Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Окрестности » Аллеи парка


Аллеи парка

Сообщений 31 страница 60 из 89

1

Каменные ступеньки, словно нарочно проложенные чуть вдали друг от друга, ведут посетителей вглубь тенистого сада. Растущие вдоль своеобразной лестницы кусты и старые деревья создают таинственно-романтическую атмосферу.

http://se.uploads.ru/0ul2c.jpg

0

31

Билли с трудом удержалась, чтобы ничего не сказать. Она хотела было низвергнуть на парня свой нескончаемый поток мыслей и вопросов, но решила отчего-то повременить с этим.
Отлично, осьминог, это такие морские существа с щупальцами. Тайлер осторожно покосилась на своего спутника, отмечая про себя, что тот не очень-то и похож на осьминога. "Стоп. Что за мысли? Он же человек, какой, к чертям, осьминог?" - подумалось девушке, когда они шагали по ступенькам в парке.
Когда они очутились в прекрасном импровизированном укромном уголке сада, странности, произошедшие за минуту до этого, вылетели из головы девушки. Она восхищенно глазела по сторонам, пытаясь снова пройти в голове ту дорогу, которую они преодолели, чтобы запомнить и вернуться сюда. Жаль, что осень скоро заберет жизнь у этих прекрасных цветов.
Голос сопровождающего вернул Билли к реальности и она перевела взгляд на него.
- Осьминог, говоришь? - спросила она, чуть прищурив глаза и внимательно осматривая парня с головы до ног. - Что-то не очень похож.
Девушка покосилась на цветок, только что брошенный на землю новым знакомым и в голове снова начали роиться вопросы. И это явно происходило в реальности. Рыжеволосая присела и подняла бутон, рассматривая его со всех сторон. Будто бы с картинки.
- Объясни, как это у тебя получается? Это что, какая-то патология с детства? Потому как в другие варианты я не поверю. Так что фразы типа «я пришелец с другой планеты» или еще какие-нибудь фантастичные изыскания твоей фантазии давай оставим для детей.
Тайлер поднялась с интересом посмотрела на Джона.
- И почему ты прячешь лицо? – добавила она, будто бы между прочим и пальцем поддела ткань капюшона, закрывающего лицо парня.
- Так гораздо лучше,- самодовольно кивнула она, как только капюшон опал, открывая лицо её нового знакомого.

+2

32

- А не видно? - ухмыльнулся и проследил за девушкой. Та зачем-то подняла цветок и начала его рассматривать. Странная. - А... не видно, - подтвердил тот, и, вынув руку из кармана, посмотрел на нее.
Ведь и правда, с первого взгляда было сложно поверить, что Юна не очень то и человек. У него не было щупалец и мозгов в брюхе. Нет, в каком-то смысле они именно там и находились, но в анатомическом плане - нет.
Услышав слова про пришельца, Юна чуть было не рассмеялся. Хотя приступ смеха прошел так же быстро, как и появился. Парень и сам много раз задавался вопросом, откуда у него это все. У матери с отцом и у родни, даже дальней, ничего такого не было и в помине. Родился и жил на свежем воздухе, почти что в заповеднике. Ели всегда только то, что сами выращивали и разводили, то есть никаких отравленных продуктов нового времени не было. Смотря фильмы про пришельцев, пытался найти хотя бы среди придуманных тех, кто был бы похож на него. Но даже знаменитый доктор Октопус был всего лишь жертвой эксперимента и машиной, а не тем, кем являлся Юна. Его  руки были обычными, только эти присоски и коготочки, которые позволяли присасывать к себе предметы и даже ползать по стенам. А чернила? Джон уже привык к ним, но все равно не понимал ни строения своего организма, ни того, как это вообще возможно.
- Я не знаю, - честно ответил он и поежился. Он всегда так делал когда чувствовал себя неуютно в той или иной ситуации. - Это неважно, - тише добавил он, не желая заводить разговор на эту тему. Но тут Билли поднялась и стянула с него капюшон, что не очень порадовало парня. Он не успел возразить и даже отбить руку, девчонка оказалась быстрее. Да и он что-то задумался. Нужно быть всегда начеку!
Удивление сменилось раздражением. Наморщив нос и нахмурившись, отступил назад, но надевать капюшон обратно не стал. - Отчего ты такая любопытная?! - вспылил он и отступил еще на шаг. Резко выдохнул, сдув с лица мешающие пряди волос. Но они так и не улеглись, а обратно упали на глаза. Пора бы уже постричься...
- Я не прячусь... мне так удобно, - ответ, который не меняется уже который год. Кто его только об этом ни спрашивал. Но Юна действительно так удобно. Хорошо видеть других, в то время, когда они не видят тебя. Придает чуточку уверенности.
- Хватит, пошли отсюда, - развернулся и сделал несколько шагов вперед, остановился и добавил, - Пошли. покажу, что умею. Может, тогда перестанешь задавать вопросы? - вышел на основную тропу и поднялся по ней вверх к выходу.

----» Дом Беззаботности » Геронтология. Гостиная

Отредактировано Юна Вильсон (20-10-2012 21:11:17)

+2

33

Дом Возрождения

Днём эти ступенчатые тропинки среди низеньких, цветущих пышными шапками кустов и под сенью вековых деревьев выглядели до невозможности романтично, да и сейчас, в половину седьмого вечера, романтизма было хоть отбавляй, вот только из-за этой самой сени и неровностей рельефа местности – которая почти что вся была в тени – запросто возможно было навернуться и ноги переломать. Нет, Штейнвальду это, конечно, не грозило, он здешние стёжки-дорожки и с закрытыми глазами прошел бы, то есть и в гораздо более густой темноте, чем давали шелестящие, неторопливо роняющие золотистые монетки листьев кроны, однако… смотреть, куда идёшь, точнее – куда ступаешь, все же приходилось. Что, само собой, замедляло скорость директорского передвижения, так что десятка через три шагов Макс уже начал сомневаться – даст ли его «короткая дорога» домой, куда хотелось уже до одури, до скрежета зубовного, хоть какой-то выигрыш во времени по сравнению с нормально освещенными путями, пусть они и подлиннее. Воздух повлажнел, видимо, опять собиралось ненастье.

0

34

---> Откуда-то из лесов.

Безымянный закрыл щитом глаза, чтобы в этом прохладном сумраке не отсвечивать, что маяк в ночи. А одежды свои не снял. В высоте, над деревьями его корабль следовал за хозяином, при полной маскировке, скрытый ото всех сенсоров Приюта.
Талек недавно виделся с уфологами и хорошо отдохнул, занимаясь делами древних. Ему пришлось уладить ряд внутренних вопросов своей расы и сформировать дальнейший план действий, в виду открывшихся обстоятельств. Не думайте, что это было что-либо важное, древние не прогадали в своих решениях... просто некоторые нюансы требовали грамотного анализа.
Высших Библиотекарей заинтересовали оборотни, которые с таким неординарным напором пришли в Приют. Удивляли вновь поднявшие голову арии. Складывалось впечатление, что не все тенденции среди младших рас были учтены.

А ныне, невдалеке от себя, Талек ощутил директора. И себя.
"На пути к себе, можно встретить самого себя. Сейчас можно встретиться с частью себя - это значит, что тропа в этом лесу - путь ко мне?" - иронизировал пришелец, подходя бесшумно на место встречи с Максом. Просто Максимилиан об этой встрече еще не знал.
За пять метров, чтобы не испугать уставшего человека, Талек прекратил парить и наступил на землю. Треснуло несколько веток, захрустела опавшая листва.
- Здравствуйте, директор, - произнес Безымянный своим узнаваемым голосом и снял с лица капюшон.

