в борьбе с истериками юного подопечного – отвесить мальчишке пощечину. Но в следующий же момент Себастьян отвлекся на раздавшийся собачий лай.

Мальчишка торопливо потер лицо, прогоняя даже малейшие следы так и не разразившейся слезной бури, и устремился туда, где уже находилась группа людей. Именно там Себастьян успел заметить крохотного белого песика. И тут же снова получил укол разочарования – коляска, в которой находился какой-то инвалид, покатилась в сторону, а белый песик с громким лаем кинулся следом.

0

21

Попытка белокурого ангелочка сбросить с плеча ладонь была оставлена Штейнвальдом без внимания. Продолжая крепко удерживать маленького строптивца, он дал ему закончить реплику, обращённую к писателю, кивнул, соглашаясь с его словами, а потом сам убрал правую руку, ласково проведя пальцами по скуле обернувшегося мальчика до подбородка, мягко заставив смотреть себе в глаза.         
Да господь с тобой, милый! – Макс обратил на мальца абсолютно серьёзный взгляд, а в голосе прозвучала эдакая искренняя и незаслуженная обида пополам с удивлением, – «Залечим до смерти», скажешь тоже! Здесь лечат только больных, а ты, как сам правильно заметил, совершенно здоров. Ты всего лишь немного устал и запутался, но это поправимо. Просто ты уже не можешь быть ребёнком, а взрослым пока быть не умеешь, – тут Максимилиан позволил себе лёгкую ободряющую улыбку, от которой тепло заискрились глаза. – Это трудный период, он сложен для всех. Вон для того юного месье, – тут Штейнвальд кивнул на вопившего у стойки мальчишку, – и для твоего старшего друга, – кивок на русоволосого парня, – и для господина писателя он тоже был непростым, я уверен. Да, бог мой, у меня сын твоих лет, и сладу с ним нет!
Тирада завершилась неожиданной рифмой, что побудило Макса улыбнуться вновь. Опять залаял маленький пёс, очень кстати добавив суматохи, заговорил старший парнишка, отвечая на вопросы Скиннера, так что передача белокурого мальчишки санитару с рук на руки (почти буквально, ибо мощный детина протянул ладонь и принял в неё ладошку Флёра) прошла гладко и, можно сказать, весело. В шумовом сопровождении, но без задушенных родительских рыданий в платочек – такого Штейнвальд тоже навидался.
Сыр-бор, впрочем, не помешал Максу украдкой наблюдать за инвалидом, и это оказалось занятием весьма любопытным и продуктивным. За годы успешной практики доктор Штейнвальд слишком привык читать по человеческим лицам малейшие оттенки эмоций, чтобы не отметить внезапную бледность, дрогнувшие ноздри и не просто страх, а настоящую панику, мелькнувшую в расширившихся зрачках Скиннера.
О! Да он напуган? – удивился директор, переводя взгляд на побелевшие костяшки пальцев писателя. – Все соматические реакции организма на внезапный страх налицо. Интересно-интересно…        
Но долго любоваться собой литератор не позволил – кривовато усмехнувшись, он ответил русому парню и, развернув коляску, покатил регистрироваться. Сделав шаг-другой в ту же сторону, Макс поймал за плечо очередного мелкого (день сегодня такой!), метнувшегося за истошно гавкающей собачонкой, мягким нажимом заставляя встретиться с собой взглядом и этого черноглазенького шумливого паренька.
– Доброе утро, юный джентльмен. Прошу вас не кричать, – произнёс он тоном самой мягкой просьбы и так тихо, что малолетний истерик был вынужден вслушиваться, чтобы разобрать слова. – Здесь кругом больные люди, а нам, людям здоровым, полагается относиться с пониманием и любовью к слабым и немощным. Им, с их расстроенной психикой, позволительно шуметь и вести себя странно, но ведь Вы же, сэр, к ним не относитесь?
Максимилиан умолк, внимательно всматриваясь в подвижное мальчишеское лицо, будто определяя, к какой категории причислить его обладателя.
Надеюсь, нет, – наконец удовлетворённо ответил доктор.
Чуть сжав пальцы в ободряющем знаке, он, приветливо улыбнувшись, кивнул приветственно седому респектабельному господину, сопровождающего подростка, машинально сличая черты обоих, - родитель? Нет, не похож.
Макс отпустил крикуна, и… схватился за брючный карман, в котором мягко курлыкнул мобильный. Нет, это не было вызовом какого-либо абонента – тихий переливчатый перезвон с эхом, придающим сигналу некий потусторонний оттенок означал напоминание о действительно важном. «Зайти к Безымянному. Лекарство для Хеймо», - гласила высветившаяся на экранчике телефона надпись, выставленная бог знает когда. За хлопотами, которые навалились с раннего утра, Штейнвальд и забыл, что сегодня понедельник. На секунду доктор похолодел, но улыбка на его лице не полиняла.                               
О, простите, господа, – обратился он к старому и малому, пряча обратно в карман замолчавший аппаратик. – Вынужден отлучиться по неотложному делу. Надеюсь, мы ещё увидимся.
И, внутренне радуясь тому, что не станет свидетелем ещё одного расставания, Макс одарил обоих фирменной душевной улыбкой, развернулся и быстрым шагом вышел в коридор.

