Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Будущее » "Похищенный"


"Похищенный"

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

хто тут?|мы

Действующие лица: Фрейзер Эбернети, Джой Френсис Ли
Когда: спустя две недели со времени прибытия доктора в Приют

Фрейзер последний раз пробежался по своим заметкам, корректируя и добавляя то, что упустил при встрече, закрыл тетрадь, устало откидываясь на спинку дивана. Он не мог назвать себя человеком лёгким на подъём, переезды порядком утомляли, вводя организм в стрессовое состояние. А с нервным напряжением приходила усталость и то, о чем он практически забыл много лет назад.
Кошмары и боязнь темноты.
Странные, спутанные, редко связные сны, переплетение образов, воспоминаний и ощущений, возвращались, не давая отдохнуть и пропитывая утреннее пробуждение ужасом и отчаянием. С момента, как он уехал из Лозанны и устроился работать в "Приют странника",  кошмары посещали его четыре раза. А это ровно на четыре раза больше, чем было нужно. И он снова начал спать со включенным светом.
Фрей был не из тех людей, которые позволяли страхам брать над собой верх. Мальчишкой преодолел их в шестнадцать лет, справится и сейчас, в конце концов, психотерапевт он или истеричная домохозяйка? Поэтому, призвав на помощь все полученные знания, он сам себя продиагностировал, поставил диагноз и выписал лечение: легкое растительное снотворное, успокоительный травяной сбор и контроль над сном. А точнее, осознанные и управляемые сновидения. Техника сознательной регуляции сна заинтересовала ещё в университете, но тогда к его изучениям отнеслись довольно скептически. Да и сейчас более половины коллег Эбернети считали подобные исследования блажью и шарлатанством, недостойных светлых профессорских умов. Фрейзер с ними был не согласен, его ученая деятельность отличалась меньшим консерватизмом.
Особых выдающихся успехов он пока не достиг, но неумолимо двигался к решению поставленной задачи. Главная проблема заключалась в нём, в его неспособности выйти на необходимый уровень, что-то ускользало от внимания, какая-то важная деталь, тонкая ниточка, которая вместо того, чтобы вести за собой, рвалась, оставляя лишь недовольство очередным провалившимся экспериментом.
"Возможно, мешает страх?" – размышлял, допивая остывший уже чай. – "Что, если я войду и столкнусь там с ним? И не смогу им управлять?"
"Он" был особо надёжно спрятанным скелетом в семейном шкафу Эбернети. Тот, о ком не говорили и не обсуждали. Никогда. И тот, из-за кого Фрей начал пытаться менять свои сны.
"Как странно. Это произошло ровно двадцать лет назад, почти перед днём рождения, ещё пару месяцев и можно отмечать юбилей".
Мужчина горько усмехнулся и запер дверь кабинета. Ещё не хватало, чтобы кто-то увидел, как он спит на рабочем месте, и не важно, что до следующего клиента три с половиной часа.
Поставив будильник на сотовом, чтобы не проспать и не хлопать заспанными глазами на пациента, лёг на диване, ворочаясь и пытаясь пристроить длинные ноги. После того случая он вырос более чем на десять сантиметров, возмужал, подкачался, поумнел и заматерел.
"Так какого черта я вспомнил сейчас об этом!?"
Совершенно ненужные мысли лезли в голову.
"Теплые, белые лучи света, проходят через моё тело, забирая усталость, проблемы и боль. Они медленно пронизывают меня, забирая с собой напряжение…"
Сеанс аутотренинга расслаблял мышцы и очищал голову от ненужных мыслей.
"Я пушинка в ярком голубом небе, легкая и невесомая, подхваченная ветром…"
Соскальзывание в сон было знакомым и привычным, как падение в кроличью нору с огромным количеством дверей. Большие, маленькие, стеклянные, железные, совершенно обычные или вычурно изрезанные. Часть из них были приоткрыты, а на каких-то висели огромные ржавые замки. Обрывки мыслей, форм, отблески чувств. Одна дверь, другая, третья, за каждой свое воспоминание, своя эмоция, свой мир.
Замереть, выбрать, присмотреться, почувствовать. Красивая, но странная дверь. Старая, тяжелая, из потемневшего от времени заплесневевшего дерева, кованая железом и… Неприятная! Страшная, но такая притягательная. Пройти мимо, но тянет именно туда. Что там?
Кто за ней?..
Ухватившись за исчезающую мысль о проходе, он схватился за ручку, которая почему-то показалась ледяной и, не выпуская это чувство, распахнул дверь, делая новую попытку проникнуть чуть дальше в сознание, не падая в глубокий сон.
"Тихо и темно. Холодные улицы ночного заброшенного Эдинбурга и завывающий ветер, вихрями проносящийся между пустыми черными домами. Он слышит его, этот ветер, который со свистом разбивается о деревянные ставни окон. Слышит, но не видит, зато чувствует повязку на глазах из плотной ткани. Каменный пол под коленями вгрызается в тонкую ткань брюк школьной формы, причиняя ощутимую боль...
Нет! Только не это! Прочь, назад! Просыпайся!"

