Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Окрестности » Открытый бассейн


Открытый бассейн

Сообщений 1 страница 30 из 30

1

Открытый бассейн с растущими на его берегах деревьями очень похож на берег моря с пляжем. О том, что этот водный простор находится на территории клиники, говорит лишь небольшая ограда. Перебраться через которую, впрочем, невозможно.   

http://s41.radikal.ru/i094/1010/34/2f1aab9fed9d.jpg

0

2

Дом Александры фон Рейтерн

Добравшись до больницы, Шаэ первым делом оборудовала себя халатом и бейджиком с именем, как делала почти всегда, когда находилась в общедоступной части "Приюта". То, чем она занималась в дальнейшем, не несло особой смысловой нагрузки, но, как она полагала, помогало установить эмоциональную связь и хорошие отношения с людьми. То есть Александра здоровалась с встреченными ей землянами (инопланетяне пока не встретились), если те не были заняты - узнавала, как у них дела, все ли хорошо и далее в том же духе. Файн так же была настроена на дружелюбный режим, поэтому спрыгивала с плеча хозяйки на колени к тем, кто показывал заинтересованность к кошке, то есть пытался погладить или говорил что-то вроде: "Какая милая киска" или "А можно ее погладить?". Встроенный динамик воспроизводил реалистичное мурчание, а подвижный искусственный скелет делал искусственного питомца достаточно подвижным и гибким, чтобы Файн могла сойти за настоящую кошку. Вот так сириусянка и робот и переходили из одного общественного помещения в другое, больше всего задерживаясь рядом со старушками-кошатницами, просто старушками, желающими поведать историю своей жизни любому, кто готов слушать, и маленькими детьми. В конце концов они вышли из помещения на улицу. Так как определенного маршрута Шаэ не намечала, а дальнейшее направление выбиралось случайно, этого вполне можно было ожидать.
Если через примерно полтора часа не поступит никаких известий, Советница собиралась закончить свое занятие и пойти выяснить, почему все так спокойно. Если же она кому-то понадобится раньше или произойдет что-то, требующее ее присутствия или внимания, прерывание наступит раньше. Но пока не случилось ни того, ни другого.

+2

3

Комната Себастьяна Даймона.

Себастьяну было скучно. Просто ужасно скучно. Друзей заводить он, в общем-то, не умел, предпочитая ждать, когда кто-то заговорит с ним первым. Да еще и место было совершенно незнакомое. Поплутав какое-то время по коридорам и удрав от какого-то чересчур ретивого служителя, вознамерившегося вернуть мальчишку в комнату, Даймон оказался в огромном крытом помещении. Здесь не было занудных медсестер и санитаров, а немногочисленные посетители вели себя не шумно.

- Ну и зачем папочка притащил меня в этот милый ад? – Себастьян задумчиво уставился в воду, подойдя к самому краю бассейна. И тут же резко отвернулся, так как в прозрачной воде отразилось столь ненавидимое мальчишкой собственное лицо с чуть лопоухими ушами.

Разворачиваясь, Себастьян резко поднес руку ко рту привычным жестом, и до боли прикусил костяшки пальцев. Настроение катилось вниз по наклонной, мальчишка шмыгнул носом, ощутив, как щиплют в глазах еще непролитые слезы.

0

4

Вроде бы все было спокойно, ничто не предвещало... и тут внезапно раздался детский плач. Или, может, не совсем детский, но для взрослого звук был слишком высокий. Оглядевшись, Александра убедилась, что с возрастом источника звука не очень ошиблась: рост и телосложение указывали, что плачущий не так давно вступил в пубертатный период. Скорей всего, стоило подойти и попытаться его как-то утешить, а потом отвести к кому-то более компетентному, например, к детскому психологу. Или детские занимаются только теми, у кого не началось половое созревание? Надо будет постараться вспомнить. Рассудив, что вряд ли больного, для которого общение с окружающими могло бы быть слишком опасно (и, тем более, который был бы сам по себе слишком опасен), Шаэ подошла к подростку.
- С Вами все в порядке? - как можно более участливо спросила она мальчика. Прикасаться к нему Алекс не стала, так как уже поняла, что одних людей это раздражает, других - успокаивает, а она не так хорошо в них разбирается, чтобы отличать первых от вторых. Правда, ей самой заданный ей вопрос показался весьма странным, ведь если бы все было в порядке, этот ребенок бы не плакал. Но, насколько она знала, это стандартная фраза, которую земляне используют в таких ситуациях. Точно так же они совсем не ожидают подробного отчета о делах того, у кого спрашивают: "Как дела?".

0

5

Когда мальчишка развернулся, то почти столкнулся с кем-то из людей. Себастьян сморгнул набежавшие слезы и недружелюбным взглядом окинул подошедшего.

И не поймешь - то ли пацан, то ли девчонка. Нет, скорее все же пацан. А какое ему дело до того, все ли в порядке? Тоже мне - жалельщик нашелся. Или что - решил посмеяться? - Кулаки Даймона невольно сжались, чтобы отразить ударом возможные насмешки низвестного.

- Да, блин, все замечательно. – Резкий злой тон не гармонировал с ответом. Но вполне подходил для дальнейшей реплики. -  Папаша отправил в эту дыру, тут меня чуть ли не придурком каким-то считают. Да еще и интернета нет. Только телик в камере. Просто зашибись. Сам сообрази – все со мной в порядке или нет?

Мальчишка снова нервно куснул костяшки пальцев. Плакать уже расхотелось, но в горле все еще стоял горький комок. Сглотнув его, Себастьян закашлялся. С силой досадливо потер лицо ладонями. Затем наклонился, чтобы набрать воды из бассейна. Слегка покачнулся, не удержавшись скользкими подошвами ботинок на парапете бассейна, и с громким всплеском оказался в воде полностью, вымочив костюм.

Отчаянно замолотив руками и ногами, мальчишка пытался удержаться на плаву. От накатившего разом страха он потерял все ориентиры и, кажется, даже саму возможность соображать.

- Помо… -Он закашлялся от хлынувшей в рот воды.

0

6

Шаэ уже собиралась что-то рассказать что-нибудь о том, что от интернета и компьютера полезно иногда отдыхать, что в мире еще много чего интересного, помимо компьютера и телевизора, и этот мальчик вполне мог принять участие в этих развлечениях, ну и далее в том же духе. Одновременно с появлением этой речи в ее мозгу, сириусянка решила, что надо проверить, как обстоят на самом деле дела с досугом у относительно здоровых, в смысле отдыхающих, детей. Может быть, действительно проводится недостаточно мероприятий для них. Сказать Сандра, правда, ничего из запланированного так и не успела, так как недовольный подросток покачнулся и упал в воду. Как изначально наземный вид, человечество не отличалось хорошей плавучестью, так что паника при падении в воду была понятна. Встав на краю бассейна, чтобы можно было дотянуться до утопающего рукой и не разделить его участь, Шаэ постаралась схватить его за руку, ну или за одежду, или еще за что - в общем, что попадется - и вытащить на берег. Файн при этом спрыгнула с ее плеча и отошла подальше, чтобы случайно не упасть в воду.
Отлов падших с бортика подростков был произведен удачно, вытащить неудавшегося утопающего на твердую (и все еще немного скользкую) сушу Шаэ тоже удалось. На ее взгляд, внешний вид мальчика теперь можно было описать словом "жалкий".
- Знаешь, отсутствие интернета - это еще не повод топиться. Тебе стоит переодеться и впредь быть осторожней.

+1

7

Наверное, впервые в жизни Себастьян ощутил так близко подступивший страх смерти. Мальчишка видел пару раз умерших – это были дальние родственники, на похороны которых Себастьяна возили родители. Но никогда в жизни он еще не ощущал, что подобная участь уготована и ему. Он сопротивлялся воде сколько мог, и, наконец, его усилия увенчались успехом. Точнее говоря – мальчишка почувствовал, как его крепко ухватили и вытащили на «берег». Себастьян принялся выкашливать воду из легких. А потом поднял глаза на своего спасителя. Это был все тот же человек непонятного пола, приписанный Даймоном к полу своему, что выяснял – насколько Себастьян в порядке.