Коридоры

+1

22

Часто и звонко цокая каблуками, в помещение вошла женщина средних лет. Выглядела она довольно-таки молодо, но из-за раздражённого выражения лица вся красота пропадала. Сколько бы сейчас не старались пластические хирурги или клоуны над её мордашкой, избавиться от надменного и обозлённого взгляда никто не смог бы. Дамочка поправила блузку и прошла к стойке подавать документы. На ходу она начала искать нужные бумаги в небольшой сумочке.
После её появления в дверном проёме появился молодой человек, который насильно тащил какого-то подростка внутрь. Но при дальнейшем рассмотрении можно было заметить, что парень несколько старше, чем кажется. Он не сопротивлялся и плёлся следом за братом. Тот резко дёрнул Самюэля за руку и с возмущением что-то сказал. Наверное, очередной упрёк. Мюэ его не слышал. Черноволосый парнишка слушал музыку и лишь растерянно пожал плечами, после чего выключил проигрыватель. Наушники оказались в руке.
Сэм, своими выходками ты выводишь меня и мою мать из себя! Э-эх... – молодой человек махнул рукой и они направились к регистрационной стойке.
Тем временем девушка забила данные в общую базу и утвердительно кивнула.
Извините, мы не ждали вас так рано. Погодите минуточку.
После звонка дело было улажено и Самюэль получил ключ с номерком-брелком. После этого женщина успокоилась и ещё несколько минут переговаривалась о чем-то с сыном. Голос её изменился на ласковый, хотя оставался достаточно колким.
Хорошо, Сэм. Желаю тебе хорошо провести время, если тебе здесь понравится, можешь продлить отдых.
Это был намёк? Мне никогда её не понять... странные люди... им нужны деньги и компания моего отца... Если так хотят, то пусть забирают всё. Мне они не нужны... хотя эти бумажки открывают много перспектив... Ладно, будь что будет.
Тётушка Изабелла попыталась по-матерински пригладить волосы парню, но это у неё не вышло. Мало того, что причёска мгновенно вернулась в прежнее состояние. Женщина ещё никогда не отличалась умением обращаться с детьми и делала всё с противной наигранностью. Вскоре парочка удалилась.
Немного потоптавшись на месте, Мюэ спрятал наушники в рюкзак. И что теперь? Логично предположить, что нужно идти располагаться. Парень пробежался утомлённым взглядом по присутствующим. С некоторыми из них ещё придётся пересечься немало раз. С задумчивым видом он направился по коридору, полагаясь только на интуицию. Но к нему подбежала беспокойная медсестра и предложила следовать за ней.
Миленько...