Отредактировано Фрейзер Эбернети (21-03-2012 22:24:39)

+4

2

Работа куратора состоит не только в перебирании бумажек и раздаче распоряжений, Джой ответственен за каждого медицинского работника в Приюте, как за людей, так и за  пришельцев. Личное дело любого представителя медкорпуса проходило через руки Френсиса, однако чтением малоинформативных по большому счету документов не обходилось. Почему лирианец считал их недостаточными? Все просто, существо отражается в деле однобоко, для получения полных сведений и определения подходит ли соискатель на желаемую должность, необходим личный контакт, поэтому доктор Ли обязательно общался с претендентами или даже уже нанятыми сотрудниками персонально. Разумеется, не афишируя, кто тут главный, просто как коллега с коллегой, а в процессе уже досконально прощупывал собеседника, после чего выносил окончательное решение.
С новоприбывшим психотерапевтом, доктором Эбернети Фрейзером, Библиотекарю за пару недель так и не удалось устроить нечто более-менее похожее на осмысленный диалог, достаточно продолжительный по времени, поэтому бывший Связной решил провести "ход конем" - наведаться в сон своего прямого по сути, но никоим боком не относящимся по "приютским реалиям" к таковому, подчиненного.
И не зря, между прочим, наведался, сны вообще само по себе явление интересное и достойное внимания рыжего пришельца, а тут просто сказка разворачивается перед глазами - то есть, чем дальше, тем страшнее. Затаившийся Френсис безмолвным незаметным призраком, невидимым и неощущаемым, с хищным азартом разглядывал чужой иллюзорный мир, сотканный из нитей эмоций, пропитанный запахом ужаса и отчаяния. "Физиотерапевту" даже не пришлось откапывать подноготную Эбернети, он сам услужливо предоставил самый крупногабаритный скелет из своего шкафа на суд начальника...
Тихо и темно. Холодные улицы ночного заброшенного Эдинбурга и завывающий ветер, вихрями проносящийся между пустыми черными домами. 
Проходя в древнюю дверь следом за своим исследуемым, Джой, несмотря на нынешнюю форму существования в качестве призрака, машинально укутался в черный плащ от пронзительного сердитого ветра, бесшумно шагая за спиной Фрейзера аки безмолвный ангел-смотритель.
Миг, и картина меняется, перебрасывая обоих в новое, но не более приятное место, холодное, отчужденное, навевающее тоску и ледяной страх, цепляющийся липкими пальцами за душу... Лирианец прекрасно чувствует эмоции человека, окидывая взглядом темное помещение.
Слышит, но не видит, зато чувствует повязку на глазах из плотной ткани. Каменный пол под коленями вгрызается в тонкую ткань брюк школьной формы, причиняя ощутимую боль...
Темная коробка, наполненная лишь чернотой, ведь у юноши, стоящего на коленях на полу в середине помещения, глаза плотно накрыты повязкой, поэтому он не может восстановить в памяти то, чего не видел. Сомнений в том, что разворачивающееся представление - отрывок из прошлого, не было. Однако Френсис понимал, что психотерапевт сознательно потревожил это воспоминание, надеясь, что сможет его изменить и очистить пятно беспокойства со своей души.
"Думаешь, у тебя получится?"
Возможность поиграть на человеческих эмоциях Джой не упускал, ведь это так захватывающе интересно и познавательно, а познание - священная цель Библиотекарей, сколь бы жестокими иные методы не казались.
"Какой интересный потайной сундучок, доктор Эбернети... ну что ж, поиграем".
Нет! Только не это! Прочь, назад! Просыпайся!
- Ты не уйдешь отсюда, пока я этого не захочу, - прошипел рыжий на ухо прикованному юноше, чьи руки были больно стиснуты кандалами, вмурованными в каменный пол, хриплым, низким голосом, полным издевательских ноток.

+3

3

Вот и попался! То, чего он так сильно и неосознанно боялся, в итоге настигло и вцепилось костлявыми, сильными пальцами, утягивая глубже, не отпуская, не давая вырваться!
- Нет…
Чей это шёпот? Мужчины, замершего на диване, или перепуганного мальчика, застывшего на коленях, посреди полупустой комнаты? Теперь уже и не важно. Это началось! 
Отец ему всегда говорил: мужчины не плачут. Правильно, они делали это несколькими часами ранее, пытаясь доораться до помощи. Но на помощь душераздирающие вопли явно не произвели никакого впечатления, ибо она не пришла. Похоже, он сорвал голос, а от соленых влаги немного щипало и стягивало кожу.
"Почему я? Зачем? Что ему надо?"
Вопросы не давали покоя, рвали душу, корёжили сознание, заставляя сходить с ума от страха и неизвестности. 
Попытка хоть как-то поменять положение отозвалось страшной болью, когда мириады иголок впились одновременно во всё тело. С губ сорвался тихий звук, и там, где-то далеко, в кабинете, доктор Эбернети так же глухо застонал в унисон с корчившимся от судорог мальчиком.
Поза была унизительной и болезненной одновременно, ни встать, ни поменять положение, а вспыхивающая всё чаще и чаще мысль о том, что никто никогда не придёт, оставив его здесь умирать в темноте и одиночестве, заставляла рваться снова и снова из стальных оков, которые не поддавались ни на миллиметр, только раздирали руки в кровь.
"Помогите. Господи, кто-нибудь!"
Удивительно, но, похоже, он заснул и хриплый голос, раздавшийся над ухом, прозвучал как пистолетный выстрел. Фрей испуганно дернулся в противоположную сторону, резко выдохнув от пронзившего запястья огня, когда наручники врезались в без того истерзанную кожу. 
Сердце, остановившись, биться больше не хотело, горло сжимали испуганные спазмы, перекрывая дыхание, а с искусанных, обветренных губ слетел не удержавшийся вопрос, который мучил и истязал:
- Зачем?
"Вопрос века!"
Сердце рвануло без предупреждения, до боли выкручивая грудную клетку. Учащенно дыша, он облизывал пересохшие губы, пытаясь найти хоть каплю влаги. И хоть гордость давила, запрещая просить и унижаться перед врагом, но кем он был? Перепуганным, беззащитным подростком?
- Прошу, - горло саднило, и слова давались с трудом, - дайте попить. Пожалуйста, – тихо добавил воспитанный мальчик Фрей, мама которого учила быть вежливыми со всеми.
Даже с маньяками.