- Ты что, рехнулся? Я не идиот, чтобы топиться. Это я из-за тебя упал. – Ломкий пронзительный голос мальчишки взвился к небу над бассейном.

Даймон попытался встать, но тело, охваченное шоком и остатками паники, ослабело и не подчинялось. Единственное, на что были сейчас способны судорожно сводимые холодом мышцы, это на крупную дрожь, бьющую тело.  Снова накатили страх пережитого, отчаяние от одиночества и обида от собственной слабости. Мальчишка, стуча зубами, обхватил руками колени и разревелся. Он уже не думал о возможных насмешках. Просто наружу вырвалось все накопленное.

0

8

- Хм?.. - эти обвинения несколько удивили Алекс. Впрочем, учитывая моральное состояние человека и общую склонность рас их типа к повышенной эмоциональности, это могло быть вполне естественной реакцией в данной ситуации для некоторого типа личностей. Последующее поведение было куда более неадекватным и вызывало сомнение, что мальчик из тех, кому нужен отдых, а не лечение. С другой стороны, ему могут быть нужны и отдых, и лечение. Но если его сейчас не успокоить и не переодеть, лечение понадобится не только психологическое.
- Тшшш... Успокойся, - Шаэ снова пришлось опуститься на колени, чтобы быть на одном уровне с рыдающим на полу ребенком. Она немного неуклюже обняла его и погладила, пытаясь скопировать виденное ранее поведение в таких ситуациях. Сандра не была уверена, что стоит прикасаться к нему, но надо же было что-то делать, а других вариантов она пока не придумала. Тащить рыдающегося и упирающегося ребенка - точно не вариант, тем более, он, должно быть, не намного легче ее.
"Кошка" осторожно, чтобы не свалиться и не быть скинутой в воду, подошла, и потерлась о ноги мальчика, издавая громкое мурлыканье. Она все еще была в дружелюбном режиме, когда не выполнялись программы более высоких приоритетов (вроде боязни воды).

0

9

У мальчишки зуб не попадал на зуб от мокрого холода, который пронизал всю одежду и добрался до тела. Рыдания – по причине того же самого холода – были несколько прерывистыми, но бурными. Однако то, что он «бушевал» почти что с самого утра, сказывалось, Даймон уже утомился, и частые всхлипывания начали стихать.

Ощутив рядом с собой человеческое тепло, Себастьян сжался еще больше.  Он не то, чтобы боялся прикосновений, просто это было для него не очень привычно. Обычно дома, когда он закатывал истерики, ему давали пощечину – только так мальчишку можно было привести в чувство. Хотя нельзя сказать, что его били постоянно и относились к нему с жестокостью. Наоборот – дома все баловали единственного наследника. Но все же предпочитали не «заласкивать» лишний раз. А вот теперь совершенно незнакомый человек успокаивал Даймона. Просто подарив ему немного своего тепла и душевного участия. 

Мальчишка завозился, то ли пытаясь выкарабкаться из объятий, то ли стараясь «угнездиться» поудобней. И тут же понял, что ошибся, посчитав невольного спасителя парнем. От удивления таким открытием мальчишка даже отстранился, стараясь разглядеть… девушку или молодую женщину,  он так и не понял. А показывать себя ревущим слабаком перед девушкой он не собирался. В последний раз шмыгнув носом, Себастьян потер лицо руками.. стирая следы недавних слез.  И только теперь заметил, что у его ног трется красивая белая кошка. Мальчишка протянул руку, чтобы погладить зверя, и зашелся в кашле: сказывалось пребывание в воде и долгие рыдания.

0

10

Не смотря на сомнения в правильности выбранной линии поведения, результат был достигнут. Это хорошо. Дрожь (вероятно, озноб? Шаэ не была уверена, ибо не знала отличительных особенностей этого вида дрожи) и кашель, напротив, являлись плохими признаками. Здесь было действительно холодно, хотя сейчас шла та половина года, которую условно можно назвать теплым, но для землян эти условия должны быть привычными. Вероятно, у ребенка слабое здоровье. Тогда надо будет не только отвести его к терапевту, но и попросить врача время от времени проверять здоровье ребенка или выписать ему курс лекарств, повышающих иммунитет. Помимо этого, вероятно, по этому ребенку можно будет проследить, как современная компьютерная техника влияет на здоровье людей подросткового возраста и насколько быстро организм восстанавливается после прекращения воздействия.
"Кошка" продолжала тереться и мурлыкать, в дополнение к этому характерно по-кошачьи прогибаясь, когда ее гладили. Но так как гладили ее мокрыми руками, то вскоре детекторы показали повышенный уровень влажности, после чего Файн начала отряхиваться с видом кошки, которую только что искупали в ванной злые хозяева.
- Тебе точно надо переодеться, пока ты не замерз еще сильнее. И к врачу не помешает сходить, - Александра выпустила мальчика из объятий (в любом случае ее тело производило не так много тепла, как человеческое, так что сильно согреться она бы ему не помогла, а идти так было бы неудобно) и встала, после чего протянула ему руку, чтобы помочь подняться, - Ты помнишь, где находится твоя комната?

0

11

Кошка отскочила и стала отряхиваться, девушка тоже отстранилась. Сразу стало холодно и неуютно.
Даймон повел плечами, будто это движение помогло бы согреться. Разумеется, это не помогло. Себастьян прекрасно понимал, что выручить в данном случае может только полное переодевание и горячая ванна, после которой не помешает и кружка горячего чая.

Опершись руками о холодные плиты пола, мальчишка поднялся. И снова посмотрел на спасительницу несколько раздраженно.

-Я не идиот и не склеротик. Конечно, помню. - Он немного врал. Так как, плутая по огромному зданию и проходя множеством коридоров, заблудился. Да и к бассейну-то вышел совершенно случайно. Но признаваться в этом не было никакого желания.

Даймон стянул с себя напрочь промокший пиджак и принялся отжимать его прямо на пол, справедливо рассудив, что чуть больше или чуть меньше воды на полу – это уже не имеет значения. Затем снова накинул пиджак на плечи. Тот стал не таким тяжелым от воды, как был прежде, но сухости в нем не прибавилось.

- А это твоя кошка?  - Себастьян кивнул на недовольного зверя. Как звать девушку – на «ты» или на «Вы», мальчишка не знал, поэтому предпочел более простой тип обращения. К тому же, спасительница казалась не намного старше самого Даймона.  – Красивая.

0

12

Услышав, что подросток помнит, Шаэ кивнула. Достаточно, впрочем, было бы, если бы он помнил хотя бы номер своей комнаты и в какой из "домов" его определили - сириусянка хорошо ориентировалась в "Приюте" и смогла бы без проблем найти комнату по этим данным. Вот если бы он не помнил даже этого, пришлось бы искать запись в базе данных.
- Я тебя провожу, - надо же было убедиться, что по пути с ним ничего не случится. Тем более потом она собралась отвести его к врачу. Конечно, ребенку еще нужно как минимум переодеться, к тому же желательно принять теплую ванну. И будет лучше, если он будет делать это один. За это время Советница как раз планировала дойти до столовой, взять там теплого питья для пострадавшего и донести до его комнаты.
На комплимент в сторону кошки Сандра улыбнулась. Все-таки идея и большая часть разработки этой модели принадлежала именно ей. В принципе, она была довольна всей линией роботов, разработанных для маскировки под земных животных.
- Моя. Ее зовут Файн, - в принципе, утверждать, что Файн - это "она" можно было только весьма условно, но легче было сделать для робота шкуру кошки, чем кота - меньше деталей. Так что внешне это была именно самка домашней кошки.
Шаэ наклонилась, чтобы поднять с пола кошку и уже в который раз за день усадить к себе на плечо. Хотя это положение больше подходило для попугая, Файн сидела весьма устойчиво и не думала падать.
- Идем, - раз уж мальчик сказал, что знает, где живет, но номер комнаты не назвал, то Александра собиралась идти за ним.

0

13

-Файн? От «превосходно» или от «штраф»? – Несмотря на все произошедшее в мальчишке вдруг проснулось любопытство. После бурного проявления чувств наступала ремиссия.  Период, которого всегда с нетерпением ждали все в окружении Даймона.  Именно тогда мальчишка становился настроен благодушно и спокойно.  – А она у тебя ловко сидит. Прям как в цирке.  А какой она породы?