Комната пациента Самюэля Кляйн

0

23

Рауль почти что кожей чувствовал беспокойство и какую-то неясную тревогу, витающую в воздухе. Она исходила от этого доктора, своими властными манерами повадками похожего на многих «гостей» недоброй памяти Вертепа, от напрягшегося в своей коляске Скиннера. К тому же, дополнительный шум создавали растявкавшийся Маэстро и какой-то мальчишка у ресепшена. Обстановка создавалась похожей на ту, что можно наблюдать обычно на вокзале перед отправлением поезда. Пожалуй, сейчас единственными, кто вёл себя спокойно во всей этой суете, оставались, пожалуй. Флер и взявший его за руку громила-санитар. Рауль видел, как спокойно розоволосый мальчуган подхватил свой небольшой чемоданчик с вещами и направился с санитаром куда-то вглубь корпуса. Сам же Ренье двинулся следом за коляской писателя. Про себя парень отметил, что стоит засадить в переноску мелкого белоснежного бузотера Маэстро, пока он не натворил чего-либо непредсказуемого и неприятного.
Кстати, а куда теперь девать Маэстро? Вряд ли он «отвяжется» от Скиннера. Да и писателю в комнате с этим «вечным двигателем» не будет так скучно и одиноко. А с другой стороны – ухаживать за псом будет сложно. Хотя… Мы ведь будем жить рядом? Так что, как и прежде, буду просто подниматься пораньше, приходить к Скиннеру и разбираться с Маэстро.
Придя к такому соломонову решенью, парень вздохнул с облегчением. Покосился на песика – не отстал ли тот. И увидел, как к Маэстро торопливо подходит тот самый скандаливший черненький мальчишка. Впрочем, скандалист был тут же остановлен все тем же доктором, до того «вынесшего приговор по проживанию» Скиннеру, Флеру и самому Раулю. Ренье успел уловить все тот же властный жест, которым доктор задержал паренька. И в душе бывшего невольника в который раз колыхнулось беспокойное волнение. К тому же, он помнил – как напряглась рука Скиннера в какой-то момент разговора с доктором. А уж писатель вряд ли стал бы бояться и паниковать по пустякам.
Так... Одно из двух, или дело серьезно, и тогда нужно успокоиться, все хорошенько продумать и решать – что делать дальше, или я снова впадаю в свои необоснованные опасения. По любому – успокоиться не мешало бы. Хотя бы для того, чтобы не нервировать Скиннера и Маэстро. А то последний, кажется, уже учуял общую нервозность и вон как старается. Скоро все вокруг оглохнут.
Парень на минуту отошел от писателя, отловил непрерывно лающий неугомонный белоснежный комок, подхватил на руки.
- Маэстро, прекрати шуметь. А то опять в перевозке запру. – С притворной строгостью проговорил Ренье. И тут же исполнил свою угрозу. Посчитав, что потом лучше быть готовым следовать дальше, а не скакать по всему помещению в погоне за вертлявым белоснежным «чертенком с хвостиком». Лай Маэстро, звучащий теперь возмущенно, был чуть приглушен плотными поролоновыми стенками переноски. Рауль даже облегченно вздохнул. Впрочем, как был уверен парень, не он один. Подхватив переноску и свою сумку, оставленные у сиденья, Ренье  торопливо нагнал коляску Скиннера, стоящую уже у самой стойки ресепшена. Поскольку ни сам Cкиннер, ни Рауль не торопились особо, то перед писателем регистрацию прошли еще несколько человек. Точнее - какая-то женщина «отдала на попечение» странно взлохмаченного парня.
– Простите, мсье Скиннер, я тут этого «Карузо» утихомиривал.

