Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Вальс сознаний » Калейдоскоп сознания


Калейдоскоп сознания

Сообщений 1 страница 30 из 95

1

http://s009.radikal.ru/i310/1103/bc/7723fb719f56.jpg

0

2

- Парень, это ты – Рауль Ренье? - к Раулю подошел человек в белом халате.
Парень в это время сидел на одной из скамеек в парке, на коленях Ренье лежала плотная картонка с прикрепленным к ней листом бумаги. Рядом на скамейке были выложены цветные карандаши с остро наточенными «жальцами» грифелей. Рауль пытался поймать игру света и тени на, лежащем неподалеку на сером асфальте, древесном листе. Поэтому, когда его оторвали от столь сложного дела, парень был немного недоволен. Посмотрев на санитара – а человек в белом халате, со смешанным поведением мелкого властителя и, одновременно, подчиненного, - не мог быть никем иным, Ренье коротко и хмуро кивнул. Хотя тут же встрепенулся – может этого человека попросил найти Скиннер.
- Ну и отлично. Пошли. Санитар развернулся и направился в сторону корпуса.
Рауль нахмурился. Снова повелительное поведение чужого человека напомнило парню Вертеп.
- Куда? – Так же хмуро, не поднимаясь со скамьи.
Только тогда санитар обернулся, отойдя уже на пару шагов.
- На Кудыкину гору. Ждут тебя. Доктор Киркегард велел привести.
- «Велел привести»?.. - В тоне Ренье послышалась некая язвительность, которой Рауль всегда пользовался в целях моральной защиты. Однако фамилия врача все же произвела впечатление, Ренье принялся, не торопясь, собирать карандаши.
В самом деле, он уже решил, что будет лечиться, так что навестить психиатра стоило. К тому же Рауль уже узнал на ресепшене номер мобильного Киркегарда и хотел сам позвонить, но отчего-то не решался, тянул, откладывал.
Санитар молча передернул плечами. Доставить парня было необходимо, иначе Киркегард будет не в духе, а достанется кому? Даже не обсуждается.
Добравшись до кабинета – изредка оглядываясь: идет ли парень за ним, санитар торопливо постучался, затем просунул голову в приоткрытую дверь, не решаясь зайти.
- Ренье тут.

+1

3

Киркегард открыл глаза.

- Заходи, Рауль. Санитару: - А ты продолжай в лаборатории, пока не проверишь все до последнего головного электрода.

- Присядь, пожалуйста, в этот раз сразу на диван, не стоит сидеть на подоконнике, - его голос не приказывал, он действительно просто рекомендовал.
- Ты был в парке, я вижу на тебе древесный мусор. Должно быть, ты рисовал. - Это не вопрос, это прелюдия. Ожидание, когда тот, наконец усядется и расслабит лицо.

- Рауль, тебя волнуют определенные вещи больше, чем другие?

- У тебя есть какие-либо мысли, которые ты не можешь выбросить из головы?

- В детстве у тебя были такие мысли?

- Может быть, страхи?

- Рауль, чего ты боишься больше всего?

Каждый вопрос он разделял немного затянутой, всегда одинаковой паузой.

+1

4

Санитар коротко кивнул и поспешил исчезнуть из поля зрения начальства. Правда, перед этим он пропустил вперед пациента, которому, как он предположил, предстояла роль подопытного в каком-то эксперименте Киркегарда, и плотно запер за собой дверь.
Рауль прошел в уже знакомый кабинет, молча кивнул на предложение доктора сесть на диван. В самом деле, памятуя о прошлом опыте, стоило устраиваться как-то так, чтобы было не так больно падать. Парень чуть дернул уголком губ, усмехнувшись в ответ на эту свою мысль. Прошел к дивану, уселся на него – не на самый край, но и не очень глубоко. Спина так и осталась ровной и прямой, что свидетельствовало о некотором напряжении, но все же чуть опущенные плечи говорили о том, что напряжение это не очень сильное.
- Ты был в парке, я вижу на тебе древесный мусор.
Рауль провел свободной рукой по волосам. И в самом деле – несколько опавших листочков застряли в волосах. И теперь сухо хрустнули, оказавшись под пальцами.
- Да, погода сегодня способствует нахождению на свежем воздухе. – Парень кивнул. Затем перевел взгляд на  рисовальные принадлежности, зажатые в другой руке. Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться, что тот, кто держит в руках карандаши и альбом, мог перед этим рисовать. Поэтому парень только согласно кивнул.
Он глубоко вздохнул, услышав повалившие вопросы. Это означало, что сеанс, которого он все же побаивался, начался.
Вопросы следовали один за другим, паузы были слишком малы, чтобы дать ответ в промежутках. Поэтому Рауль дождался, пока вопросы прекратятся – может быть, пока что только на время - задумчиво нахмурился, размышляя над ответами. Вопросы были не просты. Да и «раскрывать душу» перед этим немцем полностью Рауль не мог. По крайней мере – пока, не мог.
- Да, некоторые вещи – как мысли, так и действия или происходящее вокруг, беспокоят меня чаще и больше, чем другие.
- Мысли… -
Он криво усмехнулся. – Нет, тех мыслей, которые меня беспокоят сейчас, тогда не было. Хотя, конечно, какие-то другие тоже беспокоили и пугали. Как, наверное, всякого человека.
Он отвечал не то чтобы нехотя, но медленно, подыскивая слова. Но замолчал, когда очередь дошла до последнего вопроса. Точнее – до ответа на него. Как-то судорожно, хотя почти незаметно, вздохнул. Хмурая складка пролегла между бровей, лицо снова превратилось в застывшую маску. Словно и не было этих нескольких почти доверительных минут. Пальцы крепко сжали карандаши и альбом.

+1

5

- Хорошо, очень хорошо, Рауль. Прогулки на свежем воздухе полезны для здоровья.
- Нет, Рауль, я не дам тебе расслабиться и затолкать свои страхи и проблемы еще глубже. Напряжение и расслабление, возбуждение и торможение, все живое работает по этому принципу. Страшно - отлично! Гораздо хуже, если бы было все равно.
Киркегард припомнил пациента, котрого 2 месяца не мог вывести из кататонии, пока не облил вонючей водой из болота, кишмя кишашей пиявками. И это человека, который чуть не утонул в свое время. Киркегард это знал.

- Страх. Страх это хорошо, но здесь не только страх, но и злость. Но злость уже на меня.
А вот врать мне не следует.

- Когда-нибудь я попрошу тебя нарисовать свой страх, раз уж тебе дан подобный талант к визуализации на бумаге. Это называется терапия творчеством. Я понимаю, что тебе это помогает, но все же выпусти карандаши, перестань цепляться за эти вещи, они тебя не спасут. Просто положи их рядом, я не возьму, - Киркегард даже не улыбнулся.

- А теперь попробуй успокоиться. Сделаем небольшое физиологическое упражнение: коротко и бысто вдыхай через нос и также быстро и как можно резче выдыхай через нос.
Киркегард показал как.
- Если чуть закружится голова - это нормально. Снимем неврологические мышечные зажимы, не надо говорить, что их нет, они есть у всех, как ты уже сказал раньше про страхи.
- Дыши, Рауль.
- Пока ты дышишь, вспомни свое детство. Свое первое воспоминание, неважно в каком возрасте это было. Дыши и возврашайся. Расскажи мне. Ты ведь можешь это рассказать, это было очень давно, и того человека уже не существует.
- Возвращайся... туда, где мы были молодыми, а деревья высокими, вот ведь чушь, - психиатр отвернулся к окну, вслушиваясь в дыханье Рауля, контролируя, правильно ли он дышит.