Теперь, когда мальчишка, хоть и тараторил быстро, он не производил впечатления нервного человека. Себастьяна словно подменили. Он был добродушен и весел.

Направляясь к выходу из бассейна, Даймон снова зябко передернул плечами и шмыгнул носом.

-Мне холодно. – Пожаловался он своей неожиданной спутнице. Затем оглушительно чихнул.

0

14

Алекс погладила "кошку". По ее наблюдениям, люди испытывали приятные ощущения, касаясь чего-то пушистого и потому стремились гладить других млекопитающих или вещи, состоящие из меха или чего-то похожего. Вероятней всего, это было связано с обилием покрытых шерстью животных на их планете.
- Не припомню, чтобы она кого-нибудь штрафовала, - вот вопрос с породой был сложнее. В смысле ответ на него у Шаэ был, но насколько он был похож на правду... Впрочем, вряд ли ребенок окажется экспертом в породах кошек, к тому же выбранная принадлежность "кошки" предполагала большую вариативность внешнего вида. Так что, скорей всего, будет звучать правдиво, - Она не чистокровная, помесь. Немного того, немного другого... Больше всего в ней от ангорки. Или так мне говорили, - в прошлом, когда выбиралась порода Файн, среди вариантов фигурировал еще и перс из-за длинной шерсти, но в итоге был отвергнут из-за слишком характерной формы морды.
Изменения, которые Советница заметила в мальчике, были к лучшему. Оставалось только надеяться, что возвращение к предыдущему состоянию случиться нескоро - это сильно бы осложнило выполнение той задачи, что Сандра поставила перед собой.
- Не уверена, что это поможет согреться, но стоит попробовать, - Алекс сняла свой больничный халат и укутала в него мальчика. Она считала, что скорее халат промокнет, чем согреется подросток, но вероятность иного исхода все-таки была выше нуля, а, значит, может и сработать.
И они пошли.

Коридоры

0

15

Себастьян не очень хорошо разбирался в породах кошек, и спросил просто так, для поддержания разговора. И все же ему понравилась и кошка, и ее хозяйка. Точнее – их внимание к его особе.  Тогда – если это внимание не было направленно на наставления и поучения – Даймон чувствовал себя очень даже неплохо.

На его жалобу девушка отреагировала быстро. Себастьян повел плечами и схватился за воротник и лацканы халата, подтягивая и удерживая халат, чтобы тот не спал. Идти было не очень удобно – полы белой одежды немного волочились по полу. Ткань халата начала впитывать в себя остатки воды, которые Себастьян не смог выжать из пиджака.

- Ее Файн зовут, а тебя? – Прозвучал вопрос, когда они уже переступали порог, ведущий в коридор. И снова оглушительно чихнул.

Коридоры

0

16

начало игры.

Не спалось. От слова совсем. Хотя, нет, не совсем так – спаться-то спалось, но снилась такая на редкость абстракционистская хрень, что нормальный человек уже давно  если не откинул копыта, так трясся бы от страха, обливаясь при этом холодным потом.  Гипертрафированные пауки-мутанты с человеческими головами, дети-зомби, люди с генами растений, у которых, когда они злились, распухали и чернели головы; человеческие многоножки, как в одноименных фильмах; Андрюша Пежик, в бабском платье и развратно накрашенный, в процессе жестокого траха с питоном, его развратные крики и стоны; Джигурда, танцующий стриптиз с отбойным молотком и усиленно косящий под гнома; отрубленные руки, ползущие к телефону; призраки неупокоенных... Короче, сон снился еще тот.
Делать нечего, пришлось вставать, почесывая яйца, как в прямом, так и переносном смысле слова, тянуться в темноте за шмотками, кое-как, матерясь сквозь зубы, напяливать на себя штаны, и, удовлетворившись этим, спокойно проследовать к окну, все так же на ощупь, не испытывая никакого желания включать свет – вдруг кто заметит подозрительную активность. Что тогда делать? Драпать? Пф, интересно, куда? Из этого весьма подозрительного, как он чуял буквально жопой, места не больно-то и убежишь. На словах – приют (Опять-таки – кого? Душевнобольных? Тогда какого рожна здесь делают богатые избалованные дамочки, с которыми довелось столкнуться на ресепшене? Держите карман шире и верьте написанному на заборе – вам воздастся), а на деле? Короче, было здесь что-то непонятное, и, к слову сказать, парень не горел желанием влезать со своим уставом в этот гадюшник, справедливо полагая – много знаешь – седых волос больше.
Итак, окно. Отдернув в сторону занавеску-жалюзи, Ретт, проморгавшись, кое-как привык глазами к специфическому ночному освещению. Осмотрел комнату, с самоудовольствием находя при таком скудном освещении свою одежду. Нет, в одних брюках и на босу ногу Ретт, бесспорно, выглядел на редкость мужественно и эпично, но... Долой пафос. На улице был, чай, на май месяц. Плюс к тому ночь, а значит холодно, сыро. Не айс, короче, на природу идти в таком прикиде. А оставаться в своей комнате, больше напоминающей клетку, парню не импонировало.
Оделся, проверил наличие в кармане брюк неизменных сигарет и зажигалки. Кивнул сам себе, мол, все ништяк. Подошел к двери, подергал ручку. Что ж, как и следовало ожидать – заперто.
«Мы делаем все, чтобы наши пациенты чувствовали себя в безопасности».
Да, бля, конечно. Чувствуйте себя, дорогие наши, в безопасности. Мы за вами наблюдаем... В ваших же интересах. А двери мы запрем – мало ли что. Вдруг вы лунатизмомом страдаете... или в полночь маньяком становитесь.
В сотый раз, наверное, уже подивившись тому, где только его родаки раздобыли адрес этого прелестного во всех отношениях Приюта, Хартгейм вновь направился к окну. На глаз определив примерное расстояние до земли, парень коротко присвистнул. Прогулка грозила накрыться медным тазом. Но, на счастье, во-первых, окно открывалось, а во-вторых, как нельзя кстати, прямо рядом с ним приходила труба. Распахнул створки, влез на подоконник, перегнулся, огляделся по сторонам, внутренне хохоча от нелепости своего положения, и, подтянувшись, преспокойно начал спускаться вниз, благо что руки тренированные да и весит не слишком много, а то все – кранты.
Вот она, блядь, свобода! Глянув на корпус и не заметив более никакого подозрительного шевеления, Ретт, прикурил, засунул руки в карманы и пошел, как говориться, куда глаза глядят. Глядели они почему-то в сторону открытого бассейна. Да, красота, свежий воздух, запах псевдоморя, и... удобные шезлончики.
Чашку чая мне, сигарету, шезлончик в клеточку и мировое господство.
Тихо посмеиваясь и дымя сигаретой сквозь стиснутые зубы, парень разместил свой зад на ближайшем шезлонге, смотря куда-то вдаль, и совершенно ни о чем не думая.
Первый час ночи...

