Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Окрестности » Парк Аллегры


Парк Аллегры

Сообщений 91 страница 97 из 97

1

Большой парк совмещает в себе дикого вида старые деревья и очень аккуратно ухоженные кусты и клумбы. Здесь можно прогуляться по тропинкам, можно посидеть на скамейке, радуясь погожему дню. В центре парка расположена целая композция, состоящая из деревьев, камней и каменной вазы-фонтана.

http://s4.uploads.ru/b3ZqY.jpg

Виды и уголки

http://se.uploads.ru/eHdN3.jpg
http://s8.uploads.ru/SLp5R.jpg
http://sf.uploads.ru/urXMc.jpg
http://s5.uploads.ru/deAF9.jpg
http://s1.uploads.ru/sFT6w.jpg
http://sg.uploads.ru/0yvje.jpg

0

91

Жизнь полна удивительных случайностей. Это расхожее мнение могло бы стать лейтмотивом сегодняшнего дня, если бы Мураки не жил убеждением, что в любой случайности можно отыскать объективную закономерность.
Прогулка по парку не должна была слишком затянуться – еще ожидали своего часа несколько пунктов в намеченном на сегодня списке дел, и сорока минут на то, чтобы проветрить голову и оценить живописность окрестностей своего нового местопребывания хватило бы с лихвой. На ходу всегда думалось гораздо лучше и, меряя шагами одну из ухоженных, будто только что подметенных дорожек, доктор не мог не отметить – с удовлетворением – что даже в дневное время количество народа в поле зрения не делает это место менее умиротворяющим. Маленькое, но несомненное преимущество, которым не могла похвастаться клиника в огромном городе-муравейнике. И не единственное.
От намеченной на завтра встречи с одним из своих новых подопечных ожидалось не меньше, чем от вчерашнего более близкого знакомства с его товарищем. Оба случая были предельно сложными, но, как выяснилось, не только на поверхности листов медицинских карточек, поэтому требовали повышенной внимательности. Но в этом Мураки оставался верен себе – поиском подводных камней не следовало увлекаться слишком рьяно, особенно находясь на чужой территории. Осмотрительность еще никому никогда не вредила.
Мелькнувший на периферии зрения силуэт в белом в первую секунду не привлек к себе пристального взгляда – среди прогуливающихся тут можно было наблюдать не только пациентов, но и персонал. Однако что-то, какой-то едва уловимый импульс заставил Мураки замедлить шаг и, прищурившись, присмотреться к фигуре, заметно выделяющейся в небольшой группе собравшихся недалеко от входа в столовую. Не зря. В пору было бы решить, что это дурная шутка или мираж, но человек, поразительно похожий на него самого, совсем не казался иллюзией. Осознание этого заставило японца остановиться, с настороженным неверием на бледном лице продолжая разглядывать своего близнеца. Кто-то более суеверный, возможно, даже припомнил бы древнюю легенду о том, что встреча со своим двойником – это предупреждение о скорой смерти, но доктору стало не по себе вовсе не от этого. Единственного человека, похожего на него почти как две капли воды, он видел раньше, так давно, словно было это в прошлой жизни, но хорошо запомнил день, который стал днем их последней встречи. Память услужливо подсовывала ему картинку за картинкой, но Мураки усилием воли стряхнул с себя наваждение. Финальному кадру – отрешенно спокойному лицу сводного брата суждено было остаться лишь образом из прошлого. Мертвецы не восстают из могил, чтобы пройтись по парку в погожий денек, да еще в другой точке земного шара. Да и при любых иных обстоятельствах – тоже. Ничуть не утихшее с годами желание прикончить Саки еще пару раз и собственными руками вынуждало порой очень сильно сожалеть об этом.
И все же, что все это значит?
Неожиданность уже куда меньшая и не столь потрясающая воображение – звуки родного языка – вернула хирурга в реальность. Двоих японцев среди собравшихся он подметил еще на подходе, и удивляться чему-то, разве что кроме явного недостатка воспитания одного из юнцов, вряд ли стоило. Впрочем, только ли в нем, и в нем ли вообще была причина откровенного возмутительного поведения?
Дальнейшие события, разворачивающиеся со стремительностью молнии, дали красноречивый ответ на этот вопрос. Хирург двинулся на крик сквозь толпу, минуя тихо, но истово молящегося мужчину и чуть вытянутой вперед рукой приостанавливая другого – видимо, приятеля юноши, рухнувшего в судороге на землю:
Успокойтесь, – он обратился к молодому человеку на родном языке, не слишком громко, но достаточно твердо, даже жестко. Привлечение внимания таким способом в экстренных ситуациях было объяснимо и логично, но в людном месте неизбежно влекло за собой панику, а та в свою очередь – потерю драгоценного времени. – И помогите мне. Нужно придержать ему голову, – свою просьбу он озвучил уже на английском, склоняясь над подростком и поворачивая его на бок. – Что и когда в последний раз он принимал?