Страх. Киркегард любил работать со страхом, даже больше, чем с болью, он, вообще, обычно аппелировал к негативным эмоциям, лишь постепенно переходя на позитивные.
Минут десять халотропного дыхания помогут вхождению в транс.
- Я вызову вторую личность, даже если мне, как заклинателю змей, придется играть на дудочке.
Киркегард слышал, что Рауль уже начал немного уставать с непривычки.
- Достаточно.

+1

6

Новая волна легкой злости – на себя. Раз уж решился работать, так работай, а не паникуй. Рауль молча поднялся, положил карандаши и альбом на столик рядом с диваном – то ли показывая, что принимает «правила игры», то ли отстраняясь от своеобразного «спасательного круга» намеренно. Вернулся на место. Сел так же ровно, сложив руки на коленях, точнее – упираясь в колени ладонями.
- То, что меня пугает, вряд ли получится изобразить на бумаге. – Ровно и почти спокойно.
Никакой игры на зрителя. Просто на данный момент он себя и правда чувствовал довольно спокойно. Этот сеанс ничем не походил на «сеансы» в Вертепе. Там быстро переходили от слов к делу. Здесь же кроме разговора явно ничего не последует. Хотя и разговор бывает разный. Этот немец, кажется, был преисполнен намерениями «вывернуть душу Рауля наизнанку». Но парень был почти уверен, что сможет противостоять и этому, как не раз противостоял тем – «гостям» борделя. Именно поэтому он не стал противиться бессмысленно, помня о том, что иногда стоит и схитрить, чтобы обмануть противника и дать себе возможность выиграть время.
Глубоко и резко вдохнув и так же резко выдохнув несколько раз, парень и правда ощутил, как немного закружилась голова. Впрочем, это не испугало, в отличие от того, что сознание начало словно бы заволакивать дымкой и тянуть куда-то в сторону.
- Пока ты дышишь, вспомни свое детство.
Видимо, это послужило своего рода «выстрелом из стартового пистолета» для того, чтобы в сознании яркими огоньками вспыхнули воспоминания. И почему-то потянуло рассказать о них.
- Отец взял нас с братьями в цирк. Он трезвый и веселый. Так здорово в цирке. Интересно. – Парень улыбнулся почти что детской улыбкой. - Акробаты, клоуны. Воздушные гимнасты. Братья почему-то больше на них смотрят – там девчонки такие… - Он забавно поморщился, – худые. А мне больше укротитель нравится. Смелый. Сам маленький такой, а с тиграми управляется – просто классно. А в антракте отец купил нам мороженое.
- Достаточно. Это было как удар – так резко и неожиданно.
Рауль судорожно вздохнул и чуть дернулся. Все видение исчезло моментально, словно задутый порывом ветра огонек. Парень потер лицо, словно просыпаясь.

+1

7

Доктор Киркегард украдкой рассматривал своего пациента:
- Цирк, значит. Укротитель. Смелый. Ладно.
- Отлично. Теперь можешь дышать нормально, хотя, если при таком ритме дыхания видения формируются лучше, можем продолжить и так. Я хочу повторить тот же небольшой эксперимент, что и в прошлый раз, но задам другие начальные условия. Не сопротивляйся мне...
- Я уже понял, что ты не доверяешь мне и продолжаешь видеть во мне врага. На данном этапе это вполне предсказуемо.
- ...просто попробуй представить то, о чем я буду говорить.
- Закрой глаза.
- На этот раз ты в огромном круглом зале, достаточно светлом, чтобы его можно было разглядеть полностью. В зале ты один, в него нет входа, поэтому никто не войдет. Туда можно попасть только силой мысли, твоей мысли, Рауль.

Киркегард сделал небольшую паузу, давая время представить.
Из детких воспоминаний психиатр смог понять только то, что парнишка всегда хотел быть сильным и смелым, возможно, чтобы всех защитить, обычное детское желание.
- По периметру зала висят зеркала в рост человека. Подойди к одному из них. Что ты видишь? Скажи.
- Затем к следующему, продолжая говорить мне, что ты видишь. Физически ты один человек, но психически ты содержишь в себе множество, скажем так, подструктур. Ты разный в своих проявлениях в зависимости от ситуаций. Увидь себя таким, какой ты есть, таким, каким хочешь быть, таким, каким тебя видят знакомые,
- Киркегард запнулся на секунду, - каким тебя видит мистер Скиннер, например. Ты можешь увидеть в этих зеркалах все что угодно, но не забывай, все что ты увидишь - это будешь только ты и никто другой. Помни, с тобой не может случиться ничего плохого, это всего лишь фантазия.

+1

8

Да, в том, что сейчас происходило, не было ничего страшного. Интересно – да. В какой-то момент в Рауле проснулось любопытство. Как к игре. Хотя еще с прошлого раза парень понял, что все это далеко не игра. Или все же игра? Игра воображения.
А я вообще сейчас сплю или нет? – мелькнула в голове мысль. Ведь иногда голос любого человека можно слышать и во сне. А то, что этот человек говорит вещи, приближенные к смыслу происходящего, так во сне и не такое бывает. Сознание человека вообще вещь странная. Чтобы убедиться, что он не спит, Ренье с силой сжал кулак. Так, чтобы ногти сдавили кожу ладони. - Больно. Значит, есть вероятность того, что я не сплю.
Он так же крепко прикусил нижнюю губу. Снова почувствовал боль. А затем закрыл глаза, глубоко вдохнув и резко коротко выдохнув. В самом деле, так было проще.
Слова немца о нескольких личностях вызвали легкий отблеск сомнения в сознании парня. Впрочем, именно что только легкий. Ведь он сам прекрасно понимал, что и в самом деле на взгляд разных людей он и выглядит по разному. Это имело отношение не только ко взгляду физическому, но и моральному.
Мысленно попасть в зал оказалось не так уж и сложно. В первый миг у Рауля даже закружилась голова от ощущения, что он парит в невесомости. Грани зеркал отражали лишь его самого, и этих отражений было много. Очень много. Они были схожи между собой, но стоило парню сделать шаг к какому-то зеркалу, как отражение тут же неуловимо менялось.
- Это все я? – Он не удержался от вопроса, хотя знал, что на него не ответят. Некому. Ведь тут он один в окружении только лишь безмолвных отражений. Рауль сделал шаг к ближайшему зеркалу.
-  Маленький мальчик. Очень капризное выражение лица. Недовольное. И… Черты лица похожи на девчоночьи. Кажется, я знаю – кто меня видит таким. Даже жаль. – Он огорченно вздохнул.
- А вот тут драчун. Настоящий уличный шпана. И кожа с  коленок и  костяшек рук содрана. Это правда – я и таким был. – Парень насмешливо фыркнул.
Еще одно зеркало. Здесь он тоже другой. Черты лица более мягкие и спокойные, да и выражение лица более взрослое. Рауль даже смутился.
– Это... Таким меня видит Скиннер?
Он обернулся, словно ища ответа у незримого собеседника, но наткнулся только на очередное  отражение. Крохотный человечек в шутовском колпаке со злым выражением глаз и хмурым лицом. Да еще и тонкие губы кривились в тонкой едкой усмешке, будто выдавая какую-то небезобидную шутку. Видимо – таким его видели многие из «гостей» Вертепа – игрушку, которая их развлекает, но которая пытается злиться. Наверное, кому-то это даже казалось забавным.  А вот самому Раулю подобное не понравилось. Он резко развернулся в сторону. И снова натолкнулся на отражение. Тот самый укротитель из цирка, только черты лица все же были неуловимо похожи на черты самого Ренье. Глаза этого отражения светились мягкой доброй насмешкой, а все черты и жесты выражали полную уверенность в себе. И, по все видимости, даже насмешки по поводу роста вряд ли задевали этого смелого человека. Да, таким Рауль Ренье хотел быть. Спокойным и уверенным в себе. Не обращающим внимания на насмешки что, если бы кто-то начал попрекать его прошлым.
Все, что парень видел, он проговаривал вслух, будто записывал на диктофон. Подойдя же к очередному зеркалу, он с удивлением увидел, что два отражения – маленького укротителя и карлика-«колючки», словно слились в одно изображение. Теперь черты карлика приобрели большую привлекательность благодаря тому, что из них исчезло выражение раздражительности и злости. И снова Рауль узнал в отражении себя. Однако это было уже выше понимания парня. Он судорожно вздохнул, словно пытаясь вырваться из-под толщи воды.