+2

17

Служебные помещения --->

Вокруг была голубая вода. Она нежно окутывала женское тело, бережно поддерживая на поверхности. Лия безмятежно качалась на волнах, раскинув руки, ловя едва уловимые потоки. Вода была вокруг, вода была внутри; она заполонила все ее естество своим теплом и спокойствием. Гений улыбалась оранжевому солнцу, что уже коснулось горизонта, подставляя лицо последним нежным лучам. И казалось, что не было в этом мире больше ничего, кроме него и того пульсирующего комочка тепла, что согревал все ее естество изнутри. Она смахнула с лица соленые капли воды, тонкие пальчики  прошлись по шее, по груди, спустились на живот. Вода, такая теплая, такая родная, и вдруг заволновалось. Всего мгновение, и она поняла, что тонет в черной ледяной воде, а солнце давно уж скрылось за горизонтом. Лия захлебывалась, вдыхая тяжелый запах болота, и никак не могла избавиться от ощущения, что в этом омуте потеряла что-то важное, что-то настолько ценное, что лучше умереть, нежели спастись, но не найти свое… Женщина впервые почувствовала себя чужой в своей стихии. Она мягко вынырнула, пригладила ладонью волосы и позволила себе осмотреться.
На нагретой деревянной площадке стояли пустые плетеные кресла. Бассейн занимал огромное пространство, уходил вниз, в прозрачную морскую воду, гнутыми трубами перил и рубчатыми резиновыми ступеньками. Дно, казавшееся ближе, чем оно было, выложено цветным кафелем, кое-где образующим силуэты рыб. В глубине, у самого дна, были вделаны толстые стекла, и из-за них светили в воду прожектора, и это делало бассейн таинственным, особенно ночью, когда все спали.
Лия поплыла дальше, к ступеням, снова возвращаясь мыслями к своим ощущениям. Внутри все леденело, стойкий запах болота не выветривался. Так бывало в случае опасности одному единственному человеку, с которым редко виделась, общалась больше через призму восприятия Люсии. Чувства были предоставлены телохранительнице, а Лия просто выполняла свои обязанности «ангела-хранителя». Очень специфичного, конечно, но тем не менее. Единственное, что она понимала сейчас наверняка – ощущение неминуемого не дает ей здраво мыслить.
Ход мыслей был грубо нарушен промелькнувшей тенью и шорохом листьев.
Снова кошки-мышки?
Анна-Лия нахмурилась, заворачиваясь в белоснежное полотенце. Женщина начинала думать, что с ней бесцеремонно играют. И это выводило ее из себя. Если с ней в очередной раз дразнятся, они точно знают, на какое место надавить. От бассейна шли мокрые следы, они вели к мини-бару. На тугом маленьком сиденьице разместился румяный кудрявый толстяк. Все вызывало у него восторг. Нет, не он. Еще один мрачно брел по дорожке в черном пиджаке, осыпанном перхотью. Тоже не то. Пасмурный взгляд упал на служащего. Он чистил маленький бассейн. Очень молодой, загорелый, светловолосый, без рубашки, в тугих белых джинсах, и когда он наклонялся потрогать воду, мышцы на спине слегка перекатываются под гладкой, чистой, загорелой кожей. Лия прислушалась к себе, не переставая увлеченно наблюдать сквозь смоль ресниц, как сосредоточен служитель, как тихо движется вода, когда он тащит сквозь нее сеть, как открывает сток, как сует руку в круглое отверстие, тащит оттуда что-то. Женщина напряглась, вытянулась как струна, все эмоции отошли на задний план. Мужчина вынимает руку из стока, вытягивает две большие серые тряпки, с них капает, он роняет их на дорожку и ругается. 
Гений шумно выдохнула, обмакнула лицо уголком полотенца и легко ступая, направилась к бару. Тонкие пальчики запутались в темных волосах, мягко массируя кожу головы.

Отредактировано Лия Кхиле (25-03-2013 22:20:05)

+3

18

Начало игры.

          Ему было скучно. Отто сегодня был особенно беспокойным, ходил неприкаянным везде, где можно было ходить. Более того, его не покидало неясное и расплывчатое раздражение. Едва ощутимые вкус и запах на губах и зубах заставили того, кого называли здесь Францем Адлербергом, долго и тщательно чистить зубы и рассерженно шипеть.
          Один дьявол знает, что за бурду ему подсунули вместо кофе. Если напиток и был когда-то хорош, то к тому моменту, как чашка оказалась перед Отто, кофе остыл. А он терпеть не мог хоть сколько-нибудь остывший кофе. Так что можно было понять Отто, весь день проходившего недовольным и, можно сказать, оскорбленным, несмотря на то, что нормальный, горячий кофе ему все же принесли. И все же это неприемлемо. Все надо делать вовремя. В своей комнате ему не сиделось, и Отто-Франц, захватив с собой маленькую книжку с абстрактным черно-белым рисунком на обложке, отправился на прогулку на свеже воздухе. Он часто носил ее с собой, хотя знал каждое предложение, каждую фразу и каждое слово, и даже различал мельчайшие оттенки интонаций этих слов. Однако эта вещь, одна из немногих, которые он успел прихватить с собой, напоминала ему о чудесном прошлом, которое он, кажется, потерял раз и навсегда из-за собственной неосторожности. Он оставил свой дом, свое прошлое и свое собственное имя, которые было, пожалуй, для него дороже всего остального. Оставил и некоторые мелочи, которые примиряли его с несовершенством человечества.
          Дева Мария, у него почти не осталось надежды на то, что скрипку Страдивари, его прекрасную скрипку смогут привезти сюда, отдать в его руки – в единственные руки, которые действительно знают, как держать, как ласкать эту капризную красавицу, которая была слишком приметной, чтобы везти ее с собой в багаже. Да, он купил себе новую, но эта новая была куда хуже, в ее звуках не было утонченности его скрипки. Она дарила больше разочарования и тоски, чем наслаждения.
          Отто посмотрел на медленно темнеющее небо. Он промотался весь день со своим внутренним беспокойством и совсем измотал себя мыслями, которые порой донимали его, словно бесы – греховными мыслями: что, если он выдаст себя? его найдут? его раскроют? его попытаются вновь запереть, лишить свободы? казнят? Он боялся смерти так же, как и неволи – куда больше, чем могло бы показаться.
           Бедро дрогнуло на миг, напоминая о том, от чего, казалось бы, не должно остаться и следа. Отто крепче обхватил пальцами серебряный, потемневший от времени набалдашник трости, поверхность которого некогда взбугрилась под руками мастера и навеки застыла фигурами саранчи, копошащимися друг на друге и наполовину вылезшими из трости. Ему было приятно ощущать неровности, а одно из крыльев насекомого упиралось в подушечку безымянного пальца,  он настолько привык к этому, что, пропади однажды это ощущение, не смог бы вовсе носить дальше трость. Это было привычно. Это успокаивало.
          Отто неспешным шагом подошел к бару у бассейна и, наконец, сел, привычным жестом нажав на мышцы бедра. Все давно зажило, но тело хотело и продолжало считать себя больным. Уже после этого он неприязненным (как, впрочем, почти всегда) взглядом мазнул по своего рода «соседу» неопрятной комплекции. Чужое дармовое расположение ему и даром не было нужно, а подобный взгляд – отличный способ заранее отвязаться от ненужных разговоров. К женщине же, приближавшейся к бару, он проявил больший интерес, задержав на ней заинтересованный и слегка оценивающий взгляд. Более того, он расщедрился на большее, чем просто взгляд:
          – Добрый вечер.

Отредактировано Отто Майдель (15-03-2013 22:51:09)

+3

19

- Александра, можно мне воды без газа? - В лице барменши можно было с легкостью разглядеть доброжелательность. Она кивнула, играя тонкой улыбкой.
- Благодарю, - стакан воды опустился рядом на стойку, и Лия подняла его, удерживая кончиками пальцев за самый край. Она нежилась в своем сонливом состоянии, не рассматривая никого из посетителей, по крайней мере, никто не будет докапываться. Наверное...

– Добрый вечер.
- Вечера и Вам, -  вежливая улыбка рождается вместе со словами. Полупустой стакан был отставлен в сторону, девушка бегло осмотрела внешний вид незнакомца, подмечая про себя некоторые детали со  скупой улыбкой. На Западе смотреть в глаза незнакомым людям не то чтобы не принято, а просто невежливо. В Испании, например, женщина, заглядывающая в глаза незнакомому мужчине даже вскользь, может получить от него непристойное предложение, поэтому Лия не спешила посмотреть в «зеркало души». О, нет, она не боялась получить такого рода предложение, сама кому угодно могла сделать.
Возраст невозможно было определить - не то сорок, не то многим старше; две неглубокие вертикальные морщинки прорезывали лоб, серо-зеленые глаза казались совершенно безразличными к окружающему миру. Ведьме показалось, что лицо незнакомца изменится, стоит лишь улыбнуться. Преобразится в более приятную сторону. Кажется, нет в нем ничего особенного для окружающих, но вся особенность заключалась в душе.
- Спорим, что за этим мужчиной, - легкий кивок в сторону жизнерадостного толстяка в шортах, - через пять минут придет женщина?
Перед Отто сидела молодая девушка в своеобразном платье из полотенца, которое совсем не подчеркивало достоинств хорошо сложенного тела, разве что стройные ноги и маленькие ступни были на виду. Каштановые с медным отливом волосы распущены по плечам, и отданы ветру на растерзание. На загорелом лице не было макияжа, как ни улыбки, ни приветственной гримасы. Вся внешность в целом свидетельствовала о том, что эта серьезная молодая женщина не стремится привлекать к своей персоне лишнего внимания. Все спрятано в серо-голубых глазах – лукавство, ничем не прикрытый интерес, обещание. Будь Лия соответствующим образом одета, она выглядела бы великолепно. Причем ее красоту нельзя было назвать традиционной, потому что цвет волос и кожи придавал облику женщины притягивающее, чувственное выражение, привлекающее своей необычностью. В отличии от земных женщин ведьма могла себе позволить быть любой.
- Ваша ставка, господин…?