+3

92

Определённо этот день, лично для директора начавшийся весьма приятно, вошёл в анналы (и точно с одним «н») приютской истории, ибо даже для сумасшедшего дома божок сегодняшнего дня отсыпал честнóй компании, теперь вывалившейся на крыльцо, сверх всякой меры абсурда и суетливости.
Эдаким ледоколом проследовав впереди всех и указав путь, на волю, практически в леса, если не в пампасы, доктор Штейнвальд сбьежал по ступеням, не без удовлетворения заметив приближение из-за деревьев высокой голенастой фигуры… оу, двух высоких голенастых господ в белых плащах, казавшихся отражением друг друга Японского Максимилиан не знал, но вросклицание юного бунтаря на английском расслышал отчётливо и понял гораздо полнее прочих. Даже украдкой и секундно сбившись со стремительного шага, оглядел остальных – не написано ли на лицах то же изумление, может, только он, доктор Штейнвальд не замечает, что маскировка далийца сбилась? Но нет, нет, все прочие изумленно посмотрели на молоденького японца, бормотавшего странное, а не на того, о ком он это странное бормотал.
Ого! – усмехнулся про себя директор. – А мистер-то Рен – действительно чудо-мальчик… и куда более, чем подозревают его любящие заботливые родственники. Интересно, у него этот визионерский дар всегда, или только под веществами? Пожалуй, стоит понаблюдать за ним повнимательнее, – сам психиатр лишь однажды видел скромного и деликатного «ДАЛа по особым поручениям» а-ля натюрель, что называется, когда тот был на постельном режиме в палате Скального бункера после очередного своего задания. Не сказать, что впечатление осталось глубоким и неизгладимым – за годы и не к такому привык – но оно вполне позволяло заценить глубину проникновения узкоглазого мажорчика в истину, которая не просто где-то рядом, а в паре десятков шагов и идет навстречу.
Макс солидарно прищурился  от полуденного солнца, снова беря разбег, намереваясь отозвать в сторону заблаговременно вызванного «специалиста по системам видеонаблюдения», и всё заверте… Ох уж эти японские детишки, у них даже от мультиков про покемонов эпилептические припадки случаются! Вот и эффект от синхронного появления на площадке перед зданием из двух разных аллей двух беловолосых господ в белом, что и говорить, оказался не только калейдоскопическим, но и сногсшибательным, причем для некоторых в буквальном смысле. То ли дело психически устойчивые швейцарцы! – увидев, как парнишку скрючило и уронило прямо на мостовую, куда более кратко, чем своевременно ушедший в молитву падре, и куда более доходчиво, наверное, благодаря бога, что доктор Мураки (не психиатр, а врач куда более общего профиля) тоже оказался именно здесь и сейчас, Штейнвальд думал недолго… вообще не думал, практически, потому что уже действовал: в очередной раз за этот злосчастный час тащил из кармана мобильник, до крайности бегло пролистав телефонную книжку номеров, вызывал теперь уже Дом Возрождения, чтобы сказать в трубку быстро и напористо:
Это Штейнвальд. Реанимационную бригаду к Дому Успокоения, естественно, срочно. Да, прямо ко входу из парка Аллегры, второй подъезд. Да сами увидите всё, здесь столпотворение.
Все, отбой, он сделал всё, что мог, дальше дело специалистов, которые прибудут, да и пока о мальчике есть кому позаботиться, а глааврач всея Приюта обогнул группу азиатских товарищей, стоящих и лежащих в разных позах, деловито дёрнув за руках одного из белоплащных ангелов, отзывая его в сторону:
Герр Манн, на минуточку. – Он не счёл нужным переходить на немецкий, тем самым дополнительно привлекая внимание к беседе, всё что необходимо, «Тео» услышит и помимо нейтральных обыденных слов. – Там засбоила одна из камер в столовой, я заметил, что изображение с неё искажено. Это может причинить неудобство охране и пациентам, Вы не могли бы…     
Он умолк, не закончив фразы, расслабился внутренне, даже не стараясь мысленно формулировать суть и причину столовских безобразий – знал, что Тлан и сам найдёт всё необходимое в его воспоминаниях. Только подумал:
Падре – с ним работайте аккуратно, то, что он видел, а главное, как воспринял увиденное, можно потом использовать. И Скиннер. Этот ценен, как рекламный фактор, его поберечь надо, он на грани. Но вычищать из памяти всё не надо, это ещё опаснее. Аккуратненькая штопка маленьких дырок, да?..  
А кстати… самого бывшего лётчика директор, оглянувшись, не увидел в окрестностях, и чуть заметно нахмурился: где, собственно, он, отстал, что ли, от процессии? Непорядок. Плохо бы не стало… – Штейнвальд кивнул Тиату, разворачиваясь и направляясь обратно, взбегая на крыльцо. Ветер раздул полы и его плаща – чёрного, картинно, как у потерянного государя-бродяги в экранизации «Властелина Колец». Визуальный пафос нынче рулил, как никогда, однозначно.