+2

35

На директора, смешиваясь с нараставшим беспокойством за сына, накатывало глухое раздражение, видимо, оттого, что, несмотря на прохладу, сырой воздух был каким-то тяжелым, дышалось плохо… или просто Штейнвальд терял форму из-за почти сидячего образа жизни. Хотя… мало он сидел вообще-то, всё больше летал по Приюту эдакой ракетой со шлейфом белого халата.
Да ты ж!.. – услышав хруст веток и шорох листвы, ещё не поднимая глаз, Макс помянул нечистого. – Опять кого-то несёт навстречу, сейчас придется останавливаться и вести светские беседы полчаса. Вот, ей-богу, порву как тузик грелку, да что в конце концов! Директор дурдома, что, не человек? Я сколько дома не был! У меня ребёнок больной и матушка старенькая, мне к ним надо! – эти почти злобные мысли успели пронестись во взохмаченной сырым ветром голове директора, как раз покуда он эту самую голову поднимал, чтобы увидеть…
...батюшки светы, что за чучело?! – да, вот такие непочтительные мысленные восклицания породили церемониальные одежды Библиотекаря. – Костюмчик называется «я сбежала с карнавала»? – успел подумать Максимилиан, покуда это длиннополое явленье неизвестных природы, пола и породы стаскивало с башки капюшон.
− Бог мой… ну вот я и доработался до синих чертей, − обречённо отозвался Штейнвальд, узрев явившееся на свет фонарей лицо.

+1

36

Талек ухмыльнулся.
- Мы были богами, - признался он совершенно серьезно.
- Сейчас же следует идти домой. Ускорить перемещение? - предложил Безымянный подвезти на языке, понятным людям с трудом.
Тем временем часть души Библиотекаря, находящаяся в директоре, всколыхнулась, позволяя Максу увидеть чуть больше, чем обычно. Директор мог ощутить, как все вокруг стало живее, ярче. Сама "картинка" превращалась в более сочную. Каждый элемент живого леса мог восприниматься частью чего-то целого - парка, полного деревьев, каждое из которых вело свою, скрытую от слишком быстро бегающих глаз людей, жизнь.
- Я вижу вы устали, - в то же время Талек соприкоснулся с частью себя внутри директора, будто восполняя ее энергетические затраты. Тело человека по этой невидимой причине не могло не ощутить прилива сил. Пришелец еще размышлял о том, стоит ли продолжать защищать директора так, как он сделал это... Он только вернулся и еще не получил сводки по оборотням, представляющим для Макса опасность.
- Тот вирусолог-мужчина, знакомый Эллен Фокс... Еще в Приюте? - задал он второй вопрос, почти сразу, как Макс ответил на предыдущий.

+1

37

− Поздравляю, − с неожиданным даже для себя ехидством отозвался на реплику о божественном бытии лирианцев застигнутый врасплох директор.
М-да, как говорится, каковы верующие, таковы и небожители.
Макс живо вспомнил стихотворение Ксенофана, прочитанное ещё в юности в толстенной, кожано-золотой, с лирой на корешке, книге-антологии древнегреческой поэзии из дедовой библиотеки:

Если быки, или львы, или кони имели бы руки,
Или руками могли рисовать и ваять, как и люди,
Боги тогда у коней с конями схожими были,
А у быков непременно быков имели обличье;
Словом, тогда походили бы боги на тех, кто их создал.

Словом, всегда походили бы боги на тех, кто их создал, − пронеслась в мыслях Штейнвальда, все же более обогащенного знаниями, чем древний грек, живший в каком-то там лохматом тысячелетии до Рождества Христова. − Кому чего… кому, понимаешь ли, боги-кони, (а пони – тоже кони!), кому сын человеческий, а у пересмотревших фильмов Джеймса Кэмерона в богах вон – ну натуральнейшие наавú в длиннополом наряде мага из какой-то компьютерной игрушки.
Нельзя столько работать. Особенно в дурдоме, − снова попенял себе директор. − Это вредно для здоровья.     
Против несколько косноязычного, точнее, слишком механистичного для человеческой речи предложения «ускорить перемещение» Максимилиан возражать не имел ни сил, ни желания – домой идти действительно следовало, и чем быстрее – тем лучше.
− Устал немного, − признался Шейнвальд, и тут же понял, что невольно солгал. Потому как сил на путь домой внезапно так прибавилось, прям-таки переполнила прибавившего ходу по тропинке Макса силушка богатырская ни с того, ни с сего… хотя как… с богом же, как-никак, встретился, пусть и бывшим. И сам путь как-то изменился – эдакое 3D вокруг образовалось – и деревья, и лесок, в поле каждый колосок, все будто объёмнее и отдельнее стало.
Ох, уж эти сказки. Ох, уж эти сказочники.
В общем, в какой-то мере вполне правильным было бы сказать, что директор за деревьями не видел леса. Впрочем, оно ему надо – лес видеть? Что он, егерь, что ли, или браконьер? Наблюдать краем глаза (ибо НЕ края глаз были заняты наблюдением за Главным Куратором) за тайной жизнью отдельных древесных экосистем было крайне занимательно. Настолько, что Штейнвальд почти проворонил вопрос причудливо наряженного начальника об Андерсе.   
− Мужчина-вирусолог смылись благополучно, − с тем же сарказмом, почему-то не подвластным воспрявшей физической форме, сообщил Максимилиан. − И изволили скрыться в неизвестном направлении и космических далях, как я полагаю.

+1

38

Безымянный, не дожидаясь и не готовя землянина, взмыл в воздух к кораблю, ухватывая гравитационным лучом затем и директора.
Осенней ночью над парком парил в воздухе совершенно нормальный и психически здоровый директор психиатрической лечебницы.
Осеннее обострение?

Но нет, это была суровая реальность Приюта странника. Директор Приюта и высокая фигура в ритуальной одежде мага из игрушек для подростков скрылась внутри маскировочного поля корабля - они будто растворились в воздухе.

В корабле Талек принялся отвечать человеку:
- Хорошо. Если проявятся опасные субъекты - сообщите, - как всегда не слишком стремясь быть понятым, сказал пришелец и решил воссоединиться с самим собой. Корабль доставил их к дому директора и завис на заднем дворе.
Стены корабля проецировали картинку вокруг так, чтобы был виден лишь пол, а стены и "потолок" казались абсолютно прозрачными.
Невероятно быстро корабль переместился к дому Макса, буквально одним рывком. При этом никаких ощущений о перемещении не возникало - корабль формировал вокруг себя гравитационное поле так, что казалось, будто они стоят на месте.
Медленно теперь корабль спускался, пока не завис почти над землей.

Коттедж семьи Штейнвальд

+1

39

Фокусами тридэшного восприятия чудеса и приключения этого вечера самого конца сентября заканчиваться и не думали: господин Главный куратор, разряженный, как черт знает, что и сам ликом синий, как… как… да как незнамо кто, взмыл с места свечкой в тёмное уже по-осеннему, замглившееся к ненастью небо, никого (ну Макса там, к примеру, вполне себе живого и настоящего) не стесняясь. Директор поневоле открыл рот, (нет, ну а кто бы не открыл? Покажите этого человека!), провожая взглядом ракету в церемониальном облачении. Впрочем, долго столбеть в немом изумлении Штейнвальду не пришлось – его самого подняла ввысь неведомая сила… точь в точь героя полотен Шагала. Еврейских тётенек вокруг, правда, не летало, и парить недолго пришлось, потому как втянуло доктора, подобно гигантскому пылесосу, в некую летающую хрень, ту самую фигню серебристого металла, что, будто в короткой юмористической песенке на русском языке летала над селом… ну ладно, над крохотным городком мирной Швейцарии.
Сколько-то связно соображать Максимилиан начал только внутри, когда Безымянный заговорил о неких опасных субъектах, о которых следовало ему сообщить. И то, что Главный куратор имеет в виду кого-то вроде вороного-лощёного красавца Андерса, директор уяснил очень не сразу – отвлекало «ускоренное перемещение» между небом и землёй – будто летела одна только площадка пола.
Или не летела? Или висела?
− Да? – отозвался Штейнвальд, отрывая взгляд от собственного дома, точнее, его крыши. − Ладно, найду кого опасного, сразу доложу. Странно всё это… вирусы, телохранительницы незваные, нинзя в углах, дедушки говорящие…
Пока он это говорил, летучий корабль без всяких заклинаний, во всяком случае, без произнесённых вслух заклинаний завис над не пожухшей покуда травкой на заднем дворе директорского дома.
И-и?.. – спросил себя Максимилиан. − Мерлезонский балет можно считать законченным, или вторая его часть неизбежна?