0

24

Негромкий говор приезжих и персонала, шуршание колясочных шин и даже звонкий собачий лай перекрыл цокот женских каблучков. Вообще-то, бывший штурман любил этот звук, но сейчас в нём было что-то неприятное.
Скиннер чуть притормозил, пропуская к регистрационной стойке моложавую леди.
Хоть мы и дикие шотландские горцы, а будем джентльменами… особенно когда нам это выгодно, - решил фантаст. – Вдруг за то время, что обслуживают эту надменную фифу, что-нибудь да изменится, волшебным образом?.. Крыша, там, рухнет… или метеорит прямо посреди ресепшена упадёт… или, на худой конец, террорист какой арабский объявится в поясе шахида… – сейчас любой из этих вариантов почему-то казался Скиннеру более приемлемым, чем внесение в списки Приюта.   
Он тоскливо разглядывал то потолок, то дерево в горшке, то полки за спиной портье, а когда всё это намозолило глаза, перевёл их на вновь появившуюся особу женского полу.                   
М-да… дама явно сдавала в багаж. Только не диван-чемодан-саквояж, (с чего-то, может, с перепугу? – в башке Восьмого всплыло детское стихотворение на русском, которому его учила бабушка) не картину-корзину-картонку… а во-о-он того тощего и лохматого, будто чёрный пудель, паренька. Вид у него был настолько индифферентным, что Рэй, грешным делом, подумал:
Уж не накормили ли бедолагу транквилизаторами загодя и от пуза, чтоб не буйствовал? Такая стервочка вполне могла, – прикинул Скиннер, искоса разглядывая фальшиво улыбающуюся мадам. Любви в её якобы ласковом жесте приглаживания тёмных лохм парня было куда как немного.
А маленькая собачонка – это по нашей части, – у Восьмого уже голова шла кругом, ещё бы – свежий горный воздух, от которого всё сильнее тяжелел затылок, бессонница, что колола глаза и мутила мысли, вместе с нескончаемым лаем Маэстро, звеневшим в ушах – это ж убойный коктейль даже для самой крепкой головы. Если здесь, вообще-то, таковая найдётся… хоть одна…
Однако, Маэстро теперь пребывает в таком виде, что его тоже хоть в багаж сдавай, – улыбнулся Рэймонд, кивая Раулю, изловившему пса, и прислушиваясь, как тот скребётся коготками в переноске, продолжая гневно, но уже приглушённо гавкать.
- Ох, и задолбал же всех наш Паваротти голосистый, - произнёс писатель вслух в ответ на реплику Ренье. – Хотя… - Скиннер подмигнул пареньку, - нам оно на руку.  Есть шанс, что из-за этого хвостатого всемирно известного тенора нас самих отсюда живенько выставят пинком под зад.
Обернувшись вновь к стойке, Рэй обнаружил, что троица из мамаши и двух непохожих сыночков – он откуда-то понял, что дела обстоят именно так – свалила уже, как не бывало, и девушка-портье обращается к нему:
Э-э-э… теперь Вы?
– О, простите. – Рэймонд виновато улыбнулся девице, у которой, судя по блондинистой и румяной внешности, в родне были пол-Германии и Австрия целиком.
Неловко и торопливо сдвигаясь на сиденье вперёд, бывший штурман ругал себя последними словами – ну что бы заранее достать документы из кейса, время же было, так ведь нет, сидел ворон считал… однако вывернуть чемодан из-за спины и положить его на колени удалось достаточно быстро. Подушечки больших пальцев легли на замки, чуть нажали на металлические пластиночки. Крышка откинулась, и Рэй взял лежащий поверх всего паспорт гражданина Великобритании. Краснокожая книжечка со львом и единорогом, обнимающими герб, была заложена белоснежным квадратным конвертом, в каких хранятся компакт-диски. Именно диск и был внутри, вся история болезни Скиннера и борьбы с ней в цифровом виде. Рэймонд помялся – вынуть ли её из паспорта, или попросить девушку передать лечащему врачу?
Но ведь его ещё не назначили… ладно, сам отдам, при личной встрече.
Оперевшись о подлокотник, бывший штурман приподнялся, отчего чемодан опасно поехал с колен, и шлёпнул паспорт на высокую полированную стойку.   
И как-то болезненно улыбнулся Раулю.         
К сожалению, свободны только комнаты на самом верхнем этаже, в мансарде. Но зато они рядом, – заметив растерянность инвалида, девушка мило улыбнулась и, лукаво склонив набок гладко зачёсанную головку, добавила: – Вы не волнуйтесь, месье, там очень удобные лифты. И там вас никто не потревожит. Да, и вас, конечно, проводят, господа.
Это было адресовано уже обоим.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (05-11-2010 19:48:59)

0

25

Отпустите меня немедленно! – Как оказалось, одного малейшего жеста со стороны какого-то мужчины было достаточно, чтобы в душе Себастьяна снова произошел взрыв.
Мальчишка опять «взвился», но тут же замолчал, невольно вслушиваясь в негромкую и неторопливую речь. Казалось – мужчина производит некое гипнотическое действо своим голосом – Даймон понемногу сник и затих окончательно. Только нахмурился и скривил губы. Ему не нравилось, что мужчина так пристально смотрел на него, не нравилось, что тот крепко держит за плечо, словно хочет наказать лишением свободы. Но больше всего не нравилось, что этот человек каким-то образом заставляет себе подчиняться. Себастьян засопел, чуть морща нос. Он готовился к тому, чтобы снова разразиться криком, но тут от ресепшена отошел Марвин.