+3

4

- Нет…
Полузадушенный приступом паники шепот шелестом прошлогодней жухлой листвы прошуршал по крепким стенам, укрытым коконом темноты. Холодной, дышащей ледяным пламенем погибели, таким же, что обжег ушко пленника.
"Игра началась. Салочки с самим собой? Что может быть забавнее!"
Ответом юноше послужил жесткий, неприятный смех, словно скрежет металла о металл. Легкое направление в нужное русло, чуть ощутимый толчок и доктор Эбернети захлебнулся в собственных воспоминаниях, стремительно падая на дно ядовито-черного омута памяти.
"Почему я? Зачем? Что ему надо?"
Правильно, присохший к ране бинт отрывать больно, но ты сам решил размотать повязку, сбить замок... Расцарапывая изнутри крышку гроба, сложно не сломать ногтей.
Вопросы роились, набегая друг на дружку в голове парнишки, бросались на стенки черепной коробки в поисках отклика извне, которого не было. Лишь тишина, холод и спертый могильный воздух. Возможно, лирианец чуть переигрывал, но паника застилала его жертве глаза не хуже повязки, поэтому он вряд ли заметить перегиб. Сам же Библиотекарь был доволен той бурей ощущений, которыми щедро сыпал скоропостижно помолодевший психотерапевт. Какой чудесный подарок наблюдателю! Знания о человеческой расе пополнились еще одной заметкой. Коротенькой, но весьма любопытной.
Все попытки освободится были жалки в своей безнадежности и бессмысленны в жестокости нанесения повреждений самому себе, зная, что это тщетно.
"Помогите. Господи, кто-нибудь!"
"Кто-нибудь... нибудь... будь... не..."- отозвалось гулкое шипящее эхо, помноженное ударами звука изнутри о черепную коробку, обволакивая мозг чернильной безнадежностью и осознанием, что это уже собственное болезненно-раздраженное сознание ведет беседу с ним, подписывая приговор.
- Зачем?
Глупо даже надеяться, что ответ последует. Еще не подошел крайний рубеж ожидания. Еще немножко для пущей убедительности... пусть переломится  никчемная гордость, рассыпется прахом и будет развеяна выдохом преисподней. Что-что, а ад при жизни устроить Джой вполне может, и не отступится от намеченного... Тем более, что человек сам этого хочет.
"Хочешь, ведь, Фрайзер? Себе-то лгать невозможно".
- Прошу, дайте попить. Пожалуйста.
Свист холодного воздуха и острый удар обжег скулу скорчившегося юноши, прорывая тонкую кожу, оставляя пару капель крови на тыльной стороне чужой ладони. Рухнуть пленнику не дали бы кандалы - пожалуй единственное, что удерживало живую почти марионетку от распластывания по каменному полу.
"О нет, это еще только начало. У тебя еще будет возможность ползать и скулить, моля о пощаде".
Однако слушать этот обрывающийся, перемежающийся ужасом и отчаянием голос было бы сложно, если доктор охрипнет окончательно, поэтому лирианец присел на корточки перед избранной жертвой, достал из кармана черного плаща нож и выщелкнул лезвие легким нажатием на кнопочку. Хоть подросток не мог видеть действий своего мучителя, зато характерный лязг слышал.
Заточенная сталь плашмя погладила поврежденную скулу, закрашивая опасную кромку багряным оттенком. Отняв оружие от лица Эбернети, сдвинул, засучивая высоко рукав и провел по внутренней стороне руки... по самой вене... вдоль. Стерев собственную кровь с лезвия о черные  джинсы, убрал предмет на место, в карман, крепко беря затылок Фрея, чтобы не дергался, и прижал рану к его сухим губам.
- Ты хотел пить, - полушепот, полурык низкий, хриплый и ...ровный до безэмоциональности.