+1

40

30 сентября, 06.30 утра.

Поездка в Германию (с приключениями, разумеется, других у «тихого служащего Тео Манна» и не бывало) вымотала даже нечеловечески выносливого ДАЛийца. Нервы звенели, как натянутые струны, потому-то ни за время возвращения – в самолете, ни после, уже дома после улаживания насущных служебных дел, попытка поспать хоть немного не увенчалась результатом – глаз сомкнуть не удалось, и Хел, примостившийся рядом с хозяином на постели, будто избалованная болонка, (что в исполнении громадного дога, растянувшегося во всю кровать, выглядело более чем внушительно и комично), не навеяло сладостных… нет, вообще никаких грёз не навеяло. Единственное, что Ти хотя бы полежал, приопустив веки и попытавшись дать отдых хотя бы телу, пока взглядывающий жалобно на хозяина пес не завозился беспокойно, показывая, что пора бы и на выгул. Рано, конечно, рассветать только начало, но ведь животное не уговоришь, так что ДАЛиец ласково потрепал бледными пальцами завозившегося пса по антрацитово-шелковистому загривку, проследил, как тот величественно сошел – спрыгивать такому теленку как-то несолидно – с низкой кровати, и поднялся сам. Душ и одевание заняли не дольше пяти минут – догу не пришлось долго ждать, и теперь он, справив нужду, с удовольствием рыскал по кустам, на ветвях которых еще висели будто бы клочья предутреннего тумана, то справа от неспешно шагающего по широким и пологим ступенькам лесенки-тропинки хозяина, то слева. Одетый в белый плащ Тлан надеялся, что прогулка поможет и ему самому успокоиться – обычно она была действенным средством, особенно если он гулял в местах немноголюдных, но пока неясная тревога еще пенилась в нем, как снятые рапидом облака, переливающиеся через горный перевал – все-таки по-далийски белая и чистая. Но… через несколько десятков метров, уже в сосновом бору, незаметно сменившим ухоженный парк, в виду крыши приземистого деревянного строения, где, как знал Хранитель, жили представители одной из младших рас, пена его тревоги подсветилась изнутри мятежными алыми всполохами, будто окровавилась и заогневела. Хел с топотом, стуча когтями по дорожке, пронесся мимо хозяина и остановившись впереди, гулко и басовито залаял на длинноволосого мужчину… почти что и голого?.. который уже схватился за штакетины, намереваясь перелезть через невысокий деревянный забор.

Отредактировано Тлан Тиат (05-09-2013 18:09:33)

+2

41

Вот уж не надо, не был нордик "почти что голым" - он попросту был совершенно и абсолютно наг. Нагота, в отличии от бытия голым, нордика даже не смущала, как не смутила его и бухтящая собака и даже её хозяин - Рагнара сейчас вообще сложно было бы смутить, вот разве что штакетину он всё же отпустил, присматриваясь в утренних сумерках к прохожим и решая для себя, не спрятаться ли?
Прятаться не хотелось - даже несмотря на состояние ума, арий, это бывает с теми, кто не привык болеть, был совершенно и непроходимо счастлив. Точнее одновременно счастлив тем, что не болит, слушается, повинуется и ощущается правильно физически и встревожен-смущён-напряжен от того, что радость эта совсем никак не сочеталась с настоящим положением вещей.
Поэтому Бриньюльф медлил - как медлят иногда, кажется, представители любой расы, называя это сакраментальным "пойти продышаться".
Поэтому, вопреки многим доводам и аргументам, Бриньюльф через забор не перемахнул, а напротив, разулыбавшись, двинулся навстречу утреннему незнакомцу. Радостью делиться.
- Это твой пёс? Доброе утро, - что-то там еще положено? А!
- Как поживаете?

+4

42

При более пристальном взгляде (или просто внимательном, или вообще попросту втором – настоящем) оказалось, что скромное «почти» целомудренному с некоторых пор Хранителю малость примерещилось – дюжий длинноволосый красавец, передумавший-таки заниматься прикладной акробатикой, и отпустивший неовинную ни в чем ограду, оказался совсем обнаженным. Тлан вздохнул и поневоле взялся за отвороты плаща – утро туманное, утро седое как-то вовсе не располагало к дефиле в костюме Адама, как тут, на Земле, выражались иногда. Будто в ответ на эту мысль-ощущение ветер – очень свежий! – отдул полу щегольского плаща ДАЛийца, а Хел ошарашено умолк – он тоже прежде не видел, чтоб вот так, в чем мать родила, люди разгуливали. Рычать глухо он, однако, на идущего хозяину навстречу мужчину не перестал – от того пахло страхом… сильно пахло, а кто боится – может напасть.
Хранитель собачьим нюхом не обладал, преблагая Вселенная наградила ДАЛов другими инструментами восприятия, но рагнарово недавнее прошлое Ти чуял не хуже дога, и теперешнее смятение – тоже. Да и… как ни почитают нордики культ совершенного тела, лазить через изгороди в сонной тишине довольно-таки промозглого утра – какой-то слишком сомнительный спорт. 
− Да, это моя собака, − спокойно кивнул Тиат, − Тебе не холодно? – осведомился он у нордика, в общем-то, отчётливо понимая, что не температурный режим того тревожит. – Я могу чем-то помочь?

+1

43

Рычащую собаку нордик просто проигнорировал. Нет, он знал, что звери чуют страх, просто своё состояние к "страху" не относил. Он не боялся ничего, но даже по сравнению с обычным своим уровнем был "напуган", изрядно напуган тем самым вариантом страха, когда от малейшего резкого звука бросаешься на врага, разрывая ему пасть голыми руками, втаптывая хребет в дорожную пыль и, финалом испуга, сжимая в пальцах окровавленное тёплое сердце. Или печень. Или любой другой орган, который природа зачем-то запихнула когда-то в тушу ГОРНа, забыв, что этой туше лучше всего быть выпотрошенной и освежеванной. По крайней мере "страх" ариев думал именно так...
Но сейчас ничто не говорило Рагнару, что перед ним - рептоид. Конечно, голыми руками это не определить, но... ветка не хрустнула, резкого звука не было, и арий все еще...
- А тебе - холодно?
...всё ещё находился в состоянии, более всего схожем с эмоциональным опьянением: за четвертьшага до испуганного мордобоя, но пока еще в равновесной любви со всем миром. Ночь была прекрасна, ночь была утром и Рагнар едва не захлёбывался каждым вздохом. Адреналин, - сказал бы любой из врачей. Осень, любовь и радость - сказал бы Бриньюльф. Откат - мрачно хмыкал в таких случаях Скари.
- Помочь?
Это слово возвращало на землю, заставляя чувствовать острые камушки под стопою на шаге. Помощь. Маховик памяти раскручивался медленно, так же медленно, как расширялись зрачки Стража, словно бы свет и вовсе выключили. Помощь! Ведь он торопился!
Паника, та самая, неназываемая, плеснула холодом за шиворот и последние два шага получились очень уж быстрыми. На грани возможного и дозволенного.
- Да!
- Нет!
Оттолкнуть ладонью глупое животное, встав слишком уж близко к многослойно одетому собеседнику.
- Какой сегодня... утро?
Потому что спрашивать, сколько именно его не было, бессмысленно - откуда этому, с собакой, знать, с каких пор его, Рагни, не было тут? Впрочем, даже сейчас он спросил неправильно. Неправильно! Надо так:
- Двадцать седьмое сентября давно было?