+2

93

У одной из наций Земли, с интересом изучаемой Хранителем вот уже больше полугода, есть презанятная словесная формвлировка – «морально подготовиться», которая употребляется чаще всего, когда кому-либо грозит что-то малоприятное. Тлан Тиатеще на аллее, ведкущей к санаторному корпусу Приюта, проделывал с собой нечто подобное. Гораздо точнее, правда, было бы сказать, что он готовился ментально, (ну просто потому, что мораль у ДАЛов на высоте всегда, и ее возбуждать не нужно), ведь, во-первых, жрецу предстояло хорошенько потрудиться именно разумом, как в интеллектуальной его ипостаси, так и в чувственно-эмоциональной, а во-вторых – такую работу не назвать экстатически приятной. Да, тащить из болота бегемота, да еще и на одного, а десяток – нелегко, и для начала в эту самую вязкую и не розами отнюдь благоухающю топь, весьма мало похожую на искрящийся, светозарный, радостно и радужно переливающийся Океан Душ, следовало войти по маковку, чтобы поймать в руку куцые гиппопотамьи хвосты. И без всякого водолазного снаряжения – экранироваться нельзя, ведь чтобы вернуть людям их собственное, но уже очищенное и отмытое от зла, надо его сперва принять в полной мере. Так что Ти, быстрым шагом приближавшийся к группе людей, входил в чужие разумы издалека, подспудно, пропитывался ими, как губка на дне заполняемой ванны. Издалека он чувствовал всех сразу и каждого, неповторимого – отдельно и наособицу: относительно спокойную, деловую озабоченность Штейнвальда, приправленную четко направленным недовольством и рассеянной досадой, тревога и страх, горячая от боли злоба у двух юношей, смятение… усталое смятение кого-то еще, тепло – далиец, кажется, ощутил его телесно – надежды и желания помочь, и…
О!.. – стальные глаза повернувшего на ходу голову Хранителя блеснули интересом и легкой насмешкой: из соседней аллеи на маленькую площадь с фонтаном будто выходил он сам – так симметрична было явление еще одного фигуранта. – Как вовремя! Вселенная не только мудра, иронична, но и благосклонна сегодня. – Тлан не сдержал улыбки, и ее примешивая к своей спокойной безмятежности, которая окутывала всех невидимой, белотуманной, смягчающей кисеей, – Как там гласит определение недоброжелателей насчет Старшей расы?.. «ДАЛийцы! Бледные, бескровные, смотришь им в глаза, а там лишь зеркало, бесконечность отражений»?.. – «Тео» теперь следил за почти двойником боковым зрением, что не мешало ему любоваться чередой отражений – тот, для кого Хранитель некоторое время назад стал незнаемым и незримым куратором, был всего на полголовы ниже, и походил на него не только внешне, не только одеждой. Ах, эта зеркальность, отражение в отражении, инь в ян! Как знакома, как опробованна эта яростная, ненасытная, вечно грызущая изнутри тьма!..
Тлану очень, очень хотелось чуть повернуть, пойти встречным курсом, поравняться с человеком (тонкие губы далийца опять незаметно дрогнули на этом определении) в белом плаще и в очках, подхватить его под локоть и вкрадчиво сказать что-то вроде «Пройдемте» или даже «Отойдем и побеседуем, Мураки-сан», но… дело прежде всего, к тому же, после уже произнесённого общего приветствия, кое-уто пошел встрчным курсом прямо к нему. Японский Ти знал очень неплохо – мать-японка входила в его личную легенду для непосвященных – да и английские фразы самого младшего и самого страдающего молодого человека он вполне разобрал. На мгновение Тлан, мягко придержавший бесцеремонно схватившую его руку, растерялся, и улыбнулся растернно по-настоящему – слетела маскировка? Но нет, нет. Все остальные не выказывали удивления ничем, кроме нелепоти услышанных слов, в в каждом из чужих восприятий Хранитель видел себя прежним, значит исказилось только одно.. однако на этот анализ ушло время и внимание, придержать и своевременно подхватить падающее, словно сломанное попополам болью худенькое тело любознательного и несдержанного юноши ДАЛ не успел, как и снять физический дискомсфорт… впрочем, на последнее он не имел права: к лишним-бессмысленным эти страдания не относились; как ни жестока пословица «беды мучат, да уму учат», однако в правдивости ей не откажешь. Вот сгладить ослепляющее чувство вины у другого паренька – это можно и даже можно. Как и передать падающего в заботливые, умелые, а главное крайне вовремя оказавшиеся рядом руки врача. Замысел Вселенной привел его сюда, как теперь можно в этом сомневаться? – Тлан молча слегка поклонился доктору в белом плаще, и отступив на пару шагов, чтобы не мешать оказывать помощь, а доктору в черном плаще ответил со всей любезностью:
Конечно, герр Штейнвальд. Я обязательно посмотрю, где произошел сбой, и, разумеется, приложу все силы, чтобы система работала в штатном режиме.
И он посмотрел, причем не сходя с места и не поднимая глаз от мостовой, собирая событие по кусочкам свежих, разрозненных, застрявших в головах воспоминаний всех присутствующих… даже вне зоны видимости. Ужаснуться, конечно, не ужаснулся – ДАЛы славятся уравновешенностью и невозмутимостью – но несколькоrо огорчился безответственностью, чрезмерной даже для кхы-лаа. Взрослого кхы-лаа.
Пожалуй, жрецом местного недоброго божества можно заняться и попозже, такая мнемологическая «мережка» не терпит торопливости… Помедлив еще пару мгновений, Тиат своей нарочито неуклюжей журавлиной походкой, так не похожей на его настоящую поступь, направился вслед за Максимилианом на крыльцо.

Отредактировано Тлан Тиат (20-06-2017 22:56:29)