+4

5

От пощёчины чуть не снесло голову, и только наручники не дали рухнуть к ногам мужчины.
"Ебать!"
Непечатно пронеслось вместе с мыслью, что мама не одобрила бы подобных слов. Но вряд ли маньяк был проповедником чистоты и культуры речи. А даже если был, то плевал он на психа с высокой колокольни.
"Он прибьёт меня, к чертям собачьим! Он же псих чокнутый совсем!"
Надежды на выкуп или простое изнасилование унеслись со скоростью истребителя, и пришло четкое понимание, что ему не спастись. Его не отпустят живым. И нет в действиях палача никакой логики, кроме больного "хочу". Фрей привлек внимание просто тем, что проходил мимо, не в тот день, и не в тот час. И от этого становилось обиднее, умереть ни за что, из-за банального стечения обстоятельств.
Встряхнув головой, пытаясь избавиться от мерзкого звона в ушах, с трудом восстановил равновесие, вцепившись руками в щиколотки и не давая себе завалиться в бок. Странно, но боли практически не было, наверное, тело затекло настолько сильно, что уже совсем потеряло всякую чувствительность.
"Черт, скулу порвал, урод!"
Так как мужчины не плачут, Фрейзер начал материться. Ученик старших классов престижной школы только внешне напоминал нежную фиалку, с большими серыми глазами и густыми светлыми волосами, отросшими чуть больше, чем позволяли правила. Мелькнуло странное сожаление, что так и не успел сходить в парикмахерскую. И, как все бунтующие подростки, он тоже дошёл до той стадии, когда цветы жизни превращались в сухие колючки, безжалостно раня всех неосторожных. Просто воспитание не позволяло ему грубить окружающим. Но ведь маньяк не вписывался в понятие "окружающие"?
Страх и отчаяние стремительно менялось на ярость и ненависть, перемешиваясь с ужасом. Мысли метались в голове, как напуганные светом бабочки, сбивая друг друга в паническом полете.
"О да, папочка, занятия в хоре сильно помогли мне для выживания!"
Если бы юноша видел, что делал его истязатель, то, скорее всего, испугался, но он уже несколько часов был лишен зрения, дезориентирован и плохо понимал, что происходит вокруг. Странный щелчок, как и последовавший за ним шорох, никак не опознались, но заставили напрячься в тревожном ожидании. Глупо было убеждать себя, что умирать не страшно, но кошмарнее убийства была смерть мучительная и долгая. Фрей был умным мальчиком, и знал, что маньяки могут делать со своими жертвами и жалел лишь об одном - уйдя с головой в учебу, совсем забыл о существовании телевизора, а в новостях наверняка передавали о найденных телах, если они существовали. Тогда становилось бы более понятным то, что его ожидало. Нет ничего хуже неизвестности, именно она ужасает, заставляя забиться в угол испуганным волчонком, и огрызаться из последних сил, пока приклад охотничьего ружья не перебьёт позвоночник. 
"Нельзя сдаваться! Я выдержу, должен!"
Сжавшиеся на затылке пальцы заставили резко вздохнуть и податься прочь, но рука держала сильно, не позволяя вырываться.
"Что он делает? Что это!?"
К губам прижалось что-то мягкое, теплое и влажное, но не вода. Инстинктивно слизнул густую, чуть сладковатую жидкость и понял, что это!
"Кровь! Господи! Совсем охренел!"
В голове вопили истерические мысли, но попытки вырваться не приносили никаких результатов, в рот лилась чужая кровь, а сознание начала затапливать ярость, отключая разум и связные мысли. Зарычав, как дикий зверь, перепуганный почти насмерть, вцепился в раненую руку, вгрызаясь в плоть с силой в несколько атмосфер, помноженных на злобу и отчаяние.
Все благие мысли не провоцировать похитителя, договориться и наладить контакт, как советовали на всех тренингах по безопасности, разлетелись в дребезги под натиском юной ненависти, сжигаемые только одной мыслью.
"Убью нахрен! Сдохну, но убью!"

+4

6

Повязка на глазах юноши мешала тому увидеть улыбку лирианца, совершенно спокойную вопреки жестким действиям, ведь самому Джою даже не пришлось пока напрягаться для достижения своей цели. Доктор Эбернети накручивал и застращал себя сам до невозможности. Не зря говорят, что самый опасный враг - это ты сам. Светловолосый ныне юноша сие высказывание подтвердил на все сто процентов без погрешностей и поправок на скорость ветра.
"Страх-ясность-сила-слабость... Первый этап пройден. Поздравляю со вступлением на Тропу. Приготовься, тебя ждут испытания и позабавнее этого."
Минимум действий - максимум КПД: более чем энергосберегающая схема. Френсис был практиком, что ни говори, поэтому такой расклад идеален со всех сторон: постепенное разматывание клубка старого воспоминание, прохождение его заново шаг за шагом...
"Если ты переживешь мой эксперимент, ты переживешь что угодно".
Загнанная в угол крыса бросается на кошку, так и сероглазый мальчишка, ободренный злостью напополам с отчаянным желанием утащить врага в преисподнюю вслед за собой - вцепился зубками в издевательски предложенную "чашу".
"Страх-ясность-сила-слабость. Один шаг сделан".
Нож, снова вынутый из кармана, скользнул по щеке Фрейзера не раня, лишь обжигая острым холодом опасной стали и разрезал материал, скрывавший   от взгляда жертвы всю незавидность его положения, защищая иллюзией призрачной надежды на ... хотя бы чудо удачи. Не тот случай, детка, здесь не работает теория вероятности.
"Убью нахрен! Сдохну, но убью!"
- Торопишься пополнить мою коллекцию, малыш? - проскрежетала темная фигура напротив пленника. Черные штаны, рубашка, плащ, даже маска, скрывавшая лицо, черная как сама чернота, поглощавшая пространство вокруг... Но что это? Постепенно рассеянный свет, неспешно замещает собой бывшую темень, проявляя, как реагенты на фотографии, помещение, в котором будущий доктор заключен. Каменный мешок: никаких окон и дверей, даже вентиляционного отверстия нет, лишь неровные местами стены и... Куклы? О нет, всмотрись внимательнее в эти разряженные белые, будто восковые, фигуры, застывшие в изломанных позах. Яркие одеяния скрывают стальной каркас, насквозь пронзивший когда-то бывшие живыми тела, не позволяя нынче упасть и распластаться по полу жалкими лишенными дыхания жизни марионетками. Музей мадам Тюссо, с особой любовью восстановленный, для услаждения извращенного чувства прекрасного сидящего напротив человека в черной... Нет, уже не черной, пробежавшая рябь, словно легкая волна по воде, сменила непроницаемо демоническую маску на золотую, карнавальную. Моргни еще раз - и она вновь изменится, став яркой клоунской раскраской, скрывая лик мучителя. Что же требует такой тщательной маскировки, как целый калейдоскоп насмешливых обличий?
Библиотекарь снова рассмеялся сквозь сомкнутые багровые губы.
- Не моргай, ведь неизвестно, что увидишь следующим... - громкий скрипучий хохот разнесся по мертвому саду обескровленных скульптур, отражаясь от каменных стен, приумножаясь и окружая пленника со всех сторон.