+4

44

Это тихое, глуховатое даже утро погожестью не отличалось, никак не относясь к прозрачному, лучезарному золоту осени, скорее, его нужно было бы назвать сырым и серым. Если что и сияло сейчас золотом – то только совершенная, будто из образцового рисунка Леонардо, мужская фигура перед Хранителем. Ти, даже не прищуриваясь, видел этот ореол, каким в прежние годы пользовались земные кинематографисты, чтобы передать нереальность видимого – эдакий размыто-лучистый, плывущий слегка, зыбкий, пляшущий небольшими протуберанцами холодно-золотой нимб окутывал обнаженного нордика с макушки до пят. Кажется, даже с вьющихся волос, развевающихся от бега, ссыпалась золотистая пыльца. Прекрасно до замершего невольно дыхания… и страшно до озноба. Не за себя страшно, за него – это излучение алчно и беспощадно выкачивало из этого переполненного яростной радостью живого совершенства саму жизнь, подобно взрыву сверхновой, которая гибнет, озаряя самые дальние небеса, и золотое сияние было именно золотом осени – сигналом конца. Он был опьянен своей играющей беспечно мощью… и остановить это бессмысленное, губительное истечение сил было очень трудно… но абсолютно необходимо. 
– А мне холодно, – мягко ответил Тлан, вопреки словам, торопливо, кажется, даже нервно, расстегивая плащ. – Думаю, и ты сейчас… – что-то в обыденной совсем интонации Хранителя изменилось до последнего слова, прозвучавшего почти ласковым приказом: – …остынешь.
И вот оно: скорость, с какой доходил смысл сказанных Тиатом слов, увеличивалась пропорционально тому, как затухало счастливое в своем бездумье сияние силы.
Это будет тяжко, – подумал Ти сразу про обоих. Его узкие светлые глаза темнели так же, как у Стража, но голос стал еще мягче, до проникновенности:
– Я помогу. Секунду.
Он уже выворачивался из плаща, с той грациозностью, какую никогда бы не смог продемонстрировать долговязый Тео Манн, с изяществом танцующего журавля – Хранитель превосходно осознавал, что категорически нельзя сейчас делать резких движений. И шаг навстречу со снятым плащом в руках был плавным, скользящим, и команду обалдевшему Хелу, которого впервые за недолгую собачью жизнь отпихнули так непочтительно, Тлан в кои-то веки подал мысленно, а вслух попросил нордика, совсем негромко и серьезно, чтобы не напугать его, подлетевшего, предупредить о действии:
– Позволь мне?..
Белый плащ, красиво и как будто бы даже замедленно взмахнув полами, окутал плечи Рагнара вместо пригасшей золотистой дымки – по-настоящему теплый еще не выветренным теплом живого тела. Будто не слыша вопросов, вставший напротив ДАЛиец в серо-стальном спортивном костюме внахлест запахнул на арии полы франтоватого одеяния. Поднял узкие, цвета светлой стали глаза, властно и ласково завладевая еще лихорадочным взглядом дроттина, и ответил тихо:
– Оно было три дня назад. Сегодня тридцатое.
ДАЛы не лгут, а Ти, чувствуя важность уточнения даты, но не вчитавшись пока в мысли визави, не знал, во спасение ли будет ложь.

Отредактировано Тлан Тиат (06-09-2013 01:13:32)

+1

45

Я - сиреневое пламя, я - струна на ветру...
Глупый мотылёк догорал на свечке...

Брин и впрямь был опьянен - жадно впитывал всё вокруг, принимал в себя, собою, безотрывно, удивлённо - словно бы вдруг в мире оказалось больше цветов и оттенков и запахов - больше всего, ярче, сильнее. Нордик не думал и не знал о том, что эта "яркость" может быть яркостью и яростью сжигающего его пламени. А и знал бы - все равно не сделал бы ни шагу назад, окунаясь в него с сознательной радостью - жизнь вокруг стала вдруг настолько настоящей, что скальд не задумался бы ни на миг о цене.
Впрочем, арий вообще редко когда о ней думал, вот и сейчас, поглощённый эмоциями, захлёбывающийся ощущениями, ярко, точно, почти болезненно воспринимая оттенки и полутона, тем более у чувств нечастых, внезапных, он, Рагнар, впитывал слова и поступки, и даже предпосылки к поступкам ДАЛа так, словно кроме них ничего и не было в жизни. Ни до. Ни после.
Да и зачем думать о всяком и всяческом после?
Страсти, так бережно сохраненные и приумноженные рептоидами для своих "подопечных", могли быть выражены не только и не столько боевым безумием. ДАЛ боялся зря.
- А мне холодно. Думаю, и ты сейчас… остынешь.
- Я помогу.
ДАЛ... не зря боялся.
В сознании Бриньюльфа это предложение никак не могло быть завязано на погоду - что там в той погоде? Даже снег не лежит ещё. Нет, разумеется не в погоде дело - забота прочлась предложением разделения. В чём ещё ему, Рагни, надо помогать? Для чего ещё его, Бриньюльфа, нужно обнимать, пусть даже спрашивая разрешения? Разделённое тепло разливается по телу горячо и горячечно, переплетаясь с тем самым внутренним жаром, что не дает остыть и замерзнуть. Чтобы "остыть" сейчас нужно совсем другое, вовсе даже не плащ - каждый, кто ходил в вылазку, приходил разгоряченный с операции, просто "соревновался" - об этом знает любой. Лучшее, природное средство обуздания невыплеснувшегося адреналина.
Будто не слыша вопросов, вставший напротив ДАЛиец в серо-стальном спортивном костюме внахлест запахивает на Страже полы франтоватого одеяния. Будто не слыша ответов, дроттин вглядывается в узкие, чем-то родственные, цвета светлой стали глаза, выискивая в них сомнение или страх, но ведь он, стоящий напротив, сам знает, что именно делает - вот и сказал даже, что сам поможет. Остыть.
- Сегодня тридцатое.
Но это уже не важно. Сверху, едва заметно сверху смотрит Рагни, приплетая к себе руками Ответчика, выслушивая совершенно ничего не значащее уже число - только чтобы не оскорбить слова и не разорвать звука. Потому что потом он решительно, бесхитростно и просто целует вызвавшегося помочь незнакомца.

Отредактировано Рагнар Торнбьёрнсен (06-09-2013 12:59:45)

+4

46

Конспирация. Ни на секунду, ни на миг Га-рин Тиат, жрец-Хранитель, куратор по безопасности от программы СПИЗ при Приюте, не забывал о ней. Один из планов мышления (благо их у ДАЛийца имелось немало) был занят анализом того, что мог увидеть, скажем, из-за ближайшей сосны в обхват случайный прохожий, ни сном, ни духом, ни даже бредом не посвященный в истинную расовую принадлежность двух случайно встретившихся действующих лиц. Что представилось бы взору этого гипотетического нечаянного наблюдателя? Сцена, вполне возможная для окрестностей психиатрического санатория: молодой мужчина азиатской наружности и в белом плаще, выгуливая собаку, ненароком набрел на пациента-эксгибициониста, не иначе как сбежавшего из теплой постели.
Вероятно ли такое? Да, вероятно. Удивит ли кого-то такой эпизод не содержанием, а самим своим фактом? Нет, не удивит. Здесь все в порядке. Что сделает любой сострадательный человек, увидев очень не теплым осенним утром совершенно раздетого (пусть даже добровольно) бедолагу? (Нет, вариант «завизжит и убежит» не рассматриваем). Правильно, снимет с себя что-то и закутает страдальца. Это почти рефлекторное действие. И тут все верно, все укладывается в рамки нормальности, значительно расширенные в этом странном месте.
Удивительнее всего, однако, было то, что и Тлан действовал почти рефлекторно, понимая спонтанность собственных действий, ибо моделировать их было некогда. Он накинул на ария плащ так же полуосознанно, как при пожаре, не размышляя, хватают первую попавшуюся большую тряпку, будь то одеяло, оконная занавеска или верхняя одежда крупных размеров, чтобы набросить на пламя, прекращая доступ кислорода, затоптать огонь, пока еще возможно. В действительности все снова было не так, как на самом деле. Казалось – седой хочет согреть золотоволосого, на самом деле все делалось с противоположной целью – остудить пыл, сбить хоть немного невидимое пламя, заживо сжирающее Рагнара.
Нельзя так… нельзя-нельзя-нельзя. За полторы секунды обоюдного пристального взгляда Ти успел заглянуть в то, что кипело внутри телесной оболочки Брина, сам едва не захлебнувшись его ослепительно-ярким, пьянящим душевным варевом, пушечно шибающим прямо в мозг. О, это было слишком знакомо Безумному Тлану. Память о собственной одержимости, погребенная максимально глубоко, заворочалась радостно и выстрелила былым упоением – своим могуществом, несказанной и неудержимой радостью просто-бытия. Только сейчас, в отличие от нордика, ДАЛиец помнил, что такой ракетный взлет закончится выходом за пределы жизни.
Но жизнь-то и сама себя спасала… пусть даже не сознавая того – Рагнар обнял ДАЛа, потянулся поцеловать, и… у Хранителя, прижавшего к себе закутанного в плащ красавца, камень с души упал. Пусть пламя идет туда… пусть. Ах, как мудра все-таки Вселенная, раз Эрос и Танатос вечно идут рука об руку... и иногда подменяют друг друга. Раз заступил на пост первый, оттеснив второго, страсть не будет так губительна… ее можно аккуратно стравить, дать ей чудесный, безопасный для всех выход… 
Они были одного роста, одного сложения; тонкие губы ДАЛийца оказались неожиданно мягкими, левая ладонь ласково примяла мягкое золото длинных волос ария на затылке, а правая скользнула под хлястик накинутого на него плаща.
Тлан не был ледышкой. Сейчас он стал теплым дождем, заливающим пожарище.
Конспирация, говорите? Что подумает сторонний наблюдатель из-за сосны? Сотрудник целует пациента?
Но за сосной никого не было – Га-рин Тиат точно знал.