+2

94

Мамору сегодня катастрофически тормозил и опаздывал, оказывался вопиюще бестолковым и бесполезным, а такого ощущения беспомощности он в жизни своей не испытывал. Хотя нет… нет, один раз было такое именно паническое оцепенение – в тот самый зимний вечер, когда Кен практически на обледенелой дороге пытался вытащить того бедолагу с тяжелой черепно-иозговой, которого они вдвоем чутом выволокли из грозно задымившейся машины. Реанимация в окровавленном сугробе у обочины – это надо видеть… то есть не надо, никому. Кошмары потом любому зеваке обеспечены надолго, даже если потрясение такого рода имеет значение в какой-то мере судьбоносное. Младшему Тейджо просто пялиться и застывать рядом в замораживающем ужасе, правда, долго не дали – брату нужен был помощник, и…
«Успокойтесь» по-японски было сказано тем же абсолютно тоном, каким тогда его отрезвил старший брат, и произвело примерно тот же эффект – будто звонкая пощечина. Истерить и суетиться действительно было не время, времени на это не было. Да и Тейджо уже не тот перепуганный мальчишка …по идее. До мозга дошло то, что раньше ухватил слух: скорую уже вызвали… скорую, реанимацию, не суть. Важно, что сейчас приедет бригада, и Рена отправят в нормальные условия. Но уже здесь, прямо на мостовой можно что-то сделать.
И так же, точно так же, как тогда: «Придержи ему голову!» следующим холодным распоряжением. В том только и разница, что того бедолагу на обледенелом асфальте он видел в первый и последний раз в жизни, а Шер – это Шер, черт возьми!.. И башка у него одна такая, может, на миллиард… нет, на все шесть миллиардов одна. Уж для кого-то точно…
Да-да, конечно! – так же автоматически переходя на аглийский, пробормотал Мамору, вставая на колени перед другом, которого выгибало судорогой, и осторожно придерживая лохматую голову, чтоб не билась о плитку, чтоб не запрокидывалась, а то язык западет – еще не хватало.
Хорошо, что этот господин в белом уже повернул Ичи на бок… он знает, что делать. Врач? – перень встал на коленях понадежнее, придержал друга еще и за плечо, бегло взглянул незнакомцу в лицо, в незакрытый седой челкой глаз, хорошо видный сквозь линзу очков почти без оправы, мимолетно удивился тому, что он такого странного для азиата цвета – светло-серый, удивился тому, что сам еще способен удивляться таким несущественным вещам и прикидывать – не схожи ли они в том, что оба японцы уже только «этнические», и ответил негромко, четко, как и полагается отличнику, будто на лекции:
Кокаин. Но не сейчас, минимум неделю назад. – Миндалевидные глаза чуть прищурились в горестном недоумении. – Он проходил детоксикацию, странно, что его ломает. Точно знаю, что дозу взять ему было негде, и с собой не было. Но вчера он пил настойку из мухоморов. Вчера вечером, возможно, ночью.     
Теперь он совершенно перестал волноваться – собрался наконец, и не чувствовал ничего, будто разум окутал мягкий анестетик.

Отредактировано Мамору "Ватсон" Тейджо (25-06-2017 00:49:04)

+1

95