+1

9

Доктор Киркегард молча слушал, внимательно, стараясь ничего не упустить, он даже закрыл глаза, и старался дышать в такт.
- Смотри внимательнее, в следующий раз, когда мы будем проводить более сложный…
Что на самом деле словом «сложный» заменил Доктор Киркегард? Киркегард заменил слово «настоящий», «опасный», или «тот, что после которого станет легче»?
                                                                                 … эксперимент, это может быть очень важно.
- Кто же из двойников настоящий - последний, так логичнее всего. Для него важно, каким его видит Скиннер, это… это хорошо. Так-с, значит, мы имеем дело с карликом, что непредсказуемо и поэтому прекрасно.

- Ты войдешь в то зеркало, в которое захочешь. - Голос изменился, став громче и четче: а теперь выходи! - он дотронулся листком бумаги, до руки Рауля.

Как бы мысль вслух, пока пациент приходит в себя:
- Я назову завтрашний эксперимент «Алиса в стране Чудес», - неожиданно сам для себя, Адольф рассмеялся, почти беззвучно, чуть прикрыв глаза - искренне. - Пафосно, правда?
Он как-то особенно медленно и плавно достал из кармана ингалятор, и на секунду отвернувшись, непостижимо быстро прыснул в глотку.
- Ты любишь сказки, Рауль?

- А, я люблю их. За архитипическую символичность. Они отличный рабочий материал. Ведь уже довольно взрослые люди, гораздо старше, чем мой пациент, любят и верят в сказки. Хорошо это или плохо? Не могу знать, ибо сам не верю. Все иллюзии имеют под собой основание, и меня интересует именно оно.

- Если ты не очень устал, мы могли бы немного поговорить о завтрашнем сеансе? А еще у меня есть термос с чаем и два пластиковых стакана, чистых.

+1

10

Рауль открыл глаза, ощутив какое-то прикосновение. Моргнул, затем потер глаза, будто просыпаясь. Какой-то очень долгий миг оглядывался, приходя в себя.
Смех доктора удивил парня даже больше, чем то, что произошло с ним самим.
А не безумен ли он сам? – Мелькнуло в голове.  – Лечится у безумца – уже по своему безумие.
Услышав предложение побеседовать, парень задумчиво нахмурился. Затем кивнул. Хотя теперь положительность результата сеансов становилась под сомнение.
- У меня еще вчера возник один вопрос, который я сам объяснить не в состоянии.
Парень замолчал, кусая губу. Объяснить суть вопроса можно было, только лишь рассказав все, что произошло.  Но рассказывать он не решался. Возникала дилемма, которую парень был разрешить не в силах. Ренье снова сжал кулаки, прикусывая губу.
- Нет, я не люблю сказок. Я в них не верю. Давно уже. - Неожиданно горькая усмешка скользнула по губам.

+1

11

- Я уловил твой впорос, но не услышал ответа на свой. Ты выпьешь со мной чаю, Рауль?
- И я выслушаю тебя, ведь тебя тревожит какая-то мысль или чувство? Попробем сформулировать это вместе.

- Ты боишься! Но боишься ты не меня и вряд ли кого-то на территории клиники. Я не самый приятный из людей, но с этим ничего не поделаешь...
Доктор поднялся из кресла, подошел к термосу и таки разлил чай в свои пластиковые стаканы. На удивление, к чаю прилагался дорогуший швейцарский шоколад, чуть ли не ручной работы. Он выдвинул из-под письменного стола, до этого не заментый, небольшой стекянный журнальный столик и поставил его между ними, как бы создавая условную преграду и отделяя личное пространство каждого из собеседников.
Киркегард попытался улыбнуться, но у него не получилось: вначале у него дернулся левый глаз, потом щека, а потом шея, но потом он просто сказал себе:
- Адольф, имитация человеческой мимики не самая твоя сильная сторона.
Натюрморт на столике выглядел по крайней мере странно... "хайтечный" столик из стекла и металла, пластиковые стаканы мерзко-зеленого цвета, и утонченно-совершенная, только что вскрытая коробка с конфетами.
- Если тебе будет от этого веселее, в самом начале своей практики, я испытывал страх перед каждым новым пациентом, - он огруглил глаза, изображая страх, влючая искусственный, мимические мышцы глаза еще не отрафировались, - но теперь это прошло. И твои страхи тоже пройдут, рано или поздно, если уж ты решил их победить.
Теперь у Киркегарда получилось, он улыбнулся почти симметрично, и это даже не выглядело, как ухмылка.

+1

12

Немец начал приготовление к чаепитию, что вызвало в парне легкое удивление и новую волну настороженности. Именно так – настороженно – он всегда относился к тому, что ему хотели сделать что-то хорошее, даже если просто угостить. Только Скиннер не входил в группу «опасности».  Из мужчин, разумеется. На женщин эта настороженность не распространялась.
Глянув на врача, Ренье снова напрягся. Но на этот раз не испуганно, не напряженно. Теперь он сам не мог объяснить – что испытал, заметив странные мимические «упражнения». Это было не отвращение, вовсе нет. Вот что именно – парень понять никак не мог.
- Развеселить? – Ну вот, теперь немец его удивил. – Почему это должно развеселить меня? И… Почему Вы пугались пациентов? 
Рауль даже сам не заметил того, что начал сам задавать вопросы, создавая тем самым невидимый мостик между ним самим и врачом.
- Вы спросили – люблю ли я сказки, я сказал, что сказок не люблю. – Методично ответил парень. - Или Вы имеете в виду вопрос о названии… эксперимента? – Последнее слово он произнес с легкой заминкой. Потому что оно немного не нравилось Ренье. Впрочем, это было несколько лучше, чем слова «сеанс» и «сессия», четко ассоциировавшиеся у парня с прошлым. Даже время экзаменов и учебы в институте Рауль избегал называть словом «сессия», а время просмотра фильма в кинотеатре – «сеанс».
- …я выслушаю тебя, ведь тебя тревожит какая-то мысль или чувство?
Парень кивнул молча, задумчиво хмурясь.  Как рассказать о том, что беспокоит так, чтобы не раскрывать душу полностью?

+1

13

- Только в том случае, если он войдет в историю психиатрии, - Киркегард отпил чай, немного подержал его во рту и с удовольствием проглотил. Сухость в горле приследовала его почти постоянно.
- На самом деле, боялся я вовсе не пациентов, а собственного проигрыша. Думал, а что если мне попfдется человек, которого я не смогу понять… Но это была моя проблема, и я ее решил.
Он наблюдал сопротипление человеческой психики много раз, много раз он стучал в различные стены, и в конце концов, двери в них все же появлялись. Киркегард избегал прямого зрительного контакта, дабы это не было воспринято как неуместное внимание, или хуже того, как агрессия.
Рядом со своим пациентом Киркегард чувствовал себя старым, хуже того, почти мертвым.
- Не веришь в сказки… а может? ты полагаешь, что просто их недостоин, и что в одно "прекрасное" утро ты откроешь глаза, и все это окажется сном. У тебя появилась надежда на нормальную жизнь, и ты боишься все потерять. И все, что напоминает о прошлом? вызывает страх. Ведь когда не было недежды, и страх не был так силен?
Киркегард понимал, что произносит сейчас жесткие, возможно, даже жестокие слова.
- Та личность, что он создал для защит, теперь не может его защитить, потому что изменились окружающие условия.
- Теперь слушаю твою версию, Рауль, - и даже сейчас, завершив очередную провокацию, психиатр не смотрел в упор.