Отредактировано Тлан Тиат (06-09-2013 17:08:52)

+2

47

Рагнар бесхитростен настолько, насколько хитроумен ДАЛ - он попросту не думает о конспирации, поскольку чует, что рядом нет чужих, поскольку сам уже находится на той самой пресловутой "меже", за которой тянется своя земля, потому что уже слышал перекликающихся часовых на постах - пусть другие думают, что это свистит птица. Он почти уже дома и тут, на пороге, может затормозить и окунуться в тёплый дождь.
Жить только этим самым мигом, поэтому прижимающие руки и приятны, и нежеланны, и, помедлив немного, арий стряхивает с себя лишнюю ладонь - с пояса и плаща, а не с затылка. Он не думает ни об Эросе, ни о Танатосе, только о том, что творится сейчас, о том, какие странно-мягкие губы этого незнакомца, о том, что это уже, кажется, немного больше, чем... о том, что так - тепло, и время, похоже, застыло, и это - замечательно. Этого как раз хватает, чтобы поделиться тем, что переполняет восхищением и восторгом, а не просто радостью бытия и существования. Поделиться до конца, не зажмурившись даже, отстраниться, разглядывая сызнова и, словно там и должно им быть, уложить обе ладони на плечи. Отодвигая и не отпуская. Отстраняя и привязывая к себе - собой.

Бриньюльфу хочется - разного: показать это утро, и этот лес, и это небо, которого, арий уверен, незнакомец и не видел толком. Отчего-то кажется, что этот, монохромный почти, такой при этом внезапно телесный человек и не знает, не видел всего этого. Или, - внезапно думается Рагнару кусочком знания, - видел, но забыл. И арий снова медлит, целых третьвыдоха медлит, прежде чем решительно прижать к себе.
Не то встречей, не то прощанием. Тайно и спешно вычертить по спине "http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/2/23/Runic_letter_gebo.png/15px-Runic_letter_gebo.png", словно вынося вердикт и приговор разом.

Позади, там, за спиной, неспешно просыпается дом, но это пока что не важно - на пороге можно помедлить ещё.

Отредактировано Рагнар Торнбьёрнсен (06-09-2013 19:17:15)

+3

48

Сырой ветер с недоброй шаловливостью отдул прядь тонких, белоснежных волос целующего ария Тиата, холодя щеку и шею, и в этот миг, честное слово, Хранитель почувствовал даже что-то вроде зависти – так по-детски ярок и прост был мир прекрасного существа в его объятиях. А он еще людьми восхищался в этом плане!.. Настолько доверчиво и полно Рагнар был весь здесь, весь отдавался моменту… и ему, Ти, настолько щедро делился собой и тем, что так яростно сейчас любил.
Правая ладонь ДАЛийца послушно ушла с талии Стража, рука поднялась, длинные пальцы, от скулы к подбродку, огладили овал лица, такой мягкий, совершенный, огладили почти с благоговением, с благодарностью за эти разделенные на двоих мгновения полного счастья. Брин сделал то, что хотелось самому Ти – положил руки на плечи, чуть отстраняя, чтобы вглядеться в лицо, не в силах насмотреться. Хранитель улыбнулся мягко, не разрывая зрительного контакта, отмечая, что теперь только глаза у нордика сияли тем видимым только жрецу нездешним золотым светом.
Это было хорошо: процесс катастрофического душевного выгорания утих.
Это было плохо: он ушел вглубь и сам собой уже не прекратится.         
А потом этот большой ребенок, прекрасный в своей искренности и самоотдаче, смертельно опасный для других, но больше всего – для самого себя, прижал Старшего к себе. Ти снова улыбнулся – он не видел, что начертил на его спине нордик, но знал, уже проникнув в его сознание так же естественно, как воздух при сладостном вдохе сейчас проникает в легкие, что означает косой крест.
Гебо. Узы братства крепче сил, поддерживающих тиранию.
Признал своим. Свободным и равным. Разрешил и себя считать своим.
И Тлан понял, что уже не сможет оставить своего …младшего без помощи. Но, чтобы помочь, нужно понять, что произошло, и что произойти может. 
– Сегодня чудесное утро, – не размыкая объятий, почти шепнул Хранитель на ухо Стражу. – Можно я провожу тебя? Найдется место, где мы сможем поговорить вдвоем?

Отредактировано Тлан Тиат (06-09-2013 23:59:22)

+1

49

- Идём, - он решает быстро, быстрее даже, чем в голове успевают оформиться хоть какие-то мысли, перехватывает за запястье, словно бы и не он только что обнимал, словно бы и не он едва ли миг назад довольно и звучно дышал незнакомцу в ухо, словно уподобясь своему "тотему", словно не было за спиною деревянного дома, сменяющихся предрассветных караулов, а где-то справа, далеко, не двигалось скрытое неплотными облаками солнце.
- Идём, - вместо всяких разрешений и долгих разговоров. Бриньюльф торопится, не желая разменивать мгновения на слова, а слова на уточнения - ведь и так, и эдак - всё уже решено. Иногда достаточно желания и вопроса, а не ответа...
Иногда. Мир под босыми ногами так стремительно меняется, так неповторимо преображается от каждого вздоха, слова, жеста, что, будь воля скальда на то, не тащил бы сейчас за собою (медленно, слишком медленно ложатся под ноги Элгу травы и камни, и повороты тропинки), а сразу бы "очутился" прямо там, как бывает в былинах-балладах. Пока же он, арий и дроттин, так не умел, оттого выбранное им место было не так далеко, но довольно надежно - это углубление в кусте отлично могло служить и беседкой, и даже небольшим павильоном для тех, кто не побоится продраться сквозь внешние ветки колючего шиповника внутрь.

Рагнар и не боялся, придерживая плети перед своим... сопровождающим, сберегая данный ему плащ (негоже рвать только-едва данное) и сам, собою проминая достаточно широкий проход внутрь, к пню, из которого вырос когда-то этот куст. К срезанному стволу, на котором теперь, много лет спустя, можно было сидеть.
- Можно даже собаку... - арий словно только что, вдруг, снова заметил пса, - впустить внутрь...