Мистер Себастьян, Вас определили в отдельный номер. Вам никто не будет мешать. – Достаточно торопливо проговорил седовласый провожатый и чуть виновато посмотрел на мужчину, которому, кажется, удалось успокоить неугомонного истерика.  – Добрый день, сэр. Приношу свои глубокие извинения за поведение этого юного господина.

Опять ты извиняешься? Я что – неприлично выругался или разгуливаю голым? – Недовольно, но уже сбавив тон, проворчал мальчишка. Ему было ничуть не стыдно. Но обидно, что он упустил звонко лающего песика из виду. Впрочем, голосок зверька какое-то время еще раздавался во всем помещении, а затем затих. Но тут же обрадовался тому, что «прицепившийся» к нему мужчина ушел, сославшись на дела. Себастьян резко развернулся к провожатому. – Так что ты там говорил про комнату? Надеюсь – тебя отселят в другую, и я буду избавлен от твоей занудной опеки.

Я буду жить неподалеку. В гостинице. – Мужчина разумно умолчал, что гостиница эта расположена не на территории центра, а в близлежащей деревне. Зная характер своего подопечного, он мог предположить, что мальчишка наверняка попытается сбежать от «нудных» врачей и процедур.

Неужели мне выпало наконец такое счастье и я отдохну от тебя? В таком случае я готов терпеть даже то, что мне придется провести тут какое-то время. – Себастьян прикусил костяшки пальцев, задумавшись о чем-то своем.

Марвин облегченно вздохнул, когда передал вещи мальчишки и попечение над юным истериком мило улыбающейся девушке-санитарке. А сам торопливо вышел из помещения и направился в сторону деревни.

Вы желаете осмотреть окрестности или сначала отдохнуть в своей комнате? – Санитарка дружелюбно улыбнулась Даймону.

А Вы так и будете таскать мои вещи по всем окрестностям? – Мальчишка ерничал, покусывая костяшки пальцев. – А потом еще и меня, когда я рухну от голода и усталости? Разумный человек сначала поест и отдохнет, прежде чем на что-то глазеть. – Судя по тону, Даймон причислял себя именно к разумным людям, а вот в присутствии этого качества у санитарки сомневался.

Но девушка не намеревалась отвечать на явные нападки и оскорбления. Держа в руке сумку-тележку, она второй рукой взяла мальчишку за руку и повела в отведенную ему комнату.

Комната Себастьяна Даймона

Отредактировано Себастьян Даймон (05-11-2010 22:23:50)

0

26

На верхнем этаже? В мансарде? Лифты? – Рауль отмечал про себя все, то говорила улыбчивая девушка-регистратор, и невольно хмурился. Ему казалось, что  их как будто специально загоняют в тупик. Жить на самой верхотуре… Нет, самому Ренье было все равно. Но вот писатель. Парень помнил рассказ Скиннера о побеге с казахом из этого же «уютного дома». – Неужели они теперь перестраховываются?
Впрочем, озвучивать свои мысли Рауль не стал. Незачем беспокоить писателя лишний раз – он и так вон встревожен до крайности. Интересно – чем? Ведь прежде уже жил тут.
Несмотря на начинающийся день в холле было уже почти безлюдно – все прочие приезжие уже разошлись по своим номерам. Так что теперь тишину помещения нарушали лишь тихие разговоры служащих между собой, речь «мадмуазель улыбки» и обиженное поскуливание утихомирившегося в переноске песика.
Рауль тряхнул головой, пытаясь отогнать все тревожные мысли. Сейчас первоначальной задачей было поселиться и проводить до комнаты Скиннера.
А там уж посмотрим.
Прошу вас, господа. – Привлеченный жестом девушки-регистраторши, к последним – на данный момент – пациентам Приюта подошел не менее улыбчивый санитар. – Я покажу вам дорогу. – Дождавшись, пока парень подхватил сумку и переноску с собакой, а мужчина – вернул чемодан за спину, и направился в сторону, куда уже ушли все предыдущие зарегистрированные.
Рауль закинул сумку на плечо,  крепко сжал руку на ручке переноски. И ободряюще улыбнулся мужчине с видом: «Ничего, прорвемся». Как тогда, в Вертепе… Но тогда он – Рауль свой бой все-таки проиграл. По крайней мере, юноша до сих пор так считал. И это было стыдно и грустно. Впрочем, своими мыслями по этому поводу Ренье не делился ни с кем, спрятав далеко в памяти.
Санитар шел медленно, поджидая коляску, и объясняя на ходу – где они находятся – словно вел экскурсию. А Рауль внимательно следил за всеми поворотами, дверями и коридорами, запоминая. На всякий случай. Хотя бы для того, чтобы в будущем не путать и не спрашивать помощи.