Отредактировано Лия Кхиле (16-03-2013 23:17:19)

+3

20

– Франц. Франц Адлерберг к вашим услугам, мэм, – неторопливо и как будто бы лениво произнес Отто, чуть растянув последнее слово.
          Он уже привык к этому имени как к деловому костюму, который приходится часто надевать. Более того, это имя изначально было довольно удобным и даже шло ему настолько, насколько может идти неродное имя. Он уже давно называл себя Францем, не задумываясь ни на миг, привык, как привыкают к протезу из чуждого материала, который, несмотря на эту чуждость, сохраняет владельцу жизнь. Вся его жизнь зависела от того, будет или не будет он называть себя единственно верным, истинным и сейчас ставшим сладким, как запретный плод, именем – Отто.
          Он позволил себе время на раздумья, во время которых успел, поморщившись, бросить на толстяка презрительный взгляд, и снова посмотреть на женщину, скользнув взглядом по ее плечам, рукам, ногам… Имей он талант художника, именно эти изящные изгибы он запечатлел бы на холсте.
          Писатель в задумчивости побарабанил пальцами по книжке с черно-белой обложкой, вспоминая, как добивался именно того, что должно быть изображено.
          – Вы полагаете? – полуприкрыв глаза, сказал Отто, удостоив разжиревшее создание еще одним коротким взглядом. На его взгляд свиноподобным общение с женщинами – если они, конечно, не схожи по комплекции – не положено.
          Но на сей раз Отто предпочел оставить свои мысли при себе. Медленно, не торопясь, не отрывая глаз от собеседницы, он снял с пальца тяжелый перстень белого и простого золота с кельтской вязью и вставленным крупным аметистом и с тихим стуком положил на стойку. Ему было совсем не жалко разбрасываться подобными вещами – в отличие от тех, что, подобно лежащей рядом книжице и придерживаемой кончиками пальцев штучной работы трости, имели для него большое значение и смысл.
          – А как же зовут мою прекрасную собеседницу? Кстати, у вас красивые ноги.
          Считается неприличным рассматривать незнакомого человека. На это ему было наплевать. Он не собирался отказывать себе в удовольствии хотя бы посмотреть на то, что он не может написать. Она не соответствовала его вкусу, хоть и была весьма… миловидна. Он испытывал не любовь, но сильное влечение, одержимость светлыми волосами – такие были у его матери, по чьей вине умер его отец. Но и она сама умерла прежде, чем Отто смог до нее добраться. Именно тогда он понял, что все женщины со светлыми волосами столь же греховны, сколь и прекрасны. Не рыжие – они должны были сжигаться в Средние века, но, увы, Святая Инквизиция тогда не знала того, что сейчас известно ему. Красный убийца остался один против сонма коварных ведьм, которые ввели в заблуждение весь мир. Но его им не провести.

+3

21

Лия медленно перевела взгляд на перстень, и в больших серо-голубых глазах отразилось недоумение…
Почему люди все измеряют деньгами? Они возвели их на престол, наделили властью и силой. Они так помешаны на деньгах и материальных ценностях, которые можно приобрести за эти самые деньги, что порой совсем забывают о том, что все самое ценное в жизни можно получить без денег!
- Правда? Мне тоже нравятся мои ноги, - продолжила беседу девушка бархатным голосом, снова возвращая внимание собеседнику. На этот раз она позволила себе заглянуть в чужие глаза, немного окунуться в их глубину и пасмурность.
- Анна, мое имя Анна,  - легкое пожатие плечами, мол, а что здесь еще добавить. Лия не боялась сидящего в опасной близости мужчину. Она не собиралась прятаться, увиливать в сторону, лавировать между словами – все было честно. Это имя дали ей люди, им и стоит пользоваться. Сама ведьма предпочитала  другое - древнее и значимое.
- Перстень? О, месье, зачем Вы так. Предлагаю более серьезное пари. Я тоже отдам часть себя. Вы же понимаете, правда?
Анна-Лия больше ничего не произнесла вслух, на несколько секунд отвела взгляд, красноречиво окину взором небольшую книжку, с черно-белым рисунком на обложке. Тень улыбки приподняла уголки губ.
В людях живет некий порыв, которому они всегда подчиняются с неохотой, но который, тем не менее, заставляет их жадно бросаться в совершенно ненужные авантюры. Говорят, что таким образом люди повторяют забытые опыты, которые, давным-давно выйдя из обихода, продолжают соблазнять их своим старинным, терпким, изысканным и безымянным ароматом.
Гений не отводила глаз, скрещивая клинки в немой дуэли взглядов. Согласен ли Франц теперь пойти с ней до самого конца по одной очень узкой и опасной тропинке?
Лия поддалась вперед, к собеседнику, невольно сморщив нос. Курящие люди отталкивали ведьму, она всегда пыталась бороться со своей брезгливостью, но выходило это весьма плохо. И на этот раз, женщина недовольно отодвинулась от стойки и закурившего мужчины.
Жизнь сложилась так, что немало лиц, да и тел перевидала гений, включая и мужские, и женские, но к сигарете в тонких пальцах так и не смогла привыкнуть.

Минута..

Отредактировано Лия Кхиле (20-03-2013 17:37:11)

+5

22

Что же, похоже, отвертеться мелочью не удастся. Он ровно, с невозмутимым лицом ответил взглядом на взгляд. Слова «Очень приятно» Отто оставил при себе: будь ему неприятно, он бы уже давно покинул это место. Он полагал, что и другим это будет понятно.
          Предложение женщины вызвало у него смех – как и всегда хриплый, резкий и быстро оборвавшийся. Сощурившись, он уже более цепко, без извечной пелены лени, расслабленности и равнодушия в глазах посмотрел, чуть подавшись вперед, на ту, что предложила ему пари. Он взглянул на нее так, чтобы запомнить надолго, уже не окинул взглядом – цеплялся им за мелочи. Это продлилось лишь пару секунд, и Отто снова принял расслабленную позу и посмотрел на нее прежним расслабленным взглядом.
          – Милая девушка, – голос по-прежнему звучал непринужденно. – Все дело в том, что, соглашаясь, я был почти полностью уверен в том, что проиграю. Но для меня это сущий пустяк – проиграть столь обаятельной особе. Подобные пари обычно предлагают, когда заранее знают исход. И я не очень азартен.
          Короткая усмешка. Пальцы с любовью погладили обложку.
          – Вещь, к которой прикован взгляд ваших прелестных глаз, я никогда не поставлю на кон, потому что некогда был готов убить за то, чтобы получить ее. Понимаете ли, ее автор большей части населения Штатов известен не как достойный литератор, но как… достаточно жестокий серийный убийца. Эта самая книжка, – он постучал пальцами по обложке и снова стал поглаживать ее, даже не замечая этого, – была с ним до самой казни, и потому в некоторых кругах поистине бесценна, – Отто сделал паузу и подытожил. – Герр Майдель был весьма неоднозначным человеком. Слишком неоднозначным, чтобы проигрывать его вещи в… мало интересующих меня спорах.
          Он испытывал в некоем роде удовольствие, рассказывая придуманный конец истории о самом себе, о своей прошлой жизни.
          – Я безумно жаден, мэм, если вас это утешит, – Отто растянул губы в улыбке. – Снимая перстень, я был готов с ним распрощаться и подарить вам.
          Он помолчал, с улыбкой крутя золотой обод между пальцами.
          – Он сделан на заказ, как и эта трость, однако не приносит пользы. Мне было бы приятно. Я тешил себя надеждой, что эта вещь когда-нибудь подарит вам одну-две улыбки, напоминая обо мне словами “Semper idem” и говоря, что и я, в свою очередь, вас не забуду.