+2

14

К чаю Рауль так и не притронулся. Причина была только одна. Слишком увлекателен был разговор, не до чаепитий. Точнее даже – не увлекателен, а… затягивающ. Возможно, немец и вправду знал свое дело просто отменно, и умел разговорить любого, либо – чего тоже нельзя было исключать, самому Ренье уже просто необходимым стало «выплеснуть» все, избавиться от того, что мучило парня столько времени. Со Скиннером подобных разговоров не велось ни разу. Оба – и бывший невольник и невольный «гость» Вертепа, словно не сговариваясь, решили обходить тему прошлого стороной. Но ведь тем, что тему замалчивают, она не исчезает. Как и прошлое, которое мучит воспоминаниями. И вот теперь, кажется, у Ренье нашелся собеседник, которому – Рауль почему-то очень захотел понадеяться на это – было безразлично это самое прошлое пациента, и который воспримет все услышанное просто как факт. Как прогноз погоды или сводку новостей по телевизору – не заостряя на этом внимания и не высказывая своего отношения.
Рауль чуть нахмурился, слушая немца, задумчиво прикусывая губу.
- Наверное... Наверное, Вы правы. – Медленно и негромко проговорил он. -  Хотя и не во всем. Нельзя быть «достойным» или «недостойным» сказки. Ведь сказка – это выдуманная история. А то, что происходит со мной – не выдумка и не воображение. И я не боюсь потерять то, что сейчас у меня есть. Хотя бы потому, что если…  - Он на минуту запнулся. Мысль о том, что его могут в любой момент поймать и снова вернуть в Вертеп, не пугала. Просто злила. Такой хорошей – энергичной злостью, которая заставляет действовать. Потому что парень знал – окажись он снова там – он будет снова бороться за свою свободу. Теперь уже еще сильнее. Рауль чуть сильней – решительно прикусил губу, затем тряхнул головой, отгоняя мешающие сейчас раздумья, и продолжил. – Если повторится та ситуация, я или опять буду из нее выбираться, или умру.
Эти слова не были позерством, парень не желал «покрасоваться». Он лишь говорил то, что чувствовал на самом деле. Кстати сказать, он только что заметил, как разговор все же вышел на беспокоящую самого Ренье тему – вполне спокойно и гладко, не задевая особо болезненных деталей. Так что… Возможно, стоило продолжить?
- А правы Вы, мсье, в том, что… тогда надежды было гораздо меньше, как и страха, и так же, что некоторые происходящие сейчас вещи словно возвращают меня в прошлое и пугают меня этим. Но почему? – Он бросил короткий взгляд на врача – взгляд чуть недоумевающий. Так, возможно, смотрит на учителя ученик, у которого не получается справиться с трудной задачей. -  Ведь я знаю, что то, что было – было в прошлом. Этого нет сейчас. А бояться я начал именно сейчас.
Он снова прикусил губу – теперь уже досадливо, мотнул головой, отчего волосы слегка растрепались, падая на плечи.
- Я никогда не был трусом. – Это было произнесено немного угрюмо. – Ни в детстве, ни потом. 
Рауль уже обратил внимание, что врач требует ответов на все поставленные вопросы и реакции на все слова, обращенные к пациенту. Поэтому сейчас оставалось одно – последнее предложение-вопрос.
- У меня нет своей версии происходящего. Может быть, если бы была, я бы сам во всем разобрался, и тогда бы мне не пришлось отнимать Ваше время, а самому – бояться. Ведь самое страшное, это то – чего не знаешь, и то – чего не можешь изменить.

+1

15

Киркегард заметил, что парень не пьет чай и не притронулся к шоколаду:
- Поскольку он явно не думает, что я хочу его отравить, значит, слушает, втянулся в разговор...
- "Именно сейчас" это когда, Рауль?
- Вроде бы прошел год, но твое "именно сейчас" мне ни о чем не говорит.
То "сейчас", которое имел ввиду психиатр он уже пояснил, и добавить ему пока было нечего.
- Синдром отложенного страха, расколовшийся на мелкие фобии, - как бы поясняя, но ничего не объясняя.
- Боязнь прикасновений, общее недоверие индивидам мужского пола, исключая Скиннера, потому что он физически не может причинить вреда, мне мало что известно об их отношениях, но он для него является кем-то важным. Для успеха терапии я должен воссоздать травмирующюю ситуацию, но под констролем, и проиграть ее по принципиально отличному от прошлых реалий сценарию. Закрепить это гипнозом.
- Я не считаю тебя трусом, Рауль. Не волнуйся, что ты можешь сказать мне нечто, о чем впоследствии пожалеешь. Я тебе не враг - я врач. Под "недостойным сказки" я имел ввиду твою самооценку, надеюсь, что она адекватная. И ты думаешь, так же как и я - каждый человек заслуживает счастья. Через паузу:
- Не думаю, что мы сможем достигнуть большего, продолжая просто разговаривать, так что, я проинструктирую тебя заранее, по поводу завтрашнего экспериментаю. Не думаю, что ты забудешь.
- Перед началом эксперимента, я буду называть его именно так, в твою кровь поступит препарат и тело онемеет, наподобие сонного паралича, ты не должен пугаться. Никакого фиксирования тела, кроме того, что к твоему телу будут присоединены электроды, для считки данных. В комнате ты будешь один. Я буду находиться в соседней. Все физиологические реакции твоего организма будут отображаться на мониторах, как, впрочем, и мои. В апаратуре существуют контрольные блоки автоматики, если что-то пойдет не так и параметры зашкалят, нас приведут в сознание без нашего участия, в кровь будет введен антидот. Я войду в транс следом за тобой, мое тело также будут контролировать приборы. Эксперимент предельно безопасен. Я не говорю абсолютно, потому что ничего абсолютно безопасного не существует. Это будет контролируемый сон, сноподобная галлюцинация, терминология тут не важна. Важен результат. Эксперимент даст тебе возможность попутешествовать по твоему подсознанию с целью понять себя, избавится от страха, обретя опору внутри себя.
- Твое, вернее уже наше, "путешествие" начнется после того, как ты выберешь зеркало в зале и войдешь в него.
Если ты хочешь, чтобы при эксперименте присутствовал Скиннер, я против, потому что ты не сможешь не рефлексировать на него, хотя, возможно, и будешь чувствовать себя спокойнее.
- Я буду присутствовать в твоем сноведении в том виде, в котором ты захочешь меня увидеть, я буду говорить и ты будешь слышать голос. Когда ты перестанешь осознавать, что голос принадлежит мне, значит, эксперимент начался и я погрузился в галлюцинацию вместе с тобой.

Киркегард немного притомился говорить. В общем-то, он уже все сказал. Все, что знал наверняка, все остальное - тыканье пальцем в небо, в надежде, что оно не осыпется тебе за шиворот. Разумный риск - вот как это называл Адольф. В этот раз риск не только для пациента, но и для него самого. Он не был провидцем и не мог предсказать дальнейшее развитие событий, после того, как Рауль уйдет в "зазеркалье", а Киркегард вслед за ним, в одну на двоих галлюцинацию. Сможет ли он действовать там, как субьект или будет лишь наблюдателем?
- Это неприемлимо!
Появиться ли вторая личность? Сольется ли с ней Рауль или тоже останется наблюдателем? Неизвестность... это могло бы напугать Рауля, но давно уже не пугало Адольфа.

- Теперь, я хочу выслушать твои вопросы, если они есть, и на сегодня мы на этом закончим.