+3

7

Как ни удивительно, но его не убили и даже не ударили. Псих не вздрогнул, и не стал трясти рукой, пытаясь отодрать впившуюся в предплечье неприятность. Зато по щеке прошёлся острый холодок, заставляя застыть и прислушаться к ощущениям. Сердце ёкнуло от мысли, что сейчас лезвие полоснёт по горлу и всё. Конец. Но стальной кончик скользнул выше и Фрей, наконец, получил обратно своё зрение. И он почувствовал, что зря.
- А разве я её и так не пополню? - отцепился юноша от своей жертвы, морщась и сплёвывая на пол, пытаясь избавиться от омерзительного вкуса чужой крови. – Надеюсь, ты не болен какой-нибудь дрянью, - тихо процедил сквозь зубы, отвернувшись.
Зрение возвращалось очень медленно, неохотно, вначале не разобрать ничего, кроме смутных фигур, окружавших и пугавших, так как он теперь частично видел, и знал - они есть, но не мог понять, что это. Он моргал и встряхивал головой,  выдыхая от боли – тело начало потряхивать от напряжения, измученные мышцы уже отказывались хоть как-то работать, а периодически возвращавшееся кровообращение приносило с собой мучительное покалывание и судороги. А самым ненавистным стало понимание, что бесполезно умолять, просить, давить на жалость и тем более запугивать. Он умрет, и это так же неотвратимо, как приход зимы или ночи. Можно было биться головой о пол, кусаться, рычать и вопить, бесполезно! А гордый дух древней шотландской фамилии заставлял давить в душе ужас, не позволяя выпустить на обозрение свой страх  и дать истязателю ещё больше наслаждения унижением жертвы. Умирать – так с гордо поднятой головой! Как умирал его дед, бросаясь под пули немецкого пулемета и закрывая своим телом детей. Ещё бы мужества ему столько же, как у героического предка Эбернети.
А потом вернулось зрение, стремительно и внезапно перейдя от смазанных очертаний к резкой, четкой фигуре. Вернее фигурам.
По спине пополз отвратительный нервный холодок, а живот скрутило спазмами, вызывая дрожь во всём теле. Хотелось уже не орать, а визжать, как блондинке в фильме ужасов, пока маньяк не всаживал ей нож в живот, затыкая дикие крики. И только стиснутые до боли челюсти не позволяли издавать ни звука.
"Т-твою мать! Господи, помогите мне!"
Это не могли быть настоящие тела.
"Не верю. Это манекены, боженька ты мой, сколько же там… "
И, похоже, он всё-таки начал сходить с ума. То, что видел, и чего не видел. Казалось, облик истязателя меняется, с каждым движением перетекает из образа в образ, меняя маски.
"Что это? Что это?!"
От оглушающего, скрипучего смеха, ударившего по барабанным перепонкам, волоски на руках поднялись дыбом и Фрей не выдержал. Никто бы не выдержал. С гортанным хрипом втянул в себя воздух и уронил голову на грудь, зажмуриваясь, чтобы больше не видеть ничего. Иногда смерть куда милосерднее жизни.
- Ты спятил, - прошептал, вновь облизывая губы. Кто знал, что у крови такой навязчивый вкус? – Тебе нужна помощь.

+3

8

- А разве я её и так не пополню? Надеюсь, ты не болен какой-нибудь дрянью
- Храбришься, малыш? - продолжил скрежетать мучитель, пусть и не так громко, вполголоса, но не менее неприятно и пугающе.
"Страх-ясность-сила-слабость... Два шага сделано, пора переходить к третьей сцене нашего спектакля в стиле хоррор."
- Ты спятил. Тебе нужна помощь.
Каждый раз, когда юноша смыкал и вновь распахивал веки, маска менялась.
- Уж не хочешь ли ты мне ее предоставить? - насмешливо поинтересовался лирианец, взяв крепко подбородок пленника сильными пальцами и резко подняв его голову, принуждая смотреть в бездонные темные провалы прорезей для глаз.
Острый нож в другой руке щелкнул втягиваемым лезвием и был убран в карман. Демонстративно.
"Посмотрим, насколько ты силен..."
Тело Фрейзера крупно дрожало из-за напряжения и кровообращение тоже было затруднено местами, что не могло не порадовать истязателя, уж очень вид довольно хрупкого дрожащего паренька соблазнителен. Слегка качнувшись вопреки всем законам физики аки фантом, а не материальная сущность, Библиотекарь завел руку за спину Эбернети и прикоснулся к кандалам, которые с ржавым тяжелым лязгом распахнулись, освобождая руки светловолосого пленника, и рухнули на пол. Все еще держа свой объект эксперимента, поднялся на ноги, заставляя и того встать, подтягивая, словно маринетку.
Лицо маски исказила недобрая усмешка, не предвещавшая ничего хорошего, даже смерти, и высокое существо, ведь Френсиса сложно было бы назвать человеком и так, а по нынешнему амплуа фантомообразного злодея - тем более, склонилось, приникая теперь темно-синими губами к искусанным губам психотерапевта. Ха, это он там, на диване у себя в кабинете многознавец-психотерапевт, а здесь - просто человек. Даже меньше, чем человек. Недопоцелуй был лишь касанием холодной неподвижной стали с привкусом крови к замерзшей поврежденной коже.
"Используешь ли предоставленную возможность, Фрей? Или уже сломался?"