+3

50

Сам почти не дыша, но прислушиваясь к частому, немного сбитому сопению Рагнара на ухо, Тлан замер. Подключившись пока еще очень поверхностно к чужому сознанию, лишь сверху мягко, медленно, масляно обволакивая его незримой и неощутимой пленкой успокоения, он будто заразился умением процеживать собой мгновения – такие долгие, такие неудержимые, и щекотно-колкие, яркие, как долгожданные подарки ко дню, часу, минуте рождения. Их рождения и ежесекундного заново рождения встречающего их нордика. Сравнить подобное мировосприятие Га-рину было просто не с чем – даже во младенчестве он, кажется, так истово жить не умел, а воспоминания о злой феерии его собственного безумия погребли слишком глубоко.
Однако, отмер он тоже в мгновение ока – быстрее, чем моргнул, и когда пальцы ария сжали запястье, Ти уже снова стал Хранителем и представителем Старшей расы. Он и чувствовал себя сейчас так – старшим, хотя фактически, с учетом разницы жизненного срока, он был даже младше.
– Идем, – отозвался мирно, теперь прекрасно понимая, почему Страж торопится.
Теперь, позволяя себя вести куда-то, будто взрослый, которого мальчишка тащит в недавно построенный шалаш, он вообще понимал Рагнара без труда, хотя чувствовал легкое головокружение от сейчас разделяемых с ним чересчур насыщенных красок, звуков, запахов и чувств. Зелень еще никогда не была так богата оттенками, желтые листья не сияли так червонно, и никогда так остро и пряно не пахло землей, палой листвой.. и псиной – Хел бежал за ними вприпрыжку, тоже пер напролом, а иногда и полз. Какую-то часть сознания Ти тоже переполняло бурлящее, хмельное счастье без причины, но в то же время он тщательнейшим образом отслеживал в себе и фиксировал памятью этот праздничный свой-не-свой фейерверк восприятия. Свободной рукой он отодвигал, аккуратно отцеплял от светло-серого костюмного трикотажа колючие ветки кустарника, сквозь который ломился Элг – да, теперь Тлан знал его прежнее, детское имя – и чуть-чуть улыбался, жалея, что выделенный ему мудрой Вселенной весьма своеобразный телекинез позволил бы лишь превратить эти буйно-зеленые, несмотря на осень, заросли в сухостой… а тот цеплялся бы не меньше.
Этот странный короткий марш через шипастые плети кустов здорово напоминал нечто обрядовое, словно они оба проходили этапы некоей инициации, чтобы… что? Обрести знания? Получить доступ к силе? И снова Тлан понимал, что то и другое они разделят пополам.
Оказавшись в естественной беседке, Га-рин сразу заметил главное – пень.
Очень кстати… ему найдется где сесть. – Тиату не хотелось доводить Стража до усыпления, но исключать такую возможность нельзя.
– Нет, не надо Хела, он уже набегался, пойдет домой, – беловолосый тонко улыбнулся, взглянув по очереди на ария и пса, тут же поджавшего хвост и потрусившего с видом «ну и ладно, сдались вы мне, придурки нецивилизованные». – А ты присядешь, может быть… Рагнар?
Произнося имя, он постарался послать как можно более отчетливую волну тепла и спокойствия.

+2

51

Рагнар и присел, проводив пса задумчивым и оценивающим взглядом, отпустив уже ветви-колючки и ...отвлекшись от того, что у него было за спиною. Наверное, дело в том, что там было спокойно, оттого лихорадочная лихость уходила, словно тепло недавно спящего тела, сменялась спокойной рассудительностью, которой никак не мешал восторг восприятия. Скорее дополнял до рабочего состояния, так некстати, наверное, "наведённого" ДАЛом - первый, самый жгучий, необходимый к делёжке восторг прошел, оставив после себя восхищение менее обжигающее, но не менее яркое. Нордик, усевшийся прямо на землю в видимо неудобной позе - подогнутая нога, выставленное опорой вперёд для мгновенного рывка с места колено, - готов был слушать и, может быть, даже слышать.

- Садись тогда и ты, - кивок на пень определяет место-положение-предложение, заодно позволяя сейчас, когда Бриньюльф форсированно перепроверяет свою память, отвести взгляд. Говорил ли он этому незнакомцу, как его зовут? Скальд не был уверен - всё, вплоть до набрасываемого плаща, было маревно и смутно в памяти: он помнит опорные точки произошедшего, но не детали. Мог он назваться и не запомнить? Рагнар был не уверен в том, что не мог. Мог он уже видеть этого незнакомца? Нет, в этом нордик был почти уверен, но, тут включился расовый способ мышления, - если его собеседник был одет иначе, не так... парадно как сейчас - мог.

Уверенности не было, только ощущение, догадка и ...послевкусие чего-то уже произошедшего, но не завершившегося, мешающего попытаться зачислить необратимо и резко его во враги. Рагнар мог быть не уверен в своей памяти, но чутью привык доверять.

Затянувшаяся было пауза прервалась, решение было принято и цепкие пальцы обхватили колено демонстрацией того, что прямо сейчас он не бросится, сглаживающим внезапное напряжение жестом:
- Сидя разговаривать удобнее. Только я не помню твоего имени, если ты его говорил...

+3

52

Земные сказки доставляли Ти огромное наслаждение, он читал их часто и вдумчиво. Размышлял… а потом читал исследования о том, что на самом деле отражают их образы, отчего приходил в восторг еще сильнее. Сейчас, вот уже несколько мгновений, он вспоминал сказку об онемевшей девушке, которая в таком же глухом уголке леса терпеливо и любовно плела для своих превращенных в лебедей братьев волшебные рубашки из жгучего растения-крапивы.
Подвиг любви, кротости и старания.           
Да, хорошо, уединенно, никто не потревожит,
– периферийным зрением Тиат успел окинуть внутренности свеобразной беседки, но все-таки основное внимание было неотрывно направлено на господина Торнбьёрнсена. Тлан чуть заметно опустил подбородок в одобрительном кивке, показывая этим незначительным жестом, что сядет сам, и что, сев, пусть и на землю, пусть и так сторожко, с готовностью вскочить в любой момент, поступил правильно и Рагнар.
Разумеется, совсем не по ошибке, не по недочету ДАЛиец назвал его по имени – это было обдуманной маленькой провокацией, и попыткой отвлечь, занять некоторым смятением ум нордика, и катализатором небольшой вспышки, свойственно им всем, как знал Хранитель, настроженности и агрессивности.
Потужься, милый… так мне легче будет преодолеть последний порожек твоего страха. – Ти, опустив ресницы, и улыбнулся едва заметно – самыми уголками губ, той самой своей смиренно-лукавой полуулыбкой. А вслух согласился негромко, делая несколько легких шагов к пню:
– Сажусь и я. – Изменение позы ария, означающее возросшую степень доверия к соседу по поляне, Га-рин тоже отметил, как видимое подтверждение ощутимого для ДАЛа смягчения ментального фона – достаточно быстрого, чтобы… действительно осторожно сесть, причем за спину Рагнара, не опасясь вновь напугать, меньше чем в шаге позади. – Ты прав, сидя беседовать удобнее. Кое-где говорят даже – в ногах правды нет… – жрец снова задумчиво усмехнулся, усаживаясь непринужденно, но идеальная осанка все равно держала его спину прямой. – Мое имя для здешних людей – Тео Манн. Мое истинное имя – Тлан Тиат.           
Его вкрадчивый голос звучал очень мягко, обыденно, как будто они разговаривали вот так по-дружески уже не первый год, как будто им сейчас совершенно некуда торопиться, как будто… как будто и не лес кругом, вернее… не совсем тот лес, который был минуту назад. Теперь он выглядел так, словно не полминуты прошло за время неспешных фраз, а недели две – отдельные пожелтевшие пряди в листве разрослись, теперь вся крона сияла кованым золотом, будто подсвеченная тем самым, Тлану видимым, сказочно-лучистым холодноватым сиянием, которое недавно исходило от самого нордика… будто, выйдя из него, оно и для Рагнара очевидно сгустилось здесь, в укромном лиственном гроте с полом из сухой серо-коричневой почвы, покрытой нанесенными невесть каким ветром кленовыми листьями – как на подбор, крупными, без изъяна, на длинных черешках, с багряными и зелеными прожилками, и крышей из затянутого тонкой дымкой неба.
– Тебе нравится здесь? – мягко спросил Тлан, еще самую малость наклонившись к Элгу, и словно пытаясь заглянуть ему в глаза – сверху и сбоку. Пальцы Хранителя совсем легко коснулись вьющихся золотистых локонов на висках.