+2

16

- «Именно сейчас» это… - Парень на минуту задумался. А в самом деле – когда он начал испытывать этот страх? В лесном филиале его не было. Или он проявлялся не так остро. Хотя именно там Ренье чувствовал прикосновения множества рук, поскольку там приводили в порядок его тело, залечивали раны, проводили восстановительные сеансы для внутренних органов. И все же, ну не было там страшно. Хотя, может быть, потому, что большая часть медперсонала там состояла из женщин? Возможно. – Пожалуй, этим определением можно назвать  время моего пребывания в Приюте. То есть – эти несколько дней.
После долгого уже разговора в горле все же пересохло, и Рауль, взяв пластмассовый стаканчик обеими руками, отпил пару крохотных глотков. Теплая жидкость приятно скользнула по горлу. Рауль не особо любил спиртные напитки, предпочитая им что-нибудь «попроще».
- Синдром отложенного страха, расколовшийся на мелкие фобии…
Парень задумчиво нахмурился, стараясь понять предельно четко то, что было сказано.
Значит, я боялся все это время, но загонял страх глубоко в себя, а теперь он «вылез» наружу? Так, получается? Да еще и раскололся на фобии... Фобия, это ведь боязнь чего-то. А какая разница между страхом и боязнью?
Он хотел уже задать этот вопрос немцу, но тот начал говорить об эксперименте, который, видимо, не только  должен был помочь Ренье, но и очень занимал самого врача.  И Ренье снова слушал, молча, внимательно, чуть хмурясь.
Слова о блокировке подвижности тела беспокоили. Причем настолько, что хмурая морщинка прорезала переносицу почти что надвое, залегая между бровей парня, а  губы невольно сжались в тонкую линию. Но перебивать он был не намерен и заговорил только после того,
- У меня есть вопросы. – Парень чуть кашлянул, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более уверенно. Он не старался обмануть врача, притворяясь уверенным, скорее – таким образом старался лишь придать уверенности самому себе. – Во-первых – зачем нужна эта… фиксация? Вы считаете, что я в какой-то момент испугаюсь и попытаюсь удрать, тем самым сорвав эксперимент? Второе – Зачем Вам самому, как Вы сказали, присутствовать в моем сновидении и как это может произойти? Это ведь мое личное… пространство сознания. Это же не комната, в которую может зайти, кто угодно. И потом – если Вы будете в таком же бессознательном состоянии, кто же выведет нас обоих из него в случае… непредвиденной ситуации? Допустим – если сломается аппаратура?
Странно, но Рауль вовсе не боялся подобного поворота событий. То ли потому, что подсознательно в него не верил, то ли потому, что – вот странно – начал понемногу доверять врачу. А вопросы задавал лишь потому, что парню на самом деле было интересно. Как работают аппараты в сочетании с работой мозга? Почему что-то получается так или иначе? Какая может сложиться  непредвиденная ситуация? Последний вопрос он задал вслух. А еще тот, который возник прежде.
- Какова разница между страхом, испугом и боязнью? Ведь слово «фобия» - это собирательное понятие из всех трех слов?
Завершая разговор, Ренье поднялся, ставя стаканчик на стол и забирая со стола свои рисовальные принадлежности.
Словно какой-то обмен. – Мелькнула в голове мысль.

+1

17

Киркегарду не хотелось подрывать едва наметившееся доверие, но лучше пройти все шаг за шагом снова, нежели в Рауле останутся сомнения. Если он будет сомневаться, то ничего не получится. Психиатр подумал, что все-таки стоит немного встряхнуть пациента. Его голос изменился, в нем не появилось агрессии, голос стал мягче, но в тоже время приобрел строгие назидательные интонации:
- Испуг - это реакция на опасность, боязнь - степень страха, фобия - это медицинский термин, для конкретного содержания страха.
Пауза.
- А страх - это то, что испытываешь ты!
- Это был бы отличный вопрос, но для лингвиста. Я сформулировал именно так, чтобы ты понял, что не это главное.
- Какая разница, каким словом назвать, Рауль, ты оказал мне уже достаточно сопротивления, чтобы я понял, что ты настоящий борец. Смелый, сильный и непоколебимый. Но страх сожрет тебя изнутри словно червь!

Чуть ниже и размереннее:
- Страх - это не болезнь. Это ошибка самовосприятия и восприятия окружающего тебя мира. Но это очень болезненное состояние, не так ли? Это риторический вопрос.
- По поводу эксперимента…

- Гипнолог и реципиент гипноза сольются в единой иллюзии, когда в кровь поступит сильный галлюциноген. Не будет никакой фиксации, это будет как сонный паралич, чтобы, когда ты начнешь галлюцинировать, ты не попытался встать и сорвать датчики с тела. Фактически тебя будет сдерживать твоя же собственная лень. Твое тело будет чувствовать себя так, что мозгу не захочется, чтобы оно двигалось. Не будет никакого привязывания к кровати, потому что самого себя я привязать не смогу, мое тело также будет в сонном параличе.
- В самом худшем случае для тебя у нас просто ничего не получится, а ты приобретешь ни с чем не сравнимый опыт. И…
- он на секунду закатил глаза и неуловимо язвительно произнес:
- Аппаратура не откажет.

В общем-то, Киркегарду и не надо было себя привязывать. И он, собственно говоря, соврал, что тоже будет парализован. За долгое время употребления психоактивных веществ доктор Киркегард овладел, созданной профессором Лаберже методикой осознанных сновидений. Линия его сознания продолжалась в галлюцинации и сны; он в любой момент мог проснуться; он всегда осознавал когда, галлюцинирует, и мог по желанию менять содержание. Следовательно, он мог быть ведущим, чьи слова будут создавать и направлять содержание чужого сознания. Он не сомневался в себе, он не сомневался и в Рауле, но он не мог с точностью предугадать насколько эффективным будет взаимодействие.

- Мы все входим в чужие сознания через глаза, уши и кончики пальцев, и не только мы, - он взял в руку стакан с чаем. - Даже вещи. Не стоит ассоциировать сознание с комнатой, этим ты ограничиваешь свое восприятие и искажаешь его.

Психиатр сделал глоток чая, он чувствовал себя, на кафедре университета, перед аудиторией, ему это не очень-то нравилось, но он не мог придумать другого способа, донести нужную мысль, до пациента.

- Сознание соединено с миром в каждый момент твоего бодрствования; погружено в себя, когда ты спишь, но галлюцинация - это иное состояние сознания, ей можно управлять со стороны.

Он поднялся из кресла, показывая, что на сегодня разговор окончен, и заглянул Раулю в глаза:
- Непредвиденная ситуация может произойти со всеми и в любой момент. Ты, наверно заметил - я много курю, в моей крови могут образоваться тромбы, и если один из них закупорит сосуд в мозгу - я умру, прямо у тебя на глазах, и ты не сможешь ничего сделать. Из этого следует, что мне стоит бросить курит, но не то, что мне следует испытывать страх перед гипотетически возможным инсультом. Ты понимаешь меня?
- Осознай, кто ты и где находишься, оглядись вокруг. Тебя окружают нормальные люди, а не инфантильные садисты! Я не испытываю желания причинить тебе боль. Я просто хочу, чтобы ты осознал себя, таким, какой ты есть - сильным.

Он потянулся к баллончику, но остановился. Он чувствовал усталость во всем теле, которая могла смениться раздражением:
- Докажи наконец, что ты готов бороться! - спокойно и без лишнего пафоса.
- Увидимся завтра, Рауль.