+3

9

"Храбрюсь? О да, именно это я и делаю. Только тебе знать об этом не надо".
- Нет, - язык вновь прошёлся по сухим губам, - пытаюсь вступить в диалог с похитителем. У меня это получается?
Была у него одна интересная особенность характера, когда он сильно пугался, то начинал не бояться, а злиться. Злость обычно медленно затапливала, наполняя душу яростным гневом, вызывая дрожь и выброс адреналина в кровь. И чем сильнее было это чувство, тем на более безумные поступки решался Эбернети. Например, пообщаться с маньяком.
- Боюсь, с твоими проблемами мне справиться будет не под силам, - бросил юноша, открывая глаза и глядя прямо на похитителя.
С которым творилось что-то странное, каждый раз его облик менялся, и Фрейзер не мог понять, сходил ли он с ума, или это действительно было правдой? Но думать об этом не хотелось, потому что если мысли останавливались и начинали анализировать происходящее, рассудок грозился вырваться на вольное плавание, попрощавшись с хозяином. Поэтому не надо было думать! Потом всё решится!
Как-то странно похититель двигался, непонятно, непривычно, и это тоже не стоило обдумывать. Оковы упали на пол, и Фрей застонал, увлекаемый вверх. От наслаждения и боли одновременно. Затёкшие, одеревеневшие мышцы пронзила судорога, казалось, корёжило всё тело сразу и, резко вздохнув, он привалился к своему мучителю, понимая, что не может устоять на ослабевших ногах, по которым прокатывались огненные волны.
Но всё же облегчения было больше. Наконец-то выпрямиться, получить свободу, пусть и кажущуюся, эфемерную и, возможно, предвещающую скорый конец, но сидеть так уже было невыносимо. Хотелось вдарить ублюдку по яйцам и рвануть из камеры пыток, но Фрей не был дураком и понимал, что сейчас не может пнуть даже новорожденного котёнка, не то что здорового мужика. Поэтому он, сжимая зубы, кое-как усмирил свой гнев и решил выждать, присмотреться и использовать любую подвернувшуюся возможность, чтобы бежать. Пополнять коллекцию психа не было совершенно никакого желания.
Прикосновения к губам он практически не почувствовал, слишком уж сильной была боль, скорее увидел, но оно не вызвало удивления. Такое развитие сюжета юноша тоже рассмотрел, благо времени у него было предостаточно.
- Нравится? – шепнул в губы, поведя плечом.
О да! Дрожащий, с окровавленными губами, с оторванной верхней пуговицей на фирменной, белой, правда уже испачканной школьной рубашке, которая сползла с одного плеча, Фрей представлял классическую картину "Жертва маньяка". Только не хватало таблички: "Поимей и расчлени!" Ну, или, наоборот, в зависимости от личных предпочтений каждого.
Но сейчас было всё равно, как глупо или неадекватно он выглядит. Надо было делать что угодно, лишь бы отвлечь внимание палача от смерти. Смерти Фрейзера Эбернети.

+4

10

Машинально обняв и придержав ослабевшего парня, Джой мысленно выругался, что попортил всю игру, однако уповал на то, что Фрей слишком измучен, дабы заметить очередную несостыковку. Вопросы и язвительный комментарий Френсис оставил без внимания, обреченные любят браваду. Это позволяет им ощущать себя не совсем загнанными в угол никчемными созданиями, за которых все решено, а сражающимися героями-мучениками.
"Правильно, Фрейзер, анализируй, соображай, найди момент... Докажи, что не зря тут с тобой играю". 
- Нравится?
- Еще как, - отозвался похититель характерно-скрипучим шепотом и оттолкнул от себя юношу, роняя того на невесть откуда взявшуюся кучу тряпья. Это была одежда для "кукол". Ворох на который приземлился Эбернети - вполне мягкий и при других обстоятельствах на нем вообще можно было бы свернуться тройным кренделем и хорошенько поспать. А может...
Мальчишка пока явно не в состоянии активного сопротивления, поэтому фантом скрылся между изломанными фигурами и через минуту вернулся с кофейным столиком. Поставив предмет мебели, снова исчез и опять вернулся, неся пластиковый кувшин, по всей видимости, с водой и пару чашек. Поместив оные на столик, сам забрался на него с ногами, усевшись по-турецки, достал из кармана нож и положил на край стола. Довольно провокационно, не так ли? Разлив воду (с лимоном между прочим), по чашкам, снова повернулся к пленнику.
"Всегда найдется время для перерыва на чай", - мысленно захохотал "физиотерапевт".

+3

11

Полет оказался неожиданным и вызвал короткую вспышку страха, пальцы испуганно прошлись по одежде мужчины, в попытках ухватиться и не потерять равновесие. Но руки слишком затекли и ослабли, чтобы сопротивляться в полную силу. Зато приземление вышло весьма мягким, но от этого не более приятным.
Оглянувшись, он не смог сдержать судорожного вздоха, когда разглядел, что именно лежало под ним. Чья-то одежда, и по большей части не в самом лучшем состоянии, и Фрей даже не хотел рассматривать дальше, боясь, что обнаружит на рубашках пятна крови или ещё что похуже.
Кратковременного отсутствия похитителя он почти не осознал, массируя затекшие руки. Как ни старался, но не смог сдержать глухого стона боли, когда чувствительность полностью вернулась в конечности. 
"Господи, он болен!"
Несколько затравленно посмотрел на маньяка, вернувшегося с кофейным столиком и рассевшимся на нём, как персидский падишах. С губ сорвался смешок, и юноша прикусил губу, чтобы не сорваться в истерический хохот. Сил, сохранять спокойствие и разум, оставалось всё меньше.
Не сводя взгляда с раскладного ножа, так заманчиво лежавшего на краю стола, казалось, протяни руку – и он твой, Фрей медленно потянулся и взял чашку с водой, подтягивая к себе ноги и обхватывая их одной рукой.
"Он это специально сделал!"
Нож манил к себе, гипнотизировал, но мальчику казалось, что это не более чем изощрённая игра, которую вел с ним спятивший садист.  Как будто тот хотел, что его взяли.
- И что там? – хрипло спросил, принюхиваясь к воде. Та пахла свежестью и лимоном. – Яд или…?
Не будучи пай мальчиком, он слышал рассказы о специальных средствах, которые возбуждают против воли. Хотя пить хотелось так сильно, что Фрей выпил бы и змеиный яд, главное чтобы  он был растворён в воде. Осторожно сделал глоток, пробуя, и не смог оторваться, осушая чашу до капли.
Жизнь возвращалась в измученное тело с каждым глотком, а с ней и силы и самообладание.
И злость.