Включиться в ситуацию, требующую его присутствия здесь и сейчас, оказалось не так-то просто. Но несгибаемый контроль над собой, как случалось много раз до этого, не подвел Мураки. Он наступил на горло такому глупому человеческому желанию обернуться вслед удаляющемуся в компании с директором господину в белом, так похожему и на призрак из далекого прошлого, и на отражение в зеркале, но больше всего – на очередную издевку судьбы, решившую разбередить старые раны и освежить в памяти события, которые в этом и не нуждались вовсе, ведь не забывались никогда. Ожесточенная борьба внутренних противоречий так и не добралась до поверхности, даже воды не возмутила - сохраняя сосредоточенность и отстраненность, доктор все так же удерживал юношу, ощущая, как под пальцами напрягаются мышцы, охваченные судорожным спазмом, и улавливал фоном, но не упускал ничего из  речи своего помощника, обретшую четкость и ясность. Случайна эта запоминающаяся встреча или она была лишь вопросом времени, кто этот человек и как он оказался здесь – вопросов целая вереница, но бросаться на поиск ответов, к которому так и толкало в спину сдерживаемое, но от этого не менее сильное желание выяснить все во что бы то ни стало, Мураки не стал бы, пожалуй, даже при других, не столь экстренных обстоятельствах. Слишком хорошо знал, что похожий – не значит идентичный, и это знание лишь обостряло и без того никогда не дремавшие недоверие и осторожность. Точно так же хирург не торопился принимать на веру слова молодого человека – едва ли он стал бы лгать намеренно, но вряд ли неусыпно следил за своим приятелем круглые сутки, а мог и попросту не знать, какие чудеса изобретательности порой проявляют наркоманы в погоне за дозой.
Он поступил сюда на лечение от наркозависимости, или ему диагностировали что-то еще? Эпилепсия, травмы головы, опухоли головного мозга, сахарный диабет? Какие препараты получал? – информация, которую следовало передать реанимационной бригаде, своевременно вызванной директором, была очень ценна, но Мураки подозревал, что дело вовсе не в перечисленном им стандартном списке факторов, провоцирующих такую симптоматику. Судорога начала понемногу сходить на нет, и доктор улучил момент -сперва проверил пульс на сонной артерии, а затем, склонившись и положив руку на лоб юноши, оттянул двумя пальцами верхние веки, высвечивая зрачки извлеченной из нагрудного кармана ручкой-фонариком. Узкие - значит его товарищ был прав, вариант с передозировкой кокаином можно было исключать. Одинаковые - геморагический инсульт, так часто настигающий именно молодых, – тоже. О самой обычной ломке, к тому же после детоксикации, даже говорить не приходилось, как и об алкогольном отравлении, а вот услышав про настойку из мухоморов, Мураки понимающе приподнял бровь. Спрашивать, где и каким чудом удалось добыть такую экзотику, а главное - с какой целью она принималась внутрь, нужды не было. Удивляться тоже не стоило -будучи не только хирургом, но и фармацевтом, японец не мог не знать, что, стремясь забыться, люди были готовы глотать что угодно. Даже глазные капли.
Уверены, что это была настойка из мухоморов? Утром он не жаловался на самочувствие? – убрав фонарь, он ощупал голову молодого человека, дабы убедиться, не расшиб ли он ее при падении. Завидев вдалеке машину реанимационной бригады, мчащуюся к месту действа, доктор не стал терять времени даром – подхватил пострадавшего на руки и направился навстречу спешащим коллегам, держа свою ношу крепко и не спуская с нее глаз ни на секунду – не было гарантий, что судороги не возобновятся. – Сейчас нельзя сказать наверняка, но это похоже на отравление. Как много он выпил?