+5

23

- Ваше право, Франц, - Анна-Лия развела ладони в стороны, по-прежнему смотря в пасмурные глаза мужчины, - но почему решили, что проиграете? Это странно, хотя, да, Вы не азартны. Скажу Вам честно – я не знаю исход спора, этого мужчину вижу первый раз, но что-то подсказывает, он не может находиться здесь один. Он медуза, которой все время нужна вода, чтобы чувствовать себя вольготно, если его вытащить на сушу, изменить условия обитания – он растечется, станет бесформенным и умрет, захлебнувшись в собственной никчемности.
Она шептала, создавая не только некоторую интимную обстановку, но и скрывала диалог от объекта спора. Ведьме понравилось, что Франц умеет поддержать разговор, умеет улыбаться, умеет быть серьезным. Отбросив некоторые некорректные сцены, можно сказать, что он был раскрепощен, спокоен и в то же время уверен в своих действиях. Но что-то не давало гению покоя, что-то важное билось хрупкой бабочкой в черепной коробке.
Губы Лии согрела теплая улыбка. Она любила комплименты, умела на них отвечать или деликатно молчать, рассматривая собеседника сквозь смоль ресниц.
- Если Вас утешит, месье Адлерберг, почти все люди жадные. В той или иной степени, только проявляют свою жадность по-разному. Одни не скрывают скупердяйства, присущего им - ограничивают себя в еде, донашивают старые вещи, не ездят на отдых, экономят на всем. Другие, наоборот, прячут свою жадность под маской щедрого человека, хвастаются своей безграничной добротой, рассказывают, как много денег они тратят на родных и близких. Причем мужчины более жадные, чем женщины, только потому что знают, как тяжело расставаться с деньгами, заработанными тяжелым трудом.
Разговор шел неправильный. Если людям было хорошо, они восклицали: "Как же хорошо!" Если им было плохо, они жаловались на обидчиков или судьбу и болтали без умолку. Здесь же все наоборот.
Лия перевела взгляд на перстень, задумчиво рассматривая то ли мужские руки, то ли само ювелирное изделие. Она запомнила каждое слово о маньяке, но пока не спешила это афишировать.
- Позвольте взглянуть?
Ведьма протянула к нему обманчиво хрупкую женскую руку, с длинными пальцами, ладонью вверх. Пульс под тонкой кожей запястья бился чересчур часто, приковывая к себе внимание.
- Вы любите латынь или Цицерона? Насколько я помню, это выражение встречалось у него. Ошибаюсь?

Отредактировано Лия Кхиле (24-03-2013 15:47:19)

+5

24

Почему ему всегда казалось, что, когда женщина, независимо от ее возраста и мышления, подается вперед, оказывается ближе к мужчине, она хочет, порой даже не отдавая себе в этом отчет, чтобы ее поцеловали? Даже сейчас, в своей новой жизни, он испытал желание провести пальцами по скулам, пусть и не считал ее в полной мере красивой. Не целовать – но хотя бы коснуться, чтобы дать хоть часть того, что хочет привлекательная женщина.
          – Возможно, вы правы, я не психолог и не претендую на то, чтобы знать людей. Но уже поздно менять свой ответ.
          Писатель задумчиво наблюдал за тем, как двигаются губы женщины. Ему нравились в ней отдельные детали, но вместе образ рассыпался, как фигура из песка. Ему нравились эти губы, ноги, ступни, изгиб рук. Но он не чувствовал страстного желания смотреть еще и еще, не было чувства одержимости, которое делало женщин совершенными и обольстительными.
          Смешок.
          – Придерживаясь вашего описания, меня, напротив, можно назвать щедрым человеком. У меня не так много близких, и все они способны сами содержать себя. Я же предпочитаю выглядеть достойно. Но вы правы, деньги, безусловно, зарабатываются трудом, – он еще раз усмехнулся.
          Взгляд в очередной раз вернулся к рукам и в частности к ухоженным пальцам. Перед ним была настоящая женщина – привлекательная и, безусловно, сознающая свою привлекательность, умеющая ей воспользоваться и знающая себе цену. Умная – настолько, насколько может быть умной женщина. Более того, она не вызывала у него бешенства, вызываемого страстью. Отто чуть приподнял брови.
          – Книгу или перстень? – вопрос был чисто риторическим. – Вверяю вашим рукам.
          Творение малоизвестного ювелира легло на обложку, и Отто подвинул вещи к женщине, после чего сразу убрал руку. Чтобы не касаться. Он любил касаться сам, но его выводила из себя чужая инициатива. К тому же сейчас его взгляд привлекали ее скулы. Хотя руки, бесспорно, были красивы и ненадолго привлекли к себе его внимание прежде чем глаза писателя вернулись к лицу Анны.
          Прикосновения волнуют его – в хорошем ли, в плохом ли смысле, но волнуют. Он здесь не для того, чтобы глупо попасться. Его высшая миссия, увы, осталась непонятой даже ревностным служителем Господа, который, как некогда казалось Майделю, мог бы стать его союзником. Слепцы! Они не видят того, что находится у них под носом.
          И все же с женщиной следует быть осторожной. Она действительно была умна и чем-то привлекала, хоть ее образ и казался Отто каким-то… нечетким.
          – Вы нисколько не ошиблись. Цицерон также воспользовался этими словами. И, отвечая на ваш вопрос, я скорее скажу, что кое-что понимаю в латыни. Как и любой другой язык, она весьма интересна.

+5

25

Если бы он знал, как был прав.
Она – морок. Она – песок сквозь пальцы. Она – мечта. Она – боль. Она – муза. Она – погибель.
Женщина порой оказывается подарком, который не каждый способен развернуть. Зато тот, кто сможет...
Как бы отреагировал мужчина на ее способность менять свой облик? Не как обычная женщина – краска для волос и ресниц, сотня кремов, в том числе и отбеливающих – это банально, не интересно и неестественно. Что бы почувствовал, увидев перед собой совершенно другую Анну?
Жгучая брюнетка, как прекрасная, воинственная амазонка, покоряющая этот мир уверенным взмахом сагариса*. Шелковистые, цвета вороньего крыла, пряди обрамляют нежное лицо, спускаясь до пят. В контраст с тьмой волос - серебристые, серые, блестящие глаза.
Снежная королева - холодная, загадочная, безрассудная, заставляющая обращать на себя внимание мужчин и женщин. Благородная, изысканная платина волос. Кристально голубые глаза. Аристократическая, естественная белизна кожи. Она могла бы быть его Королевой.
Может его глаза порадовались бы женственному, романтически – нежному образу? Вся она целиком, поражает чистым фарфоровым цветом кожи. Серые, с крапинками серебристости, глаза, не скупится на эмоции. Вьющиеся светло-русые волосы, ниже лопаток, уложенные с тщательной небрежностью.
Он мог бы не увидеть аристократичной бледности, наоборот – легкий оттенок загара. Лицу с высокими скулами придают живости зеленые глаза. Дополнением внешних данных служат густые, светлые волосы, в которых пряди перекликаются оттенками льна и пепла.
Вдруг его пасмурный взгляд запутается в шаловливом, медном каскаде рыжих волос? Встретиться с пытливым, вязким взором карих глаз, по ободку которых медленно проскальзывают медовые, манящие искорки.