+3

12

Если Джой хотел сбить мальчишку с толку, этюд с кофейным столиком достиг своей цели. Удивительно, даже несмотря на свое и так более чем незавидное положение, Фрей, падая, пытался инстинктивно уцепится за опору, пусть и мнимую, забыв что от нее-то опасность и исходит. Наверное, если бы Эбернети удалось мобилизовать последние силы организма и нормально удержаться, сминая в тонких пальцах черную ткань, положение стало бы совсем двусмысленным и... опасным. Собственно, именно поэтому Френсис спешно отправил вьюношу в скоропостижный полет на пол, однако позаботившись о "соломке".
"Господи, он болен!"
"Здоровых не бывает, есть недообследованные. Тебе ли не знать, доктор Фрейзер?"
В кои-то веки пленник обратил внимание на нож.
"Свершилось. Ну почему мне приходится все делать за тебя? С такими подсказками любой дурак испытание пройдет..."- вздохнул сокрушенно Библиотекарь, мысленно, разумеется. Он надеялся на находчивость человека в экстремальной ситуации, даже ждал нестандартных решений, ведь, пусть здесь и сейчас он был молодым парнем, но разум же при нем оставался вполне взрослого мистера, посапывающего у себя в кабинете на диване. Хотя, доктору Ли нужно позволить себе быть снисходительнее, очень уж болезненное воспоминание он выбрал.
"Он это специально сделал!"
"Какая поразительная догадливость".
- И что там? Яд или…?
- В любом случае, ты уже выпил, - проскрипел фантом, что должно было означать смех, - подумай малыш, яд - это слишком просто. По поводу "или" - не искушай, а то ведь доиграешься, и мне станет скучно быть добрым дядей-коллекционером. - Очередной скрипучий смешок разнесся по затемненному залу, ударяясь о каменные стены без окон-дверей, гулким эхом возвращаясь к восседавшему маньяку.
"Страх-ясность-сила-слабость... Мы все ближе к последнему этапу. Или провалу и красочной смерти доктора Эбернети. Ты же не хочешь умирать, даже во сне, никто не хочет. Не смей меня разочаровать, человек".

+3

13

"Чаепитие у Безумного Шляпника!"
Вот, что напомнило Фрею это отдающее сладким бредом действо. С лёгкой лимонной кислинкой в освежающей воде. Взглянув исподлобья на своего мучителя, мальчик взял со столика кувшин, отмечая, что руки практически перестали дрожать, а боль совсем ушла из тела, оставив еле уловимые отголоски.
"Отлично. Я могу двигаться!"
Стараясь не совершать резких движений и не смотреть прямо на похитителя, вспоминая все уроки по безопасности, он налил себе ещё воды, с жадностью, но уже не так быстро осушая вторую чашку.
– Добрый, - усмехнулся Эбернетти. – Странное у тебя понятие о доброте, - дерзко вскинул голову, ставя пустую чашку на край стола. – Может, мне ещё в задницу тебя поцеловать и поблагодарить, что осчастливил!?
Выкрикнул, хватая кувшин и швыряя его в сидящего мужчину.
Теперь самое главное было не запутаться в проклятых тряпках, вскакивая и сталкивая похитителя со столика, надеясь, что неустойчивое положение было не просто кажущимся. С силой ударив мужчину в грудь, он бросился прочь, оглядываясь в поисках выхода.

+3

14

– Может, мне ещё в задницу тебя поцеловать и поблагодарить, что осчастливил!?
В кой-то веки лирианец дождался ожидаемого даже с нетерпением неожиданного и находчивого хода. Сделав вид, что растерян и театрально, стараясь не переигрывать, рухнув с кофейного столика, с трудом сдержал смех.
"Свершилось! Беги, малыш, беги".
Вот только все это было бессмысленно, инфернальная тюрьма не имела ни окон, ни дверей, ни щелей, в которые можно было бы забиться, лишь зал и изломанные жестоким кукольником фигуры.
Поднявшись, лирианец бесшумной тенью скользил следом за Фрейзером, наблюдая каждый его шаг и прислушиваясь к шумному дыханию. А этой странной погоне, или охоте, что более верно, явственно читались нотки первобытной дикости.
"Почувствуй себя загнанным зверем, доктор Эбернети, и сражайся. Ты должен этому научится, иначе рано или поздно сломаешься. Мне не нужны слабые сотрудники".
Целью Библиотекарь не ставил размазывание подопытного по кафелю, он, в собственной, возможно жестокой манере старался выработать у мужчины способность духовно противостоять любой экстремальной ситуации, переломить момент животного страха и оставить рациональную тактику. Ведь именно поэтому, когда Ли обнимал юношу, тот был так соблазнительно близко, что Френсис мог совершить нечто пока еще не входившее в планы, но безусловно приятное по крайней мере для одного из участников, Связной отстранил мальчишку, не желая "воспользоваться ситуацией".
"Не смей отчаиваться, у тебя нет на это права, ты же врач. Не только твоя жизнь зависит от тебя, но и тех, кто доверился тебе, кто пришел к тебе за помощью, а значит, ты должен суметь выжить любой ценой".