Отредактировано Тлан Тиат (07-09-2013 18:07:14)

+1

53

"И пиривирнул! Два раза!!"
- Мое имя для здешних...
Бух, успокоившееся было сердце понеслось вскачь, уже угадывая следующее слово, которое должно быть сказано и перечеркивая все надежды на разговор. Да и может ли собираться разговаривать тот, кто собрался усесться за спину. Этот, новый, собеседник, как бы его не звали, был совсем другим, не тем, к кому он, Рагни, потянулся было...
- ...людей...
Вот оно. От этого слова вся неуспевшая родиться обида поглощается любовно взлелеянной зигойгером паранойей, вбитыми рефлексами и совершенно автоматической реакцией - нордику даже в голову не приходит вариант: "я вообще-то живу в соседней долине, но местный люд называет меня ..." зато вариация "вообще-то я - злобное чудовище, коварный инопланетник, собирающийся поработить тебя" вступила в действие практически мгновенно, однозначно диктуя последовательность действий, которую нельзя было даже с нордика считать - в голове царили скорее обида и растерянность. Тело справлялось совершенно само, реализуя заложенные программы, и уже не вслушиваясь в сказанное.
- Мое истинное имя – Тлан Тиат.
Арий подается назад спиною, успевая ещё считать позу "Тлантиата" за полмига до захвата - хваткой повыше запястья и рывком на себя, перехватывая правой рукою за шею для броска по низкой дуге, над самой землёй, от которого у местного жителя или любого, кто не обучен "падать" попросту переломится спина - арий вбивает врага в землю лопатками и загривком раз, другой, придавливая напоследок коленом, всем весом тела и давящим поперек горла локтём. Никакие комментарии его не интересуют, и от банального сознательного убийства (то, что более слабый организм завершит существование ещё после броска, не учитывается) его удерживает только вложенный Наставниками стопор: врага надо брать живьём, если можно, поэтому разбивать ему кадык сразу не следует.

+5

54

Иногда тело быстрее мыслей. Но не быстрее чувств. Острая вспышка явственного напряжения – ее Тиат ждал и отслеживал, когда садился позади, снова сознательно провоцируя. И уж, конечно, он не мог не учитывать реакцию на якобы по-детски бездумное протягивание шаловливых ручек к вискам. Плох тот нордик, который на такое не отреагировал бы – это означало бы полную прострацию… или полное доверие. Первое стало бы совсем печальным открытием, второе… слишком радостным, так что на эдакое чудо Хранитель не рассчитывал.
Что ж, Рагнар плох не был. Уже ответ на своебразный тест… и ответ радующий.         
Иногда ошибаются даже Безошибочные. Но некоторые ошибки можно исправлять почти сразу, почти одновременно с совершением… можно сказать, что в этом случае ошибка будет известна только совершившему, но не посторонним. Однако сейчас все обстояло с точностью до наоборот – нордик же победил! Без сомнений победил. Свидетелей, правда не было – место же уединенное… 
Чудесно, этого Хранителю и хотелось достичь. Победа была настоящей – ну, подумаешь, белобрысый-долговязый перелетел через Стража по слишком красивой дуге, не приложившись шеей и лопатками о землю плашмя, а плавно перетекая, успев сгруппироваться, пригнув голову к груди. Даже если бы кто видел эти не совсем добровольные кувырки, ДАЛы же такие ДАЛы, у них вовремя и качественно сгруппироваться – это вообще почти рефлекс – затылок же самое уязвимое место… да, череп жмет, шутка к месту, можете смеяться. А рукой свободной оперся и вовсе случайно, конечно. Просто повезло.
Я знаю, кто ты, – так отчетливо сказал Ти, не размыкая губ, внутри рагнаровой головы, чтобы уже невозможно было не услышать. – Я знаю, чего ты боишься.
– Пень ты, – беззлобно, хоть и с трудом выдохнул уже вслух распластавшийся после интенсивного колочения о мягкую, в общем-то, землю ДАЛиец, и вторым выдохом – совсем уж хрипло: – дубовый. Ищешь ГОРНа – проверь… хвост.
Последнее слово он уже еле выдавил, локоть этого увесистого арийского лося давил на горло более чем результативно.

Отредактировано Тлан Тиат (08-09-2013 00:42:53)

+2

55

- И кто же я?
Победа была Рагнару до утбурдьей задницы - не думал нордик ни о красоте, не о зрелищности, ни о том, видит ли кто, как чёрные туфли Тлантиатовы над макушкой куста мелькают. Вроде и должен бы, но сейчас не думает - глупость это всё и морок, а враг - вот он, под рукой смирно лежит, да ещё издевается. Раз издевается, значит ему недостаточно плохо и Рагнар думает ещё, что надо бы плотнее перехватить добытое - свободной рукой крепко берёт за горло. - когда, аж пальцы сжимаются непроизвольно, а сам арий поспешно закрывает глаза. Веки скрывают расползающиеся от деятельного страха зрачки, не выдавая ария. Рагнар не выламывает до конца Тлантиату кадык просто по недосмотру - свой же локоть помешал убить, хотя душить не мешал вовсе.

Единственным сомнительным плюсом этой "победы" было то, что в вотан нордик не сорвался, не подстегивая, а старательно гася выступившую было пену бешенства, пусть даже почти что утратив связку с реальными звуками и не относящимися к месту действия деталями - незачем было, достаточно додушить до полной отключки, спеленать и уволочь к своим, чтобы там, наконец, разобраться.

+4

56

Пень-пень, дуболом арийский, а придушит и не поморщится, – ноздри Тиата раздулись, пытаясь втянуть как можно больше воздуха, а боль в сдавленном железными пальцами кадыке уже становилась плохо переносимой. – Но глаза закрыты… – и снова зрачки ДАЛийца расширялись синхронно со зрачками ария: – боится…
Отпихнуть его? Обозлится и додавит – чисто инстинктивно. Может, зря поддался, не переиграл ли?.. Мы, ДАЛы, конечно, Старшая раса, конечно, выносливы едва ли не наравне с этим богатырями… напуганными, но бессмертием все же не страдаем. – Даже сейчас Хранитель внутренне усмехнулся, – Видела бы меня сейчас Га-тин Атл…
На следующей судорожной попытке вдохнуть бледнеющий Тлан успел подумать, что Китлали бы, безусловно, поняла, почему один из лучших ликвидаторов при Сером Совете – много лет назад превращенный из книжного мальчика-вундеркинда, телепата и мятежника в бойца, упорнейшими и жесткими тренировками, а потом и собственным немалым опытом – так безропотно и беспомощно барахтается, позволяя себя убивать, пока… пока пальцы его, Тлана, левой руки, за спиной почти обнятого поневоле Рагнара, лихорадочно стягивают тяжелый серебряный перстень с черным камнем с безымянного пальца правой. Но удушье, от которого уже плывет зрение, не мешает говорить мысленно, и голос в голове скальда звучит по-прежнему ровно, но не бесстрастно, с нотками теплой горделивости, будто беловолосый-полузадушенный говорит о близком родиче, добившемся успеха:
– Ты – дроттин.
Гладкий изнутри металл маскировочного кольца предохранял устройство от случайного соскальзывания
с пальца, но и стащить его из столь неловкого положения оказалось непросто… нелегко, но возможно, ведь жить захочешь, еще не так раскорячишься, и серебряный плоский обод наконец преодолел второй пальцевый сустав, дальше соскользнув легко совсем и в момент, оставаясь зажатым в ладони.
– А я – ДАЛ. Знаешь, кто это? Посмотри на меня, – почти приказал Тлан, синея стремительно, куда быстрее, чем это случилось бы от удушения.

Отредактировано Тлан Тиат (08-09-2013 00:49:12)

+1

57

А я - томат!
-Вот, Василий Иванович, мужики сумлеваются: ты за большевиков али за коммунистов?