+2

18

Рауль слушал объяснения очень внимательно, всеми силами стараясь понять смысл объясняемого. И осознавал, что на уровне подсознания это самое понимание приходит. Но вот в сознание дорогу себе прокладывает с некоторым трудом. Вероятно, причиной этого были не только «вбитые» негативные ассоциации, цепко держащиеся в мозгу и не желающие покидать завоеванных позиций, но еще и тот, несомненно, прискорбный факт, что свое образование Ренье прервал резко и надолго. Поэтому парень не все слова, произносимые врачом, понимал осознанно, сопоставляя их  общим смыслом речи и лишь тогда осознавая их значение. Это вызывало не раздражение и не обиду, только лишь досаду. На себя. Ренье принял твердое решение после завершения лечения в Приюте взяться за самообучение с еще большей силой.
Назидательный тон, с каким говорил немец, раздражал не больше, чем подобное же обращение преподавателей в институте. То есть – не раздражал совсем. Рауль прекрасно понимал, что этот человек знает гораздо больше, чем сам Ренье, и имеет полное право говорить с подобными интонациями. При словах «аппаратура не откажет» немец явно чуть посмеялся над парнем, сотворив гримасу, которую можно было бы принять за насмешку. Однако Рауль не обиделся. Наоборот, он неожиданно почувствовал благодарность к этому странному врачу, у которого и самого, кажется, было не совсем все в порядке с головой.
Хотя, наверное, если все время работаешь с психами – сложно самому оставаться полностью нормальным. Да и любая профессия накладывает свои отпечатки на сознании. Куда уж  далеко ходить – сам постоянно ожидаю… определенных действий от окружающих.
Эти мысли мелькнули в голове в то время, когда разговор уже заканчивался. Рауль поднялся с кресла, собрав свои карандаши и альбом, в одно время с немцем. Взгляда, когда врач в упор смотрел на него, парень не отвел. Затем коротко решительно кивнул.
- До завтра. – И вышел из кабинета, полный уверенности в том, что завтра вернется сюда. Как гладиатор на арену. Только вот вместо диких зверей противником у Ренье будет он сам. Точнее – его страхи. Которые он победит. Потому что хочет этой победы и уверен в ней.

+1

19

В это утро Киркегард нарисовался в своем кабинете чуть раньше обычного. Он намеренно не любился со своим ингалятором с прошлого вечера, поэтому его слегка потряхивало, но со стороны этого видно не было. Он сидел в кресле, расслаблялся и концентрировался, наблюдая за тем, как лениво в безмолвии ползут по небу облака. Но тщетно...

Психотерапевт чувствовал острое ментальное возбуждение - интерес и страх, не тот страх, который демобилизует, но тот, который бодрит.
- В худшем случае просто ничего не получится, в худшем случае я могу впасть в медикаментозную кому. Но, пожалуй, неприятнее всего то, что придется признать - я восторженный фантазер.

Киркегард закурил и еще раз прокрутил в голове модель предстоящего эксперимента.
- Ничего удивительного, что Рауль боится, я бы тоже боялся, будь я на его месте, но я на своем. И я не боюсь, это было бы отвратительно.

Он поднялся и прошелся по кабинету, взглянул на книжный шкаф, скользнул взглядам по корешкам книг почти с благоговением, и, затянувшись, выпустил облачко сизого дыма, которое почти стразу же исчезло.
- Отличная вентиляция...

Психотерапевт ожидал своего пациента.

+2

20

Рауль проворочался в постели всю ночь, но так и не мог уснуть. Парень не боялся, но все же очень волновался перед  тем, что должно было произойти днем. Пожалуй, так не переживал он даже на вступительных экзаменах в институт. Хотя тогда там был повод для нервов – ведь бывший невольник поступал с минимумом обязательных знаний. Но теперь это волнение было несколько другим. Это было беспокойство, круто замешанное на любопытстве. Именно эта смесь мешала Ренье всю ночь расслабиться и заснуть. Утром парень покормил Маэстро и перенес песика в комнату Синнера. Он не говорил писателю о том, что именно ему предстоит – решил не волновать мужчину понапрасну. Просто сказал, что ему назначено лечение и нужно идти.
Все же интересно – что произойдет? И каким именно образом немец намеревается помогать лечить страх при помощи гипноза? Загипнотизирует так, что будет монотонно повторять: «Ты ничего не боишься»?
Эта мысль и, особенно, сопутствующая картинка, были так забавны, что Рауль чуть не рассмеялся. Так и зашел в кабинет – с легкой улыбкой на губах. Эта улыбка странно не вязалась с осунувшимся от недосыпа лицом, однако была искренней.
- Доброе утро, герр Киркегард. – Парень коротко кивнул врачу, мгновенно становясь серьезным и собранным. Так готовятся к битве солдаты. А «битва» бывшему невольнику судя по всему, предстояла не из легких.

+1

21

- Ну скажем прямо, не самое доброе в моей жизни, - усмехнулся доктор, разворачиваясь к Раулю. - Но я тебя ждал. Проходи.
Сам он отошел к окну и картинно приложив ко лбу ладонь, как впередсмотрящий, произнес:
- Страх и смерть гонят людей вперед, - говаривал в фильме Александр Македонский. - Второе неизбежно, а вот с первым можно работать. Он развернулся лицом к Раулю:
- В Древней Греции не было психиатрии, и наркологов тоже не было, спился бедолага... - Киркегард осознал, что впал в «маниакал».
Он отошел от окна и извлек из ящика стола пластиковый поддон с медикаментами, строго подучетными, которые получил с разрешения директора клиники.
- Ну вот. Теперь, если ты готов, мы можем идти в лабораторию, - доктор выпрямился, выгреб препараты из поддона и распихал по карманам.
Он замер в выжидательной позе, внимательно вглядываясь в лицо Раулю .
Да. Доктор Киркегард ожидал что-то увидеть, что-то услышать, и сравнить вербальное с невербальным.

+2

22

Судя по всему, у доктора ночь прошла тоже не лучшим – не самым спокойным образом. Наверное, тоже от бессонницы. И подтверждением были не только слова немца, но и его несколько странное поведение. Наигранное немного, что ли? Оно снова напомнили Раулю о том, что парень признал, для себя, по крайней мере, немца немного сумасшедшим.
-  Страх гонит вперед смелых людей, трусов же обращает в бегство – назад.  – Ренье стало любопытно – все ли врачи, работающие с психологией, являются своего рода философами? Философствование же Киркегарда несколько затягивало, словно призывая побеседовать на предложенную тему, поспорить.  – А смерти не боятся только те, кто не понимает ее необратимости. Ну, или те, кто верит в разные там... переселения душ.
Раулю неожиданно вспомнились уроки в монастырском приюте – довольно мрачные холодные камни стен класса, тускловатое освещение, жесткие стулья – будущих монахов с детства приучали к аскетическому образу жизни, и нудный голос отца Иеронима (странно, даже имя всплыло сейчас в памяти), читающего скучнейшую проповедь о спасении души путем воздержания и постоянных покаяний даже в том, в чем не виноват. Все это представилось парю настолько отчетливо, что он даже крепко зажмурился и помотал головой, отгоняя от себя видение.
- А Македонского вроде как отравили, а не спился. – Придя в себя и услышав следующие слова немца, Рауль поспешил ответить, чтобы  Киркегард не заметил «уход в себя».
Впрочем, в этом ответе слышалась немалая доля сомнения, и встречный вопрос. Конечно, то - что именно послужило причиной смерти великого полководца древности - было не важно. Ни для самого Александра, не одну сотню лет уже пребывающего в мире ином, ни для тех, кто обсуждал его кончину. Это было, что называется, "разговор ни о чем", просто, чтобы немного занять время.
Наблюдая – как врач перебирает какие-то препараты, Рауль невольно зябко повел плечами. Не то, чтобы ему было страшно при виде этих приготовлений. Однако все же Ренье ощущал какой-то небольшой внутренний дискомфорт, некое волнение. Но теперь  уже пути назад не было. И дело было не только в том, что Рауль сам для себя решил, что пройдет этот путь до конца, не только в том, что он боялся (как это не было парадоксально) прослыть трусом, но еще и потому, что в него поверили. Этот врач поверил в то, что у Рауля получится справиться со своим страхом. А ведь любому человеку нужно, чтобы в него верили. Тогда у него появляется еще больший стимул для действий, чем если бы он только один верил в себя. К тому же – если эта уверенность основывается на профессиональных знаниях.
- Да, я готов. – Короткий кивок, словно подтверждающий слова и решение. Взгляда парень не отвел.
Рауль посторонился, давая врачу выйти из кабинета, а затем последовал за ним.