Лия не могла пропустить мимо себя его усмешку - намеренно выдающую хозяина.
Они понимали друг друга. Или делали вид, что понимают.
- Перстень. Конечно, перстень, месье Адлерберг. На большее я и не рассчитываю.
Очаровательная улыбка вкупе с необычайно ярким взглядом. Если ранее радужка была серо-голубого оттенка, то теперь на мужчину легко и уверенно смотрел чистый серый цвет. Лия  уже не замечала весьма неприятных запахов пота упитанного соседа, и табака. Все ее чутье и любопытство теперь занимало новое ощущение: мужчина напротив определенно силен. И к черту возможность раскрыть книжку. Она ничего не значит, когда есть "запах" силы, от которого никто и ничто не спасет. Любой другой бы воспользовался ситуацией, а он...
Все естество ведьмы тихо заурчало, словно огромная дикая кошка внезапно нашла себе дивного хозяина, и он обязательно угостит чем-то вкусным и редким. Она уже давно не ждала такого подарка ее Величества Судьбы. Единственный мужчина, занимавший все ее мысли, давно исчез. Но ведьма до сих пор помнила его мужественные, крупные черты лица, отражающие силу, как физическую, так и духовную. Ощущала на себе пристальный взгляд, от которого ничто невозможно скрыть - он видит насквозь. Ее мужчина был сложен как Бог - широкие плечи, крепкий торс, плотная мускулатура рук, ног и спины. Движения тела уверенны, олицетворяли всю стойкость и неуязвимость короля. Он и был Королем.
- Вам так хочется, чтобы я помнила Вас? Чтобы улыбалась?
Практически неслышный голос, не вызывающий, но плавно выделяющий нужные моменты. Лия отплатила ему той же монетой – усмехнулась, только более мягко, аккуратно подняв перстень двумя пальцами, заботливо уложила себе на ладонь.
_____________________________________________________

* Сагарис - сакский боевой топор, скифский по происхождению

Отредактировано Лия Кхиле (25-03-2013 19:02:47)

+4

26

– Разумеется. У вас красивая улыбка. К тому же я не только жаден, но и тщеславен, а потому я буду крайне польщен, если меня будет вспоминать столь обворожительная особа.
          Он медленно, не торопясь – куда торопиться человеку без жизни? – переводил взгляд с ее лица на ладонь, на которой лежала вещь. Эту вещь он был готов сделать подарком. Аметист, «апостольский камень», якобы способный защищать своего обладателя и приносить ему покой и удачу, отразил упавший на него свет и блеснул в глаза своему, должно быть, уже прежнему владельцу – прощаясь? Заказать что-нибудь другое не будет проблемой.
          – Вы весьма… – Отто сделал паузу, подбирая нужное слово, и щелкнул пальцами, – необычный и, стоит признать, приятный собеседник.
          Комплимент высшего сорта, если речь идет об Отто: генерные шовинисты редко произносят столь приятные слова, обращаясь к противоположному полу. А он во многом отказывал женщинам:  в умении писать, в умении готовить, в умении судить…
          Что-то дохнуло изнутри холодом на долю секунды. Его судья тоже была женщиной. Еще не старой, но такой, что он на улице прошел бы мимо, не то что не удостоив взглядом – даже не заметив. Заметив же на суде, он испытал отвращение. Он и раньше видел женщин, которые запускают себя, считая, что они уже всего добились – эта была из их числа. Она могла бы быть приятной, о да, если бы… Этих «если бы» было так много, что проще было сразу сказать, в чем она соответствует образу женщины в его голове. Половыми признаками. Отвратительное создание. Он же, и без того знающий, что с такой судьей снисхождение ему не светит, вколотил последний гвоздь в собственный гроб и при первой же возможности поделился собственным мнением по поводу ее соответствия существу женского пола. Это было забавно. Она вышла из себя.
          Некрасивые женщины – из них судьи еще хуже, чем из красивых. На таких постах они не занимаются делом, а скорее тешат собственное уязвленное самолюбие в попытке убежать от многочисленных комплексов. Они вызывали у него одновременно смех и отвращение. И если бы у него было больше времени и возможностей, он наверняка нашел бы ее. О, он даже приготовил ей личный, оригинальный, не похожий на другие, сценарий смерти. Он даже изложил его на бумаге, которую ему вместе с карандашом любезно одолжил кто-то из сторожевых шавок. Говорят, его последнее литературное творение все же дошло до нее и изрядно напугало. Ждала ли она Красного убийцу в гости?
          – Я редко говорю подобное кому бы то ни было, мэм. Но не сказать подобное одной из самых женственных и умных леди, которых я знаю, было бы преступлением.
          Ему ничего не стоило сказать это. Это даже было приятно – говорить правду. Приятно, легко и абсолютно серьезно.
          – Так вы примете этот скромный дар?

+4

27

- Знаете, Франц, - Лия уже не первый раз обратилась к нему по имени, игнорируя все чопорные рамки этикета, даря мужчине спокойствие и внимательность с легким привкусом удовольствия от беседы, - кто-то скажет, что подарок потому и называется подарком, что он дарится безвозмездно. Бьют - беги, дают - бери.
Серый взгляд внимательно осматривал мужское украшение с ярким многогранным камнем в центре.
Аметист всегда почитали маги и алхимики, он не просто связывал человека с высшими духовными сферами, он вносит гармонию в его жизнь и отношения с людьми и окружающим миром, приносит взаимную любовь и умиротворение душе. У Лии на родине аметист называют вдовьим камнем, так как многие мужчины и женщины носят его в знак вечной любви по умершему супругу. Мужчины носят перстень с аметистом на правой руке, на безымянном пальце, женщины – на безымянном пальце левой руки.
- Морис Бланшо сказал: есть дары, получение которых обязывает одаряемого сторицей отблагодарить дарящего, таким образом, дарения как такового не существует.
Маленькая пауза, длинные ресницы едва дрогнули, Лия с очень мягкой, не пристальной, но и не скрываемой внимательностью следила за мужчиной. Он уже мог понять, каким будет ответ. Да, собственно, ему и не нужно было сомневаться с самого начала.
Тихое шуршание полотенца, беглый взгляд на закат солнца, и нежные, в меру полные уста, растянулись в улыбке - мягкой и предвкушающей. Сознание приятно щекотали легкие нотки неопределенности, а секунды почти ощутимо ускользали сквозь пальцы, словно бесплотный песок.
- Я считаю по-другому. Мне не нужно что-то брать, чтобы отвести Вам определенное место в глубинах моего сер.. моей памяти. Будем откровенны, месье Адлерберг. Мне очень приятно слышать все эти слова, но не я необычный собеседник, это у меня партнер такой. С Вами легко. Вы восхитительный, интересный мужчина. Общение с Вами слаще самого сладкого меда, пусть даже намазанного на лист чертополоха, но мой рот давно свыкся с этим вкусом. Я буду помнить Вас, и эта вещь останется у своего настоящего хозяина.
Неизвестно, о чем подумает Франц, какую логическую цепочку и смысл в происходящем найдет для себя - данное будет уже лишь его личным делом, а Анна задумчиво улыбалась, протягивая ему свою ладонь с чудесным украшением.

Отредактировано Лия Кхиле (02-04-2013 13:04:20)

+2

28

Наиболее меткое сравнение – чертополох. Звучало притягательно. Он слушал женщину с привычным спокойствием и, казалось бы, равнодушием, не перебивая, однако в глазах писателя на миг промелькнул намек на улыбку. Возможно, что все это – лишь череда совпадений. Возможно, ей просто повезло застать врасплох загнанного в клетку зверя, каждый день ждущего возвращения лая собак и звуков выстрелов, перемешивающихся с грубой человеческой речью. В их беседе он нашел временный покой и удовлетворение. Возможно, вполне возможно, что дело на самом деле в его прелестной собеседнице: вопреки его желаниям и убеждениям некоторым женщинам все же нельзя было отказать в уме. И загадочная Анна – потому и загадочная, что из их числа?
          – Вы говорите обо мне несколько лучше, чем я есть, Анна, – он сделал мягкий акцент на ее приятном, библейском имени. – Вы плохо меня знаете, однако стоит признать: вы весьма проницательны, если сравнили меня с чертополохом. Nemo Me Impune Lacessit, – Отто в очередной раз улыбнулся. – Однако, будь вы чуть менее умны и осторожны, будь я в плохом расположении духа… Обычно до размеренных бесед не доходит: я указываю женщинам на их место, – Майдель постучал пальцем по стойке.
          Он подался вперед и коснулся ее ладони.
          – Здесь, – Отто коснулся виска указательным пальцем свободной руки, – я уже сказал этой вещи «прощай» и вижу ее только вашей – и должен сказать, мне это чем-то льстит. Не отказывайте мне в такой мелочи.
          Он мог бы сказать о самом себе гораздо больше, и все же умолчал о том, что, несмотря на ее великодушие и обещание хранить его образ в своей памяти – или все же сердце? – он будет чувствовать себя обязанным. Он умеет делать подарки, но не умеет их принимать и всегда чувствует, что что-то задолжал. Отто убрал пальцы от ее ладони.
          – Я бы посоветовал вам… подогнать его под свой тонкий и изящный пальчик. Тяжелые перстни должны хорошо сидеть на таких пальцах, – с долей деланного равнодушия заметил писатель, пристально следя за Анной из-под излюбленного и привычного ему ленивого взгляда.
          Он нарисует ее. Так, как только он умеет. Ее образ – плавные линии насыщенного цвета, то тонкие, то широкие, перетекающие одна в другую. Шелковые ленты, именно так. Такие же гладкие, нежные и прочные. С четко очерченными краями, вымеренными до сотой доли ничтожного дюйма. Самой их природе противны неровности, шероховатости, нечеткости и рваные края. Даже брызги будут лишними на этой картине, с которой придется изрядно повозиться. Как жаль, что даже ее ума не хватит, чтобы оценить творение и узнать художника.