Отредактировано Мураки Катзутака (28-07-2017 19:03:56)

+1

96

Было ли это своеобразным адреналиновым бумом, Тейджо не знал; по эффекту – вполне: он действительно успокоился, не то чтобы взял себя в руки, поскольку волевых усилий к тому особо и прилагать не пришлось, все произошло само собой, все эмоции будто разом отключило, остался только разум, не просто холодный, а застывший в ледяной ясности, примерно такой же айсберговой, каким был этот господин в белом, по первому впечатлению. По последствиям же физическим на выброс адреналина состояние почти доктора на эти моменты не походило – сердцебиение больше не било по ушам, ни ваты в голове, ни рваности мыслей… хотя поле внимания, конечно, сузилось, это да. Свет клином сошелся на Ичи… сейчас особенно на нем, вот уж точно. Не удивительно – у Шерлока продолжались судороги. Однако Мамору больше не чувствовал оглушающего и оглупляющего ужаса от того, что видел, что ощущал пальцами и ладонями. Растерянность прошла, ее прогнал, просто вытеснил собой, своей уверенностью, четкостью действий и слов этот не старый, но седой человек в очках и белоснежном плаще… второй такой, – теперь Мамору догнал умом странность того, что видели чуть ранее глаза: их было двое – почти одинаковых мужчин не самой неприметной наружности.
Вроде не близнецы?.. Или все-таки… ну хоть не сиамские, и то хлеб, – парень понял, что не успел присмотреться к тому из «людей в белом», на кого Шер налетел со столь странными речами про синее лицо, а значит, судить об их похожести объективно не получится, да и некогда. Главное, некогда!
Да, поступил по поводу наркозависимости. Нет, он не эпилептик, черепно-мозговых травм в последний год не было, онкозаболеваний тоже, – Мамору отвечал так же внятно и быстро, запнувшись только на последнем пункте: – диабет… да, есть подозрения на диабет первого типа, сахар повышен, но точно еще не диагностировано.
Да поди тут диагностируй что-то!.. Он же, поросенок, как молоко на плите – раз, и убежало. Кровь на сахар не взять ни силой, ни уговорами, он, паразит мелкий, своей кровью охотнее с чьим-то кулаком, летящим ему в нос или в бровь, поделится, чем с глюкометром. – Продолжая придерживать друга, Тейджо наблюдал за работой врача почти завороженно, отмечая, как тот ищет пульс и осматривает зрачки. – Вообще странно, что такая тяжелая ломка, – думать Ватсон тоже начал намного быстрее, словно сам нюхнул того, что губило младшего Рена, – физически же абстиненция от кокаина не в пример легче. Он еще чем-то догнался, что ли? Так ведь налоксон…
Обычная детоксикационная терапия, – ответил Мамору вслух, – плюс ноотропы, антидепрессанты и транквилизаторы. Но все шло без осложнений до сегодняшнего утра, – Мамору подтверждающе кивнул на вопросительное выгибание брови очень белым доктором: дескать, ну вот такой придурок у меня друг, и вздохнул: – Да, он сам так сказал: настойка из мухоморов, но я не видел, меня вчера с ним не было.
Краска стыда выступила на скулах лихорадочными пятнами, но уже через секунду Мамору довольно агрессивно думал, что он, вообще-то, кое-кому слишком резвому и умному не сторож. И не нянька! А если кто считает иначе – это его исключительно проблемы.
Поэтому я не знаю, сколько он… – сирены реанимобиль не включал, видимо, чтобы не беспокоить многочисленное и не совсем здоровое население прочих корпусов Приюта, но его приближение все же было слышимым и прервало на полуслове фразу Тейджо, который поднял глаза на мчащихся спасителей, и упустил момент, когда доктор начал поднимать Шера на руки. А потому в следующие моменты оставалось только помогать врачу, придерживать бедовую лохматую голову, идти рядом, не мешаться при укладывании на носилки… и тихо договариваться пустить внутрь к этим самым носилкам. Перед тем, как задняя дверца кареты «скорой помощи» захлопнулась, скрывая от взгляда высокую белую фигуру, Мамору успел сказать:
И спасибо Вам огромное, сенсей.
Но почему второму человеку в белом плаще Шери говорил про синюю кожу?.. – усаживаясь бочком в салоне реанимобиля, вновь спохватился парень. В бред он не верил, Шерлок иногда выражался странно, но лишь потому, что его догадки летели далеко впереди отрывочных слов, которые потом получали логичное и простое объяснение.