+2

23

Кабинет психиатра (Доктор Адольф Киркегард) ---> Лаборатория

Вот уж что-что, а крепить электроды и датчики доктор Киркегард умел отлично. Если сложить все время, проведенное им в экспериментальных лабораториях, то часы сложились бы в месяцы. Его дисcертационная работа была посвящена вопросам влияния медикаментов на волю, именно из-за нее он и был втянут в историю с допросами военнопленных.
Один из апаратов в лаборатории напоминал тот, что используют для приведения в исполнение смертного приговора путем введения яда, возможно, он даже был изготовлен на одном и том же заводе. Он позволял контролировать дозу и время введения препарата в кровь дистанционно.

Все свои сомнения Адольф оставил где-то в ящике стола в кабинете, когда забирал препараты, и теперь наслаждался процессом. Снова и снова это было как волшебство, осознание того, что вся эта, мигающая лампочками и табло аппаратура, работает на тебя и под твоим руководством.
Последний штрих - ввести катетер в вену, и, можно начинать.
Состояние пациента он уже оценил, как полную боевую готовность.
- Сейчас ты почувствуешь, как мышцы тела расслабляются, а потом немеют, может немного закружиться голова, не волнуйся, это нормально, постарайся расслабится и ни о чем не думать, до поры до времени.
- Я выйду и ты останешься один. Мои приготовления займут не более 10 минут, здесь есть динамики, так что мой голос ты будешь слышать отчетливо.
Он подошел к стеклянной перегородке и закрыл жалюзи, лишив пациента какого бы то ни было обзора: с четырех сторон стеклянные стены, завешанные светло-бежевыми вертикальными жалюзями.
- Удачи, Рауль! - Киркегард вышел в из стеклянного "аквариума", прикрыв за собой дверь. - Удачи нам обоим.

+2

24

Кабинет психиатра (Доктор Адольф Киркегард) ---> Лаборатория

Новое помещение, новые ощущения. Так, скорее всего, можно было сейчас охарактеризовать состояние парня. Он чувствовал, как, несмотря на все самоуспокоения и уверения себя и врача в том, что он полностью готов к последующей процедуре, все же сердце начало колотиться, как бешеное, когда Ренье устроился на месте. В то время, как Киркегард проверял правильность подключения аппаратуры, что-то подстраивал, отмерял дозу лекарства, сам Рауль постарался успокоиться, глубоко вдыхая и медленно выпуская воздух через нос. Он прекрасно понимал, что если не приведет себя в порядок, эксперимент сорвется, даже не начавшись. Потому что – во-первых, для того, чтобы погрузиться в состояние гипнотического сна, нужно расслабиться и отключить мозг ото всех внешних и внутренних раздражителей; а во-вторых, если он будет переживать – адреналин в крови может вступить в неизвестную реакцию с лекарством. И ведь на все про все у него было очень мало времени.
Наконец кровь перестала бешеными молотками стучаться в висках, сердце «ушло» от горла, заняв свое привычное место в груди, дыхание выровнялось. И вовремя. Потому что врач уже подходил к Раулю для того, чтобы завершить приготовления.
Легкое касание металлических датчиков к коже неожиданно успокоило еще больше. Тут, скорее всего, дело было именно в физическом ощущении прикосновения прохлады – не резкой, леденящей, - а приятной и тихой. Рауль единственный раз вздрогнул – когда игла катетера проткнула кожу, входя в вену. Скорее даже, не от боли, а от неожиданности, хотя он видел иглу и был готов к уколу. Видимо, чуть взбудораженный мозг все же реагировал сейчас даже на малейшие изменения всего в организме.
И вот он остался один. Вокруг были только тихо гудящие аппараты. Рауль глубоко вздохнул и постарался расслабиться, не заостряя внимание на самоощущениях. Но, увы, тут же сработал принцип «кривой обезьяны, о которой нельзя думать». Сознание начало отмечать  все, что происходит с телом. Это бывало, к примеру, и тогда, когда Ренье лежал в постели, крутясь всю ночь и страдая от бессонницы. Тут же парень невольно стал «прислушиваться» к тому – как именно бьется сердце, что ощущают мышцы, может ли почувствоваться присутствие лекарства в крови? Рауль мысленно принялся отмахиваться от этих размышлений, гнать их прочь.
Надо просто заснуть. Только и всего. Но как же это порой бывает трудно. И ведь ночь не спал, а все равно не получается.
Он глубоко вздохнул и постарался представить что-нибудь такое, что поможет ему расслабиться. Скажем, берег моря с шелестом волн и ощущением легкого покачивания. Или то, как он лежит не в клинической лаборатории, а, скажем, на лесной поляне. А вокруг шумит лес.

+1

25

Лента с электродами легла поперек лба, напульсник обхватил левое запястье; игла проткнула кожу, и Киркегард приклеил катетер пластырем.
С самого начала, которое теряется во временах темных сознаний, и до наших дней…
Врачи всегда ставили эксперименты на себе. Не это ли символ того, что ты принадлежишь своей профессии душой и телом.
Доктор Киркегард криво ухмыльнулся и подсоединил капельницу.
- Чушь собачья, мне просто интересно. Est nobis voluisse satis.
- Для меня достаточно того, что у меня было желание.

Он нажал кнопку на пульте и галлюциноген начал синхронно поступать в кровь.
- Рауль, вернись в зал, - психиатр устроился поудобней на кушетке для психоанализа. Он не стал закрывать глаза, необходимости в этом не было, но это заставит его моргать, помогая поддерживать связь с действительностью.
- Ты должен выбрать одно из зеркал и войти в него.
- Что за ситуацию он прокручивает в голове снова и снова. Что не дает ему освободиться и кормит его страх.
Через свои динамики Киркегард слышал дыхание Рауля, а его пульс отражался в стекле миганием зеленой лампочки. Свой голос он слышал одновременно изнутри и из динамика, от этого было странное ощущение.

--> В страну «Фантазия»

+1

26

Легкий шум листвы, колышущейся от ветра и помогающей уйти в сон, был прерван голосом. Голос был знакомым, но сейчас не хотелось понимать – откуда Рауль его знает. Было просто лень вспоминать. Но сознание парня все же отреагировало на голос, признавая правильность прозвучавшего указания.
На этот раз пройти в зал было еще проще, поскольку привычно. Снова  вокруг оказались зеркала, и снова немного закружилась голова, как от ощущения полета. Сейчас Ренье слыша только свои шаги, когда оборачивался или подходил к тому или иному отражению. Шаги эти были ритмичны и неторопливы, они  синхронизировались с реальным биением сердца парня. Шаг – удар  сердца.
Выбрать… Как выбрать? По какому критерию? Что должно произойти? – мысли текли лениво, как и кровь, смешанная с галлюциногеном. Но понять было необходимо. Иначе произойдет непоправимая ошибка. Выбрать. Может то отражение, которое «видится» Скиннеру? Нет, к этому я буду должен прийти сам, своей работой над собой. Тот злобный карлик, которого видели «клиенты» Вертепа? Нет уж, хватит. Рауль даже невольно поежился. В реальности это движение отразилось небольшим изменением показателей аппаратов. Не тот, что видится Винсенту Флоризье. Ведь я не такой. Правда. Не тот маленький укротитель. Ведь это на самом деле не я. Значит, остается только… Рауль шагнул к зеркалу, в котором отражался «гибрид»  циркача и карлика. И остановился в нерешительности. А как же мне туда входить? Я же не Алиса в зазеркалье. Впрочем.. Это же сон. Значит – тут возможно все.
В какой-то момент в сознании вспыхнул крошечный огонек страха, опасения. Но только на миг. А затем Рауль сделал шаг.