_______________________

Nemo Me Impune Lacessit (лат.) — Никто не ранит меня, не поранившись сам.

Отредактировано Отто Майдель (13-05-2013 22:35:55)

+3

29

- Значит, мой чертополох пришелся и Вам по вкусу, значит и Ваш рот свыкся с его вкусом? Вы выбрали хороший девиз для жизни, Франц.
Лия смотрела на него в упор - так, словно ощупывала взглядом, так, словно прикасалась незримыми пальцами к каждой морщинке на его лице. Смотрела, но не трогала. Ведь тот, кто сидел перед гением, не существовал для нее как целое. Да, он был личностью, живым созданием, с разумом и душой, но так же Франц был набором цветов, игрой бликов и теней. Женщина слушала, дышала в унисон, потому что его дыхание звучало в висках, замирало в памяти, погружалось до самой коры головного мозга. И запоминалось все, каждая деталь, даже самая крошечная, смешение запахов при каждом новом движении, смешение звуков, и симфония тишины. Врезалось в память, как выбитый на железе орнамент.
- Интересно, любопытно, каким бы было мое место, если бы я была менее умна и осторожна, а Вы в плохом расположении духа.
Ее голос – темная нежность, опасная мягкость, то проникает в сознание, то улетает вечерним эхом. Прикосновение мужской ладони обожгло, растопило серость глаз, сбило ровное дыхание. Анна, по привычке, выхваченной из дней, когда опасность следовала за ней по пятам, из города в город, из мира в мир, изо дня в день, постоянно сканировала все движения Франца, следила за мимикой, ловила стук сердца. Анна-Лия скользнула по мужчине лукаво-мимолетной лаской, и знакомый вкус азарта влился тонкой струйкой по носоглотке, скатился вниз, в живот, сворачиваясь теплым клубком.
Пешки. Люди, молодые и старые, спящие и бодрствующие, умирающие и рождающиеся. Бесплотными. Неприкаянными. Пешки.
А ты? Кто ты, человек?

- Расскажите мне, Франц.
Она поднялась без единого звука, легко и играючи ступила босыми ступнями на остывшую плитку, дразня обоняние солоноватым ароматом кожи. Лия дала мужчине ровно одно мгновение на действие. Любое. А после привычная мягкость исчезла, уступив место порывистости и резкости. Шаги гения были почти беззвучными. Только едва слышно, да и то, наверное, лишь для нее, шелестела одежда. Она знала, что когда Франц уйдет, Лия будет уже другой. Пройденный этап, и поэтому со временем она научилась особенно ценить такие краткие мгновения короткого счастья, приятной легкости, поэтому жадно вбирала в себя все ощущения от физических до самых тонких.
Чем закончится эта затея – снова глаза в глаза, только собеседнику придется развернуться или он позволит незнакомой женщине оказаться за своей спиной?
- Я обещаю подогнать перстень под свой размер.

+2

30

– Я полагаю, найдутся люди, которые не согласятся с вами, моя дорогая Анна, – с каждым разом ему все больше и больше нравился «вкус» этого имени. – Они могут сказать, что обладатель подобного девиза наверняка мнителен и мстителен.
          Он самому себе сейчас напоминал Эркюля Пуаро в «Укрощении Цербера». Когда он в последний раз встречал такую чудесно-внимательную женщину, такую великолепную слушательницу, такую… не вульгарную особу. Все к лучшему: этот женский образ не будил в нем неистового желания, но вдохновлял. Она была не холстом, а музой, и ему уже хотелось приступить к новой своей работе. Как же он отвык от внимательных взглядов, в которых нет угрозы или опасения, каким сладким дурманом становилась эта особа, которую не хотелось придушить, чтобы замолчала, или ударить, чтобы заговорила. Только бы не сдаться этому дурману, не начать зависеть от него. А он мог. Он любил внимание.
          – Стоит ли задавать вопрос, ответ на который может вам не понравиться?
          Он открыто любовался ей, забыв закрыться привычным барьером ленивого взгляда. Чуть сощурившись благодаря старой и так и не искорененной привычке, не пряча пристального внимания в глазах, в которых была также и доля настороженности, Отто подавил в себе желание протянуть руку к этому чудесному видению, умевшему одинаково хорошо говорить и слушать. Возможно, его пальцы успели дрогнуть.
          Можно было заметить, как дрогнула и напряглась его спина, а рука потянулась к трости, когда Анна вышла из поля его зрения. Он не боялся – но опасался всегда и всех. Еще со времен неволи, со времен допросов и прикованных к столу рук, опасливых взглядов, невозможности следить за холеными смельчаками из CID, которые никак не могли усидеть на месте и кружили вокруг него, как голодные акулы. И со времен свободы, когда пленницы, обладавшие хоть какой-то храбростью, были готовы прыгнуть ему на спину и впиться зубами и ногтями, как только представится такой шанс. Люди вероломны. А женщины – вероломны вдвойне. Красный убийца сглотнул ком в горле: когда его пытались обходить подобным образом, он всегда вспоминал допросы. Неосознанно размял кисти рук, словно их только что освободили от оков. …И все же что-то в этой женской игре заставляло его принимать правила, не пытаться остановить Анну или повернуться, продолжая следить за ней. Отто прикрыл глаза, приподняв голову, и жадно втянул носом воздух, как будто хотел поглотить ее запах. Жаль, что он не Жан-Батист Гренуй.
          – Честь для меня. Вы все еще хотите рассказа? – писатель вздохнул. – Не очаруй вы меня своим умом, вы бы не стояли сейчас у меня за спиной. Попытавшись сделать это, вы бы сидели на своем месте, прижимая к груди одну из своих тонких рук, которую того и гляди обезобразит синяк: вряд ли вы сели бы самостоятельно, и пришлось бы сажать насильно. Возможно, вы бы кричали. Возможно, сохраняя достоинство, замолчали и больше никогда со мной не заговорили, а при встрече сделали вид, что мы и не знакомы вовсе. Я не терплю людей, встающих за моей спиной. Также я плохо терплю женщин. Увы, мои методы грубы и примитивны. Еще раньше я мог бы просто задеть вас грубым словом, выпущенным нарочно.
          Не открывая глаз, Отто коротко улыбнулся и облизнул губы.
          – Однако умным и красивым женщинам можно все. Будь вы не такой, вы бы даже вели разговор иначе и не завлекли меня этим забавным спором. Все началось бы с разговоров о погоде, а закончилось вашим монологом о родственниках и друзьях, – писатель презрительно скривил губы и как будто выплюнул последние слова с затаенной злобой: – А мне неинтересны ничьи родственники и друзья. Мне интересен я сам. Это если быть совсем честным.
          Он невольно почувствовал раздражение и выпустил воздух сквозь сжатые зубы.
          – Все мужчины – эгоисты. Но женщины упрямо пытаются их перевоспитать. Может быть, вы объясните мне, почему, Анна?
          Отто медленно открыл глаза.

_________________________

CID (Criminal Investigations Division) - Криминальный следственный отдел ФБР

Отредактировано Отто Майдель (16-05-2013 15:00:34)

+3


Вы здесь » Приют странника » Окрестности » Открытый бассейн