Дом Успокоения. Главный Холл

0

27

Почему-то известие о заселении на самую верхотуру Восьмого не огорчило, хотя в принципе, должно было бы. Вообще-то всякое напоминание об ущербности и ограничение свободы – а любая лестница совмещала в себе и то и другое – бывшего штурмана бесили, другое дело, что он этого не показывал. А сейчас то ли волшебное слово «мансарда» сняло разом весь негатив, то ли, чего вернее, Рэй настолько устал, что ему стало абсолютно по барабану – в какую норку забиться, чтобы отдохнуть. Под самой крышей, в подвале – какая разница? Лишь бы рухнуть в кровать и закрыть глаза. Даже страх как-то заглох… потом… все потом. – Скиннер швырнул конверт с диском обратно в чемодан, захлопнул его крышку и ещё раз устало улыбнулся румяной блондиночке, похожей на статуэтку саксонского фарфора. – Вот отдохну, тогда испугаюсь.
- Хорошо, синьорина, пусть будет верхний этаж. Зато наш пёс будет мешать только голубям, - ответил Восьмой белокурой "пастушке в униформе".   
Тут же, как по волшебству, по её жесту возник местный Вергилий.
Видать, кадры младшего медицинского персонала в Приюте подбирал бывший тренер по баскетболу, - заправляя кейс сверху за спину, не манер того, как ниндзя заправляет меч в ножны, подумал Буси, – и рост, и стати тутошних санитаров соответствовали именно подобным канонам. Только у явившегося Скиннеру и Ренье добра молодца, в отличие от того, который уводил Дезире, морда была не кирпичом, а улыбка была искренней.
Лимб, – выезжая в широченный коридор под его оживлённый говорок записного гида, вспомнил почему-то не к месту начитанный штурман. – Лимб, куда попадают нехристианские мудрецы и некрещеные младенцы.
Улыбка Рауля, идущего рядом с коляской к холлу, должна была ободрить, но… Рэй, конечно, улыбнулся в ответ своему юному компаньону, однако на душе у писателя оживились и заскребли пресловутые кошки. Скорей всего, чёрные – вон как Маэстро жалобно поскуливал.

Главный холл

Отредактировано Рэймонд Скиннер (08-11-2010 19:14:46)

0

28

{Начало игры}

Кин неуверенно озирался, прижимая к груди пакет с бумагой и всяческими рисовальными принадлежностями. Все блестит, какие-то лампы, за стойкой улыбается девушка... Такого он не видел уже очень долго - буквально с того самого времени, как умерла мама. Он тогда ходил в большие торговые центры - там тоже было так красиво и неуютно. Просто Хоакин уже привык к старому особняку, в котором располагалась лечебница, к своей комнате и к своему лечащему врачу. Ну... все оказалось не так страшно. Кин думал, что это будет очень страшная больница, в которой (ему рассказывал один пациент про бюджетные психушки) очень страшно, холодно и больно. Оставалось надеяться, что в комнатах пациентов не так ярко бьет свет и не так много зеркальных поверхностей... Кейнц чуть притормозил, поворачивая голову вправо и залюбовавшись своим отражением на зеркальной поверхности. Провожатый Кина что-то недовольно пробормотал и подтолкнул парня вперед.
- Нового пациента вам привез. - Хоакин задрал голову к потолку и удивленно обнаружил, что и там зеркала. Он пригладил неровно лежащие прядки. Тут все больше напоминало отель, чем больницу, зато страхи Кина не оправдались - тут не было облезлых стен и кроватей с ремнями, которыми его пугали.