--- >  Маскарад душ. Средневековая Европа.

+1

27

--> Из страны "Фантазия"

Киркегард почувствовал свое тело, как обычно оно было неуютным. Он полностью вернулся в реальность и осторожно разлепил глаза. В лицо по прежнему бил свет ламп; он отклеил электроды, перекрыл доступ лекарства, которое уже почти закончилось, и вытащил катетер из вены. В голове слегка шумело, но это было вполне сносным "злом" по такому случаю. Адольф вальяжно потянулся, хрустнув суставами, и поднялся с кушетки. Потом подошел к маленькой раковине, включил воду; сделал несколько больших глотков прямо из под крана, и шумно умылся.
Вспомнив, он вернулся к койке, заботливо собрал оставшиеся медикаменты и распихал их по карманам - еще пригодятся. Покосился на себя в зеркало и презрительно хмыкнул:
- Не жалея живота своего... - бледный как смерть, запавшие глаза с покрасневшими веками - жуть да и только. - Самое время разбудить пациента.
Киркегард вошел в "аквариум" и отдернул жалюзи. Чтобы предотвратить излишний контакт, "сбрую" состоящую из различных контролирующих устройств он снял прежде, чем блокировать капельницу.
- Все вы хороши, когда спите зубами к стенке, - доктор все еще был раздражен, после общения с карликом.
Адольф не удержался и все-таки брызнул себе в рот из ингалятора. С минуту он постоял неподвижно с закрытыми глазами, дыша глубоко и равномерно, а потом легонько потряс Рауля за плечо.
- Рауль, ты слышишь меня, - для пущей уверенности, он запустил подачу блокиратора, который вернет его в реальность насильно, связав наркотик в крови. - Время возвращаться!

0

28

===  Маскарад душ. Средневековая Европа.

Сознание возвращалось постепенно и как-то рывками. Рывок – и он чувствует ноющее ощущение на запястьях, лодыжках, лбу, тянущую боль во внутреннем сгибе локтя; рывок – и в сознание проникает чувство прикосновения к плечу чьей-то руки; рывок – слышится голос. Вот только осознание происходящего пришло  уже после того, как Рауль открыл глаза. Даже после того, как появились первые мысли.
Черт, опять! Что же было теперь? Какая мразь развлекалась и как именно? Ниже пояса ничего не болит и… я одет. Тогда что? – Он машинально дернулся, снова напрягшись и готовый дать отпор тому насильнику, который  «игрался» с ним. Только вот никаких сдерживающих пут не было, и парень просто грохнулся коленями и ладонями – сумел-таки сгруппироваться – на пол, в тот же миг открывая глаза. И наткнулся взглядом на фигуру... психолога. Ну да, конечно же. Этот мужчина был психологом… или психиатром, и он хотел помочь избавиться Раулю от страхов, а сам Ренье ведь уже второй год как свободен. Парень глубоко вздохнул, торопливо поднимаясь с пола. Стоять перед кем-то в позе подчинения… Пусть даже это вышло случайно… Он передернул плечами. Потер ноющее место, где вводили капельницу, и снова посмотрел на врача. То ли Раулю показалось, то ли Киркегард и в самом деле был несколько хмур и недоволен.
- Эксперимент не удался, герр Киркегард? – Рауль постарался говорить как можно более спокойно, словно ничего и не произошло, голос парня прозвучал чуть хрипло – горло просто пересохло, наверное, от  воздействие наркотика. Парень знал, что легкое ощущение головокружения – это тоже последствия лекарства, которое выйдет из крови не сразу. И в голосе не было ни раздражения, ни упрека – с какой стати? Просто некоторое любопытство: что случилось и почему ничего не вышло. Наверное, то, что Рауль ничего не помнил, тоже было из серии ошибок эксперимента? Или так и должно было быть? Нет, вряд ли. Иначе вообще зачем они с врачом проворачивали все это?
Рауль принялся поправлять футболку, опустил закатанные штанины джинсов. Одновременно с этой процедурой он буквально закидал врача теми вопросами, что теснились в голове. Без обвинений, без всякого негатива – парню и в самом деле было просто интересно.

+1

29

Киркегард молча наблюдал, как пациент приходит в себя и оправляет одежду.
- Мда… жестко с ним жизнь обошлась. Столько времени прошло, а психика так и не смогла справиться.
Когда парень поднялся на ноги и привел себя в порядок:
- Я измерю пульс и давление, - предупредил психотерапевт, после чего нацепил датчик ему на палец.
- Ничего не помнишь? Странно, но не критично. Рауль, я не смог пробиться через твое сопротивление, но отрицательный результат - тоже результат.
Киркегард оценил показания на мониторе.
- Все в норме. Сможешь дойти сам. Если что-нибудь вспомнишь, возникнут новые мысли или просто захочешь поговорить, сигнализируй на пейджер в любое время. Номер в регистратуре спросишь. Настоятельно рекомендую отоспаться, чем и сам лично собираюсь заняться.
Доктор чувствовал себя смертельно уставшим и каким-то опустошенным.
- Бледненький какой-то… - он в последний раз окинул Рауля взглядом.
- Жду тебя завтра в своем кабинете, если раньше не надумаешь, - Киркегард таки похлопал его по плечу и направился к выходу.

+1

30

Ответа Рауль так и не получил. Точнее, получил, но не совсем тот, на который рассчитывал. И при котором возникло еще больше вопросов. Но по всему было видно, что больше психиатр ничего не скажет, по крайней мере – сегодня.
Когда Киркегард прицеплял ему на палец датчик, Ренье стоял спокойно. А чего дергаться-то, когда ничего плохого не происходит? Правда – ушибленные ладони и колени саднило, так это пустяки. Такие, что и обращать внимания не стоило. Зато Рауль обратил внимание на уставшее лицо немца, когда тот надевал, а потом и снимал датчик.
Мммда, любопытно. Я-то ничего не помню, но… Что-то там произошло в моем подсознании-сне или он из-за препаратов так устал? Или вообще просто.  А спать не хочется. Вроде как выспался уже. – Ренье  хмыкнул, словно отвечая на свои  мысли.
Во время прикосновения руки психиатра в  - то ли ободряющем, то ли почти дружеском – похлопывании по плечу, Рауль оставался спокоен. Ну, почти. Мышцы все же невольно напряглись. Однако, больше ничего.
Выйдя вслед за Киркегардом из кабинета, парень кивнул.
- До встречи, герр Киркегард. Ваш номер пейджера у меня уже есть. Обязательно позвоню, если что-то вспомню, или появятся какие-то вопросы... – Парень невольно улыбнулся – почти серьезно, не особо весело. Фраза про «если что вспомню» напомнила ему множество фильмов детективного толка – там так обычно говорят полицейские. Это показалось забавным.  Глянув на часы, парень распрощался с психиатром и торопливо направился в сторону Дома Успокоения. Скоро время ужина, а  белоснежный четверолапый «фон Барон» еще не выгулян. Не хочется, чтобы из-за этого были проблемы.
Санитар, который ждал на выходе из лаборатории, устремился к врачу.
-Все в порядке, господин доктор? Я могу  все отключать и приводить лабораторию в порядок? - Глаза мужчины с жадным любопытством скользнули по пациенту. Интересно же - что там творилось за закрытыми дверями, и каков результат?

0


Вы здесь » Приют странника » Вальс сознаний » Калейдоскоп сознания