+3

15

Мощный выброс адреналина хлестнул по мышцам, срывая тело с места и бросая в панический бег. Кровь застилала глаза, а хриплое дыхание вырывалось сквозь судорожно стиснутые от страха зубы. Тихий стон пронёсся по кабинету в клинике "Приют странника", запутался в тиканье часов и растаял, будто его и не было. Тяжело вздымающаяся грудь мужчины двигалась в такт с бешеным дыханием пленника в нереальной комнате в глубинах сновидений, но не становящейся от этого менее страшной. Доктор Эбернети пытался проснуться, но у него не получалось...
- Твою мать!
Тишину разорвало грубое непечатное ругательство, недостойное вежливого и послушного ребёнка, воспитывающегося в благопристойной католической семье и посещающего воскресную школу. Но сейчас отчаяние не оставило и следа от того невинного мальчика, что зашёл сюда часами ранее. 
Захлопнув ладонью рот, чтоб больше не издать ни звука, он затравленно оглянулся, напряженно следя за тенями, пляшущими на потолке и стенах. Психа не было видно, а опрокинутый столик терялся во тьме, и только одинокий кувшин сиротливо лежал в луже воды. Юноша истерично хохотнул, вновь оглядываясь и проклиная эту задержку.
"Думай, Фрей, думай, дьявол тебя раздери!"
Здесь не было дверей, не было окон, не было ничего, откуда можно было выйти, вылезти, выползти или протиснуться. Вернувшийся ужас вонзил когтистые лапы, корёжа внутренности и леденя позвоночник, но он не был бы потомком отважной и гордой семьи Эбернети, гордящейся военными подвигами предков, если б позволил какому-то ублюдку превратить его в истеричную девчонку!
Было только одно место для отступления. Стараясь не шуметь, Фрей скользнул за поломанные манекены, отвратительные и пугающие, но дающие хоть какую-то защиту и убежище. Крадучись, он забился между ними, высматривая хоть что-нибудь, что могло бы послужить оружием. Что угодно. Например, что-то вроде вот этой оторванной руки.
"И сожрать мне кактус без заморозки, если когда выживу, не брошу к чертям хор и не запишусь на курсы самообороны!"

Отредактировано Фрейзер Эбернети (19-06-2012 22:34:53)

+3

16

По залу этого музея ужаса снова раскатился скрипучий хохот преследователя сновидца.
"И сожрать мне кактус без заморозки, если когда выживу, не брошу к чертям хор и не запишусь на курсы самообороны!"
- Тебе некуда бежать, мальчишка. Выходи и сражайся, или забейся в щель и подохни как крыса. Ты умрешь в любом случае. Но я достаточно великодушен, чтобы позволить тебе решить, как именно.
Наконец, последний этап испытания, когда должна решиться судьба альтер-эго доктора Эбернети в частности и будущее его карьеры в Приюте Странника в общем.
Пока что юный Фрей держался сносно, но последняя часть для того и последняя, чтобы превратиться в галочку одобрения, или жирный крестик на резюме. Как бы он хорош ни был, но не пройдя испытания доктора Ли, он здесь не останется. Куратор медицинских программ, отправит психотерапевта искать другое место работы, хотя рекомендации, может, и выдаст. Если настроение будет.
Тенью возникнув за спиной своего пленника, материализовался, выдавая свое присутствие дыханием, а-ля Дарт Вейдер.

+3

17

"Это сон, всего лишь сон. Сон!"
С губ доктора Эбернети срывались хриплые стоны, а пальцы судорожно сжимались, как будто он пытался выдрать себя из захлопнувшейся ловушки.
Мысль, что всё это нереально, что это наваждение, морок пронзила ледяным клинком и пропала, но сомнение осталось. Чьи это мысли? Откуда они?
От ледяного смеха захолодило спину, сковывая тело и лишая возможности соображать, но надо было. Заставить себя, расшевелить, придумать. Потому что можно было, пока он ещё жив, шансы оставались!
Внимательно рассматривая комнату, Фрей зацепился взглядом за что-то блестящее, тускло мерцающее в приглушённом свете.
"Нож!"
Вот он шанс, если не выжить, то хотя бы дорого взять за этот страх, отчаяние, боль, что Фрей испытывал в комнате безумца. И хриплый вздох подстрекнул, ударил по ногам, оглушая энергией и давая силы для рывка. Мальчик рванул вперёд, прочь от того, что притаилось сзади, и откидывая манекены в сторону, домчался до опрокинутого столика, хватая нож.
Все те секунды, когда он с заходящимся от ужаса сердцем бежал по складу, огибал падающие куски человеческих тел, он верил, что успеет, что сможет, потому что это сон!  Почему, откуда эта уверенность? Он просто знал!
Удобно перехватив рукоять, развернулся, напряжённо вглядываясь в темноту.
- Ну, давай! – злобно крикнул Эбернети. – Выходи! Или умеешь только прятаться, ублюдок?!

+3

18

«Зато какой реалистичный, мальчишка, оцени размах».
Своей работой Ли был доволен, декорациями, атмосферой и, даже в  некотором смысле подопытным кроликом, периодически пытающимся осознать нереальность грезы, тоже, хотя последнему еще надо постараться под конец, если не желает провалиться окончательно и вылететь из Приюта скорее, чем успеет сказать «Джеронимо!». 
Упрямое упорство и нежелание подчиниться обстоятельствам, мучителю, чужой воле, возможно, поможет доктору Эбернети преодолеть последний отрезок испытания на прочность в стиле «do or die». 
«Ну наконец-то! Может, уже начнешь действовать сам, или продолжать водить за ручку?»
И он действовал, стремительно подстегиваемый страхом и желанием жить. Метнувшись аки заяц, к столу, схватил оружие – обычный кухонный нож. Малыш-Фрей готовился к драке, а доктор Эбернети, наконец, понял что может драться.
- Как много пафоса, хи-хи, - скрежетала тень, мелькая то тут, то там между искореженными фигурами кукол, - хочешь сражения, малыш? Хи-хи… Ты его получишь, - последнее было сказано ледяным хрипловатым голосом, и Фантом выплыл справа, быстро стискивая запястье держащей нож руки и сжимая еще сильнее, чтобы Фрейзер выронил оружие.

0


Вы здесь » Приют странника » Будущее » "Похищенный"