+1

29

>>>>> Домик на берегу озера.

Утренняя прогулка всегда приносила девушке заряд бодрости и хорошего настроения, даже тогда, когда казалось, что тучи прошлого плотно сомкнулись над головой и вот-вот разразятся солёными слезами. Сегодня было так же, выходя из дома, Ким сомневалась, что сможет удержаться и не заплакать, воспоминания призраками крутились вокруг, кадры прошлого немым кино вставали перед мысленным взором и дёргали за ниточки нервов, но тихий, мирный шелест леса, солнечные зайчики, скачущие по дороге и играющие с девушкой в пятнашки, вкусный, прозрачный воздух, всё это успокаивало и приносило долгожданный мир в душу.
В клинику мисс Хейз входила с улыбкой, которая потухла, как огонёк свечи, как только она увидела молоденького мальчика, с неуверенностью и как ей показалось, со страхом, прижимавшего к груди пакет с чем-то, вероятно, крайне для него важным, а рядом мужчину, который, вместо того, чтобы успокоить молодого человека, пытался быстрее от него отделаться, спихнув на менеджера.
По идее, в обязанности Ким не входило принимать и сопровождать пациентов, но что-то в этом мальчике тронуло, и она решительно направилась к стойке ресепшен.
- Доброе утро. Я доктор Хейз, - девушка обращалась скорее к мальчику, чем к его провожатому, на мужчину она кинула всего лишь взгляд и протянула руку за сопроводительными бумагами.
- Теперь Вы можете идти, о мальчике позаботятся. 
Документы были переданы, и больше Ким не обращала на сопровождающего никакого внимания, полностью переключившись на нового пациента.
- Пойдём, тебе стоит отдохнуть с дороги, а пока мы тебя устраиваем, я тебе расскажу о том, как ты будешь тут жить, хорошо?
Естественно, она не стала бы так беспечно вести себя с кем-то из опасных больных, но девушка справедливо полагала, раз молодого человека привезли вот так, без наручников и смирительной рубашки, и не обколотого успокоительным, значит, он более-менее адекватен и по сути не представляет опасности. Хотя всякое случалось и в её небольшой пока практике тоже, но иногда Ким думала в первую очередь сердцем, а уж потом анализировала ситуацию с точки зрения банальной логики.

+2

30

Кин обернулся на голос - девушка. Кейнц удивленно приоткрыл рот - девушек-докторов он до этого не видел. Точнее, видел медсестер и санитарок, ну и некоторые особые врачи - к примеру, лор или невропатолог. Хотя, кто знает, может у них тут все заняты и поэтому прислали девушку-лора. Нет. Хоакин чуть мотнул головой. Врач.
- Я Кин. - юношу подумал немного и прибавил, -Пациент.
Он немного нервно проследил за тем, как его история болезни перекочевала из рук его охранника в руки доктора. Это было для Хоакина символично. Потрепанная пухлая папочка была его жизнью уже несколько лет, и каждый раз, как она передавалась из рук одного доктора в руки другого, это означало что-то новое. Ну, девушки-врача у Хоакина еще ни разу не было. Он немного волновался, но зато девушка напоминала маму, ну разве что моложе, чем он ее запомнил в последний раз.
- Пойдём, тебе стоит отдохнуть с дороги, а пока мы тебя устраиваем, я тебе расскажу о том, как ты будешь тут жить, хорошо?
Кейнц послушно кивнул и с готовностью шагнул от своего провожатого к доктору Хейз. Он немного поколебался и спросил:
- А окно будет? - и закусил губу, понимая, что спросил непонятно. - Вы знаете, я рисую, вот и... У вас тут ведь можно рисовать?
Кин показал свой пакет, из простой упаковочной бумаги. Что и говорить, ему нравилось, когда кто-то смотрел на его рисунки и хвалил его. Парень поднял с пола небольшую сумку, которую нес его охранник, и закинул ее на плечо, готовый идти в новое место обитания.

+1


Вы здесь » Приют странника » Дом Гостеприимства » Ресепшен