Слишком. Арий настораживается сейчас, напряженно вслушиваясь в ощущения, разрывая навязанные было объятия жёстким локтевым ударом. Что-то не так. Слишком просто. Да, конечно, арии лучше всех, проворнее, быстрее, мощнее, генетически чище, лучше обучены и... но не настолько, чтобы "коварный инопланетник" позволял себя едва не убить, вовсе не попытавшись спасти свою жизнь.
Или бессмертен, или дурак. Или... или местный, но тогда он ...нет, тогда он должен был орать и пугаться, и вовсе не должен бы проявляться голосом в его, Рагнара, голове. ГОРН? Нет...
Бриньюльф не торопится вернуть локоть на шею добытого, ограничившись удержанием под челюсть и переставляя колено с мягкого живота пленного на взрыхлённую землю. Плащ перепачкан, наверное, необратимо. Рагнар медлит, укладывая услышанное в слова и всё же бросая один, мельком, взгляд. ДАЛ, значит? Внешне похоже, но это мало что значит.

- А синий почему?

Арий тычет в распластанного по земле ДАЛа пальцем, разглядывая с неподдельным интересом и опаской, словно неведомую зверушку. ДАЛ, это враг... ГОРНам, ДАЛ, это и вполовину не так опасно, как ГОРН. Но ДАЛ, это и не друг, они - Рагнар вспоминает выдержку из учебника - "всегда сражались против рептоидов, оборотней, серых и ариев". Против ариев. Но и против рептоидов. Одновременно? Против всех?
Так и не понять же, как к этому теперь относиться - пусть пока что дышит - и не прикопать ли его всё-таки прямо тут, в кустах.

- Как баклажан, - констатация и диагноз. Брин неторопливо, всё так же под "жабры" придерживая, обшаривает лежащее тело, общупывая на предмет... он и сам не знает, чего. Оружия. Механизмов. Того, что подтвердит или опровергнет прозвучавшее в голове.
И он вовсе не ограничивается карманами и верхним слоем одежд, производя досмотр вплоть до самой кожи - аккуратно, быстро, эффективно.

+3

58

Заехал-таки локтем по руке напоследок, горе златокудрое… – если б можно было, Ти вздохнул бы сокрушенно, а так только крякнул, в буквальном смысле полузадушенно, когда рагнарово колено сильнее принажало на живот, прежде чем убраться, уперевшись в землю. – И все же дошло, что для врага я слишком… беззащитен. Непротивление насилию – метод весьма действенный, бывает, что совсем последний… иногда, правда, и для самого непротивленца тоже. Риск, да. Однако, сейчас он оправдался, – чувствуя, как от ушиба расходится по мышцам тянущая боль, ДАЛиец не рыпается, тем не менее – успеется, теперь все успеется – и предплечье стукнутое растереть, и горло, и откашляться хорошенько, а не так, как сейчас – мелко и еле-еле, хрипя еще из-за подпирающего подбородок локтя. – Главное, что теперь это все действия возможные, если… если еще немного потерпеть.
Его ужас схлынул, выплеснулся, хорошо… некоторое время можно обращаться к разуму, не боясь коллапса. Уже результат.
– Синеватый, – поправил Тиат сипловато и слегка задыхаясь, – это наследие прародителей.
Больше и незачем знать этому непосредственному большому ребенку – что ему до чужих космогонии и веры, когда вот оно, нечто непонятное, пойманное-придавленное лежит себе, прижатое, сбежать не может, как же пальцем не потыкать? Точно же не укусит…
Кусаться Хранитель и впрямь не собирался, валялся на жиденькой подстилке сыроватой, пряно пахнущей палой листвы, ощущая лопаткой твердую и толстую жилу древесного корня, и безропотно позволял себя деловито обшаривать, уверенный абсолютно, что каким бы мастером обыска Рагнар ни был, ничего компрометирующего он не нащупает, потому что… как и где можно спрятать чего-то в трикотажном спортивном костюме без карманов? Ти же на пробежку вышел всего лишь – собаку выгулять… кстати, можно уже и ослабить мысленную команду «домой» – Хел уже не вернется и не бросится рвать насмерть того, кто напал на хозяина, так что можно не опасаться – удалось уберечь обоих… друг от друга.
– Почему же баклажан? – разжимая левую кисть и показывая перстень на ладони, прохладно удивился ДАЛиец, который был всего лишь слегка голубоват, примерно как… как бутылка фирменной минералки, скажем. – А вся мелочовка в кармане плаща, – любезно подсказал Хранитель. – Может, ты позволишь мне… – он сухо и мелко закашлялся, захлебываясь. – …дышать?

Отредактировано Тлан Тиат (08-09-2013 14:44:33)

+1

59

Почему же баклажан?
- Он тоже на срезе темнеет, в такой вот цвет...
Почти удовлетворенный результатами обыска арий подается назад и через считанный миг в лежащего летит его пальто вместе со всеми мелочевками и громыхнувшим содержимым, а нордик устраивается на земле настороженно, и всё же обиженно отслеживая перемещения и движения собеседника, кашель и хрипы. Неужто так сильно придушил? Рагни не был уверен, но... Ну мало ли.

- Всё ещё хочешь говорить? - предложением отделить зерна от плевел, а стратегическую замануху вранья от реальных желаний. В конце концов если этот... Тлантиат желает говорить, придется подождать в кусте, пока он не продышится. А если не желает, то можно поставить его на ноги и сдать в Дом, - там и прокашляется, и водички попьёт, и... пользу какую-нибудь пронесёт, возможно. Мало ли...

Перстни и прочее барахло нордика не очень интересовали, и не потому даже, что тяги к чужой технике он не испытывал, а потому просто, что конспирация! И, это он уже усвоил в результате серий проб и трагических ошибок, ходить по местной земле с таким цветом (ладно бы выражением) лица было сугубо не рекомендовано.
- Потому что я пока что ещё готов слушать... - почти что одолжением, да и на самом деле поблажкой того чувства ради, на котором обманулся так странно.

+4

60

– А вот давай без срезов обойдемся, – отхрипевшись, откашлявшись, даже чуть сердито попросил ДАЛиец, растирая помятое горло. – В целом виде я как-то продуктивнее функционирую.
Он как раз успел поймать развернувшийся в воздухе плащ, из которого, к счастью, ничего не высыпалось… хотя чему, собственно, там высыпаться-то? Разве что ключи выпадут со звяком, а линк выпадет – так он противоударный. Успевший сесть Хранитель вопросительно взглянул на нордика – ну и на какого он швыряется одеждой? Самому-то нравится, что ли, голышом щеголять? Нет, ну ясно, что нордики – они ж закаленные и холодоустойчивые, а также о стыдливости представления почти лишены, но… ладно, да пусть делает, что хочет. – Тиат поднялся, и перерекинув плащ через руку, спокойно воссел обратно на пень. Прискомкав, прибрал одеяние на колени:
− Нет, ну я и помолчать могу, если уж на то пошло.
Телепатия наконец пригодилась Хранителю, теперь ария можно было читать, по одной простой причине – он начал думать, а не только чувствовать и действовать. Надевая кольцо, а, следовательно, стремительно лишаясь неестественного для здешних мест оттенка кожных покровов, Тлан пробормотал:
– Хотя поговорить и послушать было было бы разумнее, на мой взгляд. – ДАЛиец поднял глаза на вновь сидящего а-ля индейский вождь Рагнара. – Я не хотел вести тебя в чащу лесную… проводил бы тебя до дома, и погостил бы там. Хочешь взять меня в плен? Бери, не возражу. Секреты ваши не секреты для меня, как ты уже понял, а вот пользу принести я действительно могу. Но если тебе трудно рассказывать, я могу и просто послушать… даже если ты будешь молчать. The skriðdýr. Var í hún? Væri hún - sem hún?

Отредактировано Тлан Тиат (08-09-2013 22:05:37)

+1


Вы здесь » Приют странника » Окрестности » Аллеи парка