0

97

Сэм разомкнул руки, едва только услышал приближающуюся бригаду медиков. Только тогда понял, что закрыл глаза, чтобы отрешиться от окружающего мира и молиться, сосредоточенно взывая к помощи высших сил. Естественно, он отступил назад, кажется, в одну из боковых тропинок парка, чтобы не мешаться, не путаться под ногами, не заставлять людей терять драгоценные секунды времени.
До его слуха доносились обрывки фраз. «Настойка из мухоморов», «героин», «транквилизаторы» да только он не прислушивался. Максимально и смиренно постарался закрыть слух свой, ибо те, кто захочет поделиться с ним своей историей - сделают это сами. Негоже тайком урывать клаптики чужих историй и жизней, пряча их в жадные карманы собственной памяти.
Растерянный, он отступал все дальше и дальше, пока не зацепился за ветки кустов, довольно ощутимо уколовшие его в зад. И только тогда развернулся на каблуках, полностью и окончательно отрешившись от того странного и нелепого куска жизни, который вдруг бурно вскипел у порога больницы.
Его голова кружилась и мягко гудела. Чувство было едва уловимым, на самом краю сознания, но тревожно неприятным. Сэмюэль перекрестился.
Неисповедимы пути Господни.
И не ему, грешному смертному, пытаться понять все, что ему сегодня довелось увидеть и всех, с кем ему довелось познакомиться.
Доктор Штейнвальд наверняка был занят, причем, судя по всему, надолго. А вот Скиннер, о котором его попросили позаботиться, окончательно пропал из поля зрения священника.
Хорош пастырь, что и сказать.
Мужчина оглянулся. Навскидку, здесь было достаточно много высокого кустарника, за которым вполне мог бы спрятаться взрослый человек в инвалидной коляске. Хотя «спрятаться» вряд ли верное слово. Тут бы скорее подошло – укрыться. Сэм бы и сам с удовольствием где-нибудь укрылся. Он слишком устал с дороги, слишком утомлен был сегодняшним насыщенным утром, чтобы чувствовать себя нормально.
Отогнав эгоистичные мысли, Сэмюэль медленно зашагал вдоль тропинки, стараясь обнаружить пропавшего вдруг подопечного.

+1


Вы здесь » Приют странника » Окрестности » Парк